Тем ценнее выставка Беатрисы Сандомирской, которая открылась вчера в ГМИИ.
Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн Студия ЧАРТ
Фотография: предоставлена пресс-службой ГМИИ
В программу искусствоведческого образования творчество Сандомирской не входит, и честно скажу, имя слышу едва ли не впервые. Она мастер скульптуры авангарда, ученица Коненкова и Малевича, с увлечением африканской скульптурой и кубизмом. О ней действительно мало кто знает, хотя работы хранятся в крупных музеях, откуда они и собраны. А историк искусства и научный консультант выставки Игорь Смекалов из ГТГ занимается творчеством Сандомирской всю жизнь и рассказывает увлеченно-увлекательно. Вот например его слова: «...обладала животным чувством пластического... Чудовище от пластики».
Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн Студия ЧАРТ
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
Удивительно, но немало талантливых людей сумели уклониться от «линии партии» в области искусства. Героиня выставки – яркий представитель такого уклонения. Мало того, что дружила с женой Льва Каменева, сестрой Троцкого, они вместе устраивали выставки; не то чтобы за это ничего не было, но ее, во всяком случае, не казнили. И она всю жизнь занималась тем сортом искусства, который нравился. А жила долго – до 1970-х.
Есть на выставке один контрельеф, который мог бы напомнить о Татлине, но что делал Татлин в 1940-е годы, как можно было увидеть на выставке, которая недавно прошла в центре Зотов? Рисовал натюрморты, ножи, вилки, куски мяса, цветы... По-своему красивые, но тут он уже не был собой. А Сандомирская осталась собой постоянно, она была из тех, кто «принес» авангард преемникам оттепельного времени. Впрочем, про них на выставке ничего нет, только уверенная, с ногами покрепче чем и «Крестьянки» Мухиной и «Помоны» Майоля поступь проходит по всем залам, по-своему проявляясь и в южных командировках, и в причудливо исполненных головах «инопланетян» 1960-х, с глазами из цветных камней, передающих привет «Отрокам во вселенной».
Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн Студия ЧАРТ
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
Словом, эта небольшая, в сущности, выставка, чем-то похожая на очень сдержанную, но насыщенную версию «тотальной инсталляции» про кубизм; эта выставка – это открытие новой фигуры.
Похожей на инсталляцию экспозицию делает дизайн студии ЧАРТ: Сергея Чобана и Александры Шейнер.
Сергей Чобан, ЧАРТ
«Мы стремимся создать для посетителя ощущение своеобразного “объятия” – за счет соразмерности крупной пластики и объема залов. Эти формы начинают взаимодействовать, и человек постепенно считывает логику. Пространство выстраивается как последовательность ориентиров – от одной “путеводной звезды” к другой, вдоль осей, которые я считаю основой архитектурного мышления: они фокусируют восприятие. Не случайно я многому научился у Петербурга с его ясной осевой структурой. Цветовое решение при этом предельно сдержанное: темные потолки и нейтральный фон позволяют скульптуре выступать на первый план, словно она выплывает из пространства».
Экспозиция размещена в пространстве, которое обходит в первом этаже парадную лестницу Галереи искусства Европы и Америки ГМИИ. Вереница залов идет по кругу, потолки темные, почти черные, выгородки теплого серого оттенка придают каждому залу форму: круглую, граненую, полуовальную, и так далее. Все залы разные, и это не то чтобы подчеркивается, скорее ощущается, потому что цвет почти одинаковый. А вот свет, пространство, пластика стен по-разному подчеркивают экспонаты. Если не разбираться, что зритель это скорее чувствует на подсознательном уровне, как некую мелодию – кстати! Музыки тут, кажется, нет.
Вообще говоря, на фоне современных выставок, которые как правило стремятся задействовать все органы чувств: обоняние, осязание, слух – эта удивительно лаконична. Под стать экспонатам.
Должна сказать – это мое личное суждение – эскизы Сергея Чобана к выставке, стилистически на грани между Кваренги и 1970-ми, живые и красивые, ими можно любоваться как самостоятельными произведениями малого жанра.
Однако суть выставки, ее стереометрическую поступь, лучше передает аксонометрия, на которой видно, насколько четко и ясно все спланировано: от ротонды к полуротонде, овалу и, наконец, раскрывающейся, как у Бернини, полуэллиптической перспективе последнего зала, который приводит нас к Мадонне; хотя она так и не названа, кажется... Как расставлены круглые «колонны» постаментов – необходимая, образующая часть пространства, которое, таким образом, очень тесно слито с экспонатами.
-
![zooming]( "Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн, аксонометрия залов © ЧАРТ")
Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн, аксонометрия залов© ЧАРТ
-
![zooming]( "Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн, аксонометрия залов © ЧАРТ")
Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн, аксонометрия залов© ЧАРТ
Цилиндрические постаменты позволяют удобно обходить каждую скульптуру и подчеркивают, что скульптура – круглая. Они же вводят в атмосферу увлечения архаикой, столь свойственной XX веку. Кому как, а мне первый круглый зал остро напоминает капище.
-
![zooming]( "Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн Студия ЧАРТ Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру")
Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн Студия ЧАРТФотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
-
![zooming]( "Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн Студия ЧАРТ Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру")
Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн Студия ЧАРТФотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
Цилиндрические опоры, тем не менее, похожи и на колонны, но не любые, а – абстрактно-метафизические, прижившиеся в культуре с тридцатых годов XX века.
Не зря среди референсов присутствует картина Де Кирико.
Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн Студия ЧАРТ
Фотография: предоставлена пресс-службой ГМИИ
Игорь Смекалов определяет скульптуру Сандомирской как «посткубистическую». Среди ее ранних работ, известных по фотографиям, действительно, есть кубизм в чистом виде, как и упомянутый выше контррельеф, напоминающий о Татлине. Но уже достаточно рано она пришла к фигуративной скульптуре с сильным элементом обобщения, пропущенной, в том числе, через увлечение примитивным искусством – и, в основном, деревянной. Эти поиски остались главными на всю жизнь.
Итак, посткубизм. Может быть, поставангард? Тем не менее, это не «постконструктивизм», как мы привыкли называть стыдливый откат к предпочитаемой высоким начальством классике или, как тут сказано на стенах, «...тематически ангажированному академизму». Беатриса Сандомирская осталась в мировом контексте. Который в 1930-е тоже повернул к несколько большей метафизичности.
Тут опять вспоминаем де Кирико. Когда-то Сергей Чобан делал дизайн его выставки в ГТГ на Крымском валу, там был белый фон и простые, но тем не менее узнаваемые, формы: кажется, арка и даже фуст каннелированной колонны.
Здесь «иллюстративных» объемов нет. Однако можно представить себе, что в данном случае архитектор погружает всю выставку в пространство «посткубизма», трактуя стереометрические объемы как каверны, внутрь которых помещена и скульптура, и зритель. Пещеры, первое жилье и первые храмы той архаики, которой увлекался авангард и которая приведена тут в качестве референсов африканских статуэток.
Кто его знает, на самом деле, что он такое, этот посткубизм. Но некая заимствованная кубизмом у Сезанна тяга приводить естественную форму к основе-эйдосу, делающая объем не-случайным – чувствуется в форме залов. Этакая классичность «в снятом виде», как у кор и куросов. Есть тут что-то храмовое, больше всего – от центрического, пребывающего, замкнутого в самом себе и замыкающего человека внутри себя пространства ротондальных храмов. Особенно тех, где интерьеры лишены декора.
-
![zooming]( "Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн Студия ЧАРТ Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру")
Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн Студия ЧАРТФотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
-
![zooming]( "Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн Студия ЧАРТ Фотография: предоставлена пресс-службой ГМИИ")
Выставка «Беатриса Сандомирская, 1894–1974», ГМИИ; экспозиционный дизайн Студия ЧАРТФотография: предоставлена пресс-службой ГМИИ
Впрочем, здесь есть один, всего один «прямой» классический прием – ступенчатые сандрики над переходами из зала в зал. Они помещены с одной стороны и таким образом, если ты видишь сандрик, значит, проходишь выставку в «правильном» направлении. Хотя можно идти и обратно.
Кстати о переходах из зала в зал. Как справедливо подчеркивает Сергей Чобан, не менее, чем форма залов, «обнимающая» зрителя и помещающая его в свой «кокон» для сосредоточения на предметах, – тут важны соединяющие визуальные оси. Практически на каждой впереди, в следующем зале маячит скульптура, опять же напоминая что-то храмовое, скорее их наших представлений о языческих храмах, чем христианских; или, как замечает архитектор, как акцент в композиции города.
А вдруг этот город пещерный, архаический? Мы входим в его «языческое святилище», погружаемся – и в то же время что-то все время маячит впереди, ведет, ведет к выходу, где подковообразное раскрытие пространства «выпускает» зрителя – знакомого уже не только с Луначарском, и и инопланетянами – дав только в самом конце пути поклониться Мадонне.
