Современное временное

Выставка «Временная архитектура Парка Горького: от Мельникова до Бана» красиво обосновывает появление в Парке «Гаража» – нового местоблюстителя авангардных традиций территории. Но, кроме истории, выставка вписана и в текущий процесс: один из ее разделов – «Современное временное» – посвящен новым постройкам русских архитекторов. Эту часть выставки сделала команда АРХИWOOD, а в преддверии круглого стола «Архитектура рядом», который состоится в «Гараже» завтра, о жгучей актуальности временного размышляет куратор экспозиции Николай Малинин.

21 Ноября 2012

«Нет ничего более постоянного, чем временное!» – вздыхала мама, переезжая в очередную съемную квартиру или подкладывая под ножку стола сложенную картонку. Для советского человека «временное» было страшным проклятием. Оно обозначало «некачественное», «ненастоящее», «бесперспективное». Жизнь все время приходилось откладывать на будущее. И пусть не у нас! – но у наших детей! – в этом светлом будущем все должно было получиться. В настоящем надлежало лишь «перекантоваться». И еще была фраза: «Мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи». Дорогие надо было покупать, не потому что они красивы, а именно потому, что прослужат долго.

На наших глазах всё переменилось. Актуальными стали совсем иные ценности: гибкость, легкость, подвижность, мобильность, ликвидность. Архитектуре трудно угнаться за ними: она, конечно, музыка, но все-таки застывшая.

Но в ней есть один жанр, где появляется категория времени – причем не как интерпретация, а как условие существования. Это «временная архитектура»: выставочные сооружения, парковые павильоны, летние кафе, беседки. Или, выражаясь строго, «род некапитальных сооружений, рассчитанных на временное использование, имеющих, как правило, облегченную конструкцию, небольшой размер, скромный бюджет и ограниченный функционал: репрезентация, питание, общение, развлечение».

zooming — ВЫСТАВОЧНЫЙ ЗАЛ ЦСК «ГАРАЖ» Москва, Парк культуры Архитекторы: Максим Спиваков, Леонид Слонимский, Артем Китаев, Николай Мартынов, Артем Стаборовский Фото: Юрий Пальмин 2012

Но можно ли – при всем при этом – четко определить границы этого понятия? Ведь есть архитектура, строившаяся на время, но пережившая свой срок: Эйфелева башня, «Атомиум», хрущёвки. Есть временная архитектура, сохраняющая образ, но меняющая материал или место: Хрустальный дворец, Мавзолей Ленина, павильон Миса в Барселоне. А есть архитектура, которая строилась «навсегда», но оказалась «временной» по различным причинам: войны, землетрясения, пожары и т.д.

Вывод очевиден: понятие «временная архитектура» достаточно условно. В общем-то, всякая архитектура временна. Как и человеческая жизнь. Но мы почему-то не называем свою жизнь «временной». Отчасти потому, что она имеет свойство перевоплощаться в пароходы, строчки и другие долгие дела. Архитектура же кажется самым проторенным путем в бессмертие. Но именно этот пафос загромождает наш мир нелепо монументальными сооружениями. Они так обеспокоены прописаться в вечности, что мало заботятся об адекватности времени и месту. «Сделано на века!» – хвастается архитектор, надеясь, что колонны и мрамор помогут ему заскочить безбилетным зайцем в паровоз истории.

Но сегодня меняются и отношения человека с вечностью. Конные памятники, мемориальные музеи-квартиры, названия улиц – все это уже не работает. Вечность больше не является мотивацией. Никто уже не будет читать наши мемуары, письма, дневники. Да мы их уже и не пишем, ограничиваясь постами в фэйсбуке. Будущее становится все более проблематичным. Загадывать трудно, чтоб не сказать – страшно. Зато настоящее плотнеет и ускоряется. Автомобиль меняется раз в три года, телефон, компьютер – еще чаще. Даже профессия – и она уже не «на всю жизнь». Культ путешествий, бум кредитов – все это свидетельствует о том, что внутренняя установка меняется: не отложить на будущее, а как можно более интенсивно прожить настоящее. Недаром философы заговорили об «обществе переживаний».

Квартира, дом не остаются в стороне от этой гонки. Нашим детям (что уж говорить о внуках) не понадобятся наши хоромы, нажитые таким непосильным трудом. Они разбегутся, разъедутся, а может быть, вообще будут жить в космосе. Да и мы уже все меньше зависим от места (а все больше – от наличия интернета). Стираются границы между домом и офисом, работой и отдыхом, реальностью и виртуальностью. Искусство – самый чуткий флюгер – давно уже мобильно и интерактивно: хэппенинги, перформансы, флэшмобы.

Казалось бы, архитектуре не пристало участвовать в этой суете – спешить за модой, превращаться в дизайн, уподобляться гаджетам. Ей бы создавать противоположный полюс – стабильности, надежности, уверенности в завтрашнем дне. Что тем более актуально в нашей стране, где и без того «всё зазря и всё непрочно». Но вместе с этим архитектура непременно оказывается инструментом закабаления, контроля и манипуляции (лучшее исследование жилищной политики СССР так и называется:«Наказание жилищем»). Сегодняшняя власть заинтересована в недвижимости уже иначе (как афиллированный девелопер), а никакой иной стабильности (ни в политике, ни в бизнесе) она своему гражданину предложить не может. Но, чтобы нажить палаты каменные, известно, какими праведными должны быть труды. Ничто так не портит москвичей как квартирный вопрос – и немудрено, что этические ценности в современной русской архитектуре давно и безнадежно редуцированы. Потому идентифицироваться с ней невозможно и радости она не приносит. Это архитектура не наша, она не для нас и не про нас.

Единственным жанром, способным реагировать на меняющиеся запросы общества, отражать наши настроения и чаяния, оказывается сегодня временная архитектура. Ограниченность временного существования объекта дает архитектору свободу. Освобождает его от диктата заказчика, от косности и жадности чиновников, от капризов покупателей. Ставит его вне рынка, а равно снимает вопрос о попадании в вечность. Конечно, любой архитектор скажет вам, что ограничения – благо, что именно они стимулируют фантазию и что вообще архитектура не живет в безвоздушном пространстве. Но у нас уж больно спертый воздух.

Возможно, в этой архитектуре нет того, что привычно связывается со словом «свобода» – фантастических форм, футуристических линий. Что, конечно, отличает ее от временной архитектуры Всероссийской сельскохозяйственной выставки 1923 года. Тогда в искусство пришла совершенно новая форма, обозначившая такие же новые – революционные – смыслы. У нас пока революции не случилось, но кажется, летний бум павильонной архитектуры отразил именно эти зимние протестные настроения. Когда в кои-то веки хочется быть вместе и сообща что-то делать. Впрочем, обратная связь тоже просматривается: обновленный прошлым летом Парк культуры дал людям ощущение, что что-то в городе может быть «поих». И в этом смысле временная архитектура оказывается для нас куда более важной, содержательной и принципиальной, чем в любой стране мира.

И если в США городские сообщества давно уже стали новым субъектом архитектуры (а «спонтанных интервенций» там уже тысячи – им и был посвящен американский павильон на последней Венецианской биеннале), то в России этот процесс начался совсем недавно. Начался, естественно, за городом, где природа и свобода (а не дворцов заманчивые своды). Это Никола-Ленивец, Клязьминский пансионат («Пирогово»), «АрхФерма», фестиваль «Города», сибирский «БухАрт». Затем, буквально два года назад, временная архитектура появилась в городских парках: сначала в Парке Горького, в этом году – в «Музеоне», Саду им. Баумана. Проникла на бывшие промтерритории («Флакон», Новая Голландия), потихоньку освоила набережные, овраги и бульвары: «Самара-NEXT», «Активация Вологды», ярославская «Архитектура движения», нижегородский «О!Город», SretenkaDesignWeek в Москве. И как на природе эти объекты сливались с ландшафтом, так и в городе временная архитектура не противостоит существующей исторической среде (так, как капитальная), а, напротив, всячески провоцирует к диалогу.

Чаще, правда, наши граждане (в отличие от американских) поднимаются на диалог, чтобы что-нибудь отвергнуть(например, Стену на пермской эспланаде), но к этому их приучила именно капитальная архитектура, плюющая на них с колокольни своих газпромскрёбов.

Да, эта архитектура не про форму, а про пространство, про людей, про самоорганизацию. И красоту здесь надо искать не в том, как балка лежит на стойке, а в том, как эти объекты вписаны в среду, как архитекторы за три дня своими руками всё возвели, как эти объекты живут... Это даже не столько результат, сколько процесс, и это еще одна важная составляющая категории «времени». Но в итоге мы можем увидеть за временной архитектурой массу важных смыслов, которые не способна транслировать наша «взрослая» архитектура. Обнаружение каковых и является задачей экспозиции.

Вот, например, «прозрачность» – такое же популярное в нашем лексиконе слово как «демократия», как «честные выборы», как «независимый суд». Как все, чего очень хочется, но достичь никак не получается. Поэтому и отражает эту интенцию «большая» архитектура чисто символически – стеклянными стенами офисов. А в Голландии даже квартиры лишены занавесок: протестантская этика диктует прозрачность частной жизни; если ты не делаешь ничего дурного, тебе нечего скрывать. Наши же риэлтеры давно уяснили, что «сплошное остекление» – совсем не то, чем можно соблазнить покупателя квартиры. Исконная общинность русского человека была доведена до абсурда советской властью; Булгаков тоскует о «кремовых шторах» как о символе уюта и частной жизни. Сегодня эта травма коллективизма радостно изживается культом буржуазной приватности. «Ваш дом – ваша крепость!» – кричит со всех углов реклама недвижимости. И она тем крепче, чем толще стены и выше забор. Но что там происходит за этим забором, за этими кремовыми шторами – одному богу известно. И это не только про дом, это и про город тоже. Всякий забор провоцирует пописать, бросить окурок, пустую бутылку. Равно как и любая городская беседка. Превозмочь эту данность как раз и пытаются беседки в Марфино, кафе в Новосибирске, шахматный клуб в Парке культуры.

Другая актуальная тема – «компактность». Герой притчи Льва Толстого «Много ли земли человеку нужно?» погнался (в прямом смысле – бегом) за увеличением жилплощади и упал замертво. И всё, что ему оказалось нужно, – это три аршина земли. В рассказе «Крыжовник» Чехов спорит: «Три аршина – это мертвецу нужно! А человеку – ему весь земной шар нужен!» Спор классиков разрешился вроде как сам собою: земной шар стал куда доступнее, а прогресс методично уменьшает размер нужных нам вещей, соответственно – и необходимое количество пространства. Но в России и автомобиль – не средство передвижения, и дом – не средство проживания: и то, и другое – демонстрация статуса. Поэтому по-настоящему компактными могут быть лишь объекты, предназначенные для временного пребывания: Sleepbox или «Капсульный отель».

Еще одна тема – «утилизируемость». В соответствии с интуицией Марины Цветаевой («А может, лучшая победа над временем и тяготеньем – пройти, чтоб не оставить следа, пройти, чтоб не оставить тени») временная архитектура честно и ответственно задумывается о собственной утилизации. Побыть – и оставить следующим поколениям чистую площадку. Впрочем, дверью можно и хлопнуть, собственный конец превратив в перформанс: именно так, полыхая, ушла градирня в Никола-Ленивце. А «Ледяной бар» на Клязьминском водохранилище растаял тихо и незаметно, в полной гармонии с законами природы. Также логично вместе со льдом закончил свою жизнь каток в Парке культуры (чтобы через год начать ее заново), ну а «Дровнику» сам бог велел сгореть. Оно, конечно, руины прекрасны, но знали б романтики, их воспевавшие, в какую помойку превратится планета!

Нетрудно заметить, что на этих этических постулатах базируется новая концепция современной мировой архитектуры, которая описывается все еще загадочным для нас словом sustainability. «Устойчивое» – совсем не значит «вечное». Это, скорее, «уместное», «адекватное», «ответственное». Звучит, конечно, скучновато – как всякая диета, как трезвость, как «моральный кодекс строителя коммунизма». Или, как сказал поэт: «В здоровом теле – здоровый дух, на самом деле одно из двух». Но бывает такое, что диета остро необходима. Потому что дальше – инсульт. И для русской архитектуры (да и не только для архитектуры) сейчас именно такое время. Неловко, конечно, пропагандировать диету в стране, где далеко не все сыты. Но и кормить людей отравой – тоже совестно.

Правда, в отличие от западных архитекторов, всерьез занимающихся экспериментами в рамках временной архитектуры (с новыми формами, материалами, технологиями, социумом), в работах их русских коллег все время сквозит ироническая нота. Это, во-первых, глубокий скепсис по поводу местных реалий: все равно никому ничего не надо, всё разворуют, поломают, а на поток поставят китайцы – как произошло со слипбоксами. Но это еще и тонкое проницание обратной стороны вопроса: бодрая смена всего и вся – это тривиальныйконсьюмеризм. Рынок провоцирует потребителя непрерывно покупать все новые и новые вещи. Надоело? – вот тебе новая игрушка. А старые – выкинь, не забыв рассортировать по соответствующим разделам помойки.

Инфантилизму такого рода как раз и противостоят лучшие проекты русских зодчих. Понятно, что «Домик для бомжа» Александра Купцова – совсем не про «трансформируемость», а про то, что люди спят на улицах. А вологодская аудитория под открытым небом – совсем не про «экологичность», а про то, как безнадежно устарели наши университеты. И даже риэлтерский офис Антона Мосина – не про «легкость», а про торговлю еще не построенным товаром, по сути – воздухом. А уж «Водочный павильон» Александра Бродского – это точно не о «повторном использовании», хотя любой японец, видя старые оконные рамы, полагает, что это так. А это ровно наоборот – о загадочной русской душе, которая в гробу видала все эти экологические ценности. Которой бы спрятаться от посторонних глаз да и хлопнуть в тесной компании.

Над экспозицией «Современное временное» работала команда проекта АРХИWOOD: Юлия Зинкевич (продюсер), Николай Малинин (куратор), Мария Фадеева (сокуратор), а также PR-агентство «Правила Общения» и дизайн-бюро Golinelli&Zaks. Выставка создана при всесторонней помощи ЦСК «Гараж», каталог выпущен при финансовой поддержке компании HONKA. Круглый стол «Архитектура рядом» состоится 22 ноября в 20.00 в павильоне ЦСК «Гараж» в Парке культуры в рамках образовательная программа «Приключения гуляющей единицы» выставки «Временная архитектура Парка Горького: от Мельникова до Бана». Вход свободный.

21 Ноября 2012

Тексты по событиям: круглый стол Круглый стол «Архитектура рядом», презентация «Приключения гуляющей единицы», выставка Выставка «Временная архитектура Парка им. Горького: от Мельникова до Бана»

Современное временное

Выставка «Временная архитектура Парка Горького: от Мельникова до Бана» красиво обосновывает появление в Парке «Гаража» – нового местоблюстителя авангардных традиций территории. Но, кроме истории, выставка вписана и в текущий процесс: один из ее разделов – «Современное временное» – посвящен новым постройкам русских архитекторов. Эту часть выставки сделала команда АРХИWOOD, а в преддверии круглого стола «Архитектура рядом», который состоится в «Гараже» завтра, о жгучей актуальности временного размышляет куратор экспозиции Николай Малинин.

Пресса: Шоу обманутых надежд

"Временная архитектура Парка Горького: от Мельникова до Бана" - едва ли не первый собственный, а не "экспортный" кураторский проект "Гаража", сделанный силами команды Центра современной культуры. И не скажешь, что первый блин получился комом.

Пресса: Образцово-показательный парк

В новом павильоне Парка Горького открылась выставка, посвященная временной архитектуре парка, и, в частности, Первой Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке.

Пресса: «Гараж» реконструировал предысторию парка Горького

На выставке в ЦПКиО можно увидеть, каким было любимое место отдыха москвичей в начале 1920-х.

Пресса: Долгая традиция того, что ненадолго

По опыту преподавателя МГУ знаю, что самый каверзный вопрос для студента на экзамене по истории советской архитектуры: где первый адрес выставки, которая сначала называлась ВСХВ, потом – ВДНХ, а теперь – ВВЦ? «Ну, понятно, где, – в большинстве случаев отвечают четверокурсники, – там, где сейчас стоит мухинская скульптура „Рабочий и Колхозница”, рядом с проспектом Мира». Перефразируя стих Дмитрия Александровича Пригова, понять ошибку можно, ну а простить нельзя.

Пресса: «Гараж» на почве картона

Центр современной культуры «Гараж» открыл для публики свой новый павильон, возведенный по проекту японца Шигеру Бана. Премьерной выставкой в этом пространстве стала «Временная архитектура Парка Горького: от Мельникова до Бана».

Пресса: В ногу со временностью

В ЦПКиО открылся павильон центра современного искусства "Гараж" по проекту японского архитектора Сигэру Бана. На открытии побывал Григорий Ревзин.

Пресса: Прописка во времени

"Гараж" встроился в историю Парка Горького первым большим павильоном.

Пресса: Из картонных труб

В Москве открывается сразу два выставочных пространства, где будут показывать современное искусство.

Пресса: Новый «Гараж»: Центр современной культуры переехал...

В парке Горького открылся новый павильон «Гаража» — временное здание из картонных труб построил японский архитектор, и первая выставка в павильоне ему под стать — о временной архитектуре самого парка. «Афиша» сходила на открытие павильона и разобралась что к чему.

Пресса: "Гараж" показал историю Парка Горького "от Мельникова...

Центр современной культуры "Гараж" открыл пространство нового временного павильона, выстроенного по проекту японского архитектора Шигеру Бана, тематически символичной выставкой "Временная архитектура Парка Горького: от Мельникова до Бана".

Пресса: Гуляющие единицы и временный «Гараж» в Парке Горького

В пятницу, 19 октября, состоится открытие павильона центра современной культуры «Гараж» в парке Горького. Автор проекта — японский зодчий Шигеру Бан. По случаю открытия павильона «Гараж» представит выставку «Временная архитектура парка Горького: от Мельникова до Бана», в рамках которой пройдет образовательная программа «Приключения гуляющей единицы» — разнообразные лектории, тематические экскурсии и мастер-классы для детей и взрослых.

Пресса: Фундаментальная легкость

В ожидании реконструкции павильонов «Времена года» и «Шестигранник» в Парке Горького, где обоснуется переехавший из бахметьевской постройки «Гараж», 20 октября открывается павильон Центра современной культуры.

Пресса: Выставка временных достижений

Центр современной культуры "Гараж" открывает временный павильон в Парке Горького выставкой о временных павильонах в Парке Горького.

Пресса: Происхождение парковых видов

Сергей Ходнев о новом павильоне «Гаража» и выставке «Временная архитектура парка Горького: от Мельникова до Бана».

Технологии и материалы

Уличная мебель как микроархитектура

Работая с современной городской средой, архитекторы остро ощущают дефицит мафов «с собственным лицом». Две-три универсальные линейки и каталог из двадцати типовых позиций – не всегда то, что хотелось бы при создании сложного многослойного пространства. Выходом становятся коллаборации архитектора и производителя. PUNTOGROUP за последние несколько лет выстроили несколько таких партнёрств – с бюро CORE, TESLER ARCHITECTS, Каримом Рашидом.

Tarkett: инновации, экспертиза и инструменты для архитекторов...

В современной архитектуре и дизайне выбор напольных покрытий выходит далеко за рамки эстетики. Сегодня это комплексное решение, объединяющее дизайн, функциональность, заботу о здоровье людей и экологическую ответственность. Tarkett, мировой лидер в производстве напольных покрытий с 1886 года, предлагает профессионалам именно такой подход: продукция компании – это продуманная система, способная трансформировать пространство, повышать его безопасность и комфорт.

Моллированное стекло в архитектуре: формы и возможности

Моллированное стекло позволяет не только реализовать сложную геометрию фасадной оболочки: плавные закругления могут влиять на распределение ветровых нагрузок. Рассмотрим возможности технологии на примере проектов Российской Стекольной Компании.

Дары аквакультуры

Китайская студия BENTU Design разработала отделочные панели из ила рыбоводческих прудов. Основа материала – прудовый ил, который перерабатывают в геополимерный материал без высокотемпературного обжига.

Динамичный фасад: игра света с нержавеющей сталью

Нержавеющая сталь – один из немногих фасадных материалов, который может менять восприятие объёма за счет эффектов отражения и игры со светом. Это материал с сильной собственной эстетикой, но чтобы его потенциал реализовался, а не обернулся проблемами на этапе эксплуатации, важно понимать технологические особенности – от выбора марки стали и обработки поверхности до конструктива крепления.

Собрать, утеплить, разобрать

Мастерская CO Adaptive разработала The Block – модульную систему из списанной древесины с уже встроенной изоляцией, которая ставится изнутри здания и создаёт дополнительный теплоизоляционный контур.

Лава и мониторы

Итальянские дизайнеры Matteo Thun & Partners разработали коллекцию «вулканической» интерьерной плитки. В её основе – обрезки плит из лавового камня с вулкана Этна.

Керамическое плетение

Американская Studio WE разработала CeraShingle – модульную систему керамической фасадной облицовки, в которой серийность не означает полного повторения элементов. Черепицы размером около 400 × 130 мм печатаются из глины роботизированной установкой по цифровой модели. При этом они могут различаться рельефом, кривизной, перфорацией и рисунком поверхности.

Инвестиция в долговечность: керамическая плитка с...

Керамическая плитка с пазами (пропилами) появилась на российском рынке как ответ на запрос, который давно существовал в практике: получить скрытое крепление на вентфасаде без ручной доработки плитки на площадке. KERAMA MARAZZI первой наладила промышленный выпуск такого продукта в России.

Дыхание термитника

TerraMound – экспериментальный проект керамической стены, созданной по образу вентиляционных систем термитников. Разработанный в лондонской школе Бартлетта Рамешвари Джонналагедда, прототип использует пористую глину и испарительное охлаждение для пассивного климат-контроля без кондиционеров.

Клинкер с идеальной геометрией

Клинкерная плитка для навесных вентилируемых фасадов азербайджанского производителя Sultan Ceramic – рассчитана на здания высотой до 100 метров и уже прошла проверку на многоэтажных объектах в России. Разбираем ключевые характеристики материала, от технологии производства до полного пакета документации для госэкспертизы.

Пять миллионов «аналоговых пикселей»

Итальянская компания SICIS завершила реконструкцию винодельни Flora Springs в долине Напа. Главным материалом обновления стала мозаика: для отделки фасада и интерьера использовали 5 млн цветных элементов. Из цветных кусочков дизайнеры компоновали абстрактные орнаменты и сюжетные панно. Среди источников вдохновения – римская богиня Флора, «Рождение Венеры» Боттичелли и парк Гуэль Антонио Гауди.

Зеленая гостиная: ресторан-павильон в саду «Аквариум»

На месте сгоревшего ресторана в Саду «Аквариум» возведен новый павильон-ресторан с витражами, ажурными решётками и террасой на крыше. Изумрудные фасады выполнены из металлических конструкций производства «Алкотек». При разработке технических решений специалисты конструкторского бюро компании учли особенности архитектурной концепции и условия реализации объекта в исторической среде.

LVL-брус в интерьере: конструкционный материал как...

LVL-брус чаще воспринимают как материал для несущих конструкций большепролетных сооружений: межэтажных перекрытий, стропильных систем, трехшарнирных рам и других инженерных узлов. Однако область его применения включает и декоративные решения, как производство мебели, дверей, лестниц, витражей. Архитектор может работать с одним материалом сразу и как с конструкцией, и как с эстетической частью интерьера.

ZENITART: российская система зенитных фонарей и дымоудаления

Зенитный фонарь – это конструкция, которую закладывают в проект один раз, а здание эксплуатирует десятилетиями. Она формирует световую среду, влияет на энергобаланс и может быть частью системы противодымной вентиляции. Компания «Неон-Арт» выводит на рынок собственную линейку под брендом ZENITART.

Ветер, солнце и бетон

Henning Larsen запустили технологический стартап Nflection и платформу jifto – инструмент для экологического анализа в реальном времени. Архитекторы смогут оценивать «природное настроение» окружающей среды перед проектированием.

Дом из бутылки

В MIT испытали ферменную систему перекрытий, напечатанную на 3D-принтере из переработанного пластика. По жёсткости конструкция соответствует строительным нормам США, но заметно дороже деревянных аналогов.

Вакуумный стеклоблок: как сделать фасад теплее и легче

Архитекторам и проектировщикам приходится одновременно обеспечивать соответствие нормативным требованиям по теплозащите, сохранять максимум естественного света в помещениях и вписываться в жёсткие бюджетные рамки. Вакуумный стеклоблок – возможность решить эти задачи. Он имеет исключительные теплотехнические характеристики, оставаясь лёгким светопрозрачным решением.

Тень как соавтор: архитектура света за пределами фасада

Долгое время свет за пределами здания решал одну задачу – подсветить то, что видно лишь днём. Сегодня работа с уличным освещением всё чаще строится по другому принципу: свет не заливает территорию, а выбирает, что показать, а что оставить в тени. Тень становится частью решения, как форма светильника или цветовая температура. На нескольких реализованных проектах, где используется уличное освещение Maytoni, можно увидеть, как по-разному этот принцип работает в исторической среде, в современном ландшафте и в городском общественном пространстве.

Префабрикация плюс ТИМ: новая логистика стройки

Доля префабрицированных зданий в России – всего 6%. При этом производство домокомплектов растёт на 15–20% в год, а ТИМ с 2025 года стал обязательным. Рынок уже созрел для рывка, но настоящая эффективность возникает только в том случае, когда информационная модель становится не просто документом, а производственным заданием для завода.

Сейчас на главной

Конкурс

АРХИWOOD-17: дендрохронология

АРХИWOOD подвел итоги: впервые с 2022 года жюри присудило гран-при, раздав также несколько специальных призов и войдя в резонанс с мнением народа в двух номинациях. Дерево в этом году выступает как материал, соединяющий пространства и эпохи: в списках есть несколько неоклассических утопий, возвращающих идиллию усадебной жизни, строившийся более десяти лет дом-вернакуляр, «Парфенон» с колоннами из сосен и баней-целлой, восставший из пепла феникс, целых две башни-бани. Предлагаем познакомиться со всем списком победителей – уверены, многое вам захочется увидеть собственными глазами!