Память рисунка

Объясняем, почему монографическая выставка Казакова – must see, несмотря на хрестоматийность.

author pht

Автор текста:
Юлия Тарабарина

14 Января 2019
mainImg
Архитектор Матвей Федорович Казаков умер после того, как ему сообщили о пожаре Москвы 1812 года. В тот момент многое из построенного им погибло. Построенного было много и еще больше зданий, чьи проекты были подписаны – утверждены Казаковым как начальником Экспедиции кремлевских строений, фактически главным архитектором Москвы. Не все здания из так называемых Альбомов Казакова им полностью спроектированы, и все же архитектура зрелого московского классицизма – это именно Казаков, а не утонченный капризный Баженов, его учитель, мастер французского классицизма и сложной масонской псевдоготики. Казаков – внук крепостного, построивший или утвердивший на рубеже XVIII-XIX веков множество дворцов и особняков старой столицы, уверенный профессионал без баженовских излишеств. Такие мастера утверждают свое влияние прочно и столь же надежно закрепляют – на раз-два – выбранную стилистику, делают ее правилом и законом, а следовательно, определяют эпоху. Казаков был мастером екатерининского в основе своей французского, классицизма, и псевдоготики. Для Москвы он – лицо двух главных направлений архитектуры конца XVIII века. Такому мастеру совершенно необходимо посвящать книги (их несколько) и монографические выставки.

Нынешняя выставка именно такая, крупная, основательная, «плановая» к 280-летию со дня рождения. С момента основания музея это четвертая монографическая выставка Казакова – поясняют кураторы. И разместилась она в анфиладе дома Талызиных, главного здания музея архитектуры в начале Воздвиженки – здания из альбомов Казакова. Кураторов три: историк архитектуры, давний сотрудник музея, автор публикаций о Львове и Баженове Зоя Золотницкая, Татьяна Иванова, хранитель фонда графики XVIII-XIX веков, материал которого составил большую часть экспозиции, и Владимир Седов, глава кафедры Отечественного искусства МГУ.

Выставка разделена по темам, один зал анфилады – одна тема. Дизайнер экспозиции Агния Стерлигова присвоила каждому залу свой цвет, обозначив его выпуклой конструкцией на стене слева, вдоль которой выстроена анфилада, и продолжив цветными плашками подписей. Тот же цвет принимают помосты в пространстве залов, несущие дополнительные экспонаты – скажем так, оживляж, не всегда прямо связанный с Казаковым, а представляющий эпоху. Мы же говорим о допожарной Москве, так здесь возникает мебель классицизма из фондов музея, фрагменты позолоченных деревянных колонн иконостасов и почему-то пара пробковых макетов Антонио Кики, непонятно как связанных с героем, но демонстрирующих интерес века Просвещения к изучению античных образцов. Прямо на них, в окружении частей деревянных иконостасов, как классицистических, и так и виноградных «нарышкинских», с миниатюрного овального портрета смотрит сам Казаков.
Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Все эти стулья, с одной стороны, нужны для придания выставке разнообразия – не так просто подать экспозицию, состоящую из одной, пусть даже отменной, графики; но и со своей ролью погружения в эпоху, представления от том, чем были наполнены интерьеры времени Матвея Федоровича, справляются. На цветных, вырастающих из стендов столиках, лежат то книги (довольно своеобразный, но распространенный способ показать книгу на выставке в витрине, полистать-то ее нельзя, но зато он убеждает в ее существовании и напоминает о ней), то гипсовые или деревянные фрагменты – они кажутся, а может быть и служат, доказательствами материальности архитектуры, показанной в основном графикой планов, фасадов, видовых акварелей. Позволяют нам переключиться от абстракции изображения к абстракции исключенной из контекста здания и помещенной в витрину детали. И перевести взгляд на интерьеры анфилады дома Талызиных, она здесь тоже экспонат, с колоннами, искусственным мрамором и рельефами in situ. ​В бывшей парадной опочивальне, зале, перегороженном вдоль рядом колонн, в закутке за углом показывают интерьеры «Золотых комнат» дома Демидова в Гороховском переулке, одного из сохранившихся и замечательных произведений Казакова.
Фрагмент иконостаса северного придела церкви святителя Григория Неокесарийского в Дербеницах в Москве. Конец XVIII – начало XIX века. Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Разноцветные стенды тоже поддерживают зрителя в тонусе, поскольку тот или иной шарфик посетительницы нет-нет да и попадет в тон, включившись в экспозиционную игру. Расцветки – из любимых оттенков фасадов классицизма, разве что может быть чуть ярче: золотистый, голубой, зеленый, розовый, псевдоготический красный – вторгаются в интерьеры залов объемами, напоминающими граненый алмазный руст первого яруса Большого Кремлевского дворца. Вспоминаем: дом-то Талызиных на изображениях желтый, а после последнего ремонта по воле тогдашнего директора Давида Саркисяна остался серым, и сейчас этот цвет внутри как будто говорит: «покрась меня», выбери уже колер.
Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Большой Кремлевский дворец. Копия с чертежа В.И. Баженова, М.Ф. Казаков, 1772. Фрагмент. Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Большой Кремлевский дворец. Модель В.И. Баженова, постоянная экспозиция Музея архитектуры. Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Дополнения, связанные с Казаковым более прямо и непосредственно – макет усадьбы Петровское-Княжищево, более известной как Петровское-Алабино, расположенной в районе Апрелевки по Киевскому шоссе справа, если ехать из Москвы. Ее главный дом – палладианская «вилла-Ротонда» с четырьмя портиками, скругленными углами и купольным залом в центре. Сейчас в середине дома огромная яма, когда-то нам рассказывали, что во время войны в купол попала бомба, а позже оказалось, что он просто обрушился от небрежения, провалился в подвал. Но колонны дома и сейчас выглядят очень внушительно, пиранезиански, как фрагмент «русской античности», по отношению к которой авторы макета 1958 года выступают как Антонио Кики по отношению к храму в Пестуме. И совершенно неясно, что лучше, восстановить дом или оставить романтической руиной. Но ведь упадет же.
Петровское-Алабино, церковь. Макет 1958. Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Петровское-Алабино, дом. Макет 1958. Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
К выставке подключается часть постоянной экспозиции музея – макет Большого Кремлевского дворца Баженова, над которым Казаков работал, еще учась. В зал с макетом, который всегда стоит увидеть еще раз, можно забрести случайно с выставки, дверь открыта и макет оказывается более чем к месту.

Напротив, совсем современные дополнения – два экрана с реконструкциями Кремля и Тверской улицы на момент, когда они были полностью отстроены под наблюдением Казакова. Трехмерные модели-реконструкции выполнены группами студентов МАРХИ под руководством Юлии Клименко. Моделям недостает всплывающих подписей, расшифровок, да и в целом, но нашим временам, интерактивности, поскольку их крутят как ролики на экранах, а современному человеку подавай уже тач-пад. Кремль получился несколько условным, а вот реконструкция Тверской улицы выглядит увлекательно и поучительно, коротко скажу – вереница самых дорогих в городе дворцов вовсе не похожа на нынешнюю Тверскую, ну то есть совсем, разве что бывший Музей революции, он же бывшее Дворянское собрание, может дать нам сейчас какое-то представление. Напротив – рисованная реконструкция Тверской по Альбомам Казакова, чертеж В.В. Кузнецова по материалам Е.А. Белецкой, 1952-1953 годы. Тут-то мы и понимаем, что пришли не просто еще раз изучить творчество Казакова, но увидеть город, в котором он работал, и понять, что получилось, что изменилось в этом городе, как это множество дворцов проросло среди сотен монастырей и колоколен. Город становится и последним акцентом – своего рода апофеозом: последний зал овальный, в торце карта Москвы, по стенам акварели Кваренги и Казакова.
Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Научная (цифровая) реконструкция застройки Тверской улицы в Белом городе по материалам альбомов М.Ф. Казакова. Студенты 3 курса МАРХИ. Руководитель Ю.Г. Клименко. Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
Между тем самое важное на выставке, конечно, не антураж из стульев и макетов, хотя он необходим, а то главное, что хранит Музей архитектуры – подлинная графика Казакова и его современников из фондов музея. Именно ее необходимо разглядывать и в нее «погружаться»: деталей масса, исполнение великолепное, рисунку Казакова посвящен даже отдельный блок кураторских комментариев: «…наибольший интерес вызывают работы, выполненные в яркой штриховой манере – карандашом и тушью». Действительно, местами рисунки настолько похожи на гравюру на меди, что даже не верится, что это именно перо, а не резец. Но если перо – значит вещь уникальная, не тиражная. Хотя и офорты здесь тоже есть – в частости, по оформлению Ходынского поля. И отличить их от рисунка пером непросто.
М.Ф. Казаков. Вид на Петровский путевой дворец в Москве во время строительства. 1778. Фрагмент. Выставка «Матвей Казаков и допожарная Москва», Музей архитектуры. Фотография: Юлия Тарабарина, Архи.ру
В наше время обострения противоречий между компьютерной и ручной графикой выставка, наполненная подлинниками отличного рисовальщика – сама по себе событие, даже если бы это не был Казаков. Но так – можно связать неизбежно пребывающее на слуху имя мастера (а кто его не знает) с какими-то новыми индивидуальными, прежде не замеченными деталями.

Так что на выставку надо идти: знакомиться с Казаковым, запоминать: Сенат, Петровский подъездной дворец, дом Демидова, Петровское-Алабино, Царицыно, французский классицизм от архитектора, не бывшего во Франции, неоготика отвергнутая и реконструированная частично по второму нереализованному проекту (оба проекта показаны рядом). Москва сильно изменилась с тех пор, у нее шестой или седьмой период обновления уже после Казакова – и разглядывание пласта столь давно утраченного, может быть, позволит взглянуть на процесс чуть более философски. А может быть и нет.

Каталога выставки пока нет, но музей обещает его выпустить.

Выставка продлится до 10 марта.

14 Января 2019

author pht

Автор текста:

Юлия Тарабарина
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Японские технологии на родине дымковской игрушки
В Кирове появился новый 15-этажный жилой дом, спроектированный московским архитектором Алексеем Ивановым. Для отделки фасада использовались японские панели KMEW, предназначенные специально для высотного строительства.
Переплетение и контраст
Два московских проекта, в которых архитекторы сочетают панели с разными фактурами из фиброцемента EQUITONE, добиваясь выразительности фасадов.
Вентиляционная створка Venta – современное решение...
Venta обеспечивает безопасное и быстрое проветривание помещений, не создавая сквозняков. Она идеально комбинируется с остекленными и глухими элементами большой площади, а гибкая интеграция системы в любой фасад объекта является отличным решением для архитекторов и проектировщиков.
«Тихий рассвет» – цвет года по версии AkzoNobel
Созданный по итогам масштабных исследований цветовых трендов, проводящихся экспертами со всего мира, этот цвет призван запечатлеть суть того, что делает нас более человечными на заре нового десятилетия.
Разреши себе творить
Бренд DULUX выпустил новую линейку инновационных красок «Легко обновить». В нее вошло всего три продукта, но с их помощью можно преобразить весь дом или квартиру самостоятельно и всего за несколько часов.
Архитекторы из Томска создали мультикомфорт на международном...
По итогам международного архитектурного конкурса «Мультикомфорт от Сен-Гобен» проект российских студентов был отмечен специальным призом. Россия участвует в мероприятии в 8-й раз, но награду получила впервые. Рассказываем, как команде из Томска удалось реализовать концепцию мультикомфортного жилья и чем важен этот конкурс.

Сейчас на главной

Третий масштаб
На сложном участке в Одинцовском округе Подмосковья «Студия 44» спроектировала вторую очередь гимназии им. Е.М. Примакова – школу с мощным демократическим пафосом и архитектурой в духе итальянского рационализма.
Музей на семи ветрах
В Шанхае на берегу реки Хуанпу построен музей Уэст-Банд. Авторы проекта – David Chipperfield Architects. Первые пять лет там будет показывать свои выставки Центр Помпиду.
Изгибы дюн
Комплекс апартаментов в Сестрорецке с криволинейными формами и выдающейся инфраструктурой, позволяющей охарактеризовать место как парк здоровья или дачу нового типа.
Отдых на Желтой реке
Бутик-отель Lost Villa шанхайской мастерской DAS Lab на границе Внутренней Монголии повторяет форму традиционного местного поселения.
Кирпич старый и новый
В центре Манчестера строится жилой квартал KAMPUS по проекту Mecanoo на 533 квартиры: жилье, кафе и магазины расположатся в новых корпусах и исторических складах из кирпича, а также в бетонной башне 1960-х годов.
Пресса: Где будет центр
Сейчас город — это прежде всего его центр, центром он опознается и остается в голове. Город будущего требует деконструкции центра настоящего. Вопрос: а будет ли у него другой центр?
Консоли над полем
Школьное здание по проекту BIG в пригороде Вашингтона составлено из пяти раскрывающихся как веер ярусов, облицованных белым глазурованным кирпичом.
Бегство из Вавилона
Заметки об инсталляции Александра Бродского для книг Анны Наринской – «Невавилонской библиотеке» в Центре толерантности.
«Вариации на тему»
Плавучие дома по проекту Attika Architekten на канале в центре Нидерландов получили фасады из фиброцементных панелей EQUITONE [natura].
Тонкая игра
Клубный дом в Большом Козихинском, – пример архитектурного разговора о методах и источниках стилизации, врастающей в современные тенденции. С ярким акцентом, вдохновленным работой Льва Бакста для «Дягилевских сезонов».
Профсоюзное движение
В Британии основан профсоюз архитекторов и всех других сотрудников архитектурных бюро, включая секретарей, менеджеров, техников.
Визит в вечную мерзлоту
Архитекторы Snøhetta представили проект посетительского центра The Arc при Всемирном хранилище семян и Мировом архиве на Шпицбергене.
Пресса: Гидроэлектробазилика
Знаменитый итальянский архитектор Ренцо Пьяно и команда фонда V-A-C, основанного бизнесменом Леонидом Михельсоном, рассказали о будущем, пожалуй, самого амбициозного культурного проекта последних лет — ГЭС-2.
Опыты для ржавого ожерелья
Вторая российская молодежная архитектурная биеннале в Казани была посвящена реконструкции промзон. 30 финалистов выполнили проекты для двух конкретных участков столицы Татарстана. Представляем проекты победителей.
Вырасти свой сад
Конгресс World Urban Parks, прошедший в Казани, получился больше про общественные места и энергичных людей, чем собственно про парки. Публикуем самое интересное и полезное из того, что удалось услышать и увидеть.
Велосипеды под холмами
Новая площадь по проекту COBE на кампусе Копенгагенского университета – это холмистый ландшафт, где есть стоянки для велосипедов, театр под открытым небом и «влажные биотопы».
Три корабля
Павильон Италии на Экспо-2020 в Дубае спроектировали архитекторы CRA-Carlo Ratti Associati, Italo Rota Building Office и matteogatto&associati.
Течение краски
В Медийном центре парка Зарядье открылась выставка четырех художников, рисующих города: Альваро Кастаньета, Томаса Шаллера, Сергея Чобана и Сергея Кузнецова. Впервые в Москве такого рода выставка сопровождается иммерсивной экспозицией.
Мозаика функций
Комплекс Agora по проекту Ropa & Associés в Меце на востоке Франции соединил в себе медиатеку, общественный центр и «цифровое» рабочее пространство.
Книги в саду
Бюро «А.Лен» и KCAP Architects&Planners спроектировали для Воронежа жилой комплекс, вдохновляясь Иваном Буниным и пейзажами средней полосы. Получилось современно и свежо.
Комиксы на фасаде
В бывшей мюнхенской промзоне открылось многофункциональное здание WERK12 по проекту MVRDV: сейчас оно вмещает рестораны, фитнес-клуб и офисы, но подходит и для любого другого использования.
Космический ветер
Построенный по проекту бюро ASADOV аэропорт «Гагарин» сочетает выверенную планировочную структуру и культурную программу с авторскими решениями – архитектурным и дизайнерским, в которых угадывается ностальгия по тем временам, когда наша страна шла в светлое будущее и космос был частью жизни каждого.
Пресса: Как в город вернется производство
В том, что постиндустриальный город ничего не производит, есть нечто тревожное. Понятно, что он производит знания и услуги, понятно, что он производит много чего для себя (поэтому пищевая промышленность в Москве даже растет), но как же без всего остального?
Укрупнение
В Гостином дворе открылся очередной фестиваль «Зодчество». Под октябрьским московским солнцем спорят между собой две тенденции: прекрасного будущего и великолепного настоящего.
Между городом и вузом
В Аделаиде на юге Австралии появилась первая постройка Snøhetta на этом континенте: университетский спорткомплекс с актовым залом и открытыми лестницами-трибунами.