Города Америки в архитектурном соревновании 1920-30-х гг.

 Доклад был прочитан на конференции «MONUMENTALITA & MODERNITA» 30 июня 2011 г.

Города Америки были на протяжении ХХ века лидерами архитектурной индустрии, и именно там развернулась наиболее стремительная и масштабная конкуренция стилей и архитектурных идей 1920-30-х, когда в Нью-Йорке и Чикаго наблюдалось одновременное строительство множества высотных зданий в неоготике и неоренессансе, зарождающемся модернизме и различных версиях ар-деко. Целью данной статьи является анализ архитектурных приемов американского ар-деко, а также роль в его становлении выставки 1925 г в Париже, давшей стилю 1920-30-х его имя.

Примеры стилевой переменчивости, характерной для советских архитекторов 1930-х гг, мы встречаем и в США. Это демонстрировало широту стилевого диапазона, мастерство в освоении новой моды – ар-деко. Эта стилевая эволюция от историзма 1910-х к ар-деко 1920-30-х может быть обозначена термином «ардекоизация». И в случае, например, архитектурной фирмы «Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт», осуществившей в 1913 неоклассический вокзал в Чикаго, этот термин обретает второе значение. В архитектуре вокзала в Филадельфии той же фирмы уже очевидно стремление перерисовать стандартную классическую деталь в духе ар-деко. [илл. 1, 2]

Города Америки становятся полем открытой конкуренции двух стилей 1920-30-х - ар-деко и неоклассики. Так в Филадельфии друг против друга были построены - вокзал в ардекоизированной неоклассике (арх. фирма «Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт», 1934) и здание почты в неоацтекском ар-деко (1935). Федеральные здания, даже идентичные по функции и стоящие рядом, могли проектироваться в разных стилях, например, неоклассическое высотное здание Суда США в Нью-Йорке (арх. К.Гилберт, 1933) и соседнее здание Криминального суда (арх. Ч.Маерс и В.Корбет, 1939) решенное в ребристом ар-деко. Соседние с ними здание Департамента здоровья (арх. Ч.Маерс, 1935) было решено в ардекоизированной неоклассике. Очевидное заказчику сопоставление различных стилевых течений наблюдается в межвоенный период и в США, и в СССР.

Близость стилевых трактовок архитектуры 1930-х в разных странах была следствием опоры на общее наследие - архаическое, классическое и актуальное (новации протоардеко 1910-х). Характерным примером т.н. тоталитарного стиля стали украшенное трактованными в ар-деко орлами здания почты в Чикаго (1932), Федерального управления в Нью-Йорке (арх. братья Кросс, 1935) - их грандиозным объемам и агрессивному рисунку деталей позавидовал бы любой режим. Ось Север-Юг в Берлине проектировалась в конце 1930-х в скупой антовой архитектуре, однако немало зданий в подобном стиле и в Вашингтоне, например, корпус министерства финансов, 1938.[1]   

Стиль рубежа 1920-30-х широко применял новации протоардеко – восходящие к архаике антовый и тюбистичный ордер (работы Тессенова и Беренса), канеллированные пилястры без баз и капителей, как в работах Хоффмана 1910-х.[2]  Именно в такой архитектуре создавались и корпус Лефковица в Нью-Йорке (арх. В.Хогард, 1928), и дом СТО (арх. А.Я.Лангман, 1934). В 1930-е ардекоизированная неоклассика стала активно развиваться и в США, и в СССР. Так боковой фасад библиотеки им. В.И.Ленина в Москве (1928) вторил архитектуре созданной в те же годы Шекспировской библиотеки в Вашингтоне (1929), портик московского шедевра ар-деко был стилистически близок другой работе Ф.Крета – зданию Федерального резерва. Подобные работы (постройки Крета, Симона в США, Щуко, Левинсона в СССР) отличались от аутентичной неоклассики (Поупа в Вашингтоне, Жолтовского в Москве), очевидно не несущей тоталитарного импульса. И именно супрематизированный ордер 1910-х стал как кажется маркерным признаком эпохи 1930-х. Однако тоталитаризм лишь эксплуатировал выразительную силу новаций протоардеко и исторических архитектурных приемов. Последней встречей суровой ардекоизированной неоклассики и раскованных форм ар-деко стало противостояние павильонов Германии и СССР на выставке в Париже 1937 г.
Города Америки становятся площадкой для конкуренции различных версий стиля рубежа 1920-30-х с сооружениями 1900-х, европейскими по своему происхождению. Не только ар-деко Америки, но и неоклассика, застройка Чикагской школы была желанной целью советских заказчиков и архитекторов. Так прямым прототипом для московской послевоенной застройки очевидно стала архитектура 1910-х на Парк авеню в Нью-Йорке. В 1930-50-е гг такие здания стали возводить Жолтовский и его ученики. Общепризнанным первоистоком для здания МГУ считается здание Муниципалитета в Нью-Йорке фирмы «Мак Ким, Мид и Уайт», еще более близким прототипом было высотное здание в Кливленде (арх. фирма «Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт», 1926).

Монументы американского историзма стали техническим и финансовым достижением Нового Света, однако истинного искусства архитекторы США смогли достичь, работая не в неоклассике, но в ар-деко. Чанин билдинг, созданный на стыке стилизации и новации, поражает барельефами фасада, выполненными в эстетике аммонитов, остроконечная красота металлических решеток Р.Чамбеллана стала непревзойденным по изысканности творческим достижением американского ар-деко. Превращение каменных горгулий готики в знаменитых стальных птиц на фасаде Крайслер билдинг стало символом намеренной ардекоизации рубежа 1920-0-х. Два шедевра нью-йоркского ар-деко стоят на углах одного перекрестка.

Павильоны выставке в Париже в т.н. стиле 1925 не могли в одиночку определить разнообразие архитектуры ар-деко, небоскребы США были слишком фантазийны и многочисленны, а главное они масштабно совершенно несопоставимы с павильонами выставки.[3] В архитектуре одного из первых нью-йоркских небоскребов в ар-деко - Барклай-Везье билдинг в Нью-Йорке (арх. Р.Уалкер, с 1923) заметно влияние орнаментализма Салливена и кельтских рельефов, неоацтекской и средневековой тектоники, но не павильонов выставки в Париже, такими будут и высотные здания рубежа 1920-30-х. Частью т.н. стиля 1925 г можно было бы признать детали Метрополитен Лайф Иншуранс Компани в Нью-Йорке или Карбон билдинг в Чикаго, однако они производят отчетливое впечатление нарисованных самостоятельно, талантливо. Значит у ар-деко на парижской выставке 1925 г и у американской архитектуры рубежа 1920-30-х были общие истоки, именно они питали оба явления. Плоскостные фантазийные барельефы ар-деко 1920-30-х были обращением к опыту Салливена и Райта 1890-1900-х, многочисленным постройкам Амстердама рубежа 1910-20-х. Стиль выставки в Париже ускорил распространение ар-деко, но не была его истоком, это был не выстрел, а рикошет. [илл. 3, 4]

Моментом зарождения тех тенденций, что сформируют ар-деко, становятся 1890-е гг, а точнее выставка в Чикаго 1893 г. Тогда, еще в эпоху расцвета историзма, Райт создает проект своей мастерской в Оак парке, который можно было признать одним из первых образцов протоардеко. Салливен тогда работал намного декоративней, но и его плоскостные рельефы повлияют на ар-деко 1920-30-х. В 1893 г Райт уходит от Салливена, и начинает создавать свою собственную архитектуру, супрематизированную. На смену круглой арке биржи в Чикаго (арх. Салливен, 1893, не сохр.) приходит совершенно новая, квадратная эстетика, в том же 1893 году Райт осуществляет особняк Уинслоу. Более того, в работах Райта рубежа 1890-1900-х наблюдается зарождение и супрематизма, и неоацтекского архаизма. [илл. 5, 6]

Монументальным шедевром протоардеко Райта становится украшенная фантазийным геометрическим декором Юнити темпл в Оак парке (1906) [илл. 7], магическая форма этой церкви с невероятной силой бьет в оба направления - и в неоацтекский архаизм ар-деко, и в супрематизм. Однако в интерьере Райт обращается к иной традиции – ориентализму. Импульсы геометризма, абстрактного или архаического, улавливали и авангард, и ар-деко, однако в 1900-10-е Райт еще не был готов к открытой супрематизации форм, как в последствии в Доме над Водопадом (1935), он закладывает основы ар-деко - в 1903 Райт создает здание Ларкин в Баффало, в 1912 проект ребристого небоскреба для Сан Франциско, в 1916 - особняк Бок хаус. В 1924 г Райт сам показывает как можно превратить протоардеко его особняков в небоскребы ар-деко, он создает проект Нэшнл Лайф Иншуранс билдинг. Эта архитектура была неоацтекской лишь косвенно, уступчатыми небоскребы сделал закон о зонировании 1916 г. и лишь прием плоскостного рельефа становится в ар-деко, как кажется, действительно  неоацтекским.[4] Для Парижа межвоенной эпохи «стиль 1925» был исключением, в США он был отчетливо национален. Истоки ар-деко находились не в Париже, и именно в США стиль ар-деко получил свое наиболее яркое воплощение. Причиной этому стала иная традиция – средневековое и кельтское наследие, работы Луиса Салливена. Стиль ар-деко на выставке 1925 в Париже будет уже ответом новациям протоардеко Америки.

Работы Салливена 1890-х можно было бы назвать модерном, однако они возникают до и помимо развития франко-бельгийского флорестичного модерна. Вероятно парижские павильоны, украшенные плоскостным орнаментом, напомнили американским архитекторам работы своего великого коллеги. Дома в Сент Луисе (1891), Чикаго (1893), Баффало (1894), Нью-Йорке (1899) были созданы на высочайшем пластическом уровне, и так Салливен работал на протяжении всей карьеры. Эта архитектура была способна соперничать по сложности с искусством замков Луары, испанского чурригереско.

Ключевым для развития американского ар-деко становится конкурс на Чикаго Трибюн 1922 г и легендарный проект Э. Сааринена. Конкурс прервал монополию историзма и еще до выставки 1925 в Париже показал все возможные варианты решения небоскреба, и ретроспективные, и ардекоизированные. Так одним из участников конкурса стал Бертрам Гудхью, автор Капитолия в Небраске, начатого в 1922 уже в формах ар-деко. На конкурсе соседствовали неоклассика, неоготика и неороманика, а также ребристые, экспрессионистские варианты и разнохарактерные, но отчетливо заявляющие стиль ар-деко. Однако в 1922 заказчик был еще консервативен в своем выборе, в 1923 г был осуществлен неоготический вариант Р.Худа, восходящий к готическим башням Руана. Более острой идеей еще с начала века становится не неоготика, но монументальность неороманики, примером которой можно считать собор в Ливерпуле, начатый в 1904 г, и вероятно вдохновивший Сааринена, как раз в те годы посетившего Англию. В 1910-м году Сааринен создает проект знаменитого вокзала в Хельсинки, и это уже ар-деко. В новом стиле Сааринен работает все 1910-е, он строит ратуши в Лахти (1911) и Йоэнсуу (1914), а также церковь в Тарту (1917). [илл. 8, 9, 10]

В своем проекте здания Чикаго Трибюн 1922 Сааринен революционно соединяет неоготическую ребристость с неоацтекскими уступами. После конкурса Худ следует за Саариненом, в 1924 г в Нью-Йорке он создает шедевр ар-деко Радиатор билдинг. Оно стало первым, доступным нью-йоркским архитекторам, воплощением ардекоизации, неороманской монументализации архитектурной формы. Это был отказ от методов историзма, и одновременно новое понимание традиции. Эволюция американского ар-деко в 1920-30-е гг будет заключаться в упрощении, в 1931 г Худ, работая над Мак Гро хилл билдинг, уже сочетает архаическую уступчатость с модернистским отсутствием декора. И эта архитектура будет вдохновлять советских архитекторов, в 1936 г Иофан вернет ребристость этой башне в своем проекте НКТП. Динамическая плита Рокфеллер центра Худа становится основой павильона на выставке 1937 г. Однако сама идея динамической плиты снова уходит корнями к архитектуре, предшествующей 1925 г, к проекту Чикаго Трибюн братьев Люкхардов 1922 г.

Неоархаическая ступообразность ар-деко возникает в 1922 не только у Сааринена, но Корбета, автора знаменитого рисунка поэтапного утонения высотного здания с учетом закона о зонировании 1916 г.. Корбету не суждено будет реализовать идею сталактитообразной ребристой башни, возведение его небоскреба Метрополитен Лайф Иншуранс Компани (1932) было прервано кризисом. Наиболее близко к романтической эстетике Сааринена подошли иные архитекторы – братья Кросс, авторы Сити Банк Фармерс Траст билдинг (1931), украшенное трактованными в ар-деко героями, и Р.Уалкер, автор Ирвинг траст билдинг (1931), с фантазийными, тонко проработанными рельефами в каннелюрах.

В эпоху ар-деко на смену европейской по своим пропорциям улице в города Америки приходит эстетика каньона. В период с 1927-30 г фирмы «Холаберт и Рут» и «Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт» возводят в Чикаго по пять небоскребов в неоацтекском ар-деко.[5] Монументальные, созданные друг напротив друга почти в одном стиле, они были призваны конкурировать с достижениями неоклассики 1900-10-х и между собой.[6] Уступчатые и покрытые барельефами, как выросшие до небес творения Майя, они не могли не восхищать и в 1934 г Фридман делает составленный из двух башен проект НКТП.[7] [илл. 11, 12]

Архитекторы американского ар-деко хотели создать романтический город как бы составленный из готических башен, архаических ступ и пирамид. Они хотели увеличить камерные ребристые ступы Юго-Восточной Азии до размеров своих небоскребов. Но в полной мере это удалось осуществить лишь в нескольких зданиях. Чарующий как многобашенный средневековый собор, город Ферриса не был осуществлен полностью – в 1929 году экономический кризис подорвет развитие ар-деко, а после Второй мировой войны этот город будет застроен равнодушными современными башнями.  [илл. 13, 14] 



[1] Прямоугольным ордером была решена целая череда административных зданий в Вашингтоне, в том числе южный корпус Департамента сельского хозяйства (арх. Л.Симон, 1936), Министерство внутренних дел (арх. В.Вуд, 1936) и корпус Трумана (арх. Л.Симон, 1939), здание Пентагона (площадью 600 тыс. м2, арх. Дж.Бергстром, 1941). В Германии гигантомания эпохи 1930-х воплотилась лишь в проектах, в значительной мере так было и в СССР.
[2] Актуальным источником каннелированных пилястр 1930-х, были работы Хоффмана (вилла Примавези в Вене, 1913, павильон в Кельне, 1914). Их историческим первоисточником была не греко-итальянская традиция, но каннелированные лопатки храмов Персиполя, Вавилона, Египта. Подробнее об ордере протоардеко см. Бархин А.Д. От протоардеко к межстилевым течениям в советской архитектуре 1930-х. // Academia. Архитектура и строительство, 2011. №2. Стр. 33-39., а также http://archi.ru/lib/publication.html?id=1850569867&fl=5&sl=1
[3] На выставке в Париже были осуществлены и неоклассика, и авангард, и т.н. «стиль 1925 г.», представленный, в первую очередь, арками на мосту Александра III, а также павильонами Метриз (галереи Лафайет) и Помон (магазина О Бон Марше), работами Соважа, Лапраде и др.
[4] Подробнее о роли закона 1916 о зонировании см.: Зуева П.П. Американский небоскреб: истоки и эволюция. Дисс. на соиск. уч. ст. канд. арх. Москва, 2009
[5] В 1929 году на двух берегах реки Чикаго было окончено строительство Дейли Ньюз билдинг (Дж.Холаберт) и Цивик опера билдинг (Э.Грехем), в 1930 году на Южной Ла Саль стрит были начаты здание Биржи (Дж.Холаберт) и Фореман билдинг (Э.Грехем).
[6] При чем в данном случае речь идет о соперничестве сына и отца, небоскребы Дж.Холаберта на Южной Ла Саль стрит соседствуют с постройками отца, В.Холаберта – неоклассическим Муниципалитетом, 1911 и неоготическим Chicago Temple Building 1923. Отметим, что в 1922 проект Вильяма Холаберта занял третье место на конкурсе Чикаго Трибюн.
[7] В первом туре конкурса НКТП Фридман вдохновляется стоящими рядом Уан Норд Ла Саль билдинг (1929) и Фореман билдинг (1930). Во втором туре Фридман в точности повторяет неоклассический строй фасада, предложенного Корбетом и Феррисом для высотного здания, учитывающего закон о зонировании 1916 на пятой стадии. Творения Дж.Холаберта будут вдохновлять советских зодчих и в 1930-е, и после войны, так образ Пальмолив билдинг (1927) возникает у Иофана при работе над проектом высотного здания на Ленинских горах (1947). Дейли Ньюз билдинг (1929) оказало влияние на работы Д.Н.Чечулина, проект Центрального дома Аэрофлота (1934) и Дома советов РСФСР в Москве (1965-79).
1. Вокзал в Чикаго (арх. фирма Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт, 1913). Интерьер. Фото Андрея Бархина
2. Центральное здание почты в Чикаго (арх. фирма Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт, 1932). Фото Андрея Бархина
3. Павильоны выставки 1925 г. на мосту Александра III в Париже.
4. Барклай-Везье билдинг (арх. Р.Уалкер, с 1923). Фото Андрея Бархина
5. Барклай-Везье билдинг (арх. Р.Уалкер, с 1923), фрагмент. Фото Андрея Бархина
6. Баярд-Кондикт билдинг в Нью-Йорке (арх. Л.Салливен, 1899), фрагмент. Фото Андрея Бархина
7. Юнити темпл в Оак парке, Чикаго (арх. Ф.Л.Райт, 1906). Фото Андрея Бархина
8. Часовая башня вокзала в Хельсинки (арх. Э.Сааринен, 1910).
9. Э.Сааринен, конкурсный проект здания Чикаго Трибюн, 1922.
10. Радиатор билдинг в Нью-Йорке (арх. Р.Худ, 1924). Фото Андрея Бархина
11. Фореман билдинг (арх. Э.Грехем, 1930) и Уан Норд Ла Саль билдинг (арх. Витцхум и Ко, 1929). Фото Андрея Бархина
12. Д.Ф.Фридман. Проект Наркомтяжпрома на Красной площади в Москве, 1934.
13. Ирвинг Траст Компани билдинг в Нью-Йорке (арх. Р.Уалкер, с 1929). Фото Андрея Бархина
14. Х.Феррис, архитектурная фантазия из альбома Метрополис, 1929.

28 Марта 2013

Похожие статьи
Иван Леонидов в Крыму. 1936–1938. Часть 4
В четвертой статье цикла, посвященного проектам Ивана Леонидова для Южного берега Крыма, рассматриваются курортные отели и парковые павильоны на центральной набережной Ялты и делается попытка их реконструкции на основе сохранившихся материалов.
Вопрос сорока процентов: изучаем рейтинг от «Движение.ру»
Рейтингование архитектурных бюро – явление достаточно частое, когда-то Григорий Ревзин писал, что у архитекторов премий едва ли не больше, чем у любой другой творческой специальности. И вот, вышел рейтинг, который рассматривает деловые качества генпроектных компаний. Топ-50 генпроектировщиков многоквартирного жилья по РФ. С оценкой финансов и стабильности. Полезный рыночный инструмент, крепкая работа. Но есть одна загвоздка: не следует ему использовать слово «архитектура» в своем описании. Мы поговорили с автором методики, проанализировали положение о рейтинге и даже советы кое-какие даем... А как же, интересно.
Соцсети на службе городского планирования
Социальные сети давно перестали быть только платформой для общения, но превратились в инструмент бизнеса, образования, маркетинга и даже развития городов. С их помощью можно находить точки роста и скрытый потенциал территорий. Яркий пример – исследование агентства Digital Guru о туристических возможностях Автозаводского района Тольятти.
В поисках стиля: паттерны и гибриды
Специально для Арх Москвы под кураторством Ильи Мукосея и по методике Марата Невлютова и Елены Борисовой студенты первых курсов МАРШ провели исследование «нового московского стиля». Результатом стала группа иконок – узнаваемых признаков, карта их распространенности и два вывода. Во-первых, ни один из выявленных признаков ни в одной постройке не встречается по одиночке, а только в «гибридах». Во-вторых, пользоваться суммой представленных наблюдений как готовым «определителем» нельзя, а вот началом для дискуссии она может стать. Публикуем исследование. Заодно призываем к началу дискуссии. Что он все-таки такое, новый московский стиль? И стиль ли?
Мосты и мостки
Этой зимой DK-COMMUNITY и творческое сообщество МИРА провели воркшоп в Суздале «Мосты и мостки». В нем участвовали архитекторы и студенты профильных вузов. Участникам предложили изучить технологии мостостроения, рассмотреть мировые примеры и представить свой вариант проектировки постоянного моста для одного из трех предложенных мест. Рассказываем об итогах этой работы.
Прощание с СЭВ
Александр Змеул рассказывает историю проектирования, строительства и перепроектирования здания СЭВ – безусловной градостроительной доминанты западного направления и символа послевоенной Москвы, размноженного в советском «мерче», всем хорошо знакомого. В ходе рассказа мы выясняем, что, когда в 1980-е комплексу потребовалось расширение, градсовет предложил очень деликатные варианты; и еще, что в 2003 году здесь проектировали башню, но тоже без сноса «книжки». Статья иллюстрирована архивными материалами, часть публикуется впервые; благодарим Музей архитектуры за предоставленные изображения.
Археология модернизма: первая работа Нины Алешиной
Историю модернизма редко изучают так, как XVIII или XIX век – с вниманием к деталям, поиском и атрибуциями. А вот Александр Змеул, исследуя творчество архитектора Московского метро Нины Алешиной, сделал относительно небольшое, но настоящее открытие: нашел ее первую авторскую реализацию. Это вестибюль станции «Проспект Мира» радиальной линии. Интересно и то, что его фасад 1959 года просуществовал менее 20 лет. Почему так? Читайте статью.
Годы метро. Памяти Нины Алешиной
Сегодня, 17 июля, исполняется сто лет со дня рождения Нины Александровны Алешиной – пожалуй, ключевого архитектора московского метро второй половины XX века. За сорок лет она построила двадцать станций. Публикуем текст Александра Змеула, основанный на архивных материалах, в том числе рукописи самой Алешиной, с фотографиями Алексея Народицкого.
Мечта в движении: между утопией и реальностью
Исследование истории проектирования и строительства монорельсов в разных странах, но с фокусом мечты о новой мобильности в СССР, сделанное Александром Змеулом для ГЭС-2, переросло в довольно увлекательный ретро-футуристический рассказ о Москве шестидесятых, выстроенный на противопоставлениях. Публикуем целиком.
Модернизация – 3
Третья книга НИИТИАГ о модернизации городской среды: что там можно, что нельзя, и как оно исторически происходит. В этом году: готика, Тамбов, Петербург, Енисейск, Казанская губерния, Нижний, Кавминводы, равно как и проблематика реновации и устойчивости.
Три башни профессора Юрия Волчка
Все знают Юрия Павловича Волчка как увлеченного исследователя архитектуры XX века и теоретика, но из нашей памяти как-то выпадает тот факт, что он еще и проектировал как архитектор – сам и совместно с коллегами, в 1990-е и 2010-е годы. Статья Алексея Воробьева, которую мы публикуем с разрешения редакции сборника «Современная архитектура мира», – о Волчке как архитекторе и его проектах.
Школа ФЗУ Ленэнерго – забытый памятник ленинградского...
В преддверии вторичного решения судьбы Школы ФЗУ Ленэнерго, на месте которой может появиться жилой комплекс, – о том, что история архитектуры – это не история имени собственного, о самоценности архитектурных решений и забытой странице фабрично-заводского образования Ленинграда.
Нейросказки
Участники воркшопа, прошедшего в рамках мероприятия SINTEZ.SPACE, создавали комикс про будущее Нижнего Новгорода. С картинками и текстами им помогали нейросети: от ChatGpt до Яндекс Балабоба. Предлагаем вашему вниманию три работы, наиболее приглянувшиеся редакции.
Линия Елизаветы
Александр Змеул – автор, который давно и профессионально занимается историей и проблематикой архитектуры метро и транспорта в целом, – рассказывает о новой лондонской линии Елизаветы. Она открылась ровно год назад, в нее входит ряд станцией, реализованных ранее, а новые проектировали, в том числе, Гримшо, Уилкинсон и Макаслан. В каких-то подходах она схожа, а в чем-то противоположна мега-проектам развития московского транспорта. Внимание – на сравнение.
Лучшее, худшее, новое, старое: архитектурные заметки...
«Что такое традиции архитектуры московского метро? Есть мнения, что это, с одной стороны, индивидуальность облика, с другой – репрезентативность или дворцовость, и, наконец, материалы. Наверное всё это так». Вашему вниманию – вторая серия архитектурных заметок Александра Змеула о БКЛ, посвященная его художественному оформлению, но не только.
Иван Фомин и Иосиф Лангбард: на пути к классике 1930-х
Новая статья Андрея Бархина об упрощенном ордере тридцатых – на основе сравнения архитектуры Фомина и Лангбарда. Текст был представлен 17 мая 2022 года в рамках Круглого стола, посвященного 150-летию Ивана Фомина.
Архитектурные заметки о БКЛ.
Часть 1
Александр Змеул много знает о метро, в том числе московском, и сейчас, с открытием БКЛ, мы попросили его написать нам обзор этого гигантского кольца – говорят, что самого большого в мире, – с точки зрения архитектуры. В первой части: имена, проектные компании, относительно «старые» станции и многое другое. Получился, в сущности, путеводитель по новой части метро.
Архитектурная модернизация среды. Книга 2
Вслед за первой, выпущенной в прошлом году, публикуем вторую коллективную монографию НИИТИАГ, посвященную «Архитектурной модернизации среды»: история развития городской среды от Тамбова до Минусинска, от Пицунды 1950-х годов до Ричарда Роджерса.
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Технологии и материалы
Земля плюс картон
Австралийские исследователи, вдохновившись землебитной архитектурой, разработали собственный строительный материал. В его основе – традиционный для землебитной технологии грунт и картонные трубы. Углеродный след такого материала в четыре раза «короче», чем след бетона.
Цифровой дозор
Ученые Пермского Политеха автоматизировали оценку безопасности зданий с помощью ИИ. Программное решение для определения технического состояния наружных стен кирпичных зданий анализирует 18 критических параметров, таких как ширина трещин и отклонение от вертикали, и присваивает зданию одну из четырех категорий состояния по ГОСТ.
Палитра возможностей. Часть 2
В каких проектах и почему современные архитекторы используют такой технологичный, экономичный и выразительный материал, как панели поликарбоната? Продолжаем мини-исследование и во второй части обзора анализируем мировой опыт.
Технадзор с дрона
В Детройте для выявления тепловых потерь в зданиях стали использовать беспилотники. Они обнаруживают невидимые человеческому глазу дефекты, определяют степень повреждения и выдают рекомендации по их устранению.
Палитра возможностей
Продолжаем наш специальный проект «От молекулы до здания» и представляем вашему вниманию подборку объектов, построенных по проектам российских архитекторов, в которых нестандартным образом использованы особенности и преимущества поликарбонатов.
Поглотитель CO₂
Немецкие ученые разработали метод вторичной переработки сверхлегкого бетона. Новый материал активно поглощает углекислый газ – до 138 кг CO₂ на тонну – и дает ответ на проблему огромных объемов строительных отходов.
Новая материальность: как полимеры изменили язык...
Текучие фасады, прозрачные оболочки весом в сотни раз меньше стекла, «пассивные дома» – сегодня все это стало возможным благодаря активному применению полимеров. Этим обзором мы открываем спецпроект «От молекулы до здания», где разбираемся, как полимерные композиты, светопрозрачные конструкции и теплоизоляционные системы расширяют возможности проектирования и становятся самостоятельным языком архитектуры.
Юбилейный год РЕХАУ
В этом году компания РЕХАУ отметила две знаковые даты – 30 лет с момента открытия первого представительства в Москве и 20 лет со дня запуска завода в поселке Гжель Московской области. За эти годы компания превратилась в одного из ключевых игроков строительного рынка и лидера оконной отрасли России, предлагая продукцию по трем направлениям: оконные технологии и светопрозрачные конструкции, инженерные системы, а также мебельные решения.
​Формула Real Brick
Минеральная плитка ручной формовки белорусского производителя Real Brick выходит на российский рынок как альтернатива европейской. Технология заводского пропила под системы НВФ позволяет экономить до 40% бюджета проекта на логистике и монтаже.
​Вертикаль, линия, сфера: приемы игровых пространств
В современных ЖК и городских парках детская площадка – все чаще полноценный архитектурный объект. На примерах проектов компании «Новые Горизонты» рассматриваем, какие типологии и приемы позволяют проектировать игровые пространства как доминанты, организующие среду и создающие идентичность места.
«Марсианская колония» на ВДНХ
Компания «Шелби», используя концептуальные идеи освоения красной планеты от Айзека Азимова и Илона Маска, спроектировала для ВДНХ необычный плейхаб. «Марсианская колония» разместится рядом с легендарным «Бураном» и будет состоять из нескольких модулей, которые предложат детям игровые сценарии и образы будущего.
Материал как метод
Компания ОРТОСТ-ФАСАД стоит у истоков фасадной индустрии. За 25 лет пройден путь от мокрых фасадов и первого в России НВФ со стеклофибробетоном до уникальных фасадов на подсистеме собственного производства, где выносы СФБ элементов превышают три метра. Разбираемся, какие технологические решения позволяют СФБ конкурировать с традиционными системами и почему выбор единого подрядчика – наилучший вариант для реализации фасадов со сложной архитектурой.
Десять новых кирпичей ModFormat
Удлиненные кирпичи с терракотовыми оттенками и новая коллекция самых узких в России кирпичей – теперь в арсенале архитекторов. О серийном производстве сложных фактур и разработке новых рассказывает исполнительный директор компании КИРИЛЛ Дмитрий Самылин.
Архитектура тишины
Создание акустического комфорта в школе – комплексная задача, выходящая за рамки простого соблюдения норм. Это проектирование самой образовательной среды, где качество звука напрямую влияет на здоровье, концентрацию и успеваемость. Разбираем, как интегрировать эффективные звукоизоляционные и звукопоглощающие решения в конструкции здания, обеспечивая соответствие СП 51.13330.2011.
Моллирование 2.0
Технология моллирования вышла на новый уровень: больше не нужно выбирать между свободой формы и прочностью закалённого стекла. АО «РСК» разработало метод гравитационного моллирования с последующим химическим упрочнением, которое снимает ключевые технические ограничения.
PRO Тепло: утеплитель, который не стареет
Долговечная и пожаробезопасная альтернатива волокнистым и полимерным утеплителям – каменный утеплитель «PRO Тепло» (D200) торговой марки «ГРАС» – легкий газобетонный блок, который создает вокруг здания прочную и долговечную теплозащитную оболочку. Разбираемся в технологии.
Безуглеродный концепт
MVRDV NEXT – исследовательское подразделение бюро – запустило бесплатный онлайн-сервис CarbonSpace для оценки углеродного следа архитектурных проектов.
Универсальная совместимость
Клинкерная плитка азербайджанского производителя Sultan Ceramic для навесных вентфасадов получила техническое свидетельство Минстроя РФ. Материал совместим с распространенными подсистемами НФС и имеет полный пакет документации для прохождения экспертизы. Разбираем характеристики и возможности применения.
Сейчас на главной
Сад под защитой
Здание начальной школы и детского сада по проекту бюро Tectoniques в Коломбе, пригороде Парижа, как будто обнимает озелененную игровую площадку.
Маленький домик, русская печка
DO buro разработало линейку модульных домов, переосмысляя образ традиционной избы без помощи наличников или резных палисадов. Главным акцентом стала печь, а основой модуля – мокрый блок, вокруг которого можно «набирать» помещения, варьируя площадь дома.
От усадьбы до квартала
В рамках конкурса бюро TIMZ.MOSCOW подготовило концепцию микрорайона «М-14» для южной части Казани. Проект на всех уровнях работает с локальной идентичностью: кварталы соразмерны земельным участкам деревянных усадеб, в архитектуре используются традиционные материалы и приемы, а концепция благоустройства основана на пяти известных легендах. Одновременно привнесены проверенные временем градостроительные решения: пешеходные оси и зеленый каркас, безбарьерная среда, разнообразные типологии жилья.
Софт дизайн
Студия «Завод 11» разработала интерьер небольшого бабл-кафе Milu в Новосибирске, соединив новосибирский конструктивизм, стилистику азиатской поп-культуры, смелую колористику и арт-объекты. Получилось очень необычное, но очень доброжелательное пространство для молодежи и не только.
Свидетельница эпохи
Вилла Беер, памятник венского модернизма, стала музеем и образовательным центром в результате реставрации и приспособления по проекту бюро cp architecture.
Обзор проектов 1-6 февраля
Публикуем краткий обзор проектов, появившихся в информационном поле на этой неделе. В нашей подборке: здание-луна, дома-бочки и небоскреб-игла.
Красная нить
Проект линейного парка, подготовленный мастерской Алексея Ильина для благоустройства берега реки в одном из жилых районов, стремится соединить человека и природу. Два уровня набережной помогают погрузиться в созерцание ландшафта и одновременно защищают его от антропогенной нагрузки. «Воздушная улица» соединяет функциональные зоны и противоположные берега, а также создает новые точки притяжения: балконы, мосты и даже «грот».
Водные оси
Zaha Hadid Architects представили проект Культурного района залива Цяньтан в Ханчжоу.
Педагогическая и архитектурная гибкость
Экспериментальный проект школы для Парагвая, разработанный испанским бюро IDOM, предлагает не только ресурсоэффективную схему эксплуатации здания, но связанный с ней прогрессивный педагогический подход.
Домашние вулканы
В Петропавловске-Камчатском по проекту бюро АТОМ благоустроена территория у стадиона «Спартак»: половина ее отдана спортивным площадкам, вторая – парку, где может провести время горожанин любого возраста. Все зоны соединяет вело-пешеходный каркас, который зимой превращается в лыжню. Еще одна отличительная черт нового пространства – геопластика, которая помогает зонировать территорию и разнообразить ландшафт.
Тактильный пир
Студия дизайна MODGI Group радикально обновила не только интерьер расположенного в самом центре Санкт-Петербурга кафе, входящего в сеть «На парах», но, кажется, перепрограммировала и его концепцию, объединив в одном пространстве все, за что так любят питерские заведения: исторический антураж, стильный дизайн, возможность никуда не бежать и достойную кухню.
Веретено и нить
Концепцию жилого комплекса «Вэйвер» в Екатеринбурге питает прошлое Паркового района: чтобы сохранить память о льнопрядильной фабрике конца XIX века, бюро KPLN (Крупный план) обращается к теме текстиля и ткацкого ремесла. Главным выразительным приемом стали ленты из перфорированной атмосферостойкой стали – в российских жилых проектах материал в таких объемах, пожалуй, еще не использовался.
Каменный фонарь
В конкурсном проекте православного храма для жилого комплекса в Москве архитекторы бюро М.А.М предлагают открытую городскую версию «монастыря». Монументальные формы растворяются, превращая одноглавый храм в ажурный светильник, а глухие стены «галереи» – в арки-витрины.
Внутренний взор
Для подмосковного поселка с разнохарактерной застройкой бюро ZROBIM architects спроектировало дом, замкнутый на себе: панорамные окна выходят либо на окруженный деревьями пруд, либо в сад внутреннего дворика, а к улице обращены почти полностью глухие стены. Такое решение одновременно создает чувство приватности, проницаемости и обилие естественного света.
Коробка с красками
Бюро New Design разработало интерьер небольшого салона красок в Барнауле с такой изобретательностью и щедростью на идеи, как будто это огромный шоу-рум. Один зал и кабинет превратились в выставку колористических и дизайнерских находок, в которой приятно делать покупки и общаться с коллегами.
От горнолыжных курортов к всесезонным рекреациям
В середине декабря несколько архитектурных бюро собрались, чтобы поговорить на «сезонную» тему: перспективы развития внутреннего горнолыжного туризма. Где уже есть современная инфраструктура, где – только рудименты советского наследия, а где пока ничего нет, но есть проекты и скоро они будут реализованы? Рассказываем в материале.
Pulchro delectemur*
Вроде бы фамилия архитектора – Иванов-Шиц – всем известна, но больше почти ничего... Выставка, открывшаяся в Музее архитектуры, который хранит 2300 экспонатов его фонда, должна исправить эту несправедливость. В будущем обещают и монографию, что тоже вполне необходимо. Пробуем разобраться в архитектуре малоизвестного, хотя и успешного, автора – и в латинской фразе, вынесенной в заголовок. И еще немного ругаем экспозиционный дизайн.
Пресса: Культурный год. Подводим архитектурные итоги — которые...
Для мировой и российской архитектуры 2025-й выдался годом музеев. Были открыты здания новых и старых институций, достроены важные долгострои, историческая недвижимость перевезена с одного места на другое, а будущее отправлено на печать на 3D-принтере.
Каскад форм
Жилой комплекс «Каскад» в Петрозаводске формирует композиционный центр нового микрорайона и отличается повышенной живописностью. Обилие приемов и цвета при всем разнообразии создает гармоничный образ.
Изба и Коллайдер
В Суздале на улице Гастева вот уже скоро год как работает «Коллайдер» – мультимедийное пространство в отреставрированном купеческом доме начала ХХ века. Андрей Бартенев, Дмитрий Разумов и архитектурное бюро Nika Lebedeva Project создали площадку, где диджитал-искусство врывается в традиционную избу через пятиметровый LED-экран, превращая ее в портал между эпохами.
Лепка формы, ракурса и смысла
Для участка в подмосковном коттеджном поселке «Лисичкин лес» бюро Ле Ателье спроектировало дом, который вырос из рельефа, желания сохранить деревья, необходимых планировочных решений, а также поиска экспрессивной формы. Два штукатурных объема брусничного и графитового цвета сплелись в пластическую композицию, которая выглядит эффектно, но уютно, сложно, но не высоколобо.
Стилизация как жанр
Утверждена архитектурная концепция станции «Достоевская». История проекта насчитывает практически 70 лет, за которые он успел побывать в разной стилистике, и сейчас, словно бы описав круг, как кажется, вернулся к истокам – «сталинскому ампиру»? ар-деко? неоклассике? Среди авторов Сергей Кузнецов. Показываем, рассказываем, раздумываем об уместности столь откровенной стилизации.
Сосредоточие комфорта
Для высококлассных отелей наличие фитнес- и спа-услуг является обязательным. Но для наиболее статусных гостиниц дизайнерское SPA&Wellness-пространство превращается в часть имиджа и даже больше – в повод выбрать именно этот отель и задержаться в нем подольше, чтобы по-настоящему отдохнуть душой и телом.
Гений места как журнал
Наталья Браславская, основатель и издатель издания «…о неразрывной связи архитектуры с окружающим ландшафтом, природой, с экологией и живым миром» – выходящего с 2023 года журнала «Гений места. Genius loci», – рассказывает о своем издании и его последних по времени номерах. Там есть интервью с Александром Скоканом и Борисом Левянтом – и многое другое.
Пресса: В России создают новые культурные полюса
Четыре гигантских культурных центра строятся в разных краях России. Что известно о них в подробностях, кроме открывшегося в прошлом году калининградского филиала Третьяковки? Например, ближайшее открытие для публики — это новый художественный музей в Севастополе. А все архитектурные проекты успели, до известных событий, спроектировать видные иностранные бюро.