Парк Гарри, Сидней, Австралия, 2005-11 гг. Фото © Dirk Meinecke
Парк Гарри, Сидней, Австралия, 2005-11 гг. Фото © Dirk Meinecke
Парк Гарри, Сидней, Австралия, 2005-11 гг. Фото © Dirk Meinecke
Гарри Сайдлер родился в Вене в еврейской семье, его родители владели текстильной фабрикой. После аннексии Австрии гитлеровской Германией он, будучи пятнадцатилетним подростком был вынужден уехать в Англию, где начал учиться в Политехническом колледже в Кембридже. В мае 1940 года Сайдлер был интернирован как гражданин враждебного государства. После скитаний по лагерям в Великобритании и Канаде Сайдлер был освобожден в октябре 1941 года и продолжил образование в университете Манитобы в Виннипеге, Канада. Он продолжил учебу в Гарварде (1944-46 гг.) у Уолтера Гропиуса, основателя школы "Баухауз", а затем год занимался в Black Mountain College в Северной Каролине у художника Джозефа Алберса, также профессора школы "Баухауз".
По окончании образования Сайдлер работал первым помощником в нью-йоркском офисе Марселя Бройера. В 1948 году родители Сайдлера, иммигрировавшие в Австралию после войны, заказали ему проект своего дома.
Дом Розы Сайдлер, Варунга, Сидней, Австралия, 1948-50 гг. Фото © Harry Seidler
Построенное в 1950 году здание, известное как дом Розы Сайдлер в Варунге, пригороде Сиднея, стало первым в Австралии модернистским сооружением, основанным на принципах "Баухауза". Родительский дом по проекту Сайдлера привлек огромное внимание международной прессы. Интерес к дому привлек большое количество новых заказов и предопределил место жительства и творчества Сайдлера на всю жизнь.
За почти 60-летнюю карьеру Гарри Сайдлер спроектировал 180 зданий, многие из которых были построены по всей Австралии, в Европе, Северной Америке и Азии. Наиболее известные сооружения архитектора в Сиднее – это цилиндрическая 50-этажная офисная башня Australia Square (1961-67 гг.); самый высокий небоскреб в городе, 67-этажный MLC-Центр (1972-75 гг.); 43-этажная высотка Horizon Apartments (1990-98 гг.); плавательный бассейн имени Иана Торпа (2001-07 гг.) и многочисленные частные резиденции.
Здание посольства Австралии, Париж, Франция, 1973-77 гг. Фото © Max Dupain, Max Dupain & Associates
Среди самых известных зданий за пределами Австралии: посольство Австралии в Париже (1973-77 гг.), элитарный Гонконг-Клуб (1980-84 гг.) в сердце Гонконга и жилищный комплекс Hochhaus Neue Donau в Вене (1996-2002 гг.).
Заслуги Сайдлера отмечены многими австралийскими и международными наградами, в том числе Золотой медалью Королевского австралийского института архитекторов, Золотой медалью Королевского института британских архитекторов и Золотой медалью города Вены. Сайдлер – почетный гражданин Австралии, Кавалер ордена Австралии и Офицер ордена Британской Империи.
Ниже – отрывок из моего интервью с Пенелопой Сайдлер, проведенном в одной из ключевых построек архитектора – в собственном доме супругов в Килларе (1966-67 гг.), пригороде Сиднея в марте этого года. (Полностью интервью опубликовано в журнале Татлин №3 за 2011 год).
Дом Пенелопы и Гарри Сайдлер со стороны террас верхних уровней
Киллара, Сидней, Австралия, 1966-67 гг. Фото © Max Dupain, Max Dupain & Associates
Владимир Белоголовский: Для Гарри современное искусство и архитектура были своеобразным крестовым походом. Он постоянно изучал самые последние проекты, встречался с ведущими художниками, архитекторами, инженерами. Он непрерывно путешествовал, изучал здания в натуре и читал лекции. Что им двигало?
Пенелопа Сайдлер: Все очень просто – Гарри следовал идеологии модернизма. А именно, хотел сделать наш мир лучше. Он всегда интересовался проектами социального жилья. Он считал, что многие здания слишком причудливы, безответственны, расточительны и непрактичны. Особенно в последние годы Гарри многое разочаровывало в современной архитектуре. Он был традиционным модернистом. Но он вовсе не следовал раз и навсегда замороженному стилю. Ведь модернизм – это философия. Этот дом – яркое тому подтверждение, как собственно, все его здания. Он создавал каждый свой проект как нечто целостное. Он всегда вначале осмысливал структуру здания и никогда не начинал проект с рисунка фасада. Это было бы немыслимо.
ВБ: Давайте поговорим о его сотрудничестве с художниками. Ведь вы были свидетелем многих интересных встреч.
ПС: В 1960 году Гарри получил свой первый значительный заказ на проект офисного комплекса Australia Square от голландского девелопера Герардуса Дюссельдорпа. Будучи оба иностранцами, они хорошо понимали друг друга. Гарри всегда говорил, что местный никогда не осмелился бы на такой грандиозный проект. У Гарри тогда еще не было достаточного опыта, поэтому девелопер хотел, чтобы он сотрудничал с известным в мире архитектором. Гарри обратился к И.М. Пейю, который был его сокурсником в Гарварде. И тогда мы вместе отправились в Нью-Йорк на встречу с ним. Однако позже Дюссельдорп решил, что Гарри сможет справиться сам. Он верил в его собственные силы. А когда построили первое низкое здание рядом с основной башней, Гарри не понравились его опоры. Он счел их несколько неуклюжими. Поэтому, когда пришло время строить башню, он предложил заказчику пригласить на проект знаменитого инженера Пьера Луиджи Нерви, чтобы сделать здание более органичным. Он написал Нерви письмо и поехал в Рим на шесть недель. Именно тогда он бродил по Риму и влюбился в архитектуру барокко. До этого он предпочитал готику. Гарри вернулся очень довольный и воодушевленный, и то, что предложил Нерви было красиво и практично. Его идея сужающихся к вершине внешних колонн по окружности улучшила облик здания и, конечно же, его бетонные узорчатые потолки первых этажей были великолепны. С тех пор они сотрудничали над многими крупными проектами.
ВБ: А как выбирали скульптуру для этого проекта?
ПС: Это было другое путешествие. К тому времени я закончила университет и мы отправились в месячное кругосветное путешествие, чтобы найти мастера для главной скульптуры перед башней. В Англии мы встречались с Генри Муром, но он тогда сказал, что ему все равно где и как выставлены его произведения. Затем мы посетили мастерскую Александра Колдера во Франции и встречались с ним в Коннектикуте. Мы также рассматривали кандидатуру Исамы Нагучи, но не могли с ним никак пересечься из-за его частых поездок между Японией и Нью-Йорком. А на обратном пути домой мы остановились на Гавайях, чтобы повидаться с известным американским архитектором русского происхождения Владимиром Оссиповым. Мы сошли с трапа самолета и направились в прокатную контору, чтобы арендовать автомобиль. Когда подошла очередь впередистоящего, назвали его фамилию: "Мистер Нагучи". Вот так мы познакомились. Мы также встречались с американским скульптором Гарри Бертоя и другими.
ВБ: Но в итоге выбор пал на Колдера.
ПС: Да, он больше всех этого хотел, и ему было интересно работать с нами над целой серией вариантов. Он так никогда и не приехал в Австралию, но мы много переписывались, и он присылал нам свои рисунки и макеты. Колдер определил цветовое решение и форму стабиля, который он назвал "Перекрестие сдвигов", а Гарри выбрал масштаб и место. Но позвольте заметить, что все, чего мы удостоились в Австралии, это только критики за то, что мы не пригласили австралийского скульптора.
ВБ: И каков был ваш ответ?
ПС: Гарри всегда искал лучшие идеи. Ему было все равно, откуда они приходили.
Часто его не считали австралийцем. Его это не задевало, а меня еще как задевало.
ВБ: Всегда интересно узнать, как приходят те или иные заказы. Они часто полны самых разных счастливых совпадений. Расскажите о заказе на здание гонконгского клуба.
Здание Гонконг-Клуба, Гонконг, 1980-84 гг. Фото © Max Dupain, Max Dupain & Associates
ПС: Гарри пригласили принять участие в конкурсе на проектирование штаб-квартиры банка HSBC в Гонконге. Всего было шестеро претендентов. Среди них: Норман Фостер, Хью Стаббинс и "Скидмор, Оуингс энд Меррилл". Я помню, как победитель Норман Фостер был объявлен буквально на следующий день после даты окончания приема проектов. Естественно Гарри и Стаббинс пожаловались. Ведь у организаторов не было даже возможности развернуть рисунки так быстро. Каким образом они могли так быстро принять решение? Следовательно, все было решено заранее. Однако во время конкурса Гарри подружился с представителем банка. Он путешествовал по миру, посещая здания участников конкурса, и во время его пребывания в Сиднее мы принимали его в этом доме. Нас было всего трое. Вскоре после того, как Гарри проиграл конкурс, от него пришла телеграмма: "Прошу прощения за банк. Возможно, вам будет интересно спроектировать клуб?" Он был также председателем гонконгского клуба. Такая история. Здание клуба – это более или менее уменьшенная версия конкурсного проекта банка. Норман Фостер тогда позвонил Гарри и поздравил его с заказом…
ВБ: А были интересные истории с проектами частных домов?
Дом Берманов, Джоаджа, Новый Южный Уэльс, Австралия, 1996-99 гг. Фото © Eric Sierins, Max Dupain & Associates
ПС: К примеру, дом Берманов на краю обрыва в городке Джоаджа в Новом Южном Уэльсе. Это здание было построено в 1999 году для издателя Питера Бермана. Однажды вечером Гарри выступал по телевидению и супруга Бермана смотрела эту программу. На следующий день он был у дантиста. Когда он возвращался домой прямо, прямо на улице к нему подошла госпожа Берман и сказала: "Я видела вас вчера по телевидению и хотела бы заказать вам свой дом". А несколько лет назад Питер потерял все свое состояние, включая тот самый дом. Я даже вынуждена была приютить его на время в своем пентхаусе в Сиднее. Теперь дом Бермана принадлежит новым хозяевам и больше известен как дом Гарри Сайдлера.
ВБ: Какой дом вам нравится больше всего?
ПС: Этот дом. Но с одной оговоркой. Если бы он проектировался на 30 лет позже, то наверняка был бы с изогнутой крышей. В последние годы Гарри увлекался изгибами. Он часто использовал их в форме балконов и крыш домов. Дом Коэна, построенный недалеко отсюда в 1994 году стал первым домом с изогнутой крышей. Это было время, когда Гарри почувствовал большую свободу в использовании изгибов. Он также много экспериментировал с композициями из сегментов круга.
ВБ: Каким он был человеком?
ПС: Тихим, скромным… Он совершенно не знал, чем заниматься на коктейльных вечеринках. Он всегда уединялся в углу с книжкой. Он обожал говорить об архитектуре. Гарри был перфекционистом. Он контролировал буквально все. Он знал, чего хотел…
ВБ: В чем главный урок Гарри Сайдлера?
ПС: Главное – это инициировать общественную дискуссию об архитектуре. Молодые архитекторы должны смело следовать своим мечтам о создании инновационных зданий. Архитектура – это благородная профессия. Гарри всегда хотел построить лучший мир. Многие мне говорят, что это благодаря Гарри Сайдлеру архитектура стала темой общественных дискуссий в Австралии. Он всегда критиковал нехватку здесь грамотного планирования. Его не хватает и сегодня, но постоянно ведется дискуссия, что само по себе важно. Гарри умер пять лет назад, и я уже чувствую, что люди относятся к нему с большим уважением, чем при жизни. Раньше против него было много выпадов. Печально, что он не дожил до этого времени. Мне оказывают всяческие почести, но всем этим я обязана ему. Он был настоящим бойцом. Вы должны были взять это интервью у него…
Пенелопа Сайдлер родилась в Сиднее в очень состоятельной семье известных адвокатов и политиков. Ее отец Клайв Эватт в разные годы был министром образования, туризма и строительства Нового Южного Уэльса. Дядя Герберт Эватт был министром иностранных дел Австралии, а старшая сестра, адвокат и судья Элизабет Эватт – первая женщина-судья в Федеральном суде Австралии. Пенелопа Сайдлер – член Международного совета Музея современного искусства в Нью-Йорке с 1973 года. Она входит в попечительские советы сиднейской и венецианской биеннале. В этом году госпожа Сайдлер стала кавалером Ордена почетного легиона Франции.
Владимир Белоголовский, куратор выставки об архитектуре Гарри Сайдлера, которая пройдет в Таллинне, Париже, Хьюстоне, Вашингтоне и Сиднее с 2012 по 2014 годы. Летом 2013 года будет опубликована его книга о Сайдлере в издательстве Rizzoli, Нью-Йорк, с предисловием Кеннета Фрамптона.
