Жан-Луи Коэн: «Это выставка графических документов»

В парижской École des Beaux-Arts открыта выставка «Архитектура русского авангарда. Рисунки из коллекции Сергея Чобана». Говорим с ее куратором Жаном-Луи Коэном и автором экспозиции Натальей Солоповой.

29 Ноября 2017

Интервью

Наследие

Событие:
Архитектура русского авангарда 20.10.2017 – 19.01.2018 / выставка

Архи.ру:
– Как вы оцениваете состав показанной на выставке коллекции Сергея Чобана по отношению к материалу графики авангарда, который, я думаю, вам известен лучше многих?

Жан-Луи Коэн, куратор выставки:
– Коллекция Сергея Чобана собирается в течение последних двадцати лет. И это очень важная исходная данность. Значимые коллекции графики русского авангарда находятся в Музее архитектуры им А.В. Щусева в Москве; для художников и ряда архитекторов это коллекция Костаки, часть которой находится в Третьяковке, а часть в Салониках.

И с этой точки зрения коллекция Сергея Чобана – не та идеальная коллекция, с помощью которой можно рассказать историю советской архитектуры 20-х – 30-х годов ХХ века. Мне пришлось дать смысл тем графическим материалам, которые я нашел на стеллажах коллекции Чобана в Берлине. В то же время в этой коллекции есть абсолютно уникальные работы, такие как рисунки Чернихова, графика Бурова или наброски Щусева для Мавзолея Ленина.

В целом, показанная на выставке графика является скорее графическими документами. Таким образом я выстроил выставку. Эта выставка графических документов об архитектуре 1920–1930-х годов в России.

zooming — Выставка «Архитектура русского авангарда. Рисунки из коллекции Сергея Чобана», École des Beaux-Arts, 2017. Фотография © Ричард Пейр

– Есть ли в коллекции какие-то уникальные или интересные вещи, как с точки зрения собирательства, так и с вашей позиции историка авангарда? Какие?

– Да, в коллекции, в том виде в котором она показана в Париже, мы находим замечательные рисунки гуашью Чернихова. Рисунки Бурова для Всероссийской Сельскохозяйственной выставки 1923 года, это работы абсолютно уникальные, которых я раньше не знал. Альбом студенческих работ ВХУТЕМАСа, со всеми страницами и упражнениями. Это очень редкий и уникальный документ.

Я также назвал бы некоторые проекты пост-авангарда: проекты тридцатых годов, начала социалистического реализма, это также очень значимые работы. Масштабная перспектива Дворца Советов Бориса Иофана, даже несмотря на то, что это одна из многих известных перспектив. Чрезвычайно интересная перспектива второго проекта Иофана для Дворца Советов. А также те вещи, которые завершают экспозицию: работа Моисея Гинзбурга «Парк Культуры» в Тбилиси – я ранее ничего подобного не видел.

В коллекции Чобана есть настоящие открытия.

– Насколько на ваш взгляд французский зритель знаком с архитектурой русского авангарда, или это новый материал и его знают только специалисты?

– Французский зритель, в своем большинстве, мало знает об архитектуре русского авангарда. Была большая выставка «Москва – Париж», на которой ему было показано значительное количество работ русского авангарда. Но она проходила 38 лет назад, это уже больше, чем одно поколение. С тех пор было несколько небольших тематических выставок, но важных и существенных показов для широкой публики не было. Выставка работ из коллекции Чобана – нечто новое для публики.

– Вы включили проект Дворца Советов Бориса Иофана в состав выставки с названием «Архитектура русского авангарда», пусть и обозначили этот материал как переходный «к соцреализму», но включили. Вы считаете, это правильно?

– Название выставки – «Архитектура русского авангарда» – не совсем соответствует всем представленным на ней работам, но я думаю, что название должно быть не дедуктивно, а индуктивно, дабы задать генеральную линию.

Выставка наглядно рассказывает о переходе к социалистическому реализму и ликвидации авангарда. Я думаю, что важно было показать, с одной стороны, начало, первые монументальные эксперименты авангардистов, дать несколько очень кратких данных о ВХУТЕМАСе, показать Сельскохозяйственную выставку 1923 года, но и рассказать об «эпилоге»: «Дворце Советов» Иофана. Проект Гинзбурга для Тбилиси тоже эпилог, в какой-то мере это «поздний конструктивизм», который сам по себе очень интересен.

Если бы в моем распоряжении было больше графики 1920-х и начала 1930-х годов, то я мог бы сделать выставку о периоде с 1917 до 1932 года только с этими материалами. Но это было не так. Замечательная графика Живскульптарха и Синскульптарха, ранние работы конструктивистов находится в коллекции Музея архитектуры им. А.В. Щусева и в коллекции Костаки. Архивы Гинзбурга утрачены. Архив Бурова хранится в Музее архитектуры, архив Веснина там же. Материалы, которые собирал Хан-Магомедов, находятся в основном в коллекции Лахмана. Не так уж и много графики, которую можно показать зрителю. Я делал выставку с теми материалами, которые были в моем распоряжении и многие из которых оказались открытием для меня.

– И в целом – насколько на ваш взгляд архитектура авангарда и, скажем, дворец Иофана – антагонисты?

– Если сравнивать «Дворец Советов» Иофана и «Институт Ленина» Леонидова – мы увидим между этими двумя проектами радикальный антагонизм. Это бесспорно. Но если мы сравним проект Иофана с проектами, которые архитекторы авангарда подают на конкурс Дворца Советов, то вещи становятся менее очевидными. Я имею ввиду проекты Гинзбурга, Ладовского и проекты других, более радикальных архитекторов, чем Иофан.

Иофан – был весьма умерен в своих взглядах, он был монументалист, получивший образование в римской школе. Он никогда не был радикальным архитектором, практически ни в одном из своих проектов, за исключением, может быть, санатория в Барвихе.

Во время работы над проектом «Дворца Советов» все участники конкурса должны были учитывать понятие «монумента» и поэтому между проектами есть сходства более существенные, чем мы можем думать.

– Довольны ли вы получившейся экспозицией?

– Я считаю, что выставка удалась. Я получаю отзывы от моих коллег, у которых большой кураторский опыт, от историков архитектуры, все единодушны во мнении, что это та выставка, на которой удалось рассказать сложную историю советского авангарда, рассказать через материал, которым является архитектурная графика. Это удалось сделать и благодаря лаконичной сценографии Наталии Солоповой. И благодаря системе графического дизайна– для каждого раздела были написаны комментарий, а для каждой работы – развернутые экспликации.

Я считаю, что экспозиция выставки дала произведениям возможность вести диалог друг с другом. Что чрезвычайно важно для выставки, когда каждое произведение не «само по себе», а находится в диалоге с другими работами. Пример такого диалога между двумя проектами – проекты для Дворца Советов. Эскиз Голосова и второй проект Иофана. Эти два проекта – это по сути два Колизея, которые очень похожи между собой.

Мы видим, каким образом некоторые идеи переходят от одного архитектора к другому, развиваются в этот период, который был очень коротким по времени. Мы видим как развиваются типологические инновации. Как появляются здания нового режима, наиболее «нагруженные» символически – Мавзолей Ленина и «Дворец Советов».

Вопрос к Наталье Солоповой, автору экспозиции:
– Какие цели вы ставили, работая с дизайном выставки, в чем основная идея? Что акцентировали? Насколько вы довольны результатом?

Наталья Солопова:
– Выставка – это прежде всего кураторская идея. И задача сценографа – эту идею выразить в пространстве и донести для зрителя. Место проведения выставки – Кабинет Бона – это очень трудное пространство: маленькое и «замусоренное», в котором одновременно сосуществуют множество функций: хранилище рисунков, выставочное пространство и рабочие места сотрудников Кабинета.

Сценографическое решение – серый цвет щитов, на которых развешена графика, как некий объединяющий элемент всей экспозиции. Красные заголовки разделов и плакатно крупно написанное название выставки шрифтом Родченко отсылают нас к революционной агитационной графике.

Я довольна результатом. Но, главное, судя по записям в книге отзывов, выставкой довольна французская публика.

29 Ноября 2017

Похожие статьи