А.Г. Раппапорт

Автор текста:
А.Г. Раппапорт

Библиотека Ленина

Я много лет работал в небольшом институте теории и истории архитектуры, расположенном в здании музея архитектуры, что на углу Воздвиженки и Старо-Ваганьковского переулка (тогда это были, соответственно, - проспект Калинина и улица Маркса-Энгельса).  Нельзя не заметить, что в диспропорции названия этой крохотной улочки и символической значимости имен основоположников научного коммунизма есть некоторая ирония истории. Эта ирония сквозит и во многом другом, что связано с этим участком Москвы, в двух шагах от Кремля, Кутафьей башней, старым зданием Московского университета на Моховой, манежем, в котором лошадок сменили произведения изобразительного искусства, с неясным пока общим художественным итогом этой смены, и многими другими феноменами, историческими памятниками и сооружениями о которых чуть дальше.
 Сейчас Манежная площадь, на которую выходит и здание Библиотеки, обустроена Лужковым и Церетели в духе недорогих курортных мест, состязающихся с Версалем, о чем мы уж говорить лучше не станем. Работая в этом небольшом и небогатом институте, сотрудники часто проводили рабочее время  в залах самой Библиотеки Ленина. Главным препятствием для тех, кто имел туда пропуск  (а для этого надо было иметь специальное разрешение или ученую степень) был гардероб, очереди в который в зимнее время съедали половину рабочего дня. Мы это препятствие обходили, раздеваясь в своем институте, и перебегая в здание библиотеки по улице. В последующей истории, в 80 е годы, нашим работникам пришлось участвовать и в совсем неблагодарном деле – партийные и  советские органы мобилизовывали нас на строительство станции метро «Боровицкая», располагавшейся под зданием Румянцевского музея, с которого началась Библиотека Ленина и которое по сей день входит в ее состав.  Станцию построили, но при этом повредили способность грунта и здание Румянцевского музея, бывшего библиотекой  в 18 веке и сохранившего некоторые читальные залы и хранилища рукописей по сей день, так называемого Дома Пашкова, который единодушно считают величайшим шедевром Василия Баженова, стало трещать по швам. Сейчас разрушение здания приостановлено, но оно все еще находится под угрозой .
Для меня эта библитека, в просторечии называвшаяся «Ленинкой», ( милое слово, что то вроде каменки ( буржуйки) или мазанки – то есть печки или  хижины) стала столь привычным местом работы  - как научной, так и физической, что я уже перестал замечать ее архитектуру.
Название «Ленинка» прочно прижилось к этой библиотеке, так что ее новое имя РГБ – Российская Государственная Библиотека ( напоминающее  КГБ)  воспринимается как чужое, равно как и памятник Достоевскому, который не попав в библиотеку, устроился в какой-то странной позе  у входа наподобие вахтера. Как ни банально было в те времена именоваться чем-то ленинским, как раз библиотеке это шло, как и имя Салтыкова-Щедрина для питерской публички. Книжные хранилища освещались каким-никаким, но все же человеческим символом.
Имя  Ленина в 30 годы и позднее во время советской власти, использорвалось где только возможно, но в особености оно прижилось ко многим библиотекам и хотя Ленин своих книжных коллекций книгохранилищам  не передавал, ( правда в Библиотеку попал его письменный стол и стул, что тоже не мало)  большинство библиотек на просторах родины чудесной носили тогда Имя Ленина. То, что Библиотека Ленина могла по ошибке быть принята за собрание книг самого Ленина, - фантазия,  которая  усиливалась предысторией библиотеки и ее имени. Ведь до 1917 года называлась она Библиотекой Румянцовского музея, так как в ней располагалась коллекция книг, рукописей и картин графа Румянцева. Решение о переводе этой коллекции из Санкт-Петербурга в Москву было принято тогда, когда самого графа уже не было в живых, а именно в знаменательный для истории России 1861 год, но все же собственность колекции корреспондировала с именем музея. Коллекция была размещена в Пашковом доме, который по проекту Баженова выстроил себе не кто нибудь, а внук денщика Петра Великого, что говорит о демократических корнях российской аристократии.Эти демократические реминисценции были усилены жестом правительства, даровавшего Москве петербургскую коллекцию Румянцева именно в год осовобождения крепостных крестьян.
Сам Пашков дом находится на вершине Ваганьковского холма ( не путать с Ваганьковским кладбищем, расположеным совсем в другом месте). Это придает трехэтажному дворцу доминирующее положение в гордской среде, отчего, как рассказывают, отца будущей жены Николая 1 в 1818 году повели на бельведер здания, дабы позволить ему осмотреть печальную картину послепожарной Москвы. Тогда еще он был деревянным и украшался скульптурой Минервы, богини мудрости и знания. Фридрих  Вильгельм Ш, чуть не плача,  воскликнул – «вот она, наша спасительница», имея в виду поражение Наполеона, которому ему пришлось уступить половину Пруссии. Однако идеи Просвещения, которые нес Наполеон на восток все же одержали победу и здесь, и самый музей как и выросшая в 30\-40\-60\ годах рядом с ним огромная новая Библиотека могут считаться некоторой подводной компенсацией поражения Наполеона, пусть не в успехах завоевания его империи, зато в успехах того самого Просвещения, которое, несомненно, было дочерью вскормившего его Просветительства. И не случайно, что нарком соответствующего министерства, А.В. Луначарский как раз  и подписывал декреты, передававшие в библиотеку все новые собрания книг и рукописей.
Правда начались пожертвования материалов в фонды библиотеки сразу же после исторического решения о перенесении в Москву Румянцевской коллекции. Сюда попали замечательные фонды Солдатенкова и многие другие.
Строилось основное здание библиотеки с 30х по 60е годы, но главный корпус с читальными залами, к которому ведет любимая нашей архитектурой необычайно широкая и столь же скользкая в зимнее время лестница, был открыт в 1941 году, как раз накануне новых больших битв России, теперь уже не против Франции, а скорее за нее, против Германии..
Строительство продолжалось до 1960 года, а позднее, когда фонды библиотеки уже в ней не помещались, началась эвакуация их за пределы Москвы и  залы периодики переместились в Химки.
Случайно возникшие французские исторические ассоциации однако оказались неожиданно поддержаны и самим  видом новых зданий Библиотеки, построенных по проекту архитекторов  В.Щуко и  В.Гельфрейха. Проектирвоание библиотеки началось в 30 годы, в период перехода от конструктивизма к сталинскому классицизму. Здание библиотеки не вписывается ни в тот, ни в другой стиль и исследователи, за неимением лучшего, отностят его к стилю Ар-Деко, с которым у него и впрямь есть много общего. Хотя, если считать вместе с Г.Ревзиным. что стиль Ар-Деко есть прежде всего гедонистическое прославление богатства или роскоши, то применить этот термин к библиотеке будет не так уж и легко. Конечно в библиотеке нет ощущения какой-то особой бедности и военно-коммунистической экономии, но все же видеть в нем безумное опьянение роскошью тоже нет никаких оснований. В нем есть радость жизни, но в этой радости нет ничего высокомерного. Библиотека – что бы о ней ни говорили – свидетельствует о демократических веяниях тех самых тридцатых годов, которые в России и Германии начались славно, а кончились плачевно, отбив у наших граждан привычку думать о демократии и социализме в розовых тонах.
Тем не менее сама библиотека и снаружи и изнутри несет в себе некий праздничный демокоратический привкус.
Строилась она одновременно со знаменитой международной промышленной выставкой в Приже, где архитекторы возвели комплекс сооружений по оси моста, ведущего к Эйфелевой башне. Прямо перед мостом тогда были выстроены друг против друга два самых монументальных павильона выставки – СССР и Германии. Автором немецкого павильона был знаменитый любимец Гитлера Альберт Шпеер и скульптор , авторами советского Борис Иофан  и  Вера Мухина, установившая на ступенчатом заднии советского павильона свою знаменитую скульптурную композицию Рабочий и Колхозница, долгое время украашавшую площадь сбоку от входа на ВДНХ. Поскольку идея этого монумента принадлежала все же Иофану, остается только удивляться, как смогла она войти в советский Пантеон без проблем. Ведь прототипом ее была скульптурная композиция тираноубийц Гармодия и Аристогитона, что едва ли пришлось бы по душе товарищу Сталину, даже если сам он тираном себя не считал. Скорее всего, ему могла импонировать идея превращения тираноубийц в образцовую семью стахановцев, готовых жать и ковать во имя его утопии.
В противоположном конце главной оси парижского выставочного комплекса был раположен Дворец Шайо, выстроеннный на месте старого дворца Трокадеро. Вот этот  дворец, раскинувшийся по сторона холма и в котором сейчас действует несколько музеев и хочется сблизить с архитектурой Щуко и Гельфрейха, так как оба комплекса покрываются понятием Ар-Деко, стиля, сочетавшего новые технические матералы и формы и старые, классические композиционные идеи с необычной свободой и легкостью. Нечто подобное в то же время строили и в США, где главный небоскреб Мангхэттена Эмпайр Стэйт билдинг считается именно шедевром Ар-Деко. Можно заметить, что он относится к разрушенному ВТЦ Ямасаки как Библиотека Ленина к посохинским зданиям Нового Арбата. Первое- выдающаяся архитектура. Второе - материализация голой схемы-символа.

Здание библиотеки 40х годов непредсказумым образом поддержало и тему Пашкова Дома. Оно также как старый дворцовый корпус открыто городу. Но если Пашков дом смотрит на Кремль и замоскворечье с ваганьковского холма, оказываясь как бы за чертой города, то угловой вход в новый корпус библиотеки втягивает пространство города внутрь, заглатывает горожанина, соблазняет его таинственными сокровищами культуры. Да, конечно, не все помещения библиотеки так просторны как двухсветный  главный читальный зал,  или как двухэтажный вестибюль с каталогами, но тема широкой лестницы вводит в здание как во дворец и обещает читателю путешествие в мир знаний.
Тем самым  сходство дворца Шайо, Эмпайр стейт билдинга и Библиотеки обнаруживается именно в этой паноптичности зрения и созерцания. Это урбанистическая тема полета, подъема и в какой-то степени – ускользания, исчезания. Здание библиотеки Ленина хоть и причисляется к шедеврам сталинской архитектуры, по духу сталинскому ощущению города противоположна. Протитип сталинской архитектуры  пирамида, столп, вавилонская башня средь чиста поля. Здесь, наоборот, здание вырастает из среды и ведет человека в пещеру и лабиринт, поначалу открываясь ему приветливой колоннадой и двориком – кортиле, соединяющем в себе приветливость с некоторой торжественностью крематория. Да, это, конечно противоречивые мотивы. Но знание принадлежит загробному миру, а в сталинское время и вовсе становится катакомбной сферой. Поэтому приветливость входа и парадность дворцовой лестницы становятся маской, за которой секретные сведения. Фонды библиотеки чистятся от всех идеологических зараз, книги становятся недоступными, уничтожаются или  отправляются в спецхран,  а чаще -  просто не читаются. Кажется, статистика говорит о том, что из десяти с лишним миллионов единиц хранения читатели за всю историю библиотеки не востребовали и двух процентов. Рядовой читатель берет тут газеты и те книги, которые можно найти в любом киоске. Но есть и избранные, которые открывают в фондах сокровища, неведомые даже самим хранителям. И вот архитектура этого здания каким-то образом унаследовала от румянцевского музея эту двойственность, она распахивает широкие  ворота, в которые входят немногие.
Здесь в румянцовском музее некогда работал архивариусом и библиотекарем занаменитый философ Николай Федоров, незаконный сын князя Гагарина, автор уникального утопического проекта воскрешения мертвых отцов. Трудно найти более точный символ библиотеки, ведь как ни крути а подавляющее большинство авторов книг – отцы. Она даже в большей степени, чем музей, представляет нечто вроде спиритического сеанса, беседы с мертвыми, чьи голоса продолжают звучать и говорить.
Эта  устремленность библиотеки из пространства города во время истории оказывается и сегодня мощнейшим средовым и архитектрным символом, во много раз превосходя символику нелепых «книг» Нового Арбата.
Пусть само здание и не шедевр архитектуры, в среде Москвы оно занимает уникальное место. Игрой и иронией случая тут, напротив библиотеки, в начале Воздвиженки  в советское время располагалась Больница ЦК, где воскрешали к жизни давно изживших себя политически геронтократов Политбюро, а истлевшие в своих могилах авторы книг из библиотеки продолжали вещать истины, этим геронтократам неведомые. Впрочем, не все так, и вот анекдотический факт из жизни советского периода. В принципе ограниченные стеллажи книгохранилища библиотеки постоянно заполнялись своего рода священной  макулатурой, неисчислимыми изданиями полного собрания речей членов плитбюро и генсеков. Их без конца переводили на все языки мира и аккуратно складывали на полки библиотеки, хотя их никто никогда не читал и едва ли станет читать в обозримом будущем. Так что, лечившиеся в Больнице ЦК советские лидеры и физически и духовно выпадали из жизни по соседству. Все эти факты составляют как бы систему гротескных черт истории, во главе которых стоит поместить тело Ленина в Мавзолее, еще одном и, может быть, даже самом выдающемся памятнике Ар-Деко, тело, которое еженедельно моют в ванной и переодевают. Но толпа любопытсвующих насчет трупа и очередь читателей библиотки никогда не сливались в один поток. Каждый из них тек в противоположном направлении.
В известном, смысле, тем не менее, Ленина-Сталина можно считать продолжателем Наполеона. Он продолжал дело Просвещения и той же Революции, которая не только объявила культ Разума и Знания, но и поставила Бонапарта во главе империи и придала самой империи новый и весьма агрессивный характер. Нечто подобное произошло и с Лениным-Сталиным. Культ Разума и Знания – которое есть Сила, и в советской империи проявил тенденции к глобальной экспансии.  Ленинская библиотека в этом отношении дает символ обратного движения. Библиотека ведь не столько символ экспансии по пространству нашей планеты, сколько символ втягивания этого пространства в свои глубины, освоения этого пространства не оружием, а сознанием.
Рабочий и колхозница Мухиной не появились на крыше здания библиотеки, так как к тому времени сам Ленин уже претендовал вскарабкаться на самый высокий в мире небоскреб Дворца Советов на месте взорванного храма Христа Спасителя, неподалеку от Библиотеки напротив музея изобразительных искусств имени Пушкина. Пушкин имеет отношение к истории изобразительного искусства, более косвенное чем Ленин к библиотке, все таки, если Ленин и не завещал ей своей коллекции, то несомненно был фанатичным читателем. При всем при том, статуи подлинного божества эпохи, Иосифа Виссарионовича Сталина в Москве так и не появилось. В этом парадоксальном факте должно быть заключен какой-то метаисторический смысл, как и в неудаче строительства Дворца Советов. И хотя формула «Сталин- это Ленин сегодня» позволяла Сталину рассматривать статую Ленина на здании Дворца советов как собственную, а имя Ленина в Библиотеке тоже как собственное, что-то все таки тут не сходилось.
Здание Дворца Советов задумывалось и начинало строиться еще в тридцатые годы, открывая эпоху сталинского ампира. В какой-то мере авторство Иофана тут оказалось продолжением его же павильона на парижской выставке. Вновь само здание превращалось в гигантский постамент под скульптурой. На сей раз ваятелем стал Дмитрий Меркуров, племянник Георгия Ивановича Гурджиева, мистика и оккультного учителя, к тому времени уже прочно обосновавшегося в Фонтенбло.
Говорили, что в голове 80-метровой статуи Ленина, которой увенчивалось здание Дворца, будет не то библиотека, не то кабинет Сталина. Так или иначе великий читатель возносился под облака. Это, в какой-то мере, возможно и подкосило замысел. В зимние дни почти вся фигура, или во всяком случае ее верхняя часть должна была бы скрываться в облаках. В отличие от «облака в штанах», штаны вождя мировой революции высовывающиеся из облака не только не усиливали мифологического и религиозного звучания монумента, но самым неопровержимым образом его разоблачали. Предлагали противостоять стихии мощными вентиляторами, которые в этом месте всегда бы облака разгоняли, и прожекторами по ночам подсвечивать статую снизу. Но тут возникал образ вулкана, из жерла которого вздымалась бы фигура книголюба и человеколюбца, приобретая некие нежелательные инфернальные черты.
Сталин, вслед за Федоровым изобрел идею Мавзолея, настаивая если не на воскрешении, то во всяком случае на нетленности телесного бытия отцов, в данном случае это существительное применяется в переносном смысле, так как Ленин был бездетным, хотя Сталин и создавал свой образ как образ некоего архаического инцестуального потомка-брата, рожденного Лениным, как Минерва Зевсом – прямо из головы вождя.
Рождение из головы, вообще смысл итнтеллектуального рождения. И тесно связано с идеей знания и книги. Книгохранилище не есть крематорий, но в качестве хранилища, оно несмненно, принадлежит к типолгии кладбищ. Чтение, как и размышления не есть жизнь в полном смысле слова, это состояния некоторого транса, погруженности в прошлое, выключенности из бытия. В этом отношении Библиотека имени Ленина как и его мавзолей, стоящий буквально рядом, говорили о какой-то разорванность сплошного бытия, каких то щелях или складках этого бытия, куда можно на время ускользнуть, спрятаться, схорониться.
В то же время посещение трупа Ленина и углубление в исторические предания дают образец взаимодополнительных культов приобщения к времени и авторитету. Первый – бессловесное созерцание,  второй насыщенный оживающими словами диалог. Это убегание из пространства городской среды во время памятников и памяти, забвения и воспоминаний, то есть время ритуала.
Библиотека имен Ленина была местом такого ритуала, это было, как и Дворец Советов,  ритуальное здание и, обретая его в самом центре города,  стремящегося прочь от прошлого, устремленного к будущему, оно  свидетельствовало о том, что и будущее, и прошлое уводят человека от жизни,  на чем их сходство, впрочем, не кончается, а только начинается.
И тут то мы и получаем возможность увидеть особый смысл архитектуры Ар-Деко, суть которого далеко не только в том, что в нем савозит порой наслаждение богатством, таковое встречалось и в других стилях. А в том, что в нем мы видим точку равновесия между прошлым и будущим, еще или уже не влекущими человека ни в утопию будущего, ни в утопию прошлого, позволяющую ему, человеку, играть обеими песрпективами и прячась от настоящего в воспоминаниях или фантазиях, не становиться их беззащитной жертвой. Библиотека Ленина остается в истории России и русской архитектуры одним из памятников такого счастливого, хотя и крайне недолгого равновесия.

01 Января 2006

А.Г. Раппапорт

Автор текста:

А.Г. Раппапорт
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
«Работа с сопротивлением»
Публикуем отрывок из книги Ричарда Сеннета «Мастер» о постижении сути мастерства – в градостроительстве, инженерном искусстве, стрельбе из лука. Книга вышла на русском языке в издательстве Strelka Press.
Технологии и материалы
Чувство города
Бизнес-парк «Ростех-Сити» построен на Северо-Западе Москвы. Разновысотная застройка, облицованная затейливым клинкерным кирпичом разнообразных миксов Hagemeister, придаёт архитектурному ансамблю гуманный масштаб традиционного города.
Великолепный дизайн каждой детали – Graphisoft выпускает...
Обновления версии отвечают пожеланиям пользователей и обеспечивают значительные улучшения при проектировании, визуализации, создании документации и совместной работе в Archicad, BIMx и BIMcloud, что делает Archicad 25 версией, как никогда прежде ориентированной на пользователя
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Советы проектировщику: как выбрать плоттер в 2021 году
Совместно с компанией HP, лидером рынка широкоформатной печати, рассматриваем тенденции, новые программные и технические решения и формулируем современные рекомендации архитекторам и проектировщикам, которым требуется выбрать плоттер.
Energy Ice – стекло, прозрачное как лед
Energy Ice – новое мультифункциональное стекло, отличающееся максимальным светопропусканием. Попробуем разобраться, в чем преимущество новинки от компании AGC
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Сейчас на главной
Поток и линии
Проекты вилл Степана Липгарта в стиле ар-деко демонстрируют технический символизм в сочетании с утонченной отсылкой к 1930-м. Один из проектов бумажный, остальные предназначены для конкретных заказчиков: топ-менеджера, коллекционера и девелопера.
Один раз увидеть
8 короткометражных документальных фильмов на околоархитектурные темы, в том числе: лондонская башня-кооператив 1970-х, японский скульптор Саграда-Фамилия, сборное жилье наших дней и подборка ярких архитектурных фрагментов из художественных лент последних 100 лет.
В Пермском Политехе обучили искусственный интеллект...
В Пермском Политехе разработали интеллектуальную систему обработки изображений зданий, которая может определять цветовые закономерности архитектурных объектов. Технология поможет застройщикам многоквартирных домов эффективнее встраивать проекты в городское пространство.
Проект для неопределенного будущего
Образовательный центр для детей с «органическим» садом и огородом в Мехико задуман как экономически самодостаточный и не просто ресурсоэффективный, а почти автономный. Кроме того, его можно разобрать и использовать все материалы повторно. Авторы проекта – бюро VERTEBRAL.
Лицо производства
«Тепличное хозяйство Ботаника» доверила архитекторам ту область, где они, как правило, востребованы наименьшим образом – территорию современного производственного комплекса, где обычно царят утилитарные, нормативные и недорогие решения.
Старые-новые арки
Напечатанный на 3D-принтере бетонный мост Striatus по проекту Zaha Hadid Architects и специалистов Высшей технической школы ETH Zürich благодаря своей традиционной сводчатой конструкции очень устойчив – в прямом и экологическом смысле.
Арт-трансформер
Art Barn, архив, хранилище работ и рисовальная студия британского скульптора Питера Рэндалла-Пейджа в холмах Девона, способен менять форму в зависимости от текущих нужд, а также сам себя обеспечивает электричеством. Автор проекта – Томас Рэндалл-Пейдж.
Тиана Плотникова: «Наша миссия – разработать user-friendly...
Говорим с основательницей стартапа Uflo – программы, помогающей конвертировать числовые данные в геометрию, о том, что побудило придумать проект, о карьере в крупных зарубежных компаниях и о страхах перед цифровыми технологиями
Связь с прошлым и будущим
Нидерландские мастерские Benthem Crouwel и West 8 выиграли конкурс на проект нового вокзала в Брно: этот архитектурный конкурс стал крупнейшим в истории Чехии.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
Образ прощания
Объект MAMA самарских архитекторов Дмитрия и Марии Храмовых стал единственным российским победителем конкурса фестиваля ландшафтных объектов SMACH2021, который проводится на северо-востоке Италии в Доломитовых Альпах.
Новое качество Личного
В Никола-Ленивце Калужской области в эти выходные проходит фестиваль Архстояние с темой «Личное». Главной постройкой фестиваля стал дом «Русское идеальное», спроектированный Сергеем Кузнецовым и реализованный компанией КРОСТ в короткие сроки. Рассматриваем дом и новые объекты Архстояния 2021.
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
Пресса: "Непостижимое решение". ЮНЕСКО отобрало у Ливерпуля...
ЮНЕСКО решило исключить Ливерпуль из своего Списка всемирного наследия, поскольку городские власти ведут активное строительство в районе доков и порта - архитектурного ансамбля, которое агентство ООН считало важнейшим памятником. В Ливерпуле такое решение называют "непостижимым" и надеются на его пересмотр.
Главный манифест конструктивизма
В Strelka Press выпущена основополагающая для отечественного авангарда книга Моисея Гинзбурга «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры» (1924): это совместный издательский проект Института «Стрелка» и Музея «Гараж». Публикуем главу «Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм».
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Стилисты села
Дизайн-код как способ привести небольшое поселение в порядок к юбилею или крупному событию: борьба с визуальным мусором, поиск духа места и унификация городских элементов.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.
Плавная консоль
У здания банка в окрестностях ливанского города Сура нет привычных ограждений, а еще Domaine Public Architects удалось добавить в проект небольшую площадь.
Туман над Янцзы
В сети обсуждают новую ленд-арт-инсталляцию Григория Орехова Crossroads, «пешеходную зебру» проложенную художником по воде Москвы-реки 7 июля недалеко от Николиной горы. Рассматриваем несколько недавних работ Орехова – от «перекрестка» 2021 года на реке до «перекрестка» 2020 года в зеркалах «Черного куба», созданного в честь Казимира Малевича в Немчиновке.
Неоконюшня
На территории ВДНХ появится новый конноспортивный манеж: его авторы обращаются к традиционной для типологии форме и материалам, трактуя их как современный парковый павильон.
Еще один конструктор
В Мангейме началось строительство жилого комплекса по проекту MVRDV и производителя сборных домов Traumhaus. Он должен дать будущим обитателям максимум разнообразия и кастомизации по доступной цене, что в свою очередь позволит создать там живое сообщество соседей.