Городу и миру. О римском музейном строительстве

Рим любит зрелища. И музейное событие — двойное удовольствие: и посмотреть, и радость праздника почувствовать. А если ко всему добавляется еще и архитектура, то это уже полнота бытия! Так, за 2010 год в Вечном городе состоялось, как минимум, пять открытий музейных зданий. Самих зданий было, правда, три. Одно — многолетняя стройка, другое — перепрофилирование, третье — завершение давней истории.

Автор текста:
Анна Вяземцева

13 Октября 2010
mainImg

Расхожий миф о Риме – городе музеев на деле оказался лишь следствием грамматического конфуза: город-музей — безусловно, но специализированных хранилищ культурных ценностей как таковых всегда обнаруживалась некоторая недостача. Все известные «храмы искусства» — частные коллекции, находящиеся в фамильных палаццо, в большинстве своем уже проданные или переданные государству и городской коммуне (чаще всего — за налоговые долги, а отнюдь не из патриотических побуждений). Собрание Корсини вместе с палаццо государство приобрело в 1883, Боргезе — в 1902. Коллекции сохранялись неделимыми в тех же дворцах, откуда они происходили, либо отправлялись в запасники. Дориа Памфили, Колонна и Паллавичини по сей день являются собственностью семьи, что наиболее заметным для туриста образом отражается на расписании их работы: первый — без музейных выходных «понедельников», второй — только полдня в субботу, а третий — вообще лишь в первое число каждого месяца. То есть о музеях как профессиональных организациях, ведущих экспозиционную деятельность, говорить сложно, ведь все это, скорее, «музеи-усадьбы», а не художественные музеи в привычном для европейца смысле.

zooming
Музей Монтемартини. Фото © Павел Отдельнов
zooming
Дворец Выставок. 1876–1882

Но музейное дело родилось все же здесь: инициировалось римскими папами, ими же и курировалось. Сикст IV, в духе эпохи Возрождения, положил начало первому в мире настоящему общественному музею, когда подарил в 1472 году римскому народу коллекцию древнеримской скульптуры, вместе с Сикстинскими Мостом и Капеллой. Антики тогда представили в Лоджии палаццо Консерваторов. Само здание для посещения было открыто уже в 1734 папой Клементом XII, заказчиком Фонтана Треви и первой реставрации Арки Константина. Опять же в Риме, в 1750-60-е, и опять же в папском кругу, при коллекции кардинала Альбани, работает Винкельман, поднимая историю искусства и описание памятников на научный уровень. И здесь же впервые архитектура направляется на собственно музейные нужды. Первым специализированным зданием, предназначенным для экспонирования произведений искусства и открытым для публичного посещения, стал ватиканский Пио-Клементино, заложенный Пием VI в 1771, и к которому в 1817–1822 архитектором Рафаэлем Стерном был пристроен зал Брачча Нуова. Этот комплекс надолго остался единственным специально построенным музеем в границах Вечного города, сохранив при том винкельмановские методы работы и не изменив экспозицию до наших дней. Но после того, как армия короля Виктора Эммануила II вступила в Рим в 1870, ватиканские музеи с самим Ватиканом перестали иметь какое-либо отношение к новой столице нового Итальянского Королевства.

Галерея современного искусства. 1911. Фото © Анна Вяземцева

С объединением страны заговорили о национальной идее, в которой искусство и образ Великого Рима неизбежным образом получили первую роль. Однако, несмотря на патетические гарибальдийские речи, с материализацией этой идеи не спешили. Рим — единственная в Европе столица крупного государства, где в XIX столетии — веке реконструкций городов и их наполнения внушительными зданиями общественно-просветительских организаций — не было построено ни одного большого художественного музея. Дворец Выставок местного архитектора Пио Пьячентини (Palazzo degli Esposizioni, 1876–1882), запоздалый вариант римского триумфального барокко с актуальным нововведением — стеклянным потолком, на «первой улице современного Рима» Виа Национале, был первым в Италии зданием, отданным целиком под нужды искусства, но не музеем с постоянной экспозицией. Также во время активной строительной программы выставочных помещений в связи с грядущей в 1911 Всемирной выставкой и 50-летием Объединения Италии появилась и Галерея современного искусства, построенная Чезаре Баццани в том же необарочном стиле римской Академии художеств Святого Луки, но с тонкой ноткой венского сецессиона. Тогда в галерее представили, в рамках национальной политики, все региональные школы рубежа веков. После Экспо галерея начала функционировать как музей современного искусства с той же экспозицией, которую, вместе с фондами, предполагалось расширять за счет будущих закупок с масштабных выставок, например, Венецианской Биеннале. Ни о каком итальянском варианте «National Gallery» или «Kunsthistorischemuseum», где бы можно было разместить государственную коллекцию произведений искусства, систематизированную по эпохам и школам, речи не шло — просто по причине отсутствия этой коллекции.

zooming
Национальный Римский музей в Термах Диоклетиана

В стремлении исправить положение, в рамках укрепления все той же национальной идеи, новая власть начала активно учреждать музейные организации: Национальный Римский музей (Museo Nazionale Romano) — в 1889, открытый к уже упомянутой Всемирной выставке 1911 в подготовленных для экспозиционных целей Термах Диоклетиана, Национальный музей этрусского искусства (учрежден в 1889), размещенный на вилле Джулия, и две художественные галереи — Национальная Древнего (1893) и Национальная Современного (1883) искусства. В течение ХХ века эти организации разрастались, получая в свое распоряжение дополнительные здания. Так, в ведение Национального Римского музея сегодня входят, кроме Терм, палаццо Алтемпс, крипта Бальби и палаццо Массимо алле Терме. К галерее Древнего искусства относятся коллекции в палаццо Барберини и Корсини. К ней же примыкают галерея Спада —собрание, приобретенное в 1927 вместе с одноименным палаццо у одноименного кардинала, палаццо Венеция вместе с коллекцией, Музей музыкальных инструментов и апофеоз римской музеефикации — «музей Трезубца», состоящий из ансамбля площади дель Пополо и включающий в себя все архитекурные сооружения, его образующие, со всем их содержимым.

zooming
Национальный Римский музей в крипте Бальби

Однако крупного музейного строительства в городе Риме не велось и в ХХ веке, и единственным большим музейным комплексом оставались Музеи Ватикана, которые, как уже отмечалось, к государству Италия и ее столице Риму отношения не имеют. Но строительная деятельность в музейной сфере все же велась: в 1930-е достраивали начатые на рубеже веков термы Диоклетиана, Галерею современного искусства и Дворец Выставок, в 1950-е — начинания 1930-х: Музей Римской цивилизации, Раннего Средневековья и Народного искусства в ЭУР, сохраняя при этом стилистику побежденного фашистского режима. Затем, после достаточно долгой паузы, оживление произошло в 1990-е в области т. н. индустриальной археологии. Крайне интересен пример теплоэлектостанции Монтемартини. В 1912 ее открывал Эрнесто Натан, первый либеральный мэр города, ратовавший за свободу и прогресс: с этой тэц началась электрификация Рима. В конце 1960-х тэц была закрыта, а в начале 1990-х отреставрирована и переоборудована в музей самой себя. По воле случая в 1997 здесь разместили предметы коллекции палаццо Консерваторов, закрытого на ремонт. Из античной скульптуры, размещенной между агрегатами 1910-1930-х гг. сформировали временную выставку «Боги и машины», ставшую затем постоянной экспозицией единственного в мире музея одновременно археологии и промышленности.

zooming
Музей Монтемартини. Фото © Павел Отдельнов

Руководствуясь этим позитивным примером, через несколько лет начали работы по перепрофилированию под художественные нужды, теперь — для коллекции современного искусства музея MACRO — еще двух промышленных объектов конца XIX века. Сначала – пивоварни «Перони», построенной в 1880-х в развивающемся тогда районе у Порта Пиа, затем — бойни тех же лет постройки на другом конце города, в районе Тестаччо. Первым, в 2002, было открыто пространство в «Бывших зданиях Перони», где, кроме выставочных залов, были также и такие атрибуты современного музейного комплекса, как медиатека, конференц-зал и творческая лаборатория. «Бывшую бойню», состоящую из двух помещений, открывали в два этапа: в 2003 – один павильон, в 2007 — другой. Этот комплекс, построенный в 1888-1891 по проекту архитектора Джоаккино Эрзоха – один из самых красивых объектов промышленной архитектуры в городе, а приспособление его под новые нужды стало еще одним, вместе с музеем Монтемартини, шагом в реорганизации первого индустриального района Рима. Тогда это пространство получило название MACRO Future и вскоре оказалось единственной крупной государственной выставочной площадкой для современного искусства: «Пивоварню» почти сразу (в 2004) закрыли на реконструкцию, которую поручили французской архитектриссе Одиль Декк. Но об этом — чуть позже.

Начало «интернационализации» римской архитектуры и внедрению «контемпорари» в римскую художественную жизнь было положено еще в 1997, когда министр культуры, член Демократической партии Вальтер Вельтрони получил от Министерства обороны обширный участок с давно заброшенными казармами Монтелло между Тибром и Виа Фламиниа. Назначением будущего объекта было объявлено «пробуждение в итальянском обществе интереса к современности». Его градостроительное положение было практически идеальным: крупные исторические памятники отсутствуют, в 4 остановках трамвая — площадь дель Пополо, в 10 минутах пешком — «современная» достопримечательность — не так давно открытый Парк Музыки архитектора Ренцо Пьяно; с одной стороны от выбранного места — буржуазный квартал Париоли, с другой, через Тибр — тоже не бедный Прати. Здесь же и еще одна модернистская достопримечательность: широко известный в советской литературе по железобетонным конструкциям Малый дворец спорта Пьера Луиджи Нерви, построенный к Олимпиаде-60.
Этот район между воротами Фламиниа и Мильвийским мостом пытались урбанизировать с начала ХХ века: построили Академию художеств, Министерство Морского флота, здание Архитектурного факультета, а из центрального отрезка Виа Фламиниа сделали бульвар со скамейками. Однако, несмотря на все эти попытки, район так и оставался чем-то средним между спальным и министерским, необжитым и неинтересным для посетителя. Римлянам и гостям столицы делать здесь было нечего. И тогда туда решили привнести два идентификационных компонента итальянской нации — музыку и визуальные искусства. Музыкой занималась «звезда» местного происхождения, Пьяно, музей же достался иностранке Захе Хадид. А министр культуры Вельтрони через три года стал мэром Рима.

zooming
Музей Монтемартини. Фото © Павел Отдельнов

Здесь нужно упомянуть еще один «звездный» иностранный музейный проект, реализованный в «эру Вельтрони», менее масштабный, но вызвавший гораздо больший резонанс. На этот раз современной архитектуре вменили традиционную римскую обязанность — обслуживать археологию — и расположили ее в историческом центре. Музей Алтаря Мира архитектора Ричарда Майера стал очередным римским долгостроем: возводился в течение 6 лет и был торжественно открыт в 2006, сразу же став эпицентром градостроительных скандалов. Здание Майера заменило старый навес конца 1930-х годов архитектора Витторио Морпурго, реконструировавшего весь прилегающий квартал Мавзолея Августа после его «освобождения» от концертного зала Академии музыки Святой Цецилии, обреченной тогда на многолетние скитания и обретшей новое пристанище — замкнем кольцо истории — в уже упомянутом комплексе Ренцо Пьяно. Так Майер стал первым архитектором, развернувшим стройку в границах Аврелианской стены после отмены в 1946 всех постановлений фашистского правительства о работах в историческом центре. Постройка американца в центре Рима, внутри самого масштабного ансамбля, реализованного внутри исторической застройки в эпоху Муссолини, выглядит все же, как некий манифест. Одиозный художественный критик Витторио Сгарби жег его макет, новый «правый» мэр Рима Джанни Аллемано предлагал вынести его на окраину и приспособить к иным целям. И споры вокруг него не утихают. В итоге Майера заставили переделать проект, а консервативную общественность — смириться с модернизмом.

zooming
Концертный зал Парко-делла-Музика. Фото: Roberto Ventre via flickr.com. Лицензия CC BY-SA 2.0

Работа Захи в этом ключе стала противоположным примером и, действительно, достигла своей цели — стимулировала наконец-то в римлянах интерес к «contemporaneo». Если до недавнего времени культурный римлянин, узнав о сфере интересов собеседника — «современная архитектура», спрашивал, кривясь и ожидая похожей гримасы в ответ: «А что Вы думаете об Ara Pacis?», то теперь с живой эмоцией: «А Вы уже были в MAXXI?». Если разбираться в причинах такой симпатии, их найдется немало: от итальянского неравнодушия к женскому полу до любви к элегантным диковинкам. MAXXI не видно на расстоянии, ни в одну так ценимую римским населением панораму города он не встраивается, и только со стороны служебного входа на территорию некоторой неожиданностью становится стеклянный «глаз-перископ» верхнего экспозиционного зала, но и он скорее вносит оживление в довольно скучную жилую застройку района. Вот так строгий, почти ордерный Майер не пришелся ко двору, несмотря на обильное использование травертина, а бетонно-стеклянная Хадид, вопреки своему совершенному равнодушию к итальянскому чувству формы и презрению к прямому углу, нашла свое место во взыскательном римском сердце.

zooming
Ричард Майер. Музей «Алтаря мира». Общий вид

MAXXI открывали два раза, что вполне симптоматично. В первое открытие в ноябре прошлого года — инаугурировали собственно архитектуру, во второе — в мае текущего — уже сам музей, по всем музейным чинам, с постоянной экспозицией и большими персональными выставками, одновременно с римской художественной ярмаркой «Roma. The road to contemporary art». Тогда же состоялось и еще одно громкое открытие еще одного долгожданного музея, о котором уже шла речь выше — MACRO Одиль Декк. Это майское разрезание ленточки и здесь тоже было не первым (после первого открытия, напомним, его через два года уже закрыли на реконструкцию), но и не последним. Людей в музей пускали только несколько дней в течение выставки, а затем он снова прекратил свою работу до осени, что, в общем-то, понятно, учитывая приближавшиеся тогда летние каникулы.

zooming
Ричард Майер. Музей «Алтаря мира». Общий вид

Работа эта кардинально отличалась от MAXXI как минимум тем, что была реорганизацией уже открытого музея, а также невозможностью для архитектора вклиниться в городской пейзаж: стены пивзавода следовало сохранить, чтобы не нарушить принципы «индустриальной археологии», а также характер ландшафта. Застройка окрестностей Порта Пиа далека от той, что по итальянским меркам считается исторической: рядовая эклектика министерств и жилых домов для их служащих, где любое здание представляет собой один и тот же тип —многоэтажного палаццо с внутренним двором. Над одним из таких внутренних дворов (даже пивоварня по типу планировки не составила исключения) и работала Одиль Декк, снабдив его перекрытиями из зеленоватого стекла, а также, в традиции французского модернизма — оголенными коммуникациями и садом-террасой, в итоге создав 10 000 м2 выставочных площадей. Таким образом, актуальная «индустриальная археология» здесь совместилась еще и с актуальной архитектурой.

zooming
Ричард Майер. Музей «Алтаря мира». Интерьер © Richard Meier & Partners Architects LLP

После таких многочисленных вложений в «модернизацию» город и министерство культуры не могли не отдать дань и вещам, более характерным имиджу места: дворцам и старым мастерам. Так, были открыты новые экспозиционные залы Национальной галереи в Палаццо Барберини, опять же после многолетних перипетий. «Наконец-то в Риме после 140 лет ожидания заполнена эта историческая лакуна… теперь и в итальянской столице, как и в других столицах мира, будет свой маленький Лувр», — радовался на открытии Франческо Мария Джиро, секретарь Министерства Культуры по культурным ценностям. А министр культуры Сандро Бонди делился впечатлениями от сумм, которые принесли в бюджет страны посетители Колизея и выставки Караваджо, возлагая те же надежды и на обновленное палаццо Барберини, притом любуясь на «Форнарину» Рафаэля, по его инициативе принесенную в Большой зал, где проходила пресс-конференция.

MAXXI - Национальный музей искусств XXI века. Фото © Iwan Baan

 
Нельзя сказать, что эти «140 лет ожидания» прошли в совершенном бездействии. Попытки создания большой галереи национального искусства стали предприниматься немедленно после объединения Италии, но с переменным успехом и итальянскими темпами. В 1893 учредили институцию «Национальная галерея древнего искусства» (Galleria Nazionale dell'Arte Antica) и разместили ее в палаццо Корсини, подаренном государству 10 годами раньше вместе с коллекцией, добавив собрания Торлония, Киджи, Эртц (Hertz), Монте ди Пьета и прочих римских патрициев. Практически сразу стало ясно, что палаццо Корсини не подходит для роли национального художественного музея ни объемами своих помещений, ни, по-видимому, расположением: улица Лунгара в районе Трастевере, до сих пор достаточно трудно досягаемая и закрытая высоким забором виллы Фарнезина — не лучшее место для репрезентации национальной идеи.
MAXXI - Национальный музей искусства XXI века

Палаццо Барберини намеревались приспособить для общественных целей довольно давно. Именно в этом районе разворачивалась новая градостроительная история Рима, где палаццо играло важную роль городской доминанты. Однако, приобрели его для размещения собрания Национальной галереи только в 1949, у уже разорившихся и распродавших свои коллекции принцев Барберини. И тогда в госсобственность перешло не все здание, а только второй этаж, единственное, что на тот момент принадлежало принцам, переместившимся в комнаты третьего этажа и жившим там до 1964. Здесь, в десяти залах, разместили коллекцию итальянского искусства славных XV – XVII веков. В остальной, большей его части с первых дней присоединения Рима к Итальянскому Королевству и до 2006 располагалось Офицерское собрание. Еще одна институция, до сих пор занимающая несколько помещений Палаццо —Институт нумизматики — сегодня ждет решения своей судьбы.

MAXXI - Национальный музей искусства XXI века

Открытые в сентябре этого года залы — это помещения, освобожденные от офицеров. В первом этаже расположилась коллекция XII – XV вв., к залам второго этажа было добавлено пять новых. Реставрация качественная, профессиональная и потому, видимо, сдержанная в визуальных эффектах. Немаловажную роль сыграло и то, что среди руководителей работ был архитектор — Лаура Катерина Керубини. Именно ей принадлежала идея не выдумывать заново несохранившуюся, но известную по источникам обивку стен, а создать напоминание о драгоценной тканевой отделке с помощью колеровки. То же в отношении росписей потолков и штукатурки карнизов — ориентация на максимальную аутентичность. Самым заметным действием была реставрация большого зала со знаменитым плафоном «Триумф Божественного провидения» Пьетро да Кортоны и замененной обивкой стен. Самым инновационным — установка подсветки по проекту архитектора Адриано Капута (Studioillumina), выполненная с намерением представить в одинаково выгодном свете архитектуру и экспонаты.

zooming
MAXXI - Национальный музей искусства XXI века. Фото © Roland Halbe

Целью открытия новых залов было извлечение шедевров из запасников и создание экспозиции, выстроенной по историческому принципу. Это и стало значительным новшеством для римского музейного дела. Принцип сохранения целостности коллекции здесь всегда был возведен в абсолют, собрания было разрешено продавать только целиком, а закон 1934 года, разрешивший продажу отдельных предметов, причисляется к преступлениям фашистского правительства. Так, значительным событием для культурной общественности был перенос в 1984 коллекции Корсини назад, из палаццо Барберини, в одноименное палаццо и возвращение ей ее целостности. В Галерее Спада, например, программно сохранена плохо воспринимаемая зрителем развеска кардинальских времен. Ведь, частная коллекция, как известно, ценна обладанием мастерами и раритетами и к научной систематизации не склонна.
Впрочем, в новой экспозиции палаццо Барберини была все же сделана попытка наконец-то попытаться представить некую «историю искусства без имен». Но, тем не менее, систематическая группировка работ почти не читается, и произведения выглядят скорее как экспонаты «музея-усадьбы», а не как панорама истории итальянского искусства. Тем более странно видеть столь «интерьерную» развеску в стране, где есть такие выдающиеся работы Карло Скарпы, как экспозиции музея Кастельвеккьо в Вероне и гипсотеки Кановы в Посаньо, там, где оформление выставок читают как отдельный курс лекций на архитектурном факультете.

MAXXI - Национальный музей искусства XXI века

Все же, теперь можно сказать, что теперь связь времен в Риме восстановилась: хронологический регистр «must see» дотянулся до наших дней, а классическому искусству отдан давний долг. Однако, не все сразу. На весну назначено второе (!) открытие Палаццо Барберини, на этот раз — для презентации третьего этажа, уже запущена перестройка музея Алтаря Мира. Еще когда-нибудь территорию Императорских форумов закроют для автотранспорта, а ниже по течению Тибра все-таки возведут Город Науки с новым научным музеем, конечно, при участии какого-нибудь знаменитого архитектора, и даже не одного. Так что однажды Рим снова будет не узнать. Panta rei — даже в Вечном Городе.

MAXXI - Национальный музей искусств XXI века. Фото © Iwan Baan
zooming
Музей современного искусства MACRO - новое крыло
zooming
Музей современного искусства MACRO - новое крыло
Музей современного искусства MACRO - новое крыло
zooming
Музей современного искусства MACRO - новое крыло
Национальная галерея в Палаццо Барберини. Фото © Анна Вяземцева
Открытие Национальной галереи в Палаццо Барберини. Министр культуры Сандро Бонди с директрисой музея. Фото © Анна Вяземцева
Национальная галерея в Палаццо Барберини. Плафон «Триумф Божественного провидения» Пьетро да Кортоны. Фрагмент. Фото © Анна Вяземцева
Национальная галерея в Палаццо Барберини. Фото © Анна Вяземцева
Национальная галерея в Палаццо Барберини. Фото © Анна Вяземцева

13 Октября 2010

Автор текста:

Анна Вяземцева
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Живой рост
Масштабный жилой комплекс AFI PARK Воронцовский на юго-западе Москвы состоит из четырех башен, дома-пластины и здания детского сада. Причем пластика жилых домов – активна, они, как кажется, растут на глазах, реагируя на природное окружение, прежде всего открывая виды на соседний парк. А детский сад мил и лиричен, как сахарный домик.
86 арок
В жилом комплексе Westbeat по проекту бюро Studioninedots на западе Амстердама обширный подиум вмещает многофункциональное общественное и коммерческое пространство для нужд жителей района.
Модульный «Круг»
Комплекс The Circle по проекту бюро Riken Yamamoto & Field Shop в аэропорту Цюриха соединяет в себе, как в маленьком городе, офисы, магазины, клинику, отель и конференц-центр.
Стеклянный шар, золотой цилиндр
В Лос-Анджелесе завершено строительство музея Киноакадемии по проекту Ренцо Пьяно и его бюро RPBW: основой проекта стал универмаг в стиле ар деко. Открытие запланировано на эту осень.
Ценность подиума
В китайской штаб-квартире компании Schindler в Шанхае по проекту Neri&Hu проблема разобщенности производственных и офисных корпусов решена с помощью выразительного подиума.
Фрагменты Тулузы
Новое здание школы экономики по проекту бюро Grafton продолжает богатые кирпичные традиции Тулузы, благодаря которым ее называют «Розовым городом».
Чтение на «ковре-самолете»
Историческая библиотека университета Граца получила «надстройку» с 20-метровым консольным выносом по проекту Atelier Thomas Pucher: там разместились читальные залы.
Сицилийские горизонты
Выбранный по итогам международного конкурса проект административного комплекса области Сицилия в Палермо задуман как ансамбль из дерева и стали с садом на шестом этаже.
Красный дом
В районе Новослободской появился Maison Rouge – комплекс апартаментов по проекту ADM, который продолжает начатую БЦ «Атмосфера» волну обновления квартала в сторону улицы Палиха
Музей в «холодной куртке»
Корпус Киндер Хьюстонского музея изобразительных искусств по проекту Steven Holl Architects: фасады из полупрозрачного стекла отражают 70% солнечного жара.
Эффект оживления
Проект Останкино Business Park разработан для участка между существующей станцией метро и будущей станцией МЦД, поэтому его общественное пространство рассчитано в равной степени на горожан и офисных сотрудников. Комплекс имеет шансы стать катализатором развития Бутырского района.
Бинарная оппозиция
Рассматриваем довольно редкий случай – две постройки Евгения Герасимова на одной улице с разницей в пять лет, на примере которых удобно рассуждать об общих подходах и принципах мастерской.
Возвышение двора
Жилой комплекс «Реноме» состоит из двух корпусов: современного каменного дома и краснокирпичного фабричного здания конца XIX века, реконструированного по обмерам и чертежам. Их соединяет двор-горка – редкий для Москвы вариант геопластики, плавно поднимающейся на кровлю магазинов, выстроенных вдоль пешеходной улицы.
Поликарбонат над рекой
Студенческий центр Powerhouse для Белойтского колледжа в штате Висконсин – реконструированная по проекту Studio Gang историческая электростанция.
Расслышать мелодию прошлого
Храм Усекновения главы Иоанна Предтечи в сквере у Новодевичьего монастыря задуман в 2012 году в честь 200-летия победы над Наполеоном. Однако вместо декламационного размаха и «фанфар» архитектором Ильей Уткиным предъявлен сосредоточенно-молитвенный настрой и деликатное отношение к архитектуре ордерного шатрового храма. В подвальном этаже – музей раскопок, проведенных на месте церкви.
Новое внутри старого
В ходе реконструкции Королевского музея изящных искусств в Антверпене KAAN Architecten полностью скрыли современное крыло внутри исторического здания, чтобы не нарушать его облик.
Мост на 14 000 «лампочек»
Пешеходный мост близ Штутгарта получил эффектный облик благодаря единству пролетного строения и опорной конструкции. Проект разработан инженерами schlaich bergermann partner.
Водная стихия
Плавучий павильон Teahouse Ø по проекту бюро PAN- PROJECTS «обживает» каналы Копенгагена как общественное пространство.
Семантический разлом
Клубный дом STORY, расположенный рядом с метро Автозаводская и территорией ЗИЛа, деликатно вписан в контрастное окружение, а его форма, сочетающая регулярную сетку и эффектно срежиссированный «разлом» главного фасада, как кажется, откликается на драматичную историю места, хотя и не допускает однозначных интерпретаций.
Дуэт в Филях
Вторая очередь жилого комплекса Filicity, спроектированная бюро ADM, основана на контрасте стеклянного 57-этажного 200-метрового небоскреба и 11-этажного кирпичного дома. Высотка утверждает футуристичный вектор в московской жилой архитектуре.
Дворы и башни: самарский эксперимент
Конкурсный проект «Самара Арена Парка», предложенный Сергеем Скуратовым, занял на конкурсе 2 место. Его суть – эксперимент с типологией жилых домов, галерейных и коридорных планировок кварталов в сочетании с башнями – наряду с чуткостью реакции на окружение и стремлением создать внутри комплекса полноценное пространство мини-города с градиентом ощущений и значительным набором функций.
Стена и башня
Архитекторы ОСА в поисках решений, которые можно противопоставить среде малоэтажной застройки в центре Хабаровска, а также возможности вставить новое слово в разговор о массовом жилье.
Дом в доме
Реконструкция крестьянского дома XVIII века на юге Германии: он стал основой для камерной сельской библиотеки. Авторы проекта – Schlicht Lamprecht Architekten.
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Технологии и материалы
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Сейчас на главной
Районные ряды
Один из вариантов общественного пространства шаговой доступности, способного заменить ушедшие в прошлое дома культуры.
Пресса: Вальтер Гропиус и Bauhaus: трансформация жизни в фабрику
Это школа искусства (с Василием Кандинским в роли профессора), скульптуры, дизайна (где он, собственно, и был изобретен как самостоятельная деятельность), театра — Баухауc не сводится к архитектуре. Но в архитектуре Баухауса можно выделить три этапа развития утопии
Территория детства
Проект образовательного комплекса в составе второй очереди застройки «Испанских кварталов» разработан архитектурным бюро ASADOV. В основе проекта – идея создания дружелюбной и открытой среды, которая сама по себе воспитывает и формирует личность ребенка.
Новая идентичность
Среди призеров конкурса на концепцию застройки бывшей промышленной территории в чешском городе Наход – российское бюро Leto architects. Представляем все три проекта-победителя.
Человек в большом городе
В проекте масштабного жилого комплекса архитекторы GAFA сделали акцент на двух видах общественного пространства: шумных улицах с кафе и магазинами – и максимально природном, визуально изолированном от города дворе. То и другое, работая на контрасте, должно сделать жизнь обитателей ЖК EVER насыщенной и разнообразной.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Живой рост
Масштабный жилой комплекс AFI PARK Воронцовский на юго-западе Москвы состоит из четырех башен, дома-пластины и здания детского сада. Причем пластика жилых домов – активна, они, как кажется, растут на глазах, реагируя на природное окружение, прежде всего открывая виды на соседний парк. А детский сад мил и лиричен, как сахарный домик.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Из кино в метро
Трансформация советского кинотеатра «Ереван» в Единый диспетчерский центр метрополитена: параметрические фасады, медиаэкраны и центр мониторинга в бывшем зрительном зале.
86 арок
В жилом комплексе Westbeat по проекту бюро Studioninedots на западе Амстердама обширный подиум вмещает многофункциональное общественное и коммерческое пространство для нужд жителей района.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
Модульный «Круг»
Комплекс The Circle по проекту бюро Riken Yamamoto & Field Shop в аэропорту Цюриха соединяет в себе, как в маленьком городе, офисы, магазины, клинику, отель и конференц-центр.
Стеклянный шар, золотой цилиндр
В Лос-Анджелесе завершено строительство музея Киноакадемии по проекту Ренцо Пьяно и его бюро RPBW: основой проекта стал универмаг в стиле ар деко. Открытие запланировано на эту осень.
Ценность подиума
В китайской штаб-квартире компании Schindler в Шанхае по проекту Neri&Hu проблема разобщенности производственных и офисных корпусов решена с помощью выразительного подиума.
Ажур и резьба
Жилой комплекс в Уфе с мостиком-эспланадой, разнообразными балконами и декором, имитирующим деревянные наличники. Дом отмечен Золотым знаком Зодчества-2020.
Фрагменты Тулузы
Новое здание школы экономики по проекту бюро Grafton продолжает богатые кирпичные традиции Тулузы, благодаря которым ее называют «Розовым городом».
Чтение на «ковре-самолете»
Историческая библиотека университета Граца получила «надстройку» с 20-метровым консольным выносом по проекту Atelier Thomas Pucher: там разместились читальные залы.
Масштаб 1:1
Пять разноплановых объектов бюро «А.Лен», снятых на квадрокоптер: что нового может рассказать съемка с высоты.
Сицилийские горизонты
Выбранный по итогам международного конкурса проект административного комплекса области Сицилия в Палермо задуман как ансамбль из дерева и стали с садом на шестом этаже.
Пресса: Модернизированная сельская идиллия: Джозеф Ганди...
В 1805 году британский архитектор Джозеф Майкл Ганди опубликовал две книги, «Проекты коттеджей, коттеджных ферм и других сельских построек» и «Сельский архитектор». Этот жанр — сборники проектов сельских домов — среди архитекторов уважением не пользуется, люди строили и сейчас строят такие дома без помощи архитектора. Немногие числят Ганди в истории архитектурной утопии, из недавно опубликованных назову прекрасную книгу Тессы Моррисон «Утопические города 1460–1900». Но, видимо, именно с Ганди начинается особая линия новоевропейской утопии — утопии сельской жизни
Музей в «холодной куртке»
Корпус Киндер Хьюстонского музея изобразительных искусств по проекту Steven Holl Architects: фасады из полупрозрачного стекла отражают 70% солнечного жара.
Красный дом
В районе Новослободской появился Maison Rouge – комплекс апартаментов по проекту ADM, который продолжает начатую БЦ «Атмосфера» волну обновления квартала в сторону улицы Палиха
Эффект оживления
Проект Останкино Business Park разработан для участка между существующей станцией метро и будущей станцией МЦД, поэтому его общественное пространство рассчитано в равной степени на горожан и офисных сотрудников. Комплекс имеет шансы стать катализатором развития Бутырского района.