Современное временное

Выставка «Временная архитектура Парка Горького: от Мельникова до Бана» красиво обосновывает появление в Парке «Гаража» – нового местоблюстителя авангардных традиций территории. Но, кроме истории, выставка вписана и в текущий процесс: один из ее разделов – «Современное временное» – посвящен новым постройкам русских архитекторов. Эту часть выставки сделала команда АРХИWOOD, а в преддверии круглого стола «Архитектура рядом», который состоится в «Гараже» завтра, о жгучей актуальности временного размышляет куратор экспозиции Николай Малинин.

author pht

Автор текста:
Николай Малинин

21 Ноября 2012
mainImg
«Нет ничего более постоянного, чем временное!» – вздыхала мама, переезжая в очередную съемную квартиру или подкладывая под ножку стола сложенную картонку. Для советского человека «временное» было страшным проклятием. Оно обозначало «некачественное», «ненастоящее», «бесперспективное». Жизнь все время приходилось откладывать на будущее. И пусть не у нас! – но у наших детей! – в этом светлом будущем все должно было получиться. В настоящем надлежало лишь «перекантоваться». И еще была фраза: «Мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи». Дорогие надо было покупать, не потому что они красивы, а именно потому, что прослужат долго.

На наших глазах всё переменилось. Актуальными стали совсем иные ценности: гибкость, легкость, подвижность, мобильность, ликвидность. Архитектуре трудно угнаться за ними: она, конечно, музыка, но все-таки застывшая.

Но в ней есть один жанр, где появляется категория времени – причем не как интерпретация, а как условие существования. Это «временная архитектура»: выставочные сооружения, парковые павильоны, летние кафе, беседки. Или, выражаясь строго, «род некапитальных сооружений, рассчитанных на временное использование, имеющих, как правило, облегченную конструкцию, небольшой размер, скромный бюджет и ограниченный функционал: репрезентация, питание, общение, развлечение».
zooming
ВЫСТАВОЧНЫЙ ЗАЛ ЦСК «ГАРАЖ» Москва, Парк культуры Архитекторы: Максим Спиваков, Леонид Слонимский, Артем Китаев, Николай Мартынов, Артем Стаборовский Фото: Юрий Пальмин 2012
zooming
ХРАМ В АНТАХ. Тульская область, Заокский район, «АрхФерма». XIII архитектурный фестиваль «Города» Команда «ЛЕСОСПЛАВ» (Санкт-Петербург). Архитекторы: Андрей Воронов, Александр Берзинг, Женя Новосадюк, Георгий Смежкин, Иннокентий Падалко, Дмитрий Богачев

Но можно ли – при всем при этом – четко определить границы этого понятия? Ведь есть архитектура, строившаяся на время, но пережившая свой срок: Эйфелева башня, «Атомиум», хрущёвки. Есть временная архитектура, сохраняющая образ, но меняющая материал или место: Хрустальный дворец, Мавзолей Ленина, павильон Миса в Барселоне. А есть архитектура, которая строилась «навсегда», но оказалась «временной» по различным причинам: войны, землетрясения, пожары и т.д.

Вывод очевиден: понятие «временная архитектура» достаточно условно. В общем-то, всякая архитектура временна. Как и человеческая жизнь. Но мы почему-то не называем свою жизнь «временной». Отчасти потому, что она имеет свойство перевоплощаться в пароходы, строчки и другие долгие дела. Архитектура же кажется самым проторенным путем в бессмертие. Но именно этот пафос загромождает наш мир нелепо монументальными сооружениями. Они так обеспокоены прописаться в вечности, что мало заботятся об адекватности времени и месту. «Сделано на века!» – хвастается архитектор, надеясь, что колонны и мрамор помогут ему заскочить безбилетным зайцем в паровоз истории.
zooming
НАРУЖНОЕ ПОДВЕСНОЕ УСТРОЙСТВО ДЛЯ КРУГЛОСУТОЧНОГО ПРЕБЫВАНИЯ «Обледенение архитекторов» Архитекторы: Игорь Бурый, Илья Вознесенский, Алексей Кононенко, Вера Самородова 2004

Но сегодня меняются и отношения человека с вечностью. Конные памятники, мемориальные музеи-квартиры, названия улиц – все это уже не работает. Вечность больше не является мотивацией. Никто уже не будет читать наши мемуары, письма, дневники. Да мы их уже и не пишем, ограничиваясь постами в фэйсбуке. Будущее становится все более проблематичным. Загадывать трудно, чтоб не сказать – страшно. Зато настоящее плотнеет и ускоряется. Автомобиль меняется раз в три года, телефон, компьютер – еще чаще. Даже профессия – и она уже не «на всю жизнь». Культ путешествий, бум кредитов – все это свидетельствует о том, что внутренняя установка меняется: не отложить на будущее, а как можно более интенсивно прожить настоящее. Недаром философы заговорили об «обществе переживаний».

Квартира, дом не остаются в стороне от этой гонки. Нашим детям (что уж говорить о внуках) не понадобятся наши хоромы, нажитые таким непосильным трудом. Они разбегутся, разъедутся, а может быть, вообще будут жить в космосе. Да и мы уже все меньше зависим от места (а все больше – от наличия интернета). Стираются границы между домом и офисом, работой и отдыхом, реальностью и виртуальностью. Искусство – самый чуткий флюгер – давно уже мобильно и интерактивно: хэппенинги, перформансы, флэшмобы.
zooming
ЛЕТАЮЩИЙ ПРОЛЕТАРИЙ Из серии «Временные монументы» Архитектор: Юрий Аввакумов 1989

Казалось бы, архитектуре не пристало участвовать в этой суете – спешить за модой, превращаться в дизайн, уподобляться гаджетам. Ей бы создавать противоположный полюс – стабильности, надежности, уверенности в завтрашнем дне. Что тем более актуально в нашей стране, где и без того «всё зазря и всё непрочно». Но вместе с этим архитектура непременно оказывается инструментом закабаления, контроля и манипуляции (лучшее исследование жилищной политики СССР так и называется:«Наказание жилищем»). Сегодняшняя власть заинтересована в недвижимости уже иначе (как афиллированный девелопер), а никакой иной стабильности (ни в политике, ни в бизнесе) она своему гражданину предложить не может. Но, чтобы нажить палаты каменные, известно, какими праведными должны быть труды. Ничто так не портит москвичей как квартирный вопрос – и немудрено, что этические ценности в современной русской архитектуре давно и безнадежно редуцированы. Потому идентифицироваться с ней невозможно и радости она не приносит. Это архитектура не наша, она не для нас и не про нас.

Единственным жанром, способным реагировать на меняющиеся запросы общества, отражать наши настроения и чаяния, оказывается сегодня временная архитектура. Ограниченность временного существования объекта дает архитектору свободу. Освобождает его от диктата заказчика, от косности и жадности чиновников, от капризов покупателей. Ставит его вне рынка, а равно снимает вопрос о попадании в вечность. Конечно, любой архитектор скажет вам, что ограничения – благо, что именно они стимулируют фантазию и что вообще архитектура не живет в безвоздушном пространстве. Но у нас уж больно спертый воздух.
zooming
РЕКОНСТРУКЦИЯ ПЛОЩАДИ ПЕРЕД ТЕАТРОМ Пермь, эспланада «архитекторы асс» Архитекторы: Евгений Асс, Ольга Тулузакова, ГригорАйказян, Анастасия Климова, Мария Власова, Анна Приходько 2011

Возможно, в этой архитектуре нет того, что привычно связывается со словом «свобода» – фантастических форм, футуристических линий. Что, конечно, отличает ее от временной архитектуры Всероссийской сельскохозяйственной выставки 1923 года. Тогда в искусство пришла совершенно новая форма, обозначившая такие же новые – революционные – смыслы. У нас пока революции не случилось, но кажется, летний бум павильонной архитектуры отразил именно эти зимние протестные настроения. Когда в кои-то веки хочется быть вместе и сообща что-то делать. Впрочем, обратная связь тоже просматривается: обновленный прошлым летом Парк культуры дал людям ощущение, что что-то в городе может быть «поих». И в этом смысле временная архитектура оказывается для нас куда более важной, содержательной и принципиальной, чем в любой стране мира.

И если в США городские сообщества давно уже стали новым субъектом архитектуры (а «спонтанных интервенций» там уже тысячи – им и был посвящен американский павильон на последней Венецианской биеннале), то в России этот процесс начался совсем недавно. Начался, естественно, за городом, где природа и свобода (а не дворцов заманчивые своды). Это Никола-Ленивец, Клязьминский пансионат («Пирогово»), «АрхФерма», фестиваль «Города», сибирский «БухАрт». Затем, буквально два года назад, временная архитектура появилась в городских парках: сначала в Парке Горького, в этом году – в «Музеоне», Саду им. Баумана. Проникла на бывшие промтерритории («Флакон», Новая Голландия), потихоньку освоила набережные, овраги и бульвары: «Самара-NEXT», «Активация Вологды», ярославская «Архитектура движения», нижегородский «О!Город», SretenkaDesignWeek в Москве. И как на природе эти объекты сливались с ландшафтом, так и в городе временная архитектура не противостоит существующей исторической среде (так, как капитальная), а, напротив, всячески провоцирует к диалогу.

Чаще, правда, наши граждане (в отличие от американских) поднимаются на диалог, чтобы что-нибудь отвергнуть(например, Стену на пермской эспланаде), но к этому их приучила именно капитальная архитектура, плюющая на них с колокольни своих газпромскрёбов.
zooming
ТРЕУГОЛЬНЫЙ САД. Вологда, сад Политехнического университета, фестиваль «Дни архитектуры», проект «Активация» Группа «АВО!» Архитекторы: Вера Смирнова, Лиза Апциаури, Анастасия Колтакова, Ксения Михайлова Фото: Алексей Курбатов, Александр Павлов 2012

Да, эта архитектура не про форму, а про пространство, про людей, про самоорганизацию. И красоту здесь надо искать не в том, как балка лежит на стойке, а в том, как эти объекты вписаны в среду, как архитекторы за три дня своими руками всё возвели, как эти объекты живут... Это даже не столько результат, сколько процесс, и это еще одна важная составляющая категории «времени». Но в итоге мы можем увидеть за временной архитектурой массу важных смыслов, которые не способна транслировать наша «взрослая» архитектура. Обнаружение каковых и является задачей экспозиции.
zooming
ШАХМАТНЫЙ КЛУБ. Москва, Нескучный сад. FAS(t). Архитекторы: Александр Рябский, Ксения Харитонова, Михаил Звягин Фото: Ульяна Майсова, Ксения Харитонова. 2012

Вот, например, «прозрачность» – такое же популярное в нашем лексиконе слово как «демократия», как «честные выборы», как «независимый суд». Как все, чего очень хочется, но достичь никак не получается. Поэтому и отражает эту интенцию «большая» архитектура чисто символически – стеклянными стенами офисов. А в Голландии даже квартиры лишены занавесок: протестантская этика диктует прозрачность частной жизни; если ты не делаешь ничего дурного, тебе нечего скрывать. Наши же риэлтеры давно уяснили, что «сплошное остекление» – совсем не то, чем можно соблазнить покупателя квартиры. Исконная общинность русского человека была доведена до абсурда советской властью; Булгаков тоскует о «кремовых шторах» как о символе уюта и частной жизни. Сегодня эта травма коллективизма радостно изживается культом буржуазной приватности. «Ваш дом – ваша крепость!» – кричит со всех углов реклама недвижимости. И она тем крепче, чем толще стены и выше забор. Но что там происходит за этим забором, за этими кремовыми шторами – одному богу известно. И это не только про дом, это и про город тоже. Всякий забор провоцирует пописать, бросить окурок, пустую бутылку. Равно как и любая городская беседка. Превозмочь эту данность как раз и пытаются беседки в Марфино, кафе в Новосибирске, шахматный клуб в Парке культуры.
zooming
КАПСУЛЬНЫЙ ОТЕЛЬ. Калужская область, деревня Никола-Ленивец, фестиваль «Архстояние» «АРХНАХ» (Бюро Архитектурных Находок) Архитекторы: Кирилл Баир, Дарья Лисицына Фото: Дарья Лисицына 2011

Другая актуальная тема – «компактность». Герой притчи Льва Толстого «Много ли земли человеку нужно?» погнался (в прямом смысле – бегом) за увеличением жилплощади и упал замертво. И всё, что ему оказалось нужно, – это три аршина земли. В рассказе «Крыжовник» Чехов спорит: «Три аршина – это мертвецу нужно! А человеку – ему весь земной шар нужен!» Спор классиков разрешился вроде как сам собою: земной шар стал куда доступнее, а прогресс методично уменьшает размер нужных нам вещей, соответственно – и необходимое количество пространства. Но в России и автомобиль – не средство передвижения, и дом – не средство проживания: и то, и другое – демонстрация статуса. Поэтому по-настоящему компактными могут быть лишь объекты, предназначенные для временного пребывания: Sleepbox или «Капсульный отель».
zooming
SLEEPBOX. ARCHGROUP. Архитекторы: Михаил Крымов, Алексей Горяинов

zooming
ГИПЕРБОЛОИДНАЯ ГРАДИРНЯ Калужская область, деревня Никола-Ленивец, фестиваль «АрхСтояние» Архитектор: Николай Полисский Фото: Ольга Орлова 2009

Еще одна тема – «утилизируемость». В соответствии с интуицией Марины Цветаевой («А может, лучшая победа над временем и тяготеньем – пройти, чтоб не оставить следа, пройти, чтоб не оставить тени») временная архитектура честно и ответственно задумывается о собственной утилизации. Побыть – и оставить следующим поколениям чистую площадку. Впрочем, дверью можно и хлопнуть, собственный конец превратив в перформанс: именно так, полыхая, ушла градирня в Никола-Ленивце. А «Ледяной бар» на Клязьминском водохранилище растаял тихо и незаметно, в полной гармонии с законами природы. Также логично вместе со льдом закончил свою жизнь каток в Парке культуры (чтобы через год начать ее заново), ну а «Дровнику» сам бог велел сгореть. Оно, конечно, руины прекрасны, но знали б романтики, их воспевавшие, в какую помойку превратится планета!
zooming
ОФИС ПРОДАЖ Московская область, жилой район «Микрогород в лесу» MOSSINEPARTNERS Архитекторы: Антон Мосин, Вера Казаченкова, Олеся Соколова, Станислав Кириченко Фото: Алексей Народицкий 2012

Нетрудно заметить, что на этих этических постулатах базируется новая концепция современной мировой архитектуры, которая описывается все еще загадочным для нас словом sustainability. «Устойчивое» – совсем не значит «вечное». Это, скорее, «уместное», «адекватное», «ответственное». Звучит, конечно, скучновато – как всякая диета, как трезвость, как «моральный кодекс строителя коммунизма». Или, как сказал поэт: «В здоровом теле – здоровый дух, на самом деле одно из двух». Но бывает такое, что диета остро необходима. Потому что дальше – инсульт. И для русской архитектуры (да и не только для архитектуры) сейчас именно такое время. Неловко, конечно, пропагандировать диету в стране, где далеко не все сыты. Но и кормить людей отравой – тоже совестно.
zooming
ОРИГАМИ. ДОМИК ДЛЯ БОМЖА Архитектор: Александр Купцов 2005

Правда, в отличие от западных архитекторов, всерьез занимающихся экспериментами в рамках временной архитектуры (с новыми формами, материалами, технологиями, социумом), в работах их русских коллег все время сквозит ироническая нота. Это, во-первых, глубокий скепсис по поводу местных реалий: все равно никому ничего не надо, всё разворуют, поломают, а на поток поставят китайцы – как произошло со слипбоксами. Но это еще и тонкое проницание обратной стороны вопроса: бодрая смена всего и вся – это тривиальныйконсьюмеризм. Рынок провоцирует потребителя непрерывно покупать все новые и новые вещи. Надоело? – вот тебе новая игрушка. А старые – выкинь, не забыв рассортировать по соответствующим разделам помойки.
zooming
ПАВИЛЬОН ДЛЯ ВОДОЧНЫХ ЦЕРЕМОНИЙ. Московская область, курорт «Пирогово» Бюро «Александр Бродский» Архитектор: Александр Бродский Фото: Юрий Пальмин 2003

Инфантилизму такого рода как раз и противостоят лучшие проекты русских зодчих. Понятно, что «Домик для бомжа» Александра Купцова – совсем не про «трансформируемость», а про то, что люди спят на улицах. А вологодская аудитория под открытым небом – совсем не про «экологичность», а про то, как безнадежно устарели наши университеты. И даже риэлтерский офис Антона Мосина – не про «легкость», а про торговлю еще не построенным товаром, по сути – воздухом. А уж «Водочный павильон» Александра Бродского – это точно не о «повторном использовании», хотя любой японец, видя старые оконные рамы, полагает, что это так. А это ровно наоборот – о загадочной русской душе, которая в гробу видала все эти экологические ценности. Которой бы спрятаться от посторонних глаз да и хлопнуть в тесной компании.
zooming
ЛЕДЯНОЙ БАР Московская область, курорт «Пирогово» Бюро «Александр Бродский» Архитектор: Александр Бродский Фото: Юрий Пальмин 2002

Над экспозицией «Современное временное» работала команда проекта АРХИWOOD: Юлия Зинкевич (продюсер), Николай Малинин (куратор), Мария Фадеева (сокуратор), а также PR-агентство «Правила Общения» и дизайн-бюро Golinelli&Zaks. Выставка создана при всесторонней помощи ЦСК «Гараж», каталог выпущен при финансовой поддержке компании HONKA. Круглый стол «Архитектура рядом» состоится 22 ноября в 20.00 в павильоне ЦСК «Гараж» в Парке культуры в рамках образовательная программа «Приключения гуляющей единицы»  выставки «Временная архитектура Парка Горького: от Мельникова до Бана». Вход свободный.
zooming
ЛЕТНЕЕ КАФЕ Новосибирск Архитектор: Андрей Чернов Фото: Александр Архипов 2007
zooming
БЕСЕДКА НА ДЕРЕВЕ Московская область Мастерская Алексея Козыря Архитекторы: Алексей Козырь, Илья Бабак 2012
zooming
ГОЛУБЯТНЯ Московская область, поселок Малаховка Архитектор: Владимир Могунов 2007
zooming
КАТОК Москва, ЦПКиО им. Горького WOWHAUS Архитекторы: Олег Шапиро, Дмитрий Ликин, Ольга Рокаль, Галина Серебрякова, Ольга Хохлова, Мария Хохлова, Анастасия Измакова, Сергей Колосовский, Дмитрий Задорин Фото: Илья Иванов 2011
zooming
HOUSE OF BABLE Посткризисныйнебоскреб MADETOGETHER Архитектор: Никита Асадов 2011


21 Ноября 2012

author pht

Автор текста:

Николай Малинин
comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
Модернизируя традиции
Специалисты корпорации HILTI придумали, как совместить несовместимое: кирпичную кладку и навесной вентилируемый фасад. Для этой цели Hilti разработала четыре альтернативных метода создания НВФ с кирпичной кладкой или её имитацией.
FunderMax Compact Academy – новый стандарт обучения
Обучение и образование играют важную роль в жизни любого человека. Постоянное совершенствование личных и профессиональных навыков открывает перед человеком новые возможности и делает его востребованным в современном мире.
Максим Павлов: у нашей несущей системы большие перспективы...
Как «упаковать» вентоборудование, архитектурную подсветку, электрические кабели и многое другое в межфасадное эксплуатируемое пространство, не нарушив архитектуры фасада и уменьшив при этом стоимость здания. Рассказывает Максим Павлов, главный инженер компании «ОртОст-Фасад», ГИП по устройству конструкции внешней облицовки храма Вооруженных сил России.
Игра в шарик
Нестандартные оконные узлы Velux помогли воплотить необычный проект сферического детского сада в Подмосковье.
Тонкие и белые
Стальные ламели арены Match Point выполнены на высокотехнологичном производстве компании GRADAS.
Превращение мансарды
Для «Петровского квартала» бюро «Евгений Герасимов и партнеры» воспользовались окнами VELUX Cabrio, которые позволяют одним движением руки превратить мансарду в небольшую террасу.
Юбилей VitraHaus: 2010 – 2020
VitraHaus, который задумывался как шоу-рум для домашней коллекции Vitra, служит примером архитектурного разнообразия, отличающего кампус бренда в Вайле-на-Рейне.
Хрустальные колонны
Разбираемся в технических и технологических аспектах изготовления и монтажа стеклянных колонн дома «Кутузовский XII» – архитектурного решения, удивительного для прохожих, но во многом также и для профессионалов. Колонны можно мыть и менять лампочки.
Сейчас на главной
Жилой каньон
Комплекс Amani на юге Мексики – это две поставленные параллельно тонкие пластины, где в каждой квартире достаточно солнца и возможно сквозное проветривание. Авторы проекта – Archetonic.
Тучков буян: последняя пятерка
Вместе с финалистами конкурса на концепцию парка «Тучков буян», не вошедшими в призовую тройку, продолжаем мечтать о том, что могло бы появиться в центре Петербурга: дикий лес, новые острова, искусственный канал и много амфитеатров.
Стеклянный бутон
Башня по проекту Zaha Hadid Architects, строящаяся в Гонконге, напоминает бутон цветка с его флага и герба, учитывает реалии пандемии и претендует на лидерство по «устойчивости».
Парк чувств
Проект «Романтического парка Тучков буян» консорциума «Студии 44» и WEST 8, победивший в международном конкурсе, соединяет скульптурную геопластику и деревянные конструкции, разнообразие пространственных характеристик и насыщенную программу, рассчитанную на разнообразную аудиторию, с красивой и сложной пассеистической идеей усадебно-дворцового парка, настроенного на активизацию мыслей и чувств.
Деревянный «флибустьер»
Дом Freebooter на две квартиры-дуплекса в Амстердаме с деревянными солнцезащитными ламелями и деревянно-стальной гибридной конструкцией. Авторы проекта – бюро GG-loop.
Ландшафт как мемориал
Бюро Snøhetta выиграло конкурс на проект президентской библиотеки Теодора Рузвельта рядом с национальным парком его имени в Северной Дакоте.
Третья гора
Выставочный центр традиционной китайской медицины по проекту Wutopia Lab на горе Лофушань недалеко от Гуанчжоу напоминает о принципах даосизма и древнем ландшафтном искусстве.
Радость познания
Проект «Зеленый сад» – первый этап на пути масштабных планировочных и архитектурных изменений, которые происходят в одном из ведущих частных учебных заведений России – Павловской гимназии под влиянием эволюции образовательной системы и благодаря активному участию сообщества педагогов и учеников гимназии.
Звезды для полковника
Сквер имени командира стрелковой дивизии Михаила Краснопивцева на микрорайонной окраине Калуги объединяет бронзовый памятник с современным благоустройством, нацеленным на развитие общественной жизни окрестностей.
Кристаллический ландшафт
На Тайване открылся концертный зал Тайбэйского центра музыки по проекту RUR Architecture: этот посвященный поп-музыке комплекс 11 лет назад был предметом крупного международного архитектурного конкурса.
На все времена
Сохранение наслоений разных периодов – одна из прогрессивных тенденций современной реставрации. Именно так, если говорить в целом, произошло обновление вокзала 1933 года в Иваново: на тридцатые, пятидесятые и восьмидесятые. Но довольно много добавилось и современного, так что реализованный проект правильнее называть реконструкцией.
Архитектура как инструмент обучения
Концепция благотворительной школы «Точка будущего» в Иркутске основана на новейших образовательных программах и предназначена, в числе прочего, для адаптации детей-сирот к самостоятельной жизни. Одной из составляющих обучения должна стать архитектура здания: его структура и разные типы связанных друг с другом пространств.
Радужный небосвод
В церкви блаженной Марии Реституты в Брно архитекторы Atelier Štěpán создали клеристорий из многоцветных окон, напоминающий о радуге как о символе завета человека с Богом.
Новое в Никола-Ленивце
В конце прошлой недели состоялся 15-й, юбилейный фестиваль «Архстояние», и территория арт-парка Никола-Ленивец пополнилась тремя новыми объектами. Рассказываем о них.
Внезапный вызов к доске
Королевский институт британских архитекторов (RIBA) представил программу развития «Путь вперед», предполагающий переаттестацию его членов каждые пять лет и изменения в программе сертифицированных им вузов в пользу технических дисциплин. Причины – итоги расследования катастрофического пожара в лондонской жилой башне Grenfell и «климатическая ЧС».
Журавлик
В нашем детстве все знали историю про девочку из Японии, которая болела неизлечимой лейкемией из-за ядерных бомбардировок, и загадала сложить много журавликов прежде чем умереть. Проектируя реконструкцию здания для детского хосписа – первого в Москве – IND architects положили в основу именно эту историю. А называется проект – Дом с маяком.
На красных холмах
Павильон центра молодежной культуры для самого большого экстрим-парка в России с интерактивным фасадом и переосмыслением эстетики стрит-арта.
Метро как по учебнику
В столице Катара Дохе строится с нуля метрополитен: готовы 37 станций, спроектированных по «дизайн-руководству», разработанному бюро UNStudio.
Первый выпуск Ре-школы: наследие Ельца
Дипломники школы Наринэ Тютчевой подготовили мастер-план развития Ельца, а также концепцию сохранения трех объектов культурного наследия, предлагая решения для сохранения слободской застройки, расселения ветхого жилья и восстановления городских связей.
Керамика в ракурсе
Изогнутые керамические пластинки на фасадах исследовательского института при барселонской больнице Сан-Пау – «двойного назначения»: снаружи это натуральная терракота, а в ракурсе видна разноцветная глазурь.
Пресса: Как изменится Небесный град. Григорий Ревзин о городе...
Рядом с реальным городом у нас на глазах вырос город виртуальный, и можно с большой уверенностью утверждать, что эта пара теперь просуществует неопределенно долго. Даже более определенно — эта пара и есть город будущего при любом варианте его развития.
Машина для эмоций
Новый небоскреб в деловом районе Дефанс – башня компании Saint-Gobain, по замыслу архитекторов Valode & Pistre, должна вызывать эмоции – своей сложной формой, висячими садами, переменчивым обликом фасада.
Звучание фасада
Инсталляция «Классная игра» художника Марины Звягинцевой превратила фасад школы на севере Москвы в клавиатуру рояля и переосмыслила место школьного здания в городской среде. Публикуем интервью Марины о ее методе работы с архитектурой.
«Подтянуть уровень города до уровня памятников»
Такова задача нового мастер-плана Суздаля, разработанного ДОМ.РФ совместно с КБ Стрелка в преддвериии тысячелетия города. Рассказываем, каким образом авторы предлагают трансформировать пространство «городского поселения», куда больше миллиона человек в год приезжает посмотреть на старый русский город.
Наедине с морем
Плавучий сборный отель Punta de Mar у испанского побережья Средиземного моря – образец туризма будущего. При реализации проекта важную роль сыграло стекло Guardian Glass.
Галерейный подход
Рассказываем о концепции Центральной районной больницы вместимостью 240 мест «Гинзбург архитектс», которая заняла 1 место на конкурсе Союза архитекторов и Минздрава.
Конструктор здоровья
Публикуем концепцию типовой больницы бюро UNK project, занявшую 2 место в конкурсе, проведенном Союзом архитекторов России при участии Минздрава.
Пресса: Найдите 9 отличий: ревизия конкурсов на метро
В Москве объявили результаты очередного — пятого — конкурса на архитектурный облик станций метро. Мы решили разобраться, что происходит с 9-ю концепциями-победителями уже прошедших конкурсов и почему реализации могут оказаться совсем на них не похожими.
«Скальпель» в сердце Сити
Новая офисная башня по проекту KPF в центре Лондона благодаря своему острому силуэту получила прозвище «Скальпель». Она стоит рядом с «Корнишоном» и «Теркой для сыра».
Пресса: Вини Маас: Петербургу нужно два мэра — для центра...
Знаменитый архитектор, один из самых смелых визионеров от урбанистики в мире, руководящий партнёр бюро MVRDV Вини Маас рассказал dp.ru о том, почему окраины в Петербурге важнее центра, как вернуть город в мировой контекст, есть ли смысл развивать в городе сельское хозяйство, а также о своём проекте для Охтинского мыса.
От гор к водам
В Шэньчжэне реализован проект OMA: офисная башня Prince Plaza c торговым центром в большом стилобате.