Городу и миру. О римском музейном строительстве

Рим любит зрелища. И музейное событие — двойное удовольствие: и посмотреть, и радость праздника почувствовать. А если ко всему добавляется еще и архитектура, то это уже полнота бытия! Так, за 2010 год в Вечном городе состоялось, как минимум, пять открытий музейных зданий. Самих зданий было, правда, три. Одно — многолетняя стройка, другое — перепрофилирование, третье — завершение давней истории.

Автор текста:
Анна Вяземцева

13 Октября 2010
mainImg
0

Расхожий миф о Риме – городе музеев на деле оказался лишь следствием грамматического конфуза: город-музей — безусловно, но специализированных хранилищ культурных ценностей как таковых всегда обнаруживалась некоторая недостача. Все известные «храмы искусства» — частные коллекции, находящиеся в фамильных палаццо, в большинстве своем уже проданные или переданные государству и городской коммуне (чаще всего — за налоговые долги, а отнюдь не из патриотических побуждений). Собрание Корсини вместе с палаццо государство приобрело в 1883, Боргезе — в 1902. Коллекции сохранялись неделимыми в тех же дворцах, откуда они происходили, либо отправлялись в запасники. Дориа Памфили, Колонна и Паллавичини по сей день являются собственностью семьи, что наиболее заметным для туриста образом отражается на расписании их работы: первый — без музейных выходных «понедельников», второй — только полдня в субботу, а третий — вообще лишь в первое число каждого месяца. То есть о музеях как профессиональных организациях, ведущих экспозиционную деятельность, говорить сложно, ведь все это, скорее, «музеи-усадьбы», а не художественные музеи в привычном для европейца смысле.

zooming
Музей Монтемартини. Фото © Павел Отдельнов
zooming
Дворец Выставок. 1876–1882

Но музейное дело родилось все же здесь: инициировалось римскими папами, ими же и курировалось. Сикст IV, в духе эпохи Возрождения, положил начало первому в мире настоящему общественному музею, когда подарил в 1472 году римскому народу коллекцию древнеримской скульптуры, вместе с Сикстинскими Мостом и Капеллой. Антики тогда представили в Лоджии палаццо Консерваторов. Само здание для посещения было открыто уже в 1734 папой Клементом XII, заказчиком Фонтана Треви и первой реставрации Арки Константина. Опять же в Риме, в 1750-60-е, и опять же в папском кругу, при коллекции кардинала Альбани, работает Винкельман, поднимая историю искусства и описание памятников на научный уровень. И здесь же впервые архитектура направляется на собственно музейные нужды. Первым специализированным зданием, предназначенным для экспонирования произведений искусства и открытым для публичного посещения, стал ватиканский Пио-Клементино, заложенный Пием VI в 1771, и к которому в 1817–1822 архитектором Рафаэлем Стерном был пристроен зал Брачча Нуова. Этот комплекс надолго остался единственным специально построенным музеем в границах Вечного города, сохранив при том винкельмановские методы работы и не изменив экспозицию до наших дней. Но после того, как армия короля Виктора Эммануила II вступила в Рим в 1870, ватиканские музеи с самим Ватиканом перестали иметь какое-либо отношение к новой столице нового Итальянского Королевства.

Галерея современного искусства. 1911. Фото © Анна Вяземцева

С объединением страны заговорили о национальной идее, в которой искусство и образ Великого Рима неизбежным образом получили первую роль. Однако, несмотря на патетические гарибальдийские речи, с материализацией этой идеи не спешили. Рим — единственная в Европе столица крупного государства, где в XIX столетии — веке реконструкций городов и их наполнения внушительными зданиями общественно-просветительских организаций — не было построено ни одного большого художественного музея. Дворец Выставок местного архитектора Пио Пьячентини (Palazzo degli Esposizioni, 1876–1882), запоздалый вариант римского триумфального барокко с актуальным нововведением — стеклянным потолком, на «первой улице современного Рима» Виа Национале, был первым в Италии зданием, отданным целиком под нужды искусства, но не музеем с постоянной экспозицией. Также во время активной строительной программы выставочных помещений в связи с грядущей в 1911 Всемирной выставкой и 50-летием Объединения Италии появилась и Галерея современного искусства, построенная Чезаре Баццани в том же необарочном стиле римской Академии художеств Святого Луки, но с тонкой ноткой венского сецессиона. Тогда в галерее представили, в рамках национальной политики, все региональные школы рубежа веков. После Экспо галерея начала функционировать как музей современного искусства с той же экспозицией, которую, вместе с фондами, предполагалось расширять за счет будущих закупок с масштабных выставок, например, Венецианской Биеннале. Ни о каком итальянском варианте «National Gallery» или «Kunsthistorischemuseum», где бы можно было разместить государственную коллекцию произведений искусства, систематизированную по эпохам и школам, речи не шло — просто по причине отсутствия этой коллекции.

zooming
Национальный Римский музей в Термах Диоклетиана

В стремлении исправить положение, в рамках укрепления все той же национальной идеи, новая власть начала активно учреждать музейные организации: Национальный Римский музей (Museo Nazionale Romano) — в 1889, открытый к уже упомянутой Всемирной выставке 1911 в подготовленных для экспозиционных целей Термах Диоклетиана, Национальный музей этрусского искусства (учрежден в 1889), размещенный на вилле Джулия, и две художественные галереи — Национальная Древнего (1893) и Национальная Современного (1883) искусства. В течение ХХ века эти организации разрастались, получая в свое распоряжение дополнительные здания. Так, в ведение Национального Римского музея сегодня входят, кроме Терм, палаццо Алтемпс, крипта Бальби и палаццо Массимо алле Терме. К галерее Древнего искусства относятся коллекции в палаццо Барберини и Корсини. К ней же примыкают галерея Спада —собрание, приобретенное в 1927 вместе с одноименным палаццо у одноименного кардинала, палаццо Венеция вместе с коллекцией, Музей музыкальных инструментов и апофеоз римской музеефикации — «музей Трезубца», состоящий из ансамбля площади дель Пополо и включающий в себя все архитекурные сооружения, его образующие, со всем их содержимым.

zooming
Национальный Римский музей в крипте Бальби

Однако крупного музейного строительства в городе Риме не велось и в ХХ веке, и единственным большим музейным комплексом оставались Музеи Ватикана, которые, как уже отмечалось, к государству Италия и ее столице Риму отношения не имеют. Но строительная деятельность в музейной сфере все же велась: в 1930-е достраивали начатые на рубеже веков термы Диоклетиана, Галерею современного искусства и Дворец Выставок, в 1950-е — начинания 1930-х: Музей Римской цивилизации, Раннего Средневековья и Народного искусства в ЭУР, сохраняя при этом стилистику побежденного фашистского режима. Затем, после достаточно долгой паузы, оживление произошло в 1990-е в области т. н. индустриальной археологии. Крайне интересен пример теплоэлектостанции Монтемартини. В 1912 ее открывал Эрнесто Натан, первый либеральный мэр города, ратовавший за свободу и прогресс: с этой тэц началась электрификация Рима. В конце 1960-х тэц была закрыта, а в начале 1990-х отреставрирована и переоборудована в музей самой себя. По воле случая в 1997 здесь разместили предметы коллекции палаццо Консерваторов, закрытого на ремонт. Из античной скульптуры, размещенной между агрегатами 1910-1930-х гг. сформировали временную выставку «Боги и машины», ставшую затем постоянной экспозицией единственного в мире музея одновременно археологии и промышленности.

zooming
Музей Монтемартини. Фото © Павел Отдельнов

Руководствуясь этим позитивным примером, через несколько лет начали работы по перепрофилированию под художественные нужды, теперь — для коллекции современного искусства музея MACRO — еще двух промышленных объектов конца XIX века. Сначала – пивоварни «Перони», построенной в 1880-х в развивающемся тогда районе у Порта Пиа, затем — бойни тех же лет постройки на другом конце города, в районе Тестаччо. Первым, в 2002, было открыто пространство в «Бывших зданиях Перони», где, кроме выставочных залов, были также и такие атрибуты современного музейного комплекса, как медиатека, конференц-зал и творческая лаборатория. «Бывшую бойню», состоящую из двух помещений, открывали в два этапа: в 2003 – один павильон, в 2007 — другой. Этот комплекс, построенный в 1888-1891 по проекту архитектора Джоаккино Эрзоха – один из самых красивых объектов промышленной архитектуры в городе, а приспособление его под новые нужды стало еще одним, вместе с музеем Монтемартини, шагом в реорганизации первого индустриального района Рима. Тогда это пространство получило название MACRO Future и вскоре оказалось единственной крупной государственной выставочной площадкой для современного искусства: «Пивоварню» почти сразу (в 2004) закрыли на реконструкцию, которую поручили французской архитектриссе Одиль Декк. Но об этом — чуть позже.

Начало «интернационализации» римской архитектуры и внедрению «контемпорари» в римскую художественную жизнь было положено еще в 1997, когда министр культуры, член Демократической партии Вальтер Вельтрони получил от Министерства обороны обширный участок с давно заброшенными казармами Монтелло между Тибром и Виа Фламиниа. Назначением будущего объекта было объявлено «пробуждение в итальянском обществе интереса к современности». Его градостроительное положение было практически идеальным: крупные исторические памятники отсутствуют, в 4 остановках трамвая — площадь дель Пополо, в 10 минутах пешком — «современная» достопримечательность — не так давно открытый Парк Музыки архитектора Ренцо Пьяно; с одной стороны от выбранного места — буржуазный квартал Париоли, с другой, через Тибр — тоже не бедный Прати. Здесь же и еще одна модернистская достопримечательность: широко известный в советской литературе по железобетонным конструкциям Малый дворец спорта Пьера Луиджи Нерви, построенный к Олимпиаде-60.
Этот район между воротами Фламиниа и Мильвийским мостом пытались урбанизировать с начала ХХ века: построили Академию художеств, Министерство Морского флота, здание Архитектурного факультета, а из центрального отрезка Виа Фламиниа сделали бульвар со скамейками. Однако, несмотря на все эти попытки, район так и оставался чем-то средним между спальным и министерским, необжитым и неинтересным для посетителя. Римлянам и гостям столицы делать здесь было нечего. И тогда туда решили привнести два идентификационных компонента итальянской нации — музыку и визуальные искусства. Музыкой занималась «звезда» местного происхождения, Пьяно, музей же достался иностранке Захе Хадид. А министр культуры Вельтрони через три года стал мэром Рима.

zooming
Музей Монтемартини. Фото © Павел Отдельнов

Здесь нужно упомянуть еще один «звездный» иностранный музейный проект, реализованный в «эру Вельтрони», менее масштабный, но вызвавший гораздо больший резонанс. На этот раз современной архитектуре вменили традиционную римскую обязанность — обслуживать археологию — и расположили ее в историческом центре. Музей Алтаря Мира архитектора Ричарда Майера стал очередным римским долгостроем: возводился в течение 6 лет и был торжественно открыт в 2006, сразу же став эпицентром градостроительных скандалов. Здание Майера заменило старый навес конца 1930-х годов архитектора Витторио Морпурго, реконструировавшего весь прилегающий квартал Мавзолея Августа после его «освобождения» от концертного зала Академии музыки Святой Цецилии, обреченной тогда на многолетние скитания и обретшей новое пристанище — замкнем кольцо истории — в уже упомянутом комплексе Ренцо Пьяно. Так Майер стал первым архитектором, развернувшим стройку в границах Аврелианской стены после отмены в 1946 всех постановлений фашистского правительства о работах в историческом центре. Постройка американца в центре Рима, внутри самого масштабного ансамбля, реализованного внутри исторической застройки в эпоху Муссолини, выглядит все же, как некий манифест. Одиозный художественный критик Витторио Сгарби жег его макет, новый «правый» мэр Рима Джанни Аллемано предлагал вынести его на окраину и приспособить к иным целям. И споры вокруг него не утихают. В итоге Майера заставили переделать проект, а консервативную общественность — смириться с модернизмом.

zooming
Концертный зал Парко-делла-Музика. Фото: Roberto Ventre via flickr.com. Лицензия CC BY-SA 2.0

Работа Захи в этом ключе стала противоположным примером и, действительно, достигла своей цели — стимулировала наконец-то в римлянах интерес к «contemporaneo». Если до недавнего времени культурный римлянин, узнав о сфере интересов собеседника — «современная архитектура», спрашивал, кривясь и ожидая похожей гримасы в ответ: «А что Вы думаете об Ara Pacis?», то теперь с живой эмоцией: «А Вы уже были в MAXXI?». Если разбираться в причинах такой симпатии, их найдется немало: от итальянского неравнодушия к женскому полу до любви к элегантным диковинкам. MAXXI не видно на расстоянии, ни в одну так ценимую римским населением панораму города он не встраивается, и только со стороны служебного входа на территорию некоторой неожиданностью становится стеклянный «глаз-перископ» верхнего экспозиционного зала, но и он скорее вносит оживление в довольно скучную жилую застройку района. Вот так строгий, почти ордерный Майер не пришелся ко двору, несмотря на обильное использование травертина, а бетонно-стеклянная Хадид, вопреки своему совершенному равнодушию к итальянскому чувству формы и презрению к прямому углу, нашла свое место во взыскательном римском сердце.

zooming
Ричард Майер. Музей «Алтаря мира». Общий вид

MAXXI открывали два раза, что вполне симптоматично. В первое открытие в ноябре прошлого года — инаугурировали собственно архитектуру, во второе — в мае текущего — уже сам музей, по всем музейным чинам, с постоянной экспозицией и большими персональными выставками, одновременно с римской художественной ярмаркой «Roma. The road to contemporary art». Тогда же состоялось и еще одно громкое открытие еще одного долгожданного музея, о котором уже шла речь выше — MACRO Одиль Декк. Это майское разрезание ленточки и здесь тоже было не первым (после первого открытия, напомним, его через два года уже закрыли на реконструкцию), но и не последним. Людей в музей пускали только несколько дней в течение выставки, а затем он снова прекратил свою работу до осени, что, в общем-то, понятно, учитывая приближавшиеся тогда летние каникулы.

zooming
Ричард Майер. Музей «Алтаря мира». Общий вид

Работа эта кардинально отличалась от MAXXI как минимум тем, что была реорганизацией уже открытого музея, а также невозможностью для архитектора вклиниться в городской пейзаж: стены пивзавода следовало сохранить, чтобы не нарушить принципы «индустриальной археологии», а также характер ландшафта. Застройка окрестностей Порта Пиа далека от той, что по итальянским меркам считается исторической: рядовая эклектика министерств и жилых домов для их служащих, где любое здание представляет собой один и тот же тип —многоэтажного палаццо с внутренним двором. Над одним из таких внутренних дворов (даже пивоварня по типу планировки не составила исключения) и работала Одиль Декк, снабдив его перекрытиями из зеленоватого стекла, а также, в традиции французского модернизма — оголенными коммуникациями и садом-террасой, в итоге создав 10 000 м2 выставочных площадей. Таким образом, актуальная «индустриальная археология» здесь совместилась еще и с актуальной архитектурой.

zooming
Ричард Майер. Музей «Алтаря мира». Интерьер © Richard Meier & Partners Architects LLP

После таких многочисленных вложений в «модернизацию» город и министерство культуры не могли не отдать дань и вещам, более характерным имиджу места: дворцам и старым мастерам. Так, были открыты новые экспозиционные залы Национальной галереи в Палаццо Барберини, опять же после многолетних перипетий. «Наконец-то в Риме после 140 лет ожидания заполнена эта историческая лакуна… теперь и в итальянской столице, как и в других столицах мира, будет свой маленький Лувр», — радовался на открытии Франческо Мария Джиро, секретарь Министерства Культуры по культурным ценностям. А министр культуры Сандро Бонди делился впечатлениями от сумм, которые принесли в бюджет страны посетители Колизея и выставки Караваджо, возлагая те же надежды и на обновленное палаццо Барберини, притом любуясь на «Форнарину» Рафаэля, по его инициативе принесенную в Большой зал, где проходила пресс-конференция.

MAXXI - Национальный музей искусств XXI века. Фото © Iwan Baan

 
Нельзя сказать, что эти «140 лет ожидания» прошли в совершенном бездействии. Попытки создания большой галереи национального искусства стали предприниматься немедленно после объединения Италии, но с переменным успехом и итальянскими темпами. В 1893 учредили институцию «Национальная галерея древнего искусства» (Galleria Nazionale dell'Arte Antica) и разместили ее в палаццо Корсини, подаренном государству 10 годами раньше вместе с коллекцией, добавив собрания Торлония, Киджи, Эртц (Hertz), Монте ди Пьета и прочих римских патрициев. Практически сразу стало ясно, что палаццо Корсини не подходит для роли национального художественного музея ни объемами своих помещений, ни, по-видимому, расположением: улица Лунгара в районе Трастевере, до сих пор достаточно трудно досягаемая и закрытая высоким забором виллы Фарнезина — не лучшее место для репрезентации национальной идеи.
MAXXI - Национальный музей искусства XXI века

Палаццо Барберини намеревались приспособить для общественных целей довольно давно. Именно в этом районе разворачивалась новая градостроительная история Рима, где палаццо играло важную роль городской доминанты. Однако, приобрели его для размещения собрания Национальной галереи только в 1949, у уже разорившихся и распродавших свои коллекции принцев Барберини. И тогда в госсобственность перешло не все здание, а только второй этаж, единственное, что на тот момент принадлежало принцам, переместившимся в комнаты третьего этажа и жившим там до 1964. Здесь, в десяти залах, разместили коллекцию итальянского искусства славных XV – XVII веков. В остальной, большей его части с первых дней присоединения Рима к Итальянскому Королевству и до 2006 располагалось Офицерское собрание. Еще одна институция, до сих пор занимающая несколько помещений Палаццо —Институт нумизматики — сегодня ждет решения своей судьбы.

MAXXI - Национальный музей искусства XXI века

Открытые в сентябре этого года залы — это помещения, освобожденные от офицеров. В первом этаже расположилась коллекция XII – XV вв., к залам второго этажа было добавлено пять новых. Реставрация качественная, профессиональная и потому, видимо, сдержанная в визуальных эффектах. Немаловажную роль сыграло и то, что среди руководителей работ был архитектор — Лаура Катерина Керубини. Именно ей принадлежала идея не выдумывать заново несохранившуюся, но известную по источникам обивку стен, а создать напоминание о драгоценной тканевой отделке с помощью колеровки. То же в отношении росписей потолков и штукатурки карнизов — ориентация на максимальную аутентичность. Самым заметным действием была реставрация большого зала со знаменитым плафоном «Триумф Божественного провидения» Пьетро да Кортоны и замененной обивкой стен. Самым инновационным — установка подсветки по проекту архитектора Адриано Капута (Studioillumina), выполненная с намерением представить в одинаково выгодном свете архитектуру и экспонаты.

zooming
MAXXI - Национальный музей искусства XXI века. Фото © Roland Halbe

Целью открытия новых залов было извлечение шедевров из запасников и создание экспозиции, выстроенной по историческому принципу. Это и стало значительным новшеством для римского музейного дела. Принцип сохранения целостности коллекции здесь всегда был возведен в абсолют, собрания было разрешено продавать только целиком, а закон 1934 года, разрешивший продажу отдельных предметов, причисляется к преступлениям фашистского правительства. Так, значительным событием для культурной общественности был перенос в 1984 коллекции Корсини назад, из палаццо Барберини, в одноименное палаццо и возвращение ей ее целостности. В Галерее Спада, например, программно сохранена плохо воспринимаемая зрителем развеска кардинальских времен. Ведь, частная коллекция, как известно, ценна обладанием мастерами и раритетами и к научной систематизации не склонна.
Впрочем, в новой экспозиции палаццо Барберини была все же сделана попытка наконец-то попытаться представить некую «историю искусства без имен». Но, тем не менее, систематическая группировка работ почти не читается, и произведения выглядят скорее как экспонаты «музея-усадьбы», а не как панорама истории итальянского искусства. Тем более странно видеть столь «интерьерную» развеску в стране, где есть такие выдающиеся работы Карло Скарпы, как экспозиции музея Кастельвеккьо в Вероне и гипсотеки Кановы в Посаньо, там, где оформление выставок читают как отдельный курс лекций на архитектурном факультете.

MAXXI - Национальный музей искусства XXI века

Все же, теперь можно сказать, что теперь связь времен в Риме восстановилась: хронологический регистр «must see» дотянулся до наших дней, а классическому искусству отдан давний долг. Однако, не все сразу. На весну назначено второе (!) открытие Палаццо Барберини, на этот раз — для презентации третьего этажа, уже запущена перестройка музея Алтаря Мира. Еще когда-нибудь территорию Императорских форумов закроют для автотранспорта, а ниже по течению Тибра все-таки возведут Город Науки с новым научным музеем, конечно, при участии какого-нибудь знаменитого архитектора, и даже не одного. Так что однажды Рим снова будет не узнать. Panta rei — даже в Вечном Городе.

MAXXI - Национальный музей искусств XXI века. Фото © Iwan Baan
zooming
Музей современного искусства MACRO - новое крыло
zooming
Музей современного искусства MACRO - новое крыло
Музей современного искусства MACRO - новое крыло
zooming
Музей современного искусства MACRO - новое крыло
Национальная галерея в Палаццо Барберини. Фото © Анна Вяземцева
Открытие Национальной галереи в Палаццо Барберини. Министр культуры Сандро Бонди с директрисой музея. Фото © Анна Вяземцева
Национальная галерея в Палаццо Барберини. Плафон «Триумф Божественного провидения» Пьетро да Кортоны. Фрагмент. Фото © Анна Вяземцева
Национальная галерея в Палаццо Барберини. Фото © Анна Вяземцева
Национальная галерея в Палаццо Барберини. Фото © Анна Вяземцева

13 Октября 2010

Автор текста:

Анна Вяземцева
Похожие статьи
Каньон для городской жизни
В Амстердаме открылся комплекс Valley по проекту MVRDV: архитекторы соединили офисы, жилье, развлекательные заведения и даже «инкубатор» для исследователей с многоуровневым зеленым общественным пространством.
Здесь будет город-сад
Институт Генплана работает над проектом-исследованием территории площадью больше тысячи га в районе Вороново. Результат сравним с идеальным городом, причем идеи «города-сада» и компактной урбанизированной, но малоэтажной застройки с красными линиями, улицами, площадями пешеходной доступностью функций он совмещает в равных пропорциях.
Рыбий мост
Пешеходный и велосипедный мост в пригороде Сиднея по проекту Sam Crawford Architects вдохновлен местной фауной и традициями аборигенов.
Логика жизни
Световая инсталляция, установленная Андреем Перличем в атриуме башен «Федерации», балансирует на грани между математическим порядком построения и многообразием вариантов восприятия в ракурсах.
«Отшлифованный образ»
Завод по переработке овса по проекту бюро IDOM стоит среди живописного пейзажа Наварры и потому получил «отполированный» облик, не нарушающий окружение.
Зеленые углы
Офисная башня NION во Франкфурте по проекту UNStudio станет одним из самых экологичных зданий Германии.
Культура каменной кладки
Словацкое бюро BEEF Architekti попробовало переосмыслить типологию классической средиземноморской виллы, основываясь на исторических строительных технологиях и традиционных материалах.
Церемониальный вок
Свадебная часовня «Парящий занавес» по проекту say architects эксплуатирует форму приподнятых полукруглых ручек вока, характерную для традиционной жилой архитектуры Китая.
На стыке двух миров
Небольшое здание муниципального бассейна в чешском Лоуни бюро dkarchitekti представило как «живую рекламную витрину» водных видов спорта и отдыха.
Три в одном
Дом на Тележной улице, построенный по проекту мастерской «Евгений Герасимов и партнеры» всего в паре шагов от Невского проспекта, визуально делится на три самостоятельных объекта. Так архитекторы сохраняют масштаб исторической улицы и преодолевают недостатки вытянутого участка.
Эстетика гусиного пуха
В объемном рисунке фасадов новой штаб-квартиры компании BSH в Шаосине архитекторы бюро Greater Dog Architects визуально отразили специфику деятельности заказчика — производство подушек и одеял из гусиного пуха.
Коридор над водой
Деревянный мост, спроектированный бюро LUO studio, соединил две части водного курорта «Береговая линия Гулоу». Его защищенное металлическими пластинами внутреннее пространство носит торжественный, почти сакральный характер.
Рыжие арки
Проект виллы в индийском штате Раджастан по проекту Sanjay Puri Architects учитывает крайне жаркий и сухой местный климат.
Коллекция домиков
Вилла в штате Мичиган продолжает местную традицию «многосоставных» сельских домов. Авторы проекта – Iannuzzi Studio.
Игра с восприятием
Детский сад на западе Индии по проекту Shanmugam Associates кажется крупнее благодаря продуманно расположенным «карнизам», которые также помогают затенять фасад.
Лес энергоэффективности
Сегодня, 22 августа, в Берлине официально открывается новая штаб-квартира энергетической компании Vattenfall, офисный комплекс EDGE. Один из двух его корпусов – самое большое деревогибридное здание в Германии. Это означает, что его несущий каркас – выполнен из клееного бруса, но в нужных местах дерево сотрудничает с металлом, железобетоном и стеклофибробетоном. Рассказываем, как устроено это не только экологически прогрессивное, но и эффектное строение.
Торжество балконов
Жилой комплекс из обычных и социальных квартир по проекту CoBe Architecture et Paysage появился на месте центра сортировки почты в Бордо.
Квартиры вместо контор
Бюро Qarta Architektura разработало проект превращения памятника чешского функционализма – бывшего здания Пенсионного управления в Праге – в жилой комплекс.
Изнутри наружу: павильоны вечности
Реконструкция пакгаузов нижегородской Стрелки – они открылись в начале июня как концертный и выставочный залы – стала, без преувеличения, событием года в области как культуры, так и архитектуры. Их история кажется нам образцовой с точки зрения обнаружения, исследования и охраны памятника инженерной мысли XIX века. В то же время решение по приспособлению и экспонированию конструкций пакгаузов, предложенное Сергеем Чобаном – очень смелое, нетривиальное и актуальное. На грани временного, временнОго и вечного.
Островок тишины
На курорте Циньхуандао открылся еще один музей – теперь по проекту Wutopia Lab. Он служит «островком тишины» на оживленном морском побережье.
Паркинг – ворота
Пекинское бюро MAD спроектировало «перехватывающий» гараж на 1500 машин для инновационного района Милана. Строительство начнется в этом сентябре.
Голова героя
В центре Тираны началось строительство жилой башни в форме бюста национального героя Албании Скандерберга. Авторы проекта – MVRDV.
Технологии и материалы
5 лайфхаков типового проекта загородного дома
Руководитель отдела R&D компании Good Wood Елена Дубовенко рассказывает, как архитектору избежать ошибок и создать успешный типовой продукт на примере каменного барнхауса площадью 176 кв. м для семьи из четырех человек.
Кирпич плюc: с чем дружит кладка
С какими материалами стоит сочетать кирпич, чтобы превратить здание в архитектурное событие? Отвечаем на вопрос, рассматривая знаковые дома, построенные в Петербурге при участии компании «Славдом».
Pipe Module: лаконичные световые линии
Новинка компании m³light – модульный светильник из ударопрочного полиэтилена. Из такого светильника можно составлять различные линии, подчеркивая архитектуру пространства
Быстро, но красиво
Ведущий производитель стеновых ограждающих конструкций группа компаний «ТехноСтиль» выпустила линейку модульных фасадов Urban, которые можно использовать в городской среде.
Быстрый монтаж, высокие технические показатели и новый уровень эстетики открывают больше возможностей для архитекторов.
Фактурная единица
Завод «Скрябин Керамикс» поставил для жилого комплекса West Garden, спроектированного бюро СПИЧ, 220 000 клинкерных кирпичей. Специально под проект был разработан новый формат и цветовая карта. Рассказываем о молодом и многообещающем бренде.
Чувство плеча
Конструкция поручней DELABIE из серии Nylon Clean дает маломобильным людям больше легкости в передвижениях, а специальное покрытие обладает антибактериальными свойствами, которые сохраняются на протяжении всего срока эксплуатации.
Красный кирпич от брутализма до постмодернизма
Вместе с компанией BRAER вспоминаем яркие примеры применения кирпича в архитектуре брутализма – направления, которому оказалось под силу освежить восприятие и оживить эмоции. Его недавний опыт доказывает, что самый простой красный кирпич актуален.
Может быть даже – более чем.
Стекло для СБЕРа:
свобода взгляда
Компания AGC представляет широкую линейку архитектурных стекол, которые удовлетворяют современным требованиям к энергоэффективности, и при этом обладают превосходными визуальными качествами. О продуктах AGC, которые бывают и эксклюзивными, на примере нового здания Сбербанк-Сити, где были применены несколько видов премиального стекла, в том числе разработанного специально для этого объекта
Искусство быть невидимым
Архитекторы Александра Хелминская-Леонтьева, Ольга Сушко и Павел Ладыгин делятся с читателями своим опытом практики применения новаторских вентиляционных решеток Invisiline при проектировании современных интерьеров.
«Донские зори» – 7 лет на рынке!
Гроссмейстерские показатели российского производителя:
93 вида кирпича ручной формовки, годовой объем – 15 400 000 штук,
морозостойкость и прочность – выше европейских аналогов,
прекрасная логистика и – уже – складская программа!
А также: кирпичи-лидеры продаж и эксклюзив для особых проектов
Дома из Porotherm
на Open Village 2022
Компания Wienerberger приглашает посетить выставку
Open Village с 16 по 31 июля
в коттеджном поселке «Тихие Зори» в Подмосковье. Этим летом вы сможете увидеть 22 дома, построенных по различным технологиям.
Вопрос ребром
Рассказываем и показываем на примере трех зданий, как с помощью системы BAUT можно создать большую поверхность с «зубчатой» кладкой: школа, библиотека и бизнес-центр.
Тульский кирпич
Завод BRAER под Тулой производит 140 миллионов условного кирпича в год, каждый из которых прослужит не меньше 200 лет. Рассказываем, как устроено передовое российское предприятие.
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Своя игра
«Новые Горизонты» предлагают альтернативу импортным детским площадкам: авторские, надежные и функциональные игровые объекты, которые компания проектирует и строит уже больше 20 лет.
Клуб SURF BROTHERS. Масштаб света и цвета
При создании концепции освещения в первую очередь нужно задаться некой идеей, которая будет проходить через весь проект. Для Surf Brothers смело можно сформулировать девиз «Море света и цвета».
Сейчас на главной
Заплыв за книгами
Водоем на кровле у библиотеки в провицнии Гуандун сделал ее «подводной»: читатели как будто ныряют туда за книгами. Авторы проекта – 3andwich Design / He Wei Studio.
Мои волжские ночи
Павильон для кинопоказов и фестивалей на набережной Саратова: ажурные стены, пропускающие речной простор, и каннская атмосфера внутри.
Японский дворик
Концепция благоустройства жилого комплекса у Москвы-реки, вдохновленная модернистскими садами и японскими традициями: гравюры Кацусика Хокусай, герои Хаяо Миядзаки и пространства для созерцания.
Лекции отменяются
Новый корпус Амстердамского университета прикладных наук рассчитан на новый тип образования: меньше лекций, больше проектной работы.
Лаборатория для жизни
Здание Лаборатории онкоморфологии и молекулярной генетики, спроектированное авторским коллективом под руководством Ильи Машкова («Мезонпроект»), использует преимущества природного контекста и предлагает пространство для передовых исследований, дружественное к врачам и пациентам.
Индустриальная романтика
Atelier Liu Yuyang Architects превратило заброшенный корпус теплоэлектростанции и часть территории набережной реки Хуанпу в Шанхае в атмосферное городское пространство, романтизирующее промышленное прошлое территории.
Архивуд–13: Троянский конь
Вручена тринадцатая по счету подборка дипломов премии АрхиWOOD. Главный приз – очень предсказуемый – парку Веретьево, а кто ж его не наградит. Зато спецприз достался Троянскому коню, и это свежее слово.
Судьбы агломерации
Летняя практика Института Генплана была посвящена Новой Москве. Всего получилось 4 проекта с совершенно разной оптикой: от масштаба агломерации до вполне конкретных предложений, которые можно было, обдумав, и реализовать. Рассказываем обо всех.
Твой морепродукт
Пожалуй, первая в истории Архи.ру публикация, в которой есть слово «сексуальный»: яркий и чувственный интерьер для рыбного ресторана без прямых линий и прямолинейных намеков.
Каньон для городской жизни
В Амстердаме открылся комплекс Valley по проекту MVRDV: архитекторы соединили офисы, жилье, развлекательные заведения и даже «инкубатор» для исследователей с многоуровневым зеленым общественным пространством.
Интерьер как пейзаж
Работая над пространствами отеля в Светлогорске, мастерская Олеси Левкович стремилась дополнить впечатления, полученные гостями от природы побережья Балтийского моря.
Законченный образ
Каркасный дом с тремя спальнями и террасой, для которого архитекторы продумали не только технологию строительства, но и обстановку – вся мебель и предметы быта также созданы мастерской Delo.
Маяк на сопке
Смотровая площадка, построенная в рамках проекта «Мой залив», дает жителям Мурманска возможность насладиться природой родного края, поймать северное солнце или укрыться от непогоды.
Рыбий мост
Пешеходный и велосипедный мост в пригороде Сиднея по проекту Sam Crawford Architects вдохновлен местной фауной и традициями аборигенов.
КОД: «В удаленных городах, не секрет, дефицит кадров»
О пользе синего, визуальном хаосе и общих и специальных проблемах среды российских городов: говорим с авторами Дизайн-кода арктических поселений Ксенией Деевой, Анастасией Конаревой и Ириной Красноперовой, участниками вебинара Яндекс Кью, который пройдет 17 сентября.
Здесь будет город-сад
Институт Генплана работает над проектом-исследованием территории площадью больше тысячи га в районе Вороново. Результат сравним с идеальным городом, причем идеи «города-сада» и компактной урбанизированной, но малоэтажной застройки с красными линиями, улицами, площадями пешеходной доступностью функций он совмещает в равных пропорциях.
Логика жизни
Световая инсталляция, установленная Андреем Перличем в атриуме башен «Федерации», балансирует на грани между математическим порядком построения и многообразием вариантов восприятия в ракурсах.
«Отшлифованный образ»
Завод по переработке овса по проекту бюро IDOM стоит среди живописного пейзажа Наварры и потому получил «отполированный» облик, не нарушающий окружение.
Избушка волонтера
Микродом, придуманный бюро Архдвор для людей, готовых совмещать путешествия с участием в восстановлении заброшенных деревень и памятников архитектуры. Первые Izbushk′и установлены в деревне Астошово и уже принимают гостей.
Магистры и бакалавры Академии Глазунова 2022: кафедра...
Публикуем дипломы архитектурного факультета Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова. Это проекты реставрации и приспособления Спасо-Вифанской семинарии в Сергиевом Посаде, суконной фабрики в Павловской слободе, завода «Кристалл» в Калуге и мануфактуры Зиминых в Орехово-Зуево.
Зеленые углы
Офисная башня NION во Франкфурте по проекту UNStudio станет одним из самых экологичных зданий Германии.
Алексей Курков: «Суть навигации – в диалоге с пространством...
Одна из специализаций бюро «Народный архитектор» – навигационные системы в общественных пространствах. Алексей Курков рассказал о том, почему это направление – серьезная архитектурная задача, решение которой позволяет не только сделать место понятным и комфортным, но и сохранить его память или добавить новую ценность.
Культура каменной кладки
Словацкое бюро BEEF Architekti попробовало переосмыслить типологию классической средиземноморской виллы, основываясь на исторических строительных технологиях и традиционных материалах.
Пятидворье
Для микропарка в исторической части города Кукмор архитекторы Citizenstudio выбрали масштаб двора и создали систему камерных пространств с разными функциями и настроением, которые возвращают месту центральную роль в городе.
Пресса: 20 главных зданий России XXI века
За последние 20 лет города России радикально изменились, хотя иногда и казалось, что это не так. У нас появились школы, офисы и парки мирового уровня. «Афиша Daily» выбрала 20 главных архитектурных объектов, построенных в России в XXI веке.
Никита Токарев: «Искусство – ориентир в джунглях...
Следующий разговор в рамках конференции Яндекс Кью – с директором Архитектурной школы МАРШ Никитой Токаревым. Дискуссия, которая состоится 10 сентября в 16:00 оффлайн и онлайн, посвящена междисциплинарности. Говорим о том, насколько она нужна архитектурному образованию, где начинается и заканчивается.
Архитектурное образование: тренды нового сезона
МАРШ, МАРХИ, школа Сколково и руководители проектов дополнительного обучения рассказали нам о том, что меняется в образовании архитекторов. На что повлиял уход иностранных вузов, что будет с российской архитектурной школой, к каким дополнительным знаниям стремиться.