"Gruppo 7" об архитектуре. Первый манифест итальянского рационализма

Существует расхожее мнение, будто наше время – время смуты и беспорядка в сфере искусства. Так было. Так было еще совсем недавно. Теперь все изменилось.


Период формирования завершается, мы приближается к зрелости. Это было порой мучительно, и, быть может, в этом причина общего чувства дезориентации: наверное, люди раннего Кватроченто тоже чувствовали себя растерянными, и такое сопоставление не столь уж дерзко, поскольку мы в самом деле стоим на пороге великой эпохи.


Родился «новый дух». Этот новый дух, дивный дар, недоступный ни одной эпохе в искусстве, ни одному историческому периоду, он как бы разлит в воздухе, он царит над личностями, повсюду, меняя обличье, но всегда оставаясь самим собой. Значит, мы живем в особое время, потому что мы присутствовуем при рождении совершенно нового порядка идей. Доказательство того, что мы стоим на пороге эпохи, которой суждено обрести собственный, четко определенный характер, мы видим постоянно в совершенном соответствии между собой различных видов искусства. То влияние, которое они оказывают друг на друга, и есть признак эпохи, способной создать свой стиль.


Это проявляется во всей Европе. Не стоит и повторять, слишком хорошо известно взаимовлияние Кокто, Пикассо и Стравинского, слишком очевидно, что их произведения немыслимы друг без друга.


Очевидно влияние, которое писатель Кокто оказал на группу «Шести» и в целом на эволюцию французской музыки. Впечатляет связь между Ле Корбюзье, наиболее значительным из зачинателей рациональной архитектуры наших дней, и Кокто: Ле Корбюзье пишет свои блестящие полемические книги в манере  Кокто, и строит свои дома, идеально следуя строгой, ясной, кристально-чистой логике. Кокто, в свою очередь, строит свои тексты, следуя чисто архитектурной схеме корбюзеанской лаконичности и простоты. Картины, допустим, Жуана Гри, прекрасно бы смотрелись в интерьере Ле Корбюзье, и только в этой среде новый дух выразится в полной мере.


В свою очередь, Германия и Австрия представляют замечательный пример другого рода: здесь мы видим такое чистое искусство, к которому может прийти нация, ставящая выше любой декоративной формы новую архитектуру, способная осмыслить ее, и поэтому все предметы, вплоть до самых скромных, несут на себе ее след.


От монументального здания до обложки книги, во всем в Германии и Австрии есть стиль. Более основательный в Германии, более, может быть, утонченный в Австрии, он абсолютно индивидуален. Он может нравиться или нет, но он доказал свое право на существование. Более того, ему присущ ярко выраженный национальный характер, и этого должно быть достаточно, даже если бы не существовали другие доказательства, демонстрирующие насколько заблуждались те, кто надеялся обновить итальянскую архитектуру с помощью немецкой манеры, действительно выдающейся, но не повторимой у нас.

В Голландии – тот же расцвет новых сугубо строгих, конструктивно рациональных архитектурных форм, прекрасно интонирующих с климатом и ландшафтом. И то же – в других северных странах: Швеции, Финляндии. Повсюду – свой собственный характер. Новый дух.

Ряд прославленных европейских архитекторов: Беренс, Мис Ван дер Роэ, Мендельсон, Гропиус, Ле Корбюзье, – создают архитектуру, строго соответствующую потребностям нашего времени, создавая при этом новую эстетику.


Значит, существует, особенно в архитектуре, новый дух.


А в Италии? Без сомнения, и у нас можно заметить подобное упомянутому выше соответствие различных видов искусства. Например, существует родство между отстраненностью текстов Бонтемпелли и странностью живописи Де Кирико, Каррà. Одновременно три объединения получили название «Новеченто», и это само по себе предвещает объединение различных сил. В любом случае, именно Италия наиболее достойна миссии обновления, благодаря ее природе, традиции и в особенности нынешнему ее победоносному восхождению. Именно здесь новый дух должен по-настоящему проявить себя, дойти до высокой степени совершенства, чтобы, как в великие моменты прошлого, диктовать другим нациям стиль.


Тем не менее, некоторые, особенно в архитектуре, упорно не хотят признать этот новый дух, по крайней мере, сейчас.  


Разве только молодые понимают его, потому что он по-настоящему необходим; и в этом их сила, наша сила. Обычно мы, молодые, сталкиваемся с сильным недоверием, совершенно понятным и даже частично простительным: слово «авангард» приобрело, увы, двусмысленное значение, и до сего дня «юнцы» не показали еще из ряда вон выходящих результатов. Нужно, однако, чтобы поняли, чтобы убедились в том, что наше снесшее столько нападок послевоенное поколение, уже очень далеко ушло от предшественников. Опыты футуристов и первых кубистов, несмотря на некоторые свои достоинства, разочаровали народ, который ждал от них великих свершений. И насколько они теперь кажутся далекими, особенно первые, с их романтической программой систематического разрушения прошлого!


Сегодня молодые, идут совершенно иным путем: мы все чувствуем необходимость ясности, пересмотра прошлых идей, порядка. Новое поколение мыслит, и эта серьезность столь неожиданна, что принимается за высокомерие, за цинизм.


В арсенале предшествующего нам авангарда были надуманные устремления и бесполезный пафос разрушения, мешающий хорошее с дурным. Нынешняя молодежь вооружилась трезвостью и благоразумием. Нужно в этом убедиться.


Хорошо известно, что культурный уровень нового поколения значительно выше, чем у предшественников. Прежде всего, расширились интересы студентов в искусстве: молодые, изучающие все на свете, увлекаются одновременно музыкой, живописью, иностранной литературой, регулярно посещают художественные выставки, концерты, книжные распродажи. И такие – не исключение, а бóльшая часть.  


Следовательно, стремление молодежи к новому духу базируется на твердом знании прошлого, а не возникает из ничего.


К этому ощущению абсолютной необходимости новизны, в особенности, в архитектуре, мы пришли через знания. Изучая прошлое, молодые не ограничивают себя рассмотрением одних только архитектурных памятников, но познают секреты искусства во всех его проявлениях: Кваттроченто  – через ксилографии «Гипнеротомахии Полифила», рисунки Мазо Финигуэрры; Византию – через эмали, стекло, изделия из слоновой кости, словно восхищенные паломники бродя по ризницам соборов; средневековый Восток – через армянские кодексы и сирийские Евангелия, персидские миниатюры и коптские ткани. Настоящий культ музея и букинистического магазина сковал наше мышление и заставил взывать к простоте. И это никак не задевает нашего преклонения перед прошлым: ничто не мешает восхищаться фресками Джотто, кропотливо выписанными обманками кваттрочентистов и одновременно понимать и отстаивать то экстраординарное декоративное решение, которое предлагает для современного города светящаяся реклама; ничто не запрещает восхищаться архитектурой на тарсиях Франческо ди Джорджо и ксилографиями Серлио и в то же время понимать ритм греческой чистоты в архитектуре заводов и стеклянных стен. Между нашим прошлым и нашим настоящим нет несовместимости. Мы не хотим рвать с традицией: она принимает новые формы, под которыми ее и узнают.


Мы испытывали искреннее восхищение архитекторами, нашими недавними предшественниками, и храним им благодарность, как тем, кто первыми порвал с верхоглядством и дурным вкусом. Кроме того, мы частично подражали нашим предшественникам, но теперь – нет. Их архитектура дала все, что могла дать, то есть, первые плоды. Во всяком случае, можно выделить в Италии две великих школы: римскую и миланскую. Сейчас первые все более подражают классике, нашему великому Чинквеченто, порой достигая благородной ясности; но все-таки их манера выродилась и зациклилась на противопоставлении рустованных этажей и белых поверхностей. Вторые повернулись к неоклассической элегантности, где достигли, несомненно, большой рафинированности и оригинальности, но впали в чистый в архитектурно неискренний декоративизм, используя  рассчитанные лишь на эффект средства, чередуя разорванные фронтоны, канделябры, шишки и обелиски в качестве наверший. Оба направления, увы, замкнутый круг, бесплодное, безвыходное самоповторение.


Насколько часто здания самых знаменитых архитекторов, вполне приятные в законченном виде, во время строительства самой наготой своего каркаса демонстрируют всю убогость лишенной ритма архитектуры, которую спасают разве что декоративные аппликации. Притворство, неискренность.


Мы больше не можем этим довольствоваться; и не довольствуемся. Новая архитектура, настоящая, должна основываться на логике, на рациональном начале. Правила должен диктовать строгий конструктивизм. Новые формы получат эстетическую ценность только в той мере, в какой они – целесообразны, а стиль родится только путем отбора. Ведь мы вовсе не претендуем на его создание (похожие попытки создания стиля из ничего дают такие результаты, как «Либерти»). Он явится сам, если не отступать от рациональности и последовательно подчинять структуру здания целям, которым оно служит. Нужно стремиться к тому, чтобы облагородить необъяснимо-абстрактным совершенством чистого ритма простую конструктивность, которая сама по себе еще не является красотой.


Было сказано «путем отбора», и это удивляет. Добавим: нужно убедиться в необходимости выработки типов, немногих типов, основополагающих. Эта неизбежная необходимость как раз и встречает наибольшую враждебность и непонимание. Но оглянемся назад: вся прославившая Рим архитектура базируется на четырех или пяти типах: храм, базилика, цирк, ротонда и купол, термы. И вся ее сила стоит на сохранении этих схем, повторяя их до самых дальних провинций, совершенствуя их именно путем отбора. Все это прекрасно известно, но никто, кажется, об этом не помнит: Рим строил серийно.


А Греция? Парфенон – это наивысшее достижение, лучший плод селекции единственного типа в течение веков, ведь очевидна дистанция, отделяющая дорику Эгины от дорики Акрополя. Так, один тип представляли собой и базилика первых веков христианства, и более поздний восточно-христианский храм: кто не видит в церкви Святых Сергия и Вакха прообраз Святой Софии, а в ней, в свою очередь, – типовую схему великих мечетей Константинополя? И не схожи ли тосканские и умбрийские дома Дуэченто и Треченто? А сдержанное благородство флорентийских палаццо Кваттроченто, уже такое современное, разве не принадлежит к тому же типу? Но идея дома-типа вызывает недоумение, пугает, провоцирует самые нелепые и абсурдные толки: полагают, что создавать дома сериями, типовые дома, означает механизировать их, строить здания так,  пароходы или аэропланы. Плачевное недоразумение! Никто и не думает вдохновляться машиной для создания архитектуры: архитектура должна быть связана с новыми потребностями и совершенствоваться с их увеличением. Дом получит свою новую эстетику, как у аэроплана есть своя эстетика, но она не будет эстетикой аэроплана.


Слишком часто у нас умение считают за талант, а талант за гений; на самом деле, концепция типового дома не устраивает, прежде всего, тех, кто сделал из своей индивидуальности и исключительности предмет культа и не может смириться с новыми требованиями.


Нам предстоит убедиться, как в скором времени архитектура будет создаваться посредством самопожертвования. Необходимо набраться мужества: архитектура больше не может быть индивидуальной. В усилии, направленном на ее спасение, на приведение ее вновь к строжайшей логике, к прямой обусловленности требованиями времени, нужно сейчас пожертвовать своей индивидуальностью; и только из такого временного уравнивания, из такого сплавления всех тенденций в одно единственное русло, может родиться наша архитектура, действительно наша.


История архитектуры знает совсем немного настоящих гениев; только им было позволено творить из ничего, руководствуясь одним вдохновением.


В особенности теперь у нашего времени другие требования, бóльшие требования, самые настоятельные требования. Нужно следовать им, и мы, молодые, готовы это сделать, готовы пожертвовать нашей индивидуальностью для создания «типов»: изящному эклектизму индивидуума мы противопоставляем серийное строительство, отказ от индивидуальности. Скажут, что новая архитектура обеднеет; не нужно путать простоту с бедностью; она станет простой, и в совершенствовании простоты есть наивысшая изысканность.


Совершенно точно, что близки те времена, когда промышленные здания: заводы, доки, элеваторы – получат во всем мире одинаковый вид. Такая интернационализация неизбежна, впрочем, если из этого последует однообразие, то она не будет лишена великого смысла.


Другие виды архитектуры, наоборот, как очевидно уже сейчас, сохранят в каждой стране национальный характер, несмотря на свою абсолютную современность.


Тот самый классический субстрат, дух традиции (не просто классические формы, в которых только и видят традицию, а именно дух) так глубок в Италии, что естественно и как бы автоматически новая архитектура должна будет сохранить след типически нашего. И в этом уже огромная сила, поскольку традиция, как уже было сказано, не исчезает, но меняет облик.


Видно, как некоторые заводы могут приобрести по-гречески чистый ритм, они лишены всего ненужного и отвечают своему утилитарному характеру: в этом смысле и Парфенон имеет эстетику механизма.


Кажется, будто новое поколение провозглашает архитектурную революцию: это лишь видимость. Желание правды, логики, порядка, ясности, пропитанных эллинизмом, – вот настоящая сущность нового духа.


Некоторые наши предшественники, обращаясь к будущему, пропагандировали разрушение ради новой фальши. Другие, обращаясь к прошлому, надеялись спастись возвратом к классике.


Мы хотим полностью, исключительно, бесповоротно принадлежать нашему времени, и наше искусство хочет быть тем, чего требует от него наше время. Примите его достоинства и недостатки, и мы будем гордиться этим.    


 

Примечания автора перевода:

От публикации четырех подписанных «Gruppo7» статей в литературно-художественном журнале  La Rassegna Italiana принято вести историю рационалистического направления в архитектуре Италии. Первая статья была напечатана в декабрьском номере за 1926 год, остальные появились в феврале, марте и мае 1927.

«Gruppo 7» в октябре 1926 назвали себя недавно закончившие Politechnico di Milano архитекторы Себастьяно Ларко, Гвидо Фретте, Карло Энрико Рава, Убальдо Кастаньоли (которого с начала 1927 заменил Адальберто Либера), Луиджи Фиджини, Джино Поллини и Джузеппе Терраньи. В своих текстах они высказывали соображения рефлексивного характера по поводу мирового художественного процесса, критиковали современное им состояние итальянского архитектурного творчества и свое предложение по улучшению ситуации назвали рациональной архитектурой.

Их дебютом явилась III Биеннале в Монце 1927 года, где проекты «Gruppo 7» были представлены в отдельном зале: газовая станция и завод по производству труб Терраньи, газетное издательство Ларко и Рава, гараж на 500 автомобилей и рабочий клуб Фиджини и Поллини. Актуальная тематика проектов, их акцентированная функциональность, лаконичный, но экспрессивный язык, не лишенный влияния европейского функционализма и русского конструктивизма, стали тем, что выделило этих молодых архитекторов на общем фоне выставки и на современной архитектурной сцене Италии.

Casa del fascio (Casa del Popolo). 1932-36. Архитектор - Джузеппе Терраньи (Giuseppe Terragni), один из основателей архитектурного объединения Gruppo 7

17 Июля 2009

Похожие статьи
Мечта в движении: между утопией и реальностью
Исследование истории проектирования и строительства монорельсов в разных странах, но с фокусом мечты о новой мобильности в СССР, сделанное Александром Змеулом для ГЭС-2, переросло в довольно увлекательный ретро-футуристический рассказ о Москве шестидесятых, выстроенный на противопоставлениях. Публикуем целиком.
Модернизация – 3
Третья книга НИИТИАГ о модернизации городской среды: что там можно, что нельзя, и как оно исторически происходит. В этом году: готика, Тамбов, Петербург, Енисейск, Казанская губерния, Нижний, Кавминводы, равно как и проблематика реновации и устойчивости.
Три башни профессора Юрия Волчка
Все знают Юрия Павловича Волчка как увлеченного исследователя архитектуры XX века и теоретика, но из нашей памяти как-то выпадает тот факт, что он еще и проектировал как архитектор – сам и совместно с коллегами, в 1990-е и 2010-е годы. Статья Алексея Воробьева, которую мы публикуем с разрешения редакции сборника «Современная архитектура мира», – о Волчке как архитекторе и его проектах.
Школа ФЗУ Ленэнерго – забытый памятник ленинградского...
В преддверии вторичного решения судьбы Школы ФЗУ Ленэнерго, на месте которой может появиться жилой комплекс, – о том, что история архитектуры – это не история имени собственного, о самоценности архитектурных решений и забытой странице фабрично-заводского образования Ленинграда.
Нейросказки
Участники воркшопа, прошедшего в рамках мероприятия SINTEZ.SPACE, создавали комикс про будущее Нижнего Новгорода. С картинками и текстами им помогали нейросети: от ChatGpt до Яндекс Балабоба. Предлагаем вашему вниманию три работы, наиболее приглянувшиеся редакции.
Линия Елизаветы
Александр Змеул – автор, который давно и профессионально занимается историей и проблематикой архитектуры метро и транспорта в целом, – рассказывает о новой лондонской Линии Елизаветы. Она открылась ровно год назад, в нее входит ряд станцией, реализованных ранее, а новые проектировали, в том числе, Гримшо, Вилкинсон и Мак Аслан. В каких-то подходах она схожа, а в чем-то противоположна мега-проектам развития московского транспорта. Внимание – на сравнение.
Лучшее, худшее, новое, старое: архитектурные заметки...
«Что такое традиции архитектуры московского метро? Есть мнения, что это, с одной стороны, индивидуальность облика, с другой – репрезентативность или дворцовость, и, наконец, материалы. Наверное всё это так». Вашему вниманию – вторая серия архитектурных заметок Александра Змеула о БКЛ, посвященная его художественному оформлению, но не только.
Иван Фомин и Иосиф Лангбард: на пути к классике 1930-х
Новая статья Андрея Бархина об упрощенном ордере тридцатых – на основе сравнения архитектуры Фомина и Лангбарда. Текст был представлен 17 мая 2022 года в рамках Круглого стола, посвященного 150-летию Ивана Фомина.
Архитектурные заметки о БКЛ.
Часть 1
Александр Змеул много знает о метро, в том числе московском, и сейчас, с открытием БКЛ, мы попросили его написать нам обзор этого гигантского кольца – говорят, что самого большого в мире, – с точки зрения архитектуры. В первой части: имена, проектные компании, относительно «старые» станции и многое другое. Получился, в сущности, путеводитель по новой части метро.
Архитектурная модернизация среды. Книга 2
Вслед за первой, выпущенной в прошлом году, публикуем вторую коллективную монографию НИИТИАГ, посвященную «Архитектурной модернизации среды»: история развития городской среды от Тамбова до Минусинска, от Пицунды 1950-х годов до Ричарда Роджерса.
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Технологии и материалы
Быстрее на 30%: СОД Sarex как инструмент эффективного...
Руководители бюро «МС Архитектс» рассказывают о том, как и почему перешли на российскую среду общих данных, которая позволила наладить совместную работу с девелоперами и строительными подрядчиками. Внедрение Sarex привело к сокращению сроков проектирования на 30%, эффективному решению спорных вопросов и избавлению от проблем человеческого фактора.
Византийская кладка Херсонеса
В историко-археологическом парке Херсонес Таврический воссоздается исторический квартал. В нем разместятся туристические объекты, ремесленные мастерские, музейные пространства. Здания будут иметь аутентичные фасады, воспроизводящие древнюю византийскую кладку Херсонеса. Их выполняет компания «ОртОст-Фасад».
Алюминий в многоэтажном строительстве
Ключевым параметром в проектировании многоэтажных зданий является соотношение прочности и небольшого веса конструкций. Именно эти характеристики сделали алюминий самым популярным материалом при возведении небоскребов. Вместе с «АФК Лидер» – лидером рынка в производстве алюминиевых панелей и кассет – разбираемся в технических преимуществах материала для высотного строительства.
A BOOK – уникальная палитра потолочных решений
Рассказываем о потолочных решениях Knauf Ceiling Solutions из проектного каталога A BOOK, которые были реализованы преимущественно в России и могут послужить отправной точкой для новых дизайнерских идей в работе с потолком как гибким конструктором.
Городские швы и архитектурный фастфуд
Вышел очередной эпизод GMKTalks in the Show – ютуб-проекта о российском девелопменте. В «Архитительном выпуске» разбираются, кто главный: архитектор или застройщик, говорят о работе с историческим контекстом, формировании идентичности города или, наоборот, нарушении этой идентичности.
​Гибкий подход к стенам
Компания Orac, известная дизайнерским декором для стен и богатой коллекцией лепных элементов, представила новинки на выставке Mosbuild 2024.
BIM-модели конвекторов Techno для ArchiCAD
Специалисты Techno разработали линейки моделей конвекторов в версии ArchiCAD 2020, которые подойдут для работы архитекторам, дизайнерам и проектировщикам.
Art Vinyl Click: модульные ПВХ-покрытия от Tarkett
Art Vinyl Click – популярный продукт компании Tarkett, являющейся мировым лидером в производстве финишных напольных покрытий. Его отличают быстрота укладки, надежность в эксплуатации и множество вариантов текстур под натуральные материалы. Подробнее о возможностях Art Vinyl Click – в нашем материале.
Кирпичное ателье Faber Jar: российское производство с...
Уход европейских брендов поставил многие строительные объекты в затруднительное положение – задержка поставок и значительное удорожание. Заменить эксклюзивные клинкерные материалы и кирпич ручной формовки без потери в качестве получилось у кирпичного ателье Faber Jar. ГК «Керма» выпускает не только стандартные позиции лицевого кирпича, но и участвует в разработке сложных авторских проектов.
Systeme Electric: «Технологическое партнерство – объединяем...
В Москве прошел Инновационный Саммит 2024, организованный российской компанией «Систэм Электрик», производителем комплексных решений в области распределения электроэнергии и автоматизации. О компании и новейших продуктах, представленных в рамках форума – в нашем материале.
Новая версия ар-деко
Клубный дом «GloraX Premium Белорусская» строится в Беговом районе Москвы, в нескольких шагах от главной улицы города. В ближайшем доступе – множество зданий в духе сталинского ампира. Соседство с застройкой середины прошлого века определило фасадное решение: облицовка выполнена из бежевого лицевого кирпича завода «КС Керамик» из Кирово-Чепецка. Цвет и текстура материала разработаны индивидуально, с участием архитекторов и заказчика.
KERAMA MARAZZI презентовала коллекцию VENEZIA
Главным событием завершившейся выставки KERAMA MARAZZI EXPO стала презентация новой коллекции 2024 года. Это своеобразное признание в любви к несравненной Венеции, которая послужила вдохновением для новинок во всех ключевых направлениях ассортимента. Керамические материалы, решения для ванной комнаты, а также фирменные обои помогают создать интерьер мечты с венецианским настроением.
Российские модульные технологии для всесезонных...
Технопарк «Айра» представил проект крытых игровых комплексов на основе собственной разработки – универсальных модульных конструкций, которые позволяют сделать детские площадки комфортными в любой сезон. О том, как функционируют и из чего выполняются такие комплексы, рассказывает председатель совета директоров технопарка «Айра» Юрий Берестов.
Выгода интеграции клинкера в стеклофибробетон
В условиях санкций сложные архитектурные решения с кирпичной кладкой могут вызвать трудности с реализацией. Альтернативой выступает применение стеклофибробетона, который может заменить клинкер с его необычными рисунками, объемом и игрой цвета на фасаде.
Обаяние романтизма
Интерьер в стиле романтизма снова вошел в моду. Мы встретились с Еленой Теплицкой – дизайнером, декоратором, модельером, чтобы поговорить о том, как цвет участвует в формировании романтического интерьера. Практические советы и неожиданные рекомендации для разных темпераментов – в нашем интервью с ней.
Сейчас на главной
Конкурс в Коммунарке: нюансы
Институт Генплана и группа «Самолет» провели семинар для будущих участников конкурса на концепцию района в АДЦ «Коммунарка». Выяснились некоторые детали, которые будут полезны будущим участникам. Рассказываем.
Переживание звука
Для музея звука Audeum в Сеуле Кэнго Кума создал архитектуру, которая обращается к природным мотивам и стимулирует все пять чувств человека.
Кредо уместности
Первая студия выпускного курса бакалавриата МАРШ, которую мы публикуем в этом году, размышляла территорией Ризоположенского монастыря в Суздале под грифом «уместность» и в рамках типологии ДК. После сноса в 1930-е годы позднего собора в монастыре осталось просторное «пустое место» и несколько руин. Показываем три работы – одна из них шагнула за стену монастыря.
Субурбию в центр
Архитектурная студия Grad предлагает адаптировать городскую жилую ячейку к типологии и комфорту индивидуального жилого дома. Наилучшая для этого технология, по мнению архитекторов, – модульная деревогибридная система.
ГУЗ-2024: большие идеи XX века
Публикуем выпускные работы бакалавров Государственного университета по землеустройству, выполненные на кафедре «Архитектура» под руководством Михаила Корси. Часть работ ориентирована на реального заказчика и в дальнейшем получит развитие и возможную реализацию. Обязательное условие этого года – подготовка макета.
Белый свод
Herzog & de Meuron превратили руину исторического дома в центре австрийского Брегенца в «стопку» функций: культурное пространство с баром, гостиница, квартира.
WAF 2024: полшага навстречу
Всемирный фестиваль архитектуры объявил шорт-листы всех номинаций. В списки попали два наших бюро с проектами для Саудовской Аравии и Португалии. Также в сербском проекте замечен российский фотограф& Коротко рассказываем обо всех.
Не снится нам берег Японский
Для того, чтобы исследовать возможности развития нового курорта на берегу Тихого океана, конкурс «РЕ:КРЕАЦИЯ» поделили на 15 (!) номинаций, от участников требовали не меньше 3 концепций, по одной в каждой номинации, и победителей тоже 15. Среди них и студенты, и известные молодые архитекторы. Показываем первые 4 номинации: отели и апартаменты разного класса.
Годы метро. Памяти Нины Алешиной
Сегодня, 17 июля, исполняется сто лет со дня рождения Нины Александровны Алешиной – пожалуй, ключевого архитектора московского метро второй половины XX века. За сорок лет она построила двадцать станций. Публикуем текст Александра Змеула, основанный на архивных материалах, в том числе рукописи самой Алешиной, с фотографиями Алексея Народицкого.
Мост без свойств
В Бордо открылся автомобильный и пешеходный мост по проекту OMA: половина его полотна – многофункциональное общественное пространство.
Три шоу
МАРШ опять показывает, как надо душевно и атмосферно обходиться с макетами и с материями: физическими от картона до металла – и смысловыми, от вопроса уместности в контексте до разнообразных ракурсов архитектурных философий.
Квеври наизнанку
Ресторан «Мараули» в Красноярске – еще одна попытка воссоздать атмосферу Грузии без использования стереотипных деталей. Архитекторы Archpoint прибегают к приему ракурса «изнутри», открывают кухню, используют тактильные материалы и иронию.
Городской лес
Парк «Прибрежный» в Набережных Челнах признан лучшим общественным местом Татарстана в 2023 году. Для огромного лесного массива бюро «Архитектурный десант» актуализировало старые и предложило новые функции – например, площадку для выгула собак и терренкуры, разработанные при участии кардиолога. Также у парка появился фирменный стиль.
Воспоминания о фотопленке
Филиал знаменитой шведской галереи Fotografiska открылся теперь и в Шанхае. Под выставочные пространства бюро AIM Architecture реконструировало старый склад, максимально сохранив жесткую, подлинную стилистику.
Рассвет и сумерки утопии
Осталось всего 3 дня, чтобы посмотреть выставку «Работать и жить» в центре «Зотов», и она этого достойна. В ней много материала из разных источников, куча разделов, показывающих мечты и реалии советской предвоенной утопии с разных сторон, а дизайн заставляет совершенно иначе взглянуть на «цвета конструктивизма».
Крыши как горы и воды
Общественно-административный комплекс по проекту LYCS Architecture в Цюйчжоу вдохновлен древними архитектурными трактатами и природными красотами.
Оркестровка в зеленых тонах
Технопарк имени Густава Листа – вишенка на торте крупного ЖК компании ПИК, реализуется по городской программе развития полицентризма. Проект представляет собой изысканную аранжировку целой суммы откликов на окружающий контекст и историю места – а именно, компрессорного завода «Борец» – в современном ключе. Рассказываем, зачем там усиленные этажи, что за зеленый цвет и откуда.
Терруарное строительство
Хранилище винодельни Шато Кантенак-Браун под Бордо получило землебитные стены, обеспечивающие необходимые температурные и влажностные условия для выдержки вина в чанах и бочках. Авторы проекта – Philippe Madec (apm) & associés.
Над античной бухтой
Архитектура культурно-развлекательного центра Геленждик Арена учитывает особенности склона, раскрывает панорамы, апеллирует к истории города и соседству современного аэропорта, словом, включает в себя столько смыслов, что сразу и не разберешься, хотя внешне многосоставность видна. Исследуем.
Архитектура в дизайне
Британка была, кажется, первой, кто в Москве вместо скучных планшетов стал превращать показ студенческих работ с настоящей выставкой, с дизайном и объектами. Одновременно выставка – и день открытых дверей, растянутый во времени. Рассказываем, показываем.
Пресса: Город без плана
Новосибирск — город, который способен вызвать у урбаниста чувство профессиональной неполноценности. Это столица Сибири, это третий по величине русский город, полтора миллиона жителей, город сильный, процветающий даже в смысле экономики, город образованный — словом, верхний уровень современной русской цивилизации. Но это все как-то не прилагается к тому, что он представляет собой в физическом плане. Огромный, тянется на десятки километров, а потом на другой стороне Оби еще столько же, и все эти километры — ускользающая от определений бесконечная невнятность.
Сила трех стихий
Исследовательский центр компании Daiwa House Group по проекту Tetsuo Kobori Architects предлагает современное прочтение традиционного для средневековой Японии места встреч и творческого общения — кайсё.
Место заземления
Для базы отдыха недалеко от Выборга студия Евгения Ростовского предложила конкурентную концепцию: общественную ферму, на которой гости смогут поработать на грядке, отнести повару найденное в птичнике яйцо, поесть фруктов с дерева. И все это – в «декорациях» скандинавской архитектуры, кортена и обожженного дерева.
Книга в будущем
Выставка, посвященная архитектуре вокзалов и городов БАМа, – первое историко-архитектурное исследование темы. Значительное: все же 47 поселков, и пока, хотя и впечатляющее, не вполне завершенное. Хочется, чтобы авторы его продолжили.
Двенадцать
Вчера были объявлены и награждены лауреаты Архитектурной премии мэра Москвы. Рассматриваем, что там и как, и по некоторым параметрам нахально критикуем уважаемую премию. Она ведь может стать лучше, а?
Нео в кубе
Поиски «нового русского стиля» – такой версии локализма, которая была бы местной, но современной, все активнее в разных областях. Выставка «Природа предмета» в ГТГ резюмирует поиски 43 дизайнеров, в основном за 2022–2024 годы, но включает и три объекта студии ТАФ Александра Ермолаева. Шаг вперед – цифровые растения «с характером».
Под покровом небес
Архитекторы C. F. Møller выиграли конкурс на проект новой застройки квартала в центре Сёдертелье, дальнего пригорода Стокгольма.
Скрэмбл, пашот и мешочек
В Петербурге на первом этаже респектабельного неоклассического Art View House открылось кафе Eggsellent с его фирменной желто-розовой гаммой. Обыграть столь резкий контраст взялось бюро KIDZ.