English version

Перпендикулярная реальность

Появление на карте столицы комплекса Москва-Сити заставляет задумываться о самых разных аспектах архитектурной типологии высотных зданий. О феномене «вертикального города» и сомасштабных ему архитектурных решениях мы поговорили с Сергеем Эстриным – автором ряда ярких проектов общественных и жилых интерьеров в московских высотках.

mainImg
Архитектор:
Сергей Эстрин
Мастерская:
Архитектурная мастерская Сергея Эстрина http://www.estrin.ru/
Archi.ru:
– С вашей точки зрения, какое место ММДЦ «Москва-Сити» занял в городской структуре столицы?

Сергей Эстрин:
– Традиционный город, к каким, безусловно, относится и Москва, – это город горизонтальный. В нем есть исторический центр, торговые улицы, промышленные и спальные районы, могут быть, скажем, национальные кварталы или развлекательная часть. К такому городу мы привыкли, умеем в нём ориентироваться, знаем, что где искать. Но если в подобной парадигме вдруг возникает такое перпендикулярное образование, как комплекс небоскребов, то это явление, безусловно, чрезвычайно заметное – и в градостроительном плане, и с точки зрения мироощущения людей, которые в этих зданиях живут или работают. Это совершенно иная бизнес-модель: не просто новый квартал, а здание, заметное из любой части города; не просто дом и улица, а индивидуальный адрес – башня «Евразия», башня «Меркурий» и так далее. Что, конечно, заметно повышает популярность подобного жилья.

– То есть в первую очередь это новый уровень престижа?

– Это вообще новый городской формат, предлагающий, что очень важно, качественно иное эмоциональное насыщение. Головокружительные панорамы, восходы, закаты, плывущие под тобой облака, «пятый фасад» города, который иначе как с этой высоты не увидишь, а он ведь красив невероятно! А ночные виды? Даже банальные пробки, если смотреть на них с пятидесятого этажа, становятся арт-объектом: когда город расчерчен красными и жёлтыми светящимися прямыми, совсем по-иному воспринимаешь географию Москвы, её проспекты и магистрали. Кстати говоря, не каждому на этой высоте будет уютно, но если человек психологически к этому готов, то, однажды испытав этот адреналиновый восторг, он уже вряд ли от него откажется. Чего стоит одно сознание того, что башня постоянно чуть-чуть покачивается – полметра-метр может быть отклонение по верхней точке!

– Что ещё даёт этот формат, помимо эмоций?

– Небоскреб, как правило, здание многофункциональное, разделённое на зоны: офисы, жилье, торговля. Где-то добавляют спортивные клубы и бассейны, где-то зимние сады, кинотеатры, рестораны, художественные галереи. То есть, не выходя на улицу, ты можешь получить практически всё, чем богат современный мегаполис. И я думаю, суть даже не в том, что ты экономишь время на перемещение по городу: вряд ли человек реально неделями не будет выходить на улицу, этот ресторан и этот сад и эта галерея ему быстро надоедят. Но само ощущение, что ты находишься в такой уплотненной, насыщенной среде, словно целый город поставили на торец, – оно для многих очень привлекательно. Вот смотрите, есть загородное жильё – тишина, природа, небо, пейзажи. Есть город – вокруг кипит жизнь, драйв, мобильность, тонус. И теперь есть ещё и новый формат – когда ты вроде и в городе, но при этом в сотне метров над ним, и там та же тишина, панорамы, восходы, закаты, только не надо в пробках стоять на шоссе. Конечно, мы не говорим о тех людях, для которых это первое или единственное жильё, – они вряд ли выберут апартаменты в небоскребе. Но для тех, у кого, может быть, есть уже и городская квартира, и дом на природе, небоскрёб может стать интригующей альтернативой.

– Очевидно, новая городская среда предполагает и новые архитектурные решения, в том числе интерьерные?

– Безусловно. Можно, конечно, просто увеличить в соответствующем масштабе много раз отработанные приёмы, разогнать их метров на пять или десять в высоту, и готово. Многие так и делают, кстати. Результат выглядит довольно механистично. С моей точки зрения, сам по себе архитектурный приём должен быть сомасштабен тому объему, в котором он применяется. Входная группа, например, – очень ответственный элемент, с неё эта новая, свежая, исключительно привлекательная городская среда начинается. Она и снаружи должна соответствующим образом восприниматься, и внутри отвечать тем помещениям, которые за ней следуют, причем при всей масштабности обязательна тщательная разработка деталей, которые можно разглядывать в разных ракурсах, с разных точек зрения, так что они никогда не наскучат. Только такой подход позволит интерьеру жить долго и каждый раз настраивать входящего на определенный эмоциональный уровень, достойный того грандиозного здания, в которое он заходит.

Когда мы продумывали общественные пространства для башни «Евразия», лейтмотивом была выбрана так называемая «Лесная симфония». Входная группа в офисные помещения декорирована стилизованными тропическими деревьями – мощные стволы, широкие кроны. Но при этом, если всмотреться, очень много неповторяющихся деталей. Прорези в деревянных панелях-листьях – всевозможных конфигураций, шпон натуральный и тоже всё время разный, даже если покрывает стену длиной метров тридцать; «пятна света», просачивающиеся через листву, сложные светильники на месте стыка лепестков…
Общественные зоны башни «Евразия» в комплексе «Москва-Сити». Реализация, 2014
© Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Общественные зоны башни «Евразия» в комплексе «Москва-Сити». Реализация, 2014 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Общественные зоны башни «Евразия» в комплексе «Москва-Сити». Реализация, 2014 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Общественные зоны башни «Евразия» в комплексе «Москва-Сити». Реализация, 2014
© Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Общественные зоны башни «Евразия» в комплексе «Москва-Сити». Реализация, 2014
© Архитектурная мастерская Сергея Эстрина

Для «Евразии» мы делали общественные интерьеры всех семидесяти этажей, начиная от подъема с подземного уровня, где уже должно создаться впечатление, что ты попадаешь в другой мир, до лифтовых холлов.

Вход на уровне земли в жилую часть тоже решён в «лесной» тематике, здесь опять присутствуют крупные элементы, но всё же не настолько крупные, как в офисной группе, – потому что и пространство холла само по себе меньше, и та часть, которая за ним, менее масштабна. Свет везде скрытый – нам было важно, чтобы он не был сконцентрирован на каких-то конкретных деталях, а шёл как бы ниоткуда, словно просачивающиеся через пышную листву солнечные лучи.
Общественные зоны башни «Евразия» в комплексе «Москва-Сити». Реализация, 2014 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Общественные зоны башни «Евразия» в комплексе «Москва-Сити». Реализация, 2014 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Общественные зоны башни «Евразия» в комплексе «Москва-Сити». Реализация, 2014 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Общественные зоны башни «Евразия» в комплексе «Москва-Сити». Реализация, 2014 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина

– Мы говорили о входных группах. А что по интерьерам на верхних этажах, в пентхаусах?

– Основная специфика тут в том, что панорама города за окном – настолько мощная штука, что конкурировать с ней невозможно, да и не нужно. Но надо, чтобы, даже отвернувшись от окон, человек увидел что-то достойное этих видов и этого пространства. Оформляя пентхаус на 76 этаже в одной из башен «Москва-Сити», мы очень долго работали над стеной гостиной, добиваясь определенного пропорционального соотношения с безумно красивым видом. Стену длиной метров двадцать решили как нагромождение кубов, покрытых сусальной медью, сквозь которую словно проступает обнаженная арматура, и пустили по ней скользящие лучи света – как в театре на занавесе.
Пентхаус в «Москва-Сити». Реализация, 2011 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Пентхаус в «Москва-Сити». Реализация, 2011 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина

– Не очень похоже на жилое пространство в традиционном понимании…

– Я ведь и начал с того, что такой пентхаус – скорее всего, не единственное жильё. Тут, конечно, есть и удобные спальни, и кухня, и всё необходимое, но, действительно, сложно представить в таком интерьере семью с тремя детьми, которые носятся и которых надо оградить от травм. Но мы говорим о том, что если в Москве появилась принципиально новая пространственная среда, то она и выглядеть должна совсем иначе.

Скажем, в комплексе «Соколиное гнездо» мы «подвесили» на втором уровне пентхауса стеклянный остров, на который ведёт стеклянная же лестница, – полное ощущение, что ты паришь над городом.
Двухэтажный пентхаус в жилом комплексе «Соколиное Гнездо». Реализация, 2003 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Двухэтажный пентхаус в жилом комплексе «Соколиное Гнездо». Реализация, 2003 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Двухэтажный пентхаус в жилом комплексе «Соколиное Гнездо». Реализация, 2003 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Двухэтажный пентхаус в жилом комплексе «Соколиное Гнездо». Реализация, 2003 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Двухэтажный пентхаус в жилом комплексе «Соколиное Гнездо». Реализация, 2003 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина

А в пентхаусе в одной из башен «Созвездие» на Шаболовке завели наверх изогнутые гипсовые панели, напоминающие облака, а ряд помещений решили в футуристическом, «космическом стиле».
Пентхаус на Шаболовке. Реализация, 2007 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Пентхаус на Шаболовке. Реализация, 2007 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина

В квартире в башне «Москва» в «Москва-Сити» небесной тематики нет, здесь другой «ударный» элемент – огромная бирюзовая волна с кружевной каймой пены. Причем в этой квартире потолки не такие уж высокие, почти как в обычном доме, но обыкновенный интерьер, аккуратно отштукатуренный, с деревянными плинтусами и филёночками, на сороковом этаже с такими панорамами делать категорически нельзя!
zooming
Интерьеры пентхауза г-на Ш. в «Москва-Сити». Реализация, 2012 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
zooming
Интерьеры пентхауза г-на Ш. в «Москва-Сити». Реализация, 2012 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
zooming
Интерьеры пентхауза г-на Ш. в «Москва-Сити». Реализация, 2012 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина

– Значит, вы считаете, что элементы классического интерьера в подобное пространство вписаться никак не могут?

– Опять же – если брать какой-то приём, то не буквально, а переосмыслив его применительно к ситуации. Такую вещь, как шторы, например, мы каждый раз изобретали заново. В данном случае они не выполняют своей обычной утилитарной функции – закрывать окно (понятно, что с такими панорамами занавески не задергивают), – и нужны скорее для того, чтобы композиционно соединить пол и потолок. На Шаболовке, скажем, каждая штора – это по сути арт-объект, сделанный из нескольких километров вертикальных жалюзи и с включенной нижней подсветкой выглядящий как деревянная скульптура. Это как раз один из примеров крупных решений, которые пришлось долго искать, потому что традиционные приёмы и материалы решительно не подходили.
Пентхаус на Шаболовке. Реализация, 2007 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина
Пентхаус на Шаболовке. Реализация, 2007 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина

Свет тоже имеет свою специфику. Вообще-то чаще всего его хочется просто выключить, так что акцента на светильниках делать не стоит. При этом должно быть достаточно точечных источников, разнообразные световые сценарии. Например, в Сити мы спрятали свет в колонны с лазерной резкой – они и структурируют пространство, и сами по себе очень декоративны. А на Шаболовке убрали за «облака» под потолком, получился естественный свет, такой же, как за окнами.
Пентхаус на Шаболовке. Реализация, 2007 © Архитектурная мастерская Сергея Эстрина

А что до собственно классики… Ну конечно, в таком пространстве не пустишь по карнизу лепнину и не расставишь колонны из каталога готовых гипсовых изделий. Но если взять, скажем, базу какой-нибудь классической колонны, а ствол упереть в потолок – мол, целиком не влезла, капитель где-то на сотом этаже, – то это будет очень сильно. И опять же это будет решение нового уровня, соответствующего и сомасштабного новой пространственной парадигме.
Архитектор:
Сергей Эстрин
Мастерская:
Архитектурная мастерская Сергея Эстрина http://www.estrin.ru/

14 сентября 2016

Похожие статьи
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
«Наутилус» спорный, но бесспорно наш
Интервью, взятое Еленой Леонидовной Косоренковой у архитектора Алексея Ростиславовича Воронцова. О капроме, девяностых как свободе и символе эпохи. Каком именно? По словам Алексея Воронцова, никакой ИИ «Наутилус» спроектировать не сможет.
Олег Шапиро: «Мы проектируем жизнь целиком, во всем...
Wowhaus давно уже не специализируется на «благоустройстве». Одна из новых тем – неоиндустриализация. Другая – большие мастер-планы. Но и с Парком Горького работа вновь идет. Только более системная и масштабная. В этом интервью – одновременно вспоминаем Колхаса, Стрелку, историю внимания к «городской среде» – и выясняем, чем именно сейчас занят Wowhaus и как устроена его работа. Из 9 подразделений и 160, примерно, сотрудников.
Иван Кычкин: «Наш подход строится на балансе между...
За последнее время на архитектурном горизонте России все чаще появляются новые и интересные бюро из Республики Саха. Большинство из них активно участвуют в программах благоустройства, но не ограничиваются ими, развивая новые направления на стыке архитектуры, дизайна и арт-практик. Одним из таких бюро является мультидисциплинарная студия GRD:, о специфике которой мы поговорили с ее руководителем Иваном Кычкиным.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Технологии и материалы
Архитектура в движении: как театр приходит в современные...
Движение в архитектуре может быть не только визуальным эффектом, но и физическим свойством пространства. Кинетические потолки, подвижные конструкции и объемные арт-объекты позволяют менять конфигурацию и сценарии интерьера, объединять движение со светом и звуком. На примере разработок Paper Design® смотрим, как работают такие системы, какие задачи они решают и почему при их проектировании архитекторы обращаются к театральной драматургии.
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Сейчас на главной
Началось, такое вот... бурление на тему
Юлия Ардабьевская сделала интервью с Петром Моничем – коллективной личностью ведущих ТГ-канала «Недвижимость инсайды». Юлия называет канал НИ «самым влиятельным медиа про архитектуру». Монич, в отличие от Юлии, все же признает существование Проекта Россия и Архи.ру как профессиональных СМИ. На том спасибо за тенденцию к объективности! Интервью надо смотреть, читать и исследовать. Мы же пока ограничимся анонсом и парой рассуждений.
Дом не для бегемота
Бюро Ofis построило в родной Любляне жилой комплекс из 8 средневысотных корпусов: он способен противостоять паводкам, а также меняться и развиваться.
Архитектура за пределами чертежа
Объявлены победители международной премии The Architecture Drawing Prize 2026. Среди 11 отмеченных работ – архитектурные фантазии, исследования исторической памяти, размышления о будущем городов и эксперименты с традиционными способами изображения архитектуры.
Читай, играй, общайся
Библиотека «Притяжение», созданная бюро DE-SENSE, кажется, вобрала в себя все основные приемы, характерные для формата «Третье место», но с адаптацией на детскую и подростковую аудиторию. В результате получилось пространство, наполненное радостью и интересом к знаниям, куда хочется возвращаться.
Ключ к историческому поселению
В Казани в рамках Строительной недели БРИКС состоялся IV форум «РЕБУС», темой которого стало «Градостроительство в исторических поселениях». Предлагаем репортаж с мероприятия, некоторые тезисы дискуссий, а также итоги смотр-конкурса, отмечающего лучшие практики в сфере градостроительства на исторических территориях.
По стопам Кулибина
Бюро ГОРА спроектировало три станции канатной дороги для Нижнего Новгорода. Маршрут свяжет берега Оки и район станции метро «Заречная», предлагая не только удобную переправу, способную транспортировать около 30 000 человек в день, но и новый взгляд на город – как с точки зрения панорам, так и его наследия. Архитектурное решение, вдохновленное инженерными достижениями нижегородца Ивана Кулибина, оставляет открытыми механизмы и коммуникации, а также закладывает выставочную функцию.
Кирпичная ткань
Музей драгоценной ткани – парчи Шу – в Чэнду по проекту пекинского бюро Archstudio – реконструкция скромного цеха по сбору сельскохозяйственной техники.
Семиглавый
Сегодня ДГП объявил о проведении семи архитектурных конкурсов. Но подать заявку пока нельзя. Можно будет с 23 ноября. Мы же пока философствуем о функциональной типологии московской конкурсной практики, ее трансформациях и перспективах.
Кто ищет, тот всегда найдет
Бюро OFFCON разработало дизайн нового этажа для офиса «Авито», руководствуясь представлением о компании как о виртуальном пространстве для поиска своего рода «сокровищ» – выгодных покупок. В результате получился интерьер, наполненный дизайнерскими «сокровищами» – уникальной атмосферой и удобными рабочими местами.
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.