– Наша инсталляция получила название «Музей сельского труда», и самым интересным в ней, как мне кажется, будет соотношение внешнего образа и внутреннего пространства. Это башня диаметром 3,2 метра и высотой 8 метров, которая снаружи работает как геометрическая скульптура – своего рода ордерная колонна, неизвестно откуда возникшая в картофельном поле рядом с деревней Звизжи и при этом выглядящая так, будто она всегда там стояла. При взгляде на нее ассоциации могут возникать самые разные – от банальной водонапорной башни до последней колонны исчезнувшего акрополя, – а главное, что со стороны будет довольно сложно оценить ее истинный масштаб, потому что сооружение, облицованное глинобитом, будет визуально сливаться со своим земляным основанием и вообще окружением.
Сергей Чобан. Фотография © Russia Expo 2015
Сергей Чобан и Агния Стерлигова. «Музей сельского труда». Проект © Сергея Чобана и Агнии Стерлиговой для Архстояния′2015
Те, кто путешествует по маленьким городам и деревням, привыкли к таким вот небольшим вертикалям, водонапорным башням, которые давно утратили свое функциональное назначение, но служат опознавательными знаками поселений. Наша башня со стороны будет выглядеть именно такой полузаброшенной доминантой, хотя на самом деле она задумана обитаемой. Просто вход в нее мы сделали достаточно неприметным, расположив его с обратной от дороги стороны. Внутреннее пространство устремлено ввысь и освещено теплым светом, а по стенам башни мы размещаем предметы сельского быта. Башня потому и называется «Музеем сельского труда», что в ней собраны подлинные артефакты, которые лишь на время превратятся в объекты показа.
Сергей Чобан и Агния Стерлигова. «Музей сельского труда». Проект © Сергея Чобана и Агнии Стерлиговой для Архстояния′2015
Сергей Чобан и Агния Стерлигова. «Музей сельского труда». Проект © Сергея Чобана и Агнии Стерлиговой для Архстояния′2015
– Кто ваши соавторы в этом проекте?
– «Музей сельского труда» мы придумали и реализовали вместе с талантливым архитектором Агнией Стерлиговой. Наше сотрудничество началось в 2012 году, когда Агния в составе бюро SPEECH занималась проектом экспозиции российского павильона на архитектурной биеннале в Венеции. Вместе с Агнией, теперь уже самостоятельно практикующим архитектором, мы также делали инсталляции в Милане – U-Cloud в 2014 году и Living Line в 2015-м (совместно с Сергеем Кузнецовым), – а в январе этого года разработали дизайн экспозиции Яна Ванрита «Теряя лицо» для Еврейского музея и центра толерантности в Москве.
– Вы делали проекты в Милане, а в «Архстоянии» раньше не участвовали. Почему сейчас?
– Для меня большая честь участвовать в фестивале «Архстояние». В этом году фестиваль проводится в десятый раз и, будем откровенны, я далеко не сразу получил приглашение стать одним из его авторов. Первый раз Николай Полисский предложил мне это примерно три года назад. И мы рассматривали тогда очень интересный участок на въезде в Никола-Ленивец, но так получилось, что фестиваль был вынужден подкорректировать географию размещения инсталляций, появилась другая площадка для нас, и для нее мы с Агнией Стерлиговой также сделали два предложения, но в силу разных причин и они не были реализованы. А затем возникли Звизжи, вот это картофельное поле, идея въездного знака и, наконец, как говорится, все срослось. И я очень этому рад.
– Как на Вас повлиял контекст «Архстояния»? Чем отличается эта ваша инсталляция от других ваших работ в том же жанре?
– Ключевой темой «Архстояния» является именно пространство, ландшафт, в котором проводится фестиваль, и все инсталляции здесь представляют собой крупные архитектурно-скульптурные объекты, которые создаются в природной среде и затем обживаются, постоянно с этой средой взаимодействуя. Жанр выставочной, временной архитектуры мне в принципе очень интересен, а возможность создать объект, ориентированный не на урбанизированное, а лишь на природное окружение вообще следует признать уникальной, поэтому мы с огромным удовольствием погрузились в контекст и постарались найти для него интересное рукотворное воплощение. Конечно, это повлияло и на выбор материала. Мы понимали, что здесь уместен лишь абсолютно натуральный материал, но при этом не дерево, поскольку тема деревянной архитектуры, на наш взгляд, на «Архстоянии» уже более чем раскрыта. Так что мы искали столь же натуральный, «живой» материал, который так же естественно появился и в какой-то момент способен так же естественно исчезнуть. И в итоге остановились на облицовке из глинобита, идеально подчеркивающей то, что наша конструкция вырастает из земли, символизируя труд на земле, который всегда был и остается главной опорой, колонной, на которой покоится благосостояние человека.
– Хотя материал, пропорции и функция другие, композиционно и образно: как нечто, стоящее в чистом поле – ощущается сходство со стоящей в полях неподалеку, в Никола-Ленивец, «Ротондой» Бродского. Насколько это сходство осознанно? Это дань месту, посмодернистский диалог или случайность? Или ландшафт провоцирует?
– Признаться, я никакого сходства между нашим объектом и «Ротондой» Александра Бродского не вижу. Разве что круглая форма обоих объектов может натолкнуть на подобное предположение?.. Такая форма действительно всегда очень интересно и выигрышно воспринимается в природных пространствах – факт, известный, как минимум, со времени Возрождения. А по пропорциям, материалам, восприятию наш «Музей» и «Ротонда» абсолютно разные. Какие-то параллели, скорее, можно было бы провести с «Бобуром» Николая Полисского – вытянутая форма, увенчанная неким завершением. Но, повторюсь, наш объект если и отсылает к каким-то прообразам, то это реально существующие водонапорные башни многочисленных деревень и сел.
