Стирание

В четверг (или в среду?) в Анфиладе Музея архитектуры открылась выставка Валерия Кошлякова Domus Maxima. Открытие началось с обсуждения возможности открывать выставку в кризисные времена вообще – но сама живопись, пожалуй, дает ответ на этот вопрос. Выставка очень красивая, ее даже можно понять как вариант истории архитектурной культуры, увиденной через призму личного взгляда художника.

05 марта 2022

Репортаж

Выставка

В <весеннее> время культурные институции разделились на три вида: одни пораженно умолкли и заявили о приостановке программ, другие, продолжая работу, пытаются как-то объяснить и мотивировать свое решение; и, наконец, третьи действуют ярко, весело и задорно, чем напоминают обертку от киндер-сюрприза, неизвестно как попавшую в сугроб.

Музей архитектуры отнес себя ко вторым: еще за несколько дней до открытия в социальных сетях появилось сообщение директора музея Елизаветы Лихачевой с объяснением, почему музей принял решение не отменять открытие. Главный аргумент – искусство: «как искусствовед и директор музея я считаю, что мы не можем, не имеем права отказываться от искусства <...> сейчас <...> продолжение деятельности учреждений культуры является слишком важным. Я считаю, что мы ни в коем случае не должны отказываться от открытий выставок, останавливать работу над новыми проектами».

Речи во время открытия выставки, как следствие, во многом крутились вокруг того, почему она все-таки состоялась. Причем, по словам Елизаветы Лихачевой, сомнения в том, что выставка откроется, были еще в январе – из-за ковида – но если директор колебалась, то художник, Валерий Кошляков, не сомневался ни разу.

zooming — Валерий Кошляков ведет экскурсию по выставке. Domus Maxima. Выставка Валерия Кошлякова в Анфиладе Музея архитектуры, 2022

Фотография: Архи.ру

Помимо ценности искусства как такового и невозможности отказаться от него в кризисные времена, другим аргументом стал взгляд на выставку в ракурсе катастрофического мировидения. Несколько раз прозвучало слово «апокалиптический», а Елизавета Лихачева подчеркнула, что, во-первых, Валерий Кошляков переосмысляет наследие европейской культуры, а во-вторых, что русская культура, что бы кто ни думал – часть «западно-европейской христианской цивилизации, основанной на античности», а она уже давно переживает кризис, и то, что мы наблюдаем сейчас – лишь часть очень большого кризиса.

Что делает выставку актуальной. С этим сложно поспорить.

Выставку готовили 3.5 года. Шестьдесят картин, большая часть из которых новые и написаны специально для выставки, и объекты, среди которых как созданные Кошляковым, так и objets trouvés, найденные не где-нибудь, а в Париже, – размещены в Анфиладе дома Талызиных на Воздвиженке и представляют собой внушительное живописно-архитектурное зрелище, своего рода цельную инсталляцию, претендующую не только на диалог с классицистическими пространствами анфилады, но и на статус некоего синтетического объекта, который никоим образом не исчерпывается подборкой станковой живописи.

Поясню. Работы Кошлякова как правило большие, нередко составлены из нескольких холстов, и таких на выставке немало. Одна из них – вид и реконструкция храма победы над карфагенянами под Химерой в сицилийском Сераписе – останется на парадной лестнице музея, присоединившись к 15 работам, полученным еще в 2001 году при директоре Давиде Саркисяне после предшествующей выставки Валерия Кошлякова в МуАре; выставка проходила в 2001 в Аптекарском приказе и называлась «Выбор масштаба»; там тоже, помимо картин, были объекты.

Так вот, Кошляков выбирает большой масштаб, не без грусти констатируя, что в наше время фрески художникам заказывают крайне редко. А ведь фреска – тот жанр, в котором художник взаимодействует с архитектурой.

Выставку отчасти можно понять как вариант компенсации такой «фресковой недостаточности» современного искусства: часть работ не только велика, составлена из двух, трех, нескольких холстов и сопоставлена, таким образом, с масштабом залов парадной анфилады, с колоннами, с живописью плафонов – кроме того, во всех больших полотнах изображена архитектура: фасад, интерьер, панорама, воображаемый и настоящий вид на исторический город из окна современного здания.

В целом ряд изображений, осмысливших сейчас анфиладу музея, больше всего похож на какой-то личный вариант музейной экспозиции – той самой постоянной, о которой всё говорят, и которая пока не появилась, – но увиденной глазами Валерия Кошлякова и через призму характерной для него тематики и стилистики. Об этом прямо не говорится, но ощущение такое, что художник выстраивает перед нами собственную историю архитектуры, своего рода авторский цикл лекций, только не словами.

Хронологическая рамка – от Древнего Египта до «современного посмодернизма», но это только формально так, а если смотреть на выставку глазами, как и следует, то границы периода будут где-то от готики до 1970-х, что тоже немало. С упором на Османовский Париж, в котором художник живет, церкви барокко, дворцы рококо (скорее бидермайера).

Со смысловой рамкой несколько сложнее. Валерий Кошляков любит повторять, что он не современный художник, во время экскурсии по анфиладе повторил раза три – а в пресс-релизе музея написано, что он «один из основных современных русских художников». Экскурсию автор закончил в последнем зале дисклеймером в том смысле, что слова это не оружие художника, так что «все сказанное здесь можно забыть и стереть». Притом что до того говорил довольно много, точно и складно. Кроме того, если мы прочитаем пресс-релиз и текст о выставке в первом зале, а потом попробуем сопоставить их с увиденным, то возникают вопросы – описание как будто бы не точное, не во всем совпадает или, как минимум, не во всем стыкуется с тем, что показано. Это интересно, поскольку словесная, описательная часть на наших глазах «отслаивается», отказывается от роли последовательного пояснения – начиная с произнесенного художником отрицания: я художник, не искусствовед, слова – не моё, объяснить не могу, зачеркните и забудьте.

Вообще расслоение реальности, стирание и рисование поверх, этакая дырчатость полупрозрачной материи – наверное, самая характерная особенность живописи Валерия Кошлякова. Он рисует монументальные купола и своды так, что они растворяются в кисейной декорации, в тумане линий, который не то чтобы нивелирует масштаб, но делает его легким для восприятия, позволяет, в отличие от живописи корпусной и пастозной, раствориться душой в этом бесконечном снятии, отрицации-утверждении – это дает и силу, хорошо ощутимую в пространстве залов: линии и формы легко преодолевают условные ограничения картинной плоскости и подчиняют интерьеры анфилады своей вязи, то пластично-объемной, то текуче-аморфной.

Особенно сильно это ощущается в двух залах: центральном, посвященном барочном церквям и следующем за ним маленьком проходном, с двумя дворцовыми интерьерами, и дальше, в зале с рядом колонн, где одна картина становится даже десюдепортом. Архитектура из картин вступает в активный диалог с архитектурой залов, их живопись – с живописью, и в результате дает эффект присутствия то ли в мастерской художника, поскольку некоторые огромные полотна даже не повешены на стенах, а прислонены к ним, расставлены на дворцовых стульях. То ли разрушенного дворца (полотно «Архитектурный натюрморт» изображает деконструкцию одного из пространств Леду с артефактами культуры-цивилизации, «хламом <...> высокохудожественного прошлого», наваленным на первом плане под разрушенными сводами), то ли разбомбленной церкви.

Подчеркнем, что в руинированности нет буквализма – если местами его и можно разглядеть, то очень точечно, да и то, вероятно, есть следствие воспаленности сознания смотрящего. Выставка не посвящена реальным руинам, как когда-то была посвящена венецианская фото-меланхолия Ильи Уткина. Ее тема – скорее руины классической культуры. По словам Валерия Кошлякова, который модернизм, очевидно, недолюбливает, в XX веке гений-архитектор, с одной стороны, выгнал всех каменщиков-ремесленников и остался один, а с другой стороны, он же, современный архитектор, «не занимается духом», – и это «болезнь модернизма»: «дело не в рюшечках, а в том, что человек не в состоянии осмыслить и полюбить километры стекла и бетона». Это с одной стороны.

С другой стороны – и это особенно видно в центральном «храмовом» зале, который автор определяет как «месть пустых храмов» – барочная церковь взрывает сама себя. На пластичных и очень грамотно изображенных фасадах вырастают какие-то тучи, то опознаваемые как части картин, и это особенно красиво, то больше напоминающие налет Пожирателей смерти, с результатом которого Григорий Ревзин когда-то сравнил одно здание Захи Хадид.

Собственно, в центральном зале и помещены остатки мебели, которую Кошляков нашел выброшенной в Париже – не откуда-нибудь, а из церкви. Насколько могу судить, это XIX век, остатки церковных скамеек, шкафов и кафедр, псевдоготических и псевдоренессансных. Такой продукции, если она не моложе начала XIX века, довольно много; в целом нет ничего удивительного в том, что ее выбросили. Резьба качественная, что еще больше убеждает в поздней датировке, и все элементы очень разломанные – как говорит сам художник, отреставрировать их было невозможно и он написал к этим вещам «задники». Так что, вероятно, сюрреалистические всплески разрушаемой формы храмовых фасадов и интерьеров – результат осмысления разломанности собранной здесь мебели. Живописный диалог со сломом.

Весь зал как будто становится разломанной церковью – не такой руиной после советского запустения, с какими мы хорошо знакомы, поскольку многие колесили и колесят по архитектурным памятникам родины – а церкви, которую сломали / ломают сейчас, или она даже как-то сама себя, по меткому выражению художника, выворачивает наизнанку. Это довольно сильное впечатление и удивительно, что создано оно достаточно традиционными средствами, хотя станковыми их не назовешь. Неудивительно, что именно здесь Валерий Кошляков заговорил о фреске; хотя в большей степени это похоже не на фреску, а на гибрид алтарной картины /или скульптуры/ из католического храма и «архитектурной картины» его же фасада. Части европейской церкви здесь разбиты на калейдоскоп и распределены в пространстве каким-то новым способом, при этом между ними прорастают нити новых, но вполне ощутимых связей.

В общем-то все, произведенное Валерием Кошляковым на этой выставке, можно, вероятно, понять как ряд акций деконструкции реальности классического, или традиционного искусства и составления из него новой реальности, как на плоскости, так и в пространстве. В этом смысле кажется, что не только модернизм взрывает традиционную культуру, но в большей мере это делает – во всяком случае, на выставке в Анфиладе – сам художник. И слова, что он не занимается современным искусством, начинают казаться либо лукавством, либо непрочитанной шифровкой. Потому что ну как – как раз именно им и занимается. Что не исключает прекрасного умения рисовать, владения формой и цветом. К слову сказать, в новых работах Кошлякова стало ощутимо больше цвета, местами живопись становится, по Набокову, «странной, прекрасной, а все же ядовитой», особенно в розовых и зеленых пятнах.

Помимо вывернутого наизнанку и собранного заново из фрагментов храма отмечу разного рода эксперименты со станковой картиной. Большие картины лишены рам и в своем стремлении к масштабу фрески набраны из нескольких частей. Маленькие – наоборот, заключены с рамы, в основном барочно-вычурного, музейного плана. Причем содержание такой картины – либо модернистская архитектура, либо абстракция, либо фрагмент классической картины, приближенный к абстракции. Краска повсеместно выходит на скульптурные завитушки рам, «осваивая» их своим выплеском. Получается гибрид дворцовой шпалерной развески, вполне уместной в Анфиладе, – и вполне современной инсталляции. Наверное, правильно будет определить это как инсталляцию на темы шпалерной развески как части классического интерьера. Она тоже, как и пластика барочных храмов, может подтолкнуть к мысли о зерне саморазрушения, которое заложено в классическом искусстве – ведь шпалерная развеска нивелирует самоценность станковой картины, сводя ее к пятну на стене.

Третий эксперимент – в зале «интерьеров». Живопись здесь – дворцовые интерьеры, скорее бидермайер, чем рококо, с завитушками, пепельно-перламутровых оттенков, амбиентная и акварельно-текучая, как всегда у Кошлякова. Они установлены одна напротив другой и – очень намеком – создают иллюзию расширения сравнительно небольшого пространства проходного зала справа и слева. Посередине каждой картины прикреплены две очень пошлые вещи: пейзаж, который сам Валерий Кошляков определил как «арбатский, но только из Парижа», и полированная стенка тумбочки с процарапанным на ней Тутанхомоном. Сам художник говорил в этом месте что-то о древней культуре и природе, я не очень услышала, но позволю себе предложить собственную интерпретацию. Предмет исследования Кошлякова – разложение классической, чтобы не сказать традиционной, культуры. Изображенные интерьеры выглядят как тени такой культуры, растворяющиеся, стекающие куда-то в небытие. Но тяга человека к прекрасному неистребима, и на смену утекшей классической культуре приходит пошлость дешевого пейзажа и фараона на полированной стенке. По-моему, месседж этого зала именно таков: он предлагает нам ужаснуться пропасти между лиричностью уходящего и топорностью сменяющего его кича.

Два последних зала, прямо как в учебнике, посвящены XX веку. Здесь «Храм Солцна», по словам художника, вечно не достроенный; клуб Зуева Ильи Голова – в отличие от «храма», он выглядит просто «портретом клуба», который нарисовали, чтобы заполнить чем-то пространство; и такой же «портрет», но театра Советской Армии, представителя, в противовес конструктивизму, здания с колоннадами.

Более интересен последний, овальный зал. Первый, слева от входа, объект здесь назван «Вилла радости», но, ведя экскурсию, автор назвал этим именем весь зал. Словесное авторское описание тут оказалось особенно сбивчивым: художник сначала признался, что хотел поместить в этом зале нечто мещанское, модернизм-постмодернизм, а получилось другое, «некий выдох», после всего пафосного, что было в предыдущих залах. В самом торце – окно, перед ним объект: журнальный столик с заостренными ножками из 1960-х и журналами, не настоящими, а с нарисованными кистью обложками. Среди картин – несколько отчетливо модернистских вилл, пара многоэтажек лаконичной архитектуры и картина с «двумя архитекторами» на фоне модернистской застройки, которые, по словам Кошлякова, «идут и беседуют о форме».

Если не слушать, а смотреть, то овальный зал выглядит как резюме оттепели, мечты о легком и лучшем, выраженной в журналах шестидесятых, изображенных, не настоящих – а это значит, что они тоже своего картины (ну хорошо, объекты, но это дела не меняет). Возможно, намеком на «мещанство», вскользь упомянутое Кошляковым, служат статуэтки, диваны, машины, виллы – но ощущаются они как места о лучшей жизни и новой архитектуре из журналов. В зале, тут автор прав, действительно легко как-то дышится, то ли из-за небольшого масштаба, то ли из-за белизны, то ли из этой, подернутой пылью половины столетия мечты – но заметим, да, в этом изложении именно буржуазной, не советской, французской какой-то жизни. Из раннего цветного кино.

Если оценивать высказывание целиком, то я бы вернулась к высказанной вначале идее, что Валерий Кошляков развернул в Анфиладе свой личный учебник по истории архитектурной культуры, этакий очерк с отступлениями, резюме через призму ностальгического пассеизма. Любопытно, что ругая модернизм и современное искусство, он включил в свой «учебник» культуру авангарда и модернизма – они уже тоже памятники и часть истории, их тоже заволакивает патина краски, названия журналов читаются едва-едва, хотя стилистика очевидна.

Основой, объединяющей все эти разные части культурной жизни человечества – как кажется, не целиком принятые художником, хотя он и включил их в повестку, – становится, не побоюсь этого слова, история: все они отошли в «архив» Кошлякова и подверглись некоему живописному обобщению, были включены в общую платформу, составленную из слоев, стираемых, но живучих.

Невольно напрашивается аналогия с принудительным стиранием, произведенным многими изданиями исходя из исторических обстоятельств, ровно вчера. Оно делает выставку Валерия Кошлякова не просто актуальной в ее апокалиптичности – своего рода живописным аналогом «здания культуры», о котором говорил Изя Кацман, – но еще и просто-таки пророческой и очень акутальной.

05 марта 2022

Похожие статьи

Репортаж

Королевство бензоколонок

Осталось два дня, сегодня и завтра, чтобы зайти на выставку АЗС во Флигеле-Руине Музея архитектуры. Это уверенно, подробно, но и живо сделанная экспозиция-исследование истории – в равной мере дизайна, архитектуры и собственно предмета. Керосинки, маслораздаточные колонки... и, собственно, станции. Автомобильно-топливная культура, преимущественно, XX века.

Репортаж

Стояние на «бумаге»

В Музее архитектуры открылась вторая итерация выставки «Бумажная архитектура» – подготовленная куратором, экспозиционным дизайнером и «главным архивариусом» движения Юрием Аввакумовым. Это большое, важное начинание и великое движение. Набор работ свежий, малоизвестный широкому кругу любителей, красивый в совершенно разном смысле... Но самое любопытное – насколько увиденное цепляется на актуальные темы современности. Как будто в свои 1980-е – они всё уже знали. Хотя, может, так и есть?

Репортаж

30-летие «Золотой капители»

В начале октября в Новосибирске прошли мероприятия 30-го, юбилейного национального независимого архитектурного рейтинга «Золотая капитель». Как и все предыдущие десятилетия, финал конкурса включал презентации проектов-финалистов, объявление лауреатов и обладателя Гран-при.

Репортаж

Шум воды против ковша?

Две в половиной недели осталось, чтобы посетить первую микро-выставку в НКО Перовский архив. Там дают послушать маленькую пластинку с шумом фонтана, который так никогда и не построили на территории фабрики театральной фабрики. Микро-объект – как предстатель за сохранность здания перед программой КРТ. Ммм... Может и сработает.

Репортаж

Маленькая выставка с большим потенциалом

Музей архитектуры начинает коллекционировать современность. Об этом заявляет выставка «Депозитарий современности. Архитектура XXI века – в собрание музея». Сама по себе небольшая, она служит стартом инициативы по отбору и включению в коллекцию ГНИМА графики тех проектов, которые музей и куратор Анна Мартовицкая определят как «синонимы современности». Смотрим выставку, вспоминаем «Строение №», сравниваем, размышляем.

Репортаж

Зажигать для тебя маяки

В Мурманске завершился фестиваль-практикум «Мурманистика. Города Арктики». Одним из его итогов стали 10 объектов, построенных командами студентов, чтобы активизировать отрезок будущей тропы, которая рассматривается как альтернатива городской набережной. Объекты преимущественно деревянные, одни более функциональные, другие – сугубо художественные, но все отсылают к особенностям городской жизни за полярным кругом. Рассказываем о фестивале и объектах.

Репортаж

Пространство дизайна

В Москве появилось новое постоянно действующее выставочное пространство IDEAL DESIGN SPACE, где дизайнеры, архитекторы, заказчики, поставщики и производители смогут найти все необходимое и даже больше. Главная цель пространства – стать источником вдохновения и местом для профессионального общения.

Репортаж

Бумажные «руины»

В Аптекарском приказе МУАРа открылась первая из трех выставок, представляющих архив оригиналов работ «бумажных архитекторов», переданный Юрием Аввакумовым в дар Музею архитектуры им. Щусева. Представленные работы поражают метафоричностью и глубиной замыслов, виртуозностью исполнения и глубиной пропасти между нашей архитектурной реальностью и миром, в котором они создавались.

Репортаж

Ленты и экраны

Евгений Подгорнов представил на Градостроительном совете проект делового центра, который разместится на Дунайском проспекте. Эксперты обсудили допустимость отклонения до предельно разрешенных 75 метров и композиционные решения. А также высказали мнение, что есть более насущные вопросы – например, снос сталинской архитектуры и строительство башен Лахта 2 и Лахта 3.

Репортаж

Искусство для…

Cosmoscow – это множество произведений современного искусства, часть которых займет места в частных коллекциях, а какие-то, с большой долей вероятности, украсят общественные интерьеры и городские пространства. Какова роль современного искусства в интерьерном и средовом дизайне, как они влияют друг на друга и возможно ли адресное искусство, которое работает только в публичном контексте?

Репортаж

Цветы для Елецианцев

До 18 октября в Ельце проходит фестиваль современного искусства «Арт-Елец» с темой «Культурный слой». Еще не поздно успеть. Надувные цветы Павла Зуданова, железная башня Константина Ларина, гигантские коклюшки Анны Рымарь – вашему вниманию подробный и вдохновенный рассказ Юлии Зинкевич с множеством цитат участников. И да – жителей Ельца иногда называют елецианцами.

Репортаж

Ордер нового человека: МАРШоу 2026

Ежегодная выставка выпускных проектов Московской архитектурной школы МАРШ – открыта до 16 августа. Вашему вниманию – фоторепортаж, совершенно не заменяющий живое посещение экспозиции, чтения альбомов и рассматривания макетов.

Репортаж

Дороги, которые мы выбираем

В эти выходные в 21 раз прошло фестиваль Архстояние: под кураторством Антона Кочуркина и с темой «Маршрут перестроен». Фестиваль продолжил исследовать возможности регулярного градостроения на территории леса и поля, что добавило объема и новизны, в том числе старым объектам – даже Ротонда смогла всех удивить. Достроен новый дом-манифест, и он совсем не похож на предыдущие. Также у фестиваля, кажется, появилось новое измерение – терапевтическое. Делимся этими и другими впечатлениями в нашем обзоре.

Репортаж

Архитекторы действительно бегали

За пять лет фестиваль «Не только архитектор» вырос из небольшой встречи в коворкинге KLAUZURA в одну из самых необычных профессиональных площадок Петербурга. Здесь спорят об архитектуре, экспериментируют с форматами общения и, кажется, всерьез пытаются доказать, что хороший – нескучный – разговор иногда не менее важен, чем хорошая выставка.

Репортаж

Красная вечеринка

Вашему вниманию – светская хроника неформальной части процедуры вручения архитектурной премии Москвы, которая состоялась вчера во дворе «дома культуры» ГЭС-2 при участии главы ДГП Владислава Овчинского.

Репортаж

Мастера 2026

Исполнили давнюю мечту, напрягли все силы – и сфотографировали всю экспозицию Мастеров с экспликациями. Тем более что в этом году они «с двумя днами»: тут и избранные проекты, и объекты с высказываниями на тему Идеал. Можно крутить, вспоминать, сравнивать... Тут и посмотреть – много, и почитать – достаточно.

Репортаж

Лазурный берег

Петербургский градсовет рассмотрел новый эскиз застройки северной части намывных территорий Васильевского острова. Теперь с участком площадью 165 гектар работает 13 архитектурных бюро, консорциум возглавляет Сергей Скуратов – пока что неформально. В нашем обзоре – восемь кварталов первой линии намыва, среди которых есть подражание Бьярке Ингельсу, дом в виде разводного моста, «ростральные колонны» и другие пространственные и высотные доминанты. И, конечно, приводим комментарии экспертов.

Репортаж

Грустный аттракцион

Привлекательная составляющая выставки сербских средневековых памятников в московском Музее архитектуры – AR, дополненная реальность, которая «поднимает» планы виртуальными моделями храмов и позволяет на несколько минут окунуться в обстановку их внутренних пространств. Памятники первоклассные – Грачаны, Дечаны; а объединяет их принадлежность к списку ЮНЕСКО «под угрозой». Сходство с кладбищем в дизайне экспозиции, надо думать, вовсе не случайное.

Репортаж

Между fair и tale, или как поймать «рынок» за хвост

На ВДНХ открылась выставка «Иномарка», исследующая культовую тему романтического капитализма 1990-х. Ее экспозиционный дизайн построен на эксперименте: его поручили трем авторам; а эффект знакомый – острого натурализма, призванного погрузить посетителя в ностальгическую атмосферу.

Репортаж

Маяк славы

Градостроительный совет Петербурга рассмотрел эскизный проект 40-метровой стелы, которую бюро Intercolumnium предлагает разместить в центре мемориального комплекса, посвященного Ленинградской битве. Памятный знак состоит из шести «лепестков», за которыми прячется световой столп. Эксперты высказали ряд рекомендаций и констатировали недостаточное количество материалов, чтобы судить о реализуемости подобного объекта.

Репортаж

Холстом и маслом

В галерее «Солодовня» – новой точке на культурной карте Москвы – открылась выставка «Холст, масло». Это выставка-знакомство: она демонстрирует посетителю и новое пространство в историческом здании, и разнообразие коллекции. Куратор Павел Котляр разделил картины русских художников на контрастные пары, что усилило каждое высказывание, а архитектор Полина Светозарова искала способы сближения художников друг с другом и с залами галереи. Главным «связующим» стал холст – сам по себе очень выразительный элемент.

Репортаж

Пространство посткубизма

Сергей Чобан и Александра Шейнер, Студия ЧАРТ, создали для выставки «посткубистической» скульптуры Беатрисы Сандомирской – автора талантливого и мейнстримного, но почти не известного даже историкам искусства – пространство, подобное ее пластике: крепко сбитое, уверенно-стереометрическое и выразительное подспудно. Оно круглится, акцентируя крупный объем скульптуры, обнимает собой зрителя и ведет его от перспективы к перспективе, от «капища» к «Мадонне».

Репортаж

Анфилада архетипов

Выставка «Архетипы авангарда» в новом здании Третьяковской галереи предлагает посмотреть на творчество русских художников начала XX века под особым ракурсом: экспозиция проводит параллель между художественной революцией и психоанализом. С помощью 12 архетипов кураторы показывают, что за дерзкими экспериментами Малевича, бунтом Родченко и детской искренностью Пиросмани стоят живые люди с узнаваемыми чертами. Архитектура выставки от бюро ХОРА делает идею осязаемой.

Репортаж

Площадь угасшей звезды

«Студия 44» представила на Градостроительном совете проект развития бизнес-центра Leader Tower, известного как первый небоскреб Санкт-Петербурга. Площадь Конституции, где располагается комплекс, в 1930-е годы задумывалась как важный городской ансамбль, но не была завершена, получив достаточно хаотичный облик. Попытка восстановить целостность и сбить масштаб застройки встретила преимущественно одобрение экспертов.

Репортаж

Гипертекст в пространстве

В рамках выставки «Что имеем (не) храним» и Сергей Чобан, и Музей архитектуры, и студия ЧАРТ экспериментируют с экологичным подходом к экспозиционному дизайну, перекличкой тем и даже с публицистическими размышлениями о необходимости сохранения модернизма, корнях современной архитектуры и рождении идей. Все это делает камерную выставку с легким прозрачным дизайном новаторской. Элементы все, как «телесные», так и идейные – знакомы, а вот их сочетание – ново.

Репортаж

Священная роща

Петербургский Градостроительный совет во второй раз рассмотрел проект реконструкции крематория. Бюро «Сириус» пошло на компромисс и выбрало другой подход: два главных фасада и торжественная пешеходная ось сохраняются в параметрах, близких к оригинальным, а необходимое расширение технологии происходит в скрытой от посетителей западной части здания. Эксперты сошлись во мнении, что теперь проект можно поддержать, но попросили сберечь сосновую рощу.

Репортаж

Фокус синергии

В Липецке прошел фестиваль «Архимет», продемонстрировавший новый формат сотрудничества архитекторов, производителей металлических конструкций и региональных властей для создания оригинальных фасадных панелей для программы реконструкции местных школ. Рассказываем о фестивале и показываем работы участников, среди которых ASADOV, IND и другие.

Репортаж

Б – Бенуа

В петербургском Манеже открылась выставка «Все Бенуа – всё Бенуа», которая рассказывает о феномене художественной династии и ее тесной связи с Петербургом. Два основных раздела – зал-лабиринт Александра Бенуа и анфиладу с энциклопедической «Азбукой» архитектор Сергей Падалко дополнил версальской лестницей, хрустальным кабинетом и «криптой». Кураторы же собрали невероятную коллекцию предметов – от египетского саркофага и «Острова мертвых» Бёклина до дипфейка Вацлава Нижинского и «звездного» сарая бюро Меганом.

Репортаж

Ход курдонером

Бюро Intercolumnium представило на Градостроительном совете проект жилого комплекса, который заменит БЦ «Акватория» на Выборгской набережной. Эксперты отметили высокое качество работы, но с сомнением отнеслись к трем курдонерам, а также предложили смягчить контраст фасадов, обращенных к набережной и Кантемировскому мосту.

Репортаж

Тренды выставки «Мебель-2025»: комфорт по-русски

Выставка «Мебель-2025» прошла с 24 по 27 ноября 2025 на новой площадке в МВЦ «Крокус Экспо» и объединила 741 компанию из 8 стран. Экспозиции российских компаний продемонстрировали несколько важных тенденций в сфере общественных и жилых интерьеров.

выставка Валерий Кошляков. Domus Maxima: другие тексты

Пресса: Архитектура вырвалась из плена на выставке Валерия...

Технологии и материалы

Прозрачность под контролем: остекление курортной...

Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.

Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку

Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.

«Второй слой»: полимеры в реконструкции

При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.

HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий

Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.

Тот самый металл

Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.

Напечатанная штаб-квартира

Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.

Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...

Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.

Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...

Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.

Чёрный пенопласт из отходов

Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.

Бионика в игровых пространствах

Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.

Сталь. Спорт. Стиль

Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.

От фасада до земли

Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.

Фальц: от штучного решения к рабочей технологии

Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.

В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке

Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.

Материал для эксперимента: полимеры в общественном...

Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.

Уличная мебель как микроархитектура

Работая с современной городской средой, архитекторы остро ощущают дефицит мафов «с собственным лицом». Две-три универсальные линейки и каталог из двадцати типовых позиций – не всегда то, что хотелось бы при создании сложного многослойного пространства. Выходом становятся коллаборации архитектора и производителя. PUNTOGROUP за последние несколько лет выстроили несколько таких партнёрств – с бюро CORE, TESLER ARCHITECTS, Каримом Рашидом.

Tarkett: инновации, экспертиза и инструменты для архитекторов...

В современной архитектуре и дизайне выбор напольных покрытий выходит далеко за рамки эстетики. Сегодня это комплексное решение, объединяющее дизайн, функциональность, заботу о здоровье людей и экологическую ответственность. Tarkett, мировой лидер в производстве напольных покрытий с 1886 года, предлагает профессионалам именно такой подход: продукция компании – это продуманная система, способная трансформировать пространство, повышать его безопасность и комфорт.

Моллированное стекло в архитектуре: формы и возможности

Моллированное стекло позволяет не только реализовать сложную геометрию фасадной оболочки: плавные закругления могут влиять на распределение ветровых нагрузок. Рассмотрим возможности технологии на примере проектов Российской Стекольной Компании.

Дары аквакультуры

Китайская студия BENTU Design разработала отделочные панели из ила рыбоводческих прудов. Основа материала – прудовый ил, который перерабатывают в геополимерный материал без высокотемпературного обжига.

Динамичный фасад: игра света с нержавеющей сталью

Нержавеющая сталь – один из немногих фасадных материалов, который может менять восприятие объёма за счет эффектов отражения и игры со светом. Это материал с сильной собственной эстетикой, но чтобы его потенциал реализовался, а не обернулся проблемами на этапе эксплуатации, важно понимать технологические особенности – от выбора марки стали и обработки поверхности до конструктива крепления.

Сейчас на главной

Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...

Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок

Интервью

Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...

Основательница бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все время существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». Комьюнити-директор «ОАМ» Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.

send.project

Игра в Урарту

Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.

send.project

Новая аутентичность

Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.

Объект

Местный колорит

Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.

send.project

Память в деталях

В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.

Объект

О пользе разнообразия

В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.

send.project

В центре Барнаула

Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.

Объект

Вторично использованные этажи

Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.

Интервью

Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...

‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.

Объект

White House: дом в трех измерениях

В самом центре Тюмени, на пересечении улиц Первомайской и Володарского, в 2025 году по проекту бюро ASADOV построили жилой комплекс White House. Нефтяная столица России получила свой собственный «Белый дом».

send.project

Начитанное место

Да, «все течет, все меняется», но иногда так приятно обнаруживать, что какие-то вещи остаются неизменными. Например, книжная лавка Союза писателей на Кузнецком мосту сохранила свою функцию и свое очарование, даже пережив обновление по проекту бюро AXIOMA, в котором традиционные элементы сочетаются с современным дизайном.

Исследование

Праздничное измерение реконструкции

Дорогие читатели, вы, вероятно, заметили, что мы редко замечаем праздники. А тут в свете обещания иногда рассказывать про историю решили заметить. Сегодняшний праздник по церковному – осенняя Казанская, а по сравнительно древнему – «день московского очищения», что, согласитесь, красиво звучит. Пользуясь поводом, рассказываем о Казанском соборе на Красной площади, включая кафе Савельева и Стапрана и восстановление по проекту Журина.

Обзор

Блошиный рынок, пирожки с капота и «качалка»

Набор, на первый взгляд, странный. Но есть объяснение: все это породнили «Гаражи» – новый амбициозный проект джентрификации в легендарном Переделкино.

send.project

Особняком стоять

Клубный дом на улице Грязнова в Иркутске, построенный по проекту бюро «Мегаполис», вписан в сложившуюся застройку без прямых стилистических заимствований. Разделение здания на два кирпичных объема, соединенных стеклянной вставкой, мансардные кровли из зеленой меди и рельефная кладка позволяют переосмыслить исторический код средствами современной архитектуры.

Рецензия

Школа как центр сообщества

Архитектурное бюро akvk+partners выпустило книгу, в которой соединило свой опыт проектирования образовательных пространств с исследованием концепции школы как центра городского сообщества. Книга предлагает экскурс в историю педагогики и сопутствующую реакцию архитектуры, богатый иллюстративный материал, а также практические рекомендации, собранные в удобные схемы и диаграммы.

send.project

Майолика, бревно, аптека

По проекту компании «М.Г. Прайват Реконстракшн» в Петербурге вернули к жизни особняк Эдуарда Бремме – редкий для города памятник деревянного зодчества. Реставрацию провели методом полной переборки сруба: пригодными для сохранения оставалось не более 30% бревен, недостающие собирали в Ленинградской области. Теперь здание стало частью жилого комплекса Amo.

Пресса: Дым сгоревшего Отечества

Узкое: кто ответит за пожар? Координатор Архнадзора Константин Михайлов - о "поразительном молчании московских и федеральных властей относительно пожара усадебного дома в Узком".

send.project

Псевдопериптер

По проекту БЮРО ЧЕЛЫ в Городском парке культуры и отдыха города Ярцево построен деревянный павильон. Архитектурные решения отсылают к утраченной сцене в неоклассическом стиле, а также бумагопрядильным станкам местной фабрики Хлудовых – оба этих явления удалось связать с помощью псевдопериптера. Павильон стал одним из победителей IX Всероссийского конкурса лучших проектов создания комфортной городской среды в 2024 году.

send.project

Сити на Фабричной

Под руководством основателя бюро «Яузапроект» Ильи Заливухина в Новосибирске завершился воркшоп, в котором участвовали студенты нескольких вузов. Итогом стал мастер-план развития территории в районе улицы Фабричная – центральной по расположению, но периферийной по содержанию. Среди предложений: совмещение высокоплотного сити с исторической и малоэтажной застройкой, развитие зеленого каркаса и речной марины, интеграция ТПУ с наземным метро и подключение образовательной типологии.

Объект

Общность надежд

Mecanoo использовали архитектуру общежития для торонтского Тринити-колледжа для формирования устойчивого студенческого сообщества, объединив традиции и экологичный, ответственный подход к жизни.

Объект

Морская линия

Бюро СИВИЛ спроектировало малоэтажный комплекс апартаментов для участка, расположенного в селе Мысхако, на склоне у Черного моря. Корпуса следуют за рельефом, образуя камерные дворики, а в рельеф встроены бассейн и подземный паркинг. Работая над выразительной лаконичностью фасадов, архитекторы стремились подчеркнуть красоту окружающего пейзажа.

send.project

Чашка Петри

Для сотрудников и посетителей ОЭЗ «Технополис Москва» в Алабушево открылся Сквер фармацевтики, спроектированный бюро 8 LINES и АФА. Сад с гладью водоема ограничивает кольцо с медитативной подсветкой и оросительной системой, а ландшафтные композиции перемежаются с малыми архитектурными формами – сочетание всех этих элементов напоминает чашку Петри, которую ученый рассматривает под микроскопом.

Объект

Пористая программа

Здание Центра досуга трудящихся в Хайкоу использует муссонные ветра для вентиляции, а дождевую воду – для полива висячих садов. Авторы проекта – Проектно-исследовательский институт зеленой архитектуры в составе китайской компании CADG.

send.project

Расщепление света

Бюро Le Atelier создало шоурум для производителя лакокрасочных материалов TALATU как антитезу типичным шоурумам. Демонстрация ассортимента здесь происходит опосредованно, а сами образцы становятся составными элементами общей дизайнерской концепции, скорее подходящей научной лаборатории, чем представительству компании.

Объект

Неожиданная прямоугольность

Представлен проект концертного зала с репетиционной и учебной базой для Молодежного оркестра Абу-Даби. Это одна из последних работ Фрэнка Гери.

Объект

Два города, два сада

Усадебные сады Екатеринбурга и многонациональные слободы Астрахани стали отправной точкой для двух проектов благоустройства Бюро А4. В одном случае исторический контекст подсказал характер прогулочных маршрутов и озеленения, в другом – саму структуру двора.

send.project

Как к себе домой

Придумывая концепцию благоустройства для жилого комплекса в Тюмени архитекторы бюро «ВЕЩЬ!» вдохновились его названием – «Домашний». Дворы превратились в интерпретацию гостиной, кухни, игровой или балкона, а общий бульвар стал коридором, который соединил все «комнаты». Идею поддерживают огород в виде разделочной доски, огромная мебель на детских площадках, «ковер» из мощения, люстры и другие оригинальные МАФы.

Объект

Застывшее движение

Клубный дом «Пушкарев, 12» по проекту GAFA Architects имеет все шансы стать новой городской достопримечательностью благодаря необычному фасаду. Волнообразная оболочка из глазурованной керамики делает здание похожим то ли на шкатулку, то ли на застывший театральный занавес, то ли на арт-объект.

send.project

Фрачная пара с гвоздикой

На прошлой неделе Анатолий Борисов и Borisov Architects презентовали новое пространство своего офиса. Он расположен в здании начала XX века с кирпичной кладкой стен и сдвоенными арочными окнами – а решен подчеркнуто графично: белый, черный, серый. С небольшими, но зато очень яркими, красными акцентами.