Тимур Башкаев: «Ради формирования высококачественных публичных пространств стоит повышать плотность»

Новое видео из серии Генплан. Диалоги: разговор Виталия Лутца с Тимуром Башкаевым – об образе реновации, каркасе общественных пространств, о предчувствии новых технологий и будущем возрождении дерева как материала. С полной расшифровкой.

Архитектор:
Тимур Башкаев
Вашему вниманию – видеозапись разговора (ссылка на видео в youtube здесь) / полный текст см. ниже
 


 
Виталий Лутц
:
Добрый день,  мы продолжаем серию интервью Генплан. Диалоги. Сегодня наш гость – замечательный московский архитектор Тимур Башкаев. И проведу с ним беседу я – Виталий Лутц – начальник Управления перспективных проектов Института Генплана Москвы.
 
Для начала, Тимур, хотелось бы поговорить о том, как ты видишь сегодня взаимодействие со своей позиции с учетом своей практики и опыта, взаимодействие архитектора и градостроителя, архитектора и планировщика. Мне это очень интересно самому, я и архитектор, который сейчас работает в Институте Генплана. Как ты видишь, что здесь происходит сейчас?
 
Тимур Башкаев:
Для меня это одна из главных и ведущих тем, потому что я строительство вижу именно на стыке градостроительства и объемного проектирования, и из-за того, что я традиционно очень много лет активно контактировал, общался со специалистами НИиПИ Генплана города Москвы, для меня этот стык видится очень-очень важным. Я считаю, что очень сложно проектировать городские объекты, не представляя проблем и развития города в целом. Там очень много специфической информации, которой владеют специалисты Института Генплана Москвы. И, мне кажется, этот стык очень важен, и вообще надо развивать взаимодействие градостроителей и практикующих архитекторов.
 
В.Л.: То есть  привлекать практикующих архитекторов на ранних стадиях, в том числе на этапе подготовки по планировке территории, чтобы уже сформированные границы объектов, показатели параметров учитывали те наработки и то видение архитекторов-объемщиков касательно сложных объектов, которые могут создать именно они.
 
Т.Б.: Да, это один из возможных путей решения проблемы, когда градостроители для своих задач градостроительных широко привлекают практикующих архитекторов. Таким образом ваши знания, ваша идеология проникают в более широкие архитектурные сферы. Это очень-очень важно. Также наоборот, архитекторы, когда делают свои задачи более локальные, они должны и могут привлекать градостроителей более широкого профиля, чтобы увидеть еще одно измерение своей задачи. Казалось бы, локальной архитектурной проблемы, но почти все они связаны с городом так или иначе.
 
В.Л.: Давай пример приведем, мне кажется, он как минимум интересный. Программа реновации – и социально значимый, и политически значимый, но и профессионально, и технологически даже значимый пример. Даже одно то, что документация по планировке территории ведется в 500 масштабе – это уже совсем другой масштаб освоения мыслью территорий – и с привлечением архитекторов-специалистов объемного проектирования при создании планировочных структур.
 
Т.Б.: Прекрасный пример взаимодействия, и он происходит даже не на одном, на нескольких уровнях. Попытаемся все их обрисовать. Первый для меня уровень –градостроительный общий. Программа реновации – это глобальная городская задача, грандиозная, которая своей целью имеет ускоренное развитие города, эффективное развитие города. Главная задача реновации, на мой взгляд, такова: в Москве, уникальном городе, в срединной чуть периферийной зоне сформировались большие территории, неэффективно с малой плотностью застроенные пятиэтажками. И вопрос не только в инженерии, плохой или некомфортной, а в том что город не может позволить себе такое неэффективное использование территорий. И город Москва обязан менять это, делать эти районы более современными, более высокоплотными и более эффективными. Для меня это вопрос глобального развития города Москвы. Это именно градостроительный подход, может быть, даже пространственного развития города. Это первый слой.
 
Второй слой – наоборот, посмотрим со стороны архитектора. Мы прекрасно понимаем, что архитекторы не только правильно рисуют планировочки, это люди, которые глобально наперед могут понять, что будет людям нравиться в будущем. Эта вещь очень сложно поддается какому-то объективному вычислению, она не вычисляется, нет никаких норм, просто качество архитектора. Поэтому  привлечение архитекторов на ранних градостроительных стадиях – это очень правильно, потому что есть надежда, есть возможность, что будут заложены удивительные прогнозные образы, которые в итоге сделают эти районы, эту среду, любимой людьми, она будет нравиться. Такое слово – «нравится».
 
В.Л.: Привлекательная.
 
Т.Б.: Привлекательная. Этого бояться совершенно не надо, чтобы наши дома, произведения нравились людям. Этот слой, что на ранних градостроительных этапах привлекает людей, которые обучены, умеют это делать. Это очень-очень хорошо.
 
В.Л.: Хотя бы ошибок не будет в инсоляции. Эти вещи тоже важны.
 
Т.Б.: Конечно, от ошибок никто не застрахован.
 
В.Л.: Тем не менее, будут более устойчивы потом, на следующих этапах. Кстати, как тебе работалось в таком формате, когда в документе по проекту планировки реновации уже регламентированы были высоты не больших, не кварталов, а подзон, участков. Ты участвовал в этой работе, ты моделируешь, ты, когда встаешь на другую сторону баррикад, – если бы ты был клиентом этого документа уже как архитектор, – как ты думаешь, это больше бы тебя сдерживало или давало свободу?
 
Т.Б.: Тут вопрос сложный. Правильно ты говоришь, я участвовал и в первом этапе, когда, совместно Генпланом и архитекторами, формировались проекты планировки, эти правила, законы формирования именно этого района. С другой стороны, сейчас на стадии конкурса мы брали эти разработки и оформляли. Все равно есть какие-то проблемы, потому что когда ты делаешь на одной стадии, ты не всегда  можешь глубоко заглянуть в другую стадию. Проблемы есть и будут возникать. Конечно, может быть, надо будет разрешить какой-то люфт небольшой, когда тонкая настройка идет, 1-2 этажа, может быть можно будет менять. Но, в  целом, на первом этапе была очень серьезная работа, и градостроительная, и объемно-планировочная, макетная,  визуализация. И много было времени отпущено. Я считаю, что это был хороший результат. По Нижегородской мы спокойно, метр в метр, этаж в этаж выдержали то, что мы заложили на первом этапе.
 
В.Л.: По своим следам вы прошли нормально.
 
Т.Б.: Да, все нормально. Хотя были тоже проблемы. По Нижегородской я очень доволен, что все идеи, которые мы заложили на первом этапе, мы спокойно довели на втором.
 
В.Л.: Тимур, ты сказал образы. Давай немножко об образах, о конкурсе «Облик реновации». Ты же и здесь принимаешь участие. Что думаешь об облике реновации?
 
Т.Б.: Очень здорово, что эта задача была поставлена на таком идеологическом уровне. Люди системно задумались над такими глобальными задачами. Не одного домка образ, не квартальчика, а вообще глобально районов и даже Москвы. У нас было несколько районов реновации, поэтому мы реально охватывали глобально проблему. И главный вывод наш такой, что мы поняли, что не надо пытаться какую-то одну идеологию, одну программу реализовывать на всех участках. Их существует много, несколько. И Москва чем удивительна – она позволяет реализовывать различные подходы, даже глобальные подходы, не стилистические, а именно глобальные подходы.  Например, мы знаем, что среда может формироваться мозаично или может быть «прошивающий» стиль. Это совершенно разные подходы абсолютно. И мы поняли, что в Москве не надо выбирать один, надо искать в каждом районе свой код, точно там можно найти его, и искать то, что подходит для этого района. Где-то надо морфотипы выделять –более уникальные объекты, где-то надо «прошивающие».
 
В.Л.: Удалось «прошивающие» вам применить? Такой получается фирменный стиль района.
 
Т.Б.: Да, я сделал на Тимирязевской, там подходит.
 
В.Л.: Очень дробные, их захотелось объединить.
 
Т.Б.: Абсолютно правильно ты говоришь. В каждом районе своя ситуация. Где-то большие фрагменты, где-то маленькие. Тимирязевская так устроена, что они расставлены редко и они высотные. Если ты там сделаешь какой-то единый стиль, это не будет скучно, потому что они редко, но издалека или ввысь. Я считаю, главный итог реновации Москвы – что Москва позволяет реализовывать различные подходы, глобальные подходы к формированию среды.
 
В.Л.: Поделюсь сейчас своим персональным видением по поводу программы реновации. Мне кажется, есть еще неочевидный такой бонус во всем этом процессе трансформации районов реновации – появляется инфраструктура пешехода и каркас публичных пространств – то, чего в спальных районах советских в принципе не существовало, такой задачи не существовало.  Это были такие достаточно аморфные с точки зрения каркаса внутренние образования.
 
Т.Б.: У меня это один из уроков, хотя я уже не молодой, но, общаясь по реновации, для меня это стало уроком, что это очень-очень важно, что пространственная структура внутренняя, которая так неуловима вроде бы, но она зримо существует и она очень важна. Особенно при разделении, когда сейчас стали появляться закрытые частые приватные дворовые пространства, особенно важно правильно спроектировать структуру публичных общественных пространств, чтобы каркас был связанным, понятным, значимым. Именно благодаря Генплану мы закладывали это во все планировки, пытались это реализовать. Мне очень хочется, чтобы это пошло дальше. Я преподаю, и вот я сейчас оценивал чужие проекты МАРХИшные, и вижу, что многие студенты вообще этого не понимают. У них есть дома, они из домов собирают какие-то красивые композиции, а необходимо понимание, что внутри находится важный каркас, который незрим, но он есть, его надо проектировать как структуру, как объект.
 
В.Л.: Может быть, даже сделать зримым.
 
Т.Б.: Для меня это огромная ценность, я рад, что я это понял и приобщился. И надо дальше  по архитектуре продвигать.
 
В.Л.: Мы в свое время сделали такую аналитику для Москомархитектуры, посчитали долю публичных этих пространств в жилых кварталах, например, современной северной Европы: что нам нравится как ориентиры жилой среды. Там до 50% – доля этих общественных пространств жилых районов. И это, кстати, оборотная сторона плотности. Если плотность сбалансирована хорошим развитым каркасом публичных пространств, то все достаточно жизненно.
 
Т.Б.: Я бы даже заострил, ты смягчаешь. Я бы заострил: ради формирования высококачественных публичных пространств и стоит локально повышать плотность. Мы стесняемся это говорить, но плотность и нужна только ради того, чтобы где-то создавать высококачественные городские пространства. Либо Централ-парк, районный парк... А если нам не дают делать плотность, получается, мы не можем создать нормальные вмещающие пространства.
 
В.Л.: На ЗИЛе у нас такой был опыт, когда мы ТЭПы с Юрием Григоряном «счистили» и сделали парк. Да, плотность стала такая, но появилось зеленое сердце у этого района – Тюфелева роща. Этот тот самый прием.
 
Тимур, немножко еще к «Облику реновации». Мне любопытно как человеку, который участвовал в создании технического задания на этот конкурс, мы там вшили такие, как нам кажется, возможно, непростые для реализации, может быть, даже для прочтения, критерии. Мы там 4 критерия заложили, которым, на наш взгляд, должно было бы ответить это конкурсное предложение. Это сомасштабность человеку средовая, соответствие градостроительному контексту, это многообразие и это работа на локальную идентичность, на узнаваемость района, территории.
 
Т.Б.: Разнообразие, локальная идентичность – мы уже ответили, она включается в те программы. Конечно, должно быть и разнообразие, и локальная идентичность.  Сомасштабность человеку. Очень я потратил много времени на изучение этого вопроса со студентами и сам. Сложная категория, спорная и сложная – сомасштабность. Здесь есть разные мнения, и она не так очевидна, как это кажется. Для меня это включается в формат разнообразия. Какие-то фрагменты могут быть сомасштабны, какой-то локальный – и не быть сомасштабным, если это нужно для разнообразия.
 
В.Л.: Чуть-чуть про сомасштабность. Работа с ярусами или политика по отношению к детализации.
 
Т.Б.: В условиях растущей этажности застройки возникает уже проблематика уровней масштабов. Понятно, что весь большой дом не может подчиняться одной метрике масштабной. И совершенно правильно появляется идея, идеология ярусной масштабности, изменение некоего строя, исходя из ярусов. Считаю это за один из очень важных приемов. Он активно используется в разных проектах. Мы с вами понимаем – реновация, дом не может быть супердорогим, сложно отделанным от начала до  конца, это просто нереально. Поэтому надо выбирать зоны, где прикладывать усилия по деталировке, по материалу.
 
В.Л.: Последний у нас был – соответствие градостроительному контексту. Мне кажется, это очень важная категория, иногда архитекторами недооценивается.
 
Т.Б.: Я согласен полностью, потому что реновация именно характерна тем, что мы не сносим 100%, при реновации от 50 до 70% среды остается. Контекст там остается, и дома старые, и инфраструктурные объекты, и природные зоны. То есть контекст там очень мощный. Именно в нашей реновации без учета контекста и твоей программы: как ты работаешь – на контрапункте, на рифмовании, на копировании, на стилизации, на мягком развитии, много сценариев. Но, так или иначе, это надо брать, работать и показывать, как ты к нему относишься.
 
В.Л.: Хотя бы его надо сначала исследовать.
 
Т.Б.: Однозначно абсолютно. Невозможно выработать отношение, если ты его не понимаешь, не видишь, не изучил временные, цветовые, колористические, масштабные и прочие характеристики.
 
В.Л.: Поэтому мы туда вложили и схему исследования каркаса публичных пространств.
 
Т.Б.: Когда конкурс начинался, не меньше месяца у нас ушло именно на комплексное исследование этого места – образных, объемных и пространственных, топонимическых составляющих. Дальше уже потом от этого отталкивались.
 
В.Л.: Тимур, чуть-чуть от реновации хочется воспарить и в будущее посмотреть, тем более, что сейчас у нас идет Форсайт Москва-2050, в котором ты тоже принимал участие. Интересно всем посмотреть, всех это возбуждает, вдохновляет, вызывает какой-то отклик.  Что там в будущем, как будет развиваться город, что из себя будет человек представлять в будущем, каков будет его образ жизни и естественно материальная среда, архитектура, город. Мысли твои по этому поводу.
 
Т.Б.: Тема созвучна очень с моим размышлением. Видимо, такое время, не только в Генплане, в разных точках, эта проблематика будущего начинает снова и снова активизироваться. Видимо, все понимают, что сейчас такой момент, когда надо учитывать будущее обязательно. Это связано с тем, что Москве предстоит догоняющий рывок в развитии, реновация – это один из шагов. Первый шаг – транспортный – уже сделан, очень мощный, без которого было невозможно. Дальше есть еще целый ряд того, что Москва должна сделать. А никакое развитие невозможно без формирования позитивного образа будущего. И очень здорово, что разные организации, в том числе и НИиПИ Генплана, пытаются сформировать этот образ будущего. Мы тоже этим занимаемся, и на будущей Арх Москве мы как архитекторы года будем формировать свой стенд. Мы отказались делать ретроспективу своих работ, решили показать свое видение будущего, пространство будущего страны, города и людей, которые в ней живут. Я считаю, что это очень правильно и необходимо. Здесь две опасности. Когда думаешь о будущем, есть просто экстраполяция тенденций, которые есть сейчас. Это несложно, легко, кстати, они во многом так и будут делать. А второй – наоборот, броситься в утопическое будущее, футуристическое, они не смотрят на реализуемость, на эффективность, это просто мечты. Такой тоже нужен взгляд, но мне бы хотелось, чтобы бы некая комбинация этих двух подходов, чтобы наши мечты о будущем опирались на реалии,  на те тенденции, которые мы уже знаем, какие законы существуют. И найти этот образ будущего, который имеет шанс на реализацию. Но при этом для меня важно не просто попасть в этот образ будущего, который и без тебя появится. Я очень четко чувствую, что есть некое будущее, которое абсолютно реально, но если не будет сообщников и не будет понимания в профессиональных элитах, то оно в этом виде может не наступить, только потому что его не понимают и не ощущают. И в этом я вижу задачу и НИиПИ Генплана, и свою – если мы видим какую-то возможность, надо ее показывать, пропагандировать, чтобы она реализовалась, чтобы люди стали именно ее реализовывать.
 
В.Л.: Приведи пример, приподними завесу.
 
Т.Б.: Очень постой пример. Мы знаем, что люди не любят плотность, в массе. Элиты, к сожалению, идут на поводу, поддакивают, этого стесняются и боятся.  Из-за того, что масса людей не понимает, что образ будущего связан с развитием, оно немыслимо без локального уплотнения города по законам, не будет эффективного развития. Если мы с вами покажем людям, что качество жизни их детей, их внуков напрямую зависит от правильного развития города, куда входит в том числе и правильное распределение плотности, градиент плотности города, тогда и элиты поддержат эту историю. И будут делать наш город правильно, и в итоге в этом городе будут гораздо эффективнее научно-технологические процессы, обмен информацией, связи. И мы сделаем рывок, который мы никак до сих пор по-хорошему сделать не можем. И одна из моих миссий, я считаю, –  спорю, где только могу, пытаясь этот образ будущего донести, – чтобы люди не боялись ни этажности, ни правильной плотности, потому что без этого я не вижу правильного развития. Это один из примеров, а их там, этих примеров, очень-очень много.
 
В.Л.: Посткоронавирусное явление – удаленка, все понимают, какой-то фазовый сдвиг произошел, и обратно, наверное, в полном объеме все на рабочие места не вернутся. Есть компании, которые определили для себя – 20, 30, 40% сотрудников. Твое отношение – это устойчивый тренд, он сохранится?
 
Т.Б.: Я после реновации слово разнообразие применяю теперь везде, ко всем процессам. И совершенно четко, здесь можно брать даже узкоархитектурный мир, он тоже сам по себе очень и очень разнообразен. Есть бюро более коммерческие, которые настроены на более равномерный, плотный режим работы, более рутинный, где многие процессы можно оптимизировать, формализовать, оплачивать сдельно, там процент удаленки может быть большой, он и был. Есть бюро, больше рассчитанные на креативную работу, нестандартные решения – а они невозможны без работы в команде. Я считаю, им будет гораздо тяжелее какой-то процент переходить на удаленку. Мы первые несколько месяцев работали жестко на удаленке. У меня есть полный опыт работы на удаленке всего бюро. Комбинация была и сейчас почти все вышли. Я однозначно могу сказать, что для моего бюро, для меня общение и командное обсуждение – это огромная часть моей работы. Без такого общения я не только не мыслю свою жизнь – я считаю, что и все члены команды развиваются гораздо быстрее в таком плотном общении. Молодые быстрее постигают коды бюро, опытные развиваются быстрее, слушая молодых и более опытных. Я смотрю на молодых, мне интересно. Для меня это важнейшая часть  моей работы. Я считаю, что останется большая часть бюро креативных не только в архитектуре, но и в других, которым будет сложно полностью переходить на удаленку.
 
В.Л.: То есть твой прогноз, что какая-то часть бюро, но большая, вероятнее всего...
 
Т.Б.: И многие связывают: сейчас будут хорошие средства связи, все можно будет на удаленке. К сожалению, люди недооценивают, что человек так устроен, человек – коллективное существо,  социальное существо, ему важна не картинка, ему нужна реальная близость человека. Ее картинка не заменяет, потому что включаются социальные инструменты, которым миллионы лет. Мы конкурируем в социуме, завоевываем симпатии в социуме, и у нас миллионолетняя стимуляция работы мозга при социальном общении. И четко доказано, что идет ускорение работы мозга. Человек хочет понравиться или победить конкурента, или выделиться как-то, идет соревнование. Это резко ускоряет все процессы. Почему совместные командные штурмы очень эффективны – потому что каждый работает на других оборотах. Поэтому никакие супертелевизионные картинки не заменят этого многомиллионного опыта и стимуляции работы в командах, в социуме.
 
В.Л.: И потом человек тоже, даже если он это какое-то время недооценивает, ему важно менять среду жизни и важно выйти на работу.
 
Т.Б.: Для меня очень важно. Я когда ухожу, я сразу отключаюсь, переключаюсь. Когда нет переключения – довольно сложно. Но главное – это креатив.
 
В.Л.: А есть у тебя какие-то любимые строительные технологии? Что-то такое на уровне слабых сигналов ты сейчас видишь, что может повлиять на архитектуру?
 
Т.Б.: У меня есть два взгляда. Первый очень традиционный – это дерево, которое, мне кажется, скоро будет переживать ренессанс. По многим причинам, и по эмоциональным. Возврат к нему, но на новом технологическом уровне изготовления, защиты от огня и прочее. А второй – футуристический. Все равно мы ждем, ожидаем материалов будущего, которые сделают архитектуру и здания более эффективными. Мы ждем, наконец, материал, который будет прочным и теплоэффективным, удобным в работе. Ждем современные бетоны высокого качества. Ждем материалы искусственные типа композитов, их удешевления. Очень ждем, потому что это будет реально рывок. Бетон, какой-то строительный материал на стыке легкости, прочности и теплоэффективности, баланс, который пока не можем найти, какой-то синтетический композит.  
 
В.Л.: Недавно разговаривал со специалистом как раз по композитным материалам, он мне удивительную вещь рассказал, что строители очень приглядываются к карбону и один из факторов, который заставляет их развернуться в его сторону, потому что он пропускает – мы же все на интернете – wifi, он не экранирует.
 
Т.Б.: Мы делали концепцию платформы будущего для РЖД, целиком всю сделанную на композитах. Сейчас уже композиты достигли такого уровня, что мы можем – от покрытия платформы до всех деталей: навес, деталей оборудования, стеновых материалов – все можем сделать из композитов с разными параметрами. У кровли и полового покрытия совершенно разные параметры. Современные покрытия позволяют это все сделать. Военно-космическая промышленность готова, говорит: дайте нам задание, мы вам сделаем любые композиты. Вопрос только цены технологии, пока это совершенно дорого. Но уже в эту сторону идут. И уникальную мы сделали станцию, которая вся из нового материала. Это круто, это реально будущее. Все сделано из одного материала, только с разными добавками, параметрами. Пока не реализовали, концепт есть.
 
В.Л.: Ты сказал сейчас про станцию, и я вспомнил про нашу совместную работу по дизайну объектов инфраструктуры. Это же тоже интересный тренд – архитектура, дизайн начинает осваивать новые предметные области.
 
Т.Б.: Это то место, куда просится централизация. Тяжеленные металлические конструкции, их заменять на композиты. Потрясающе.
 
В.Л.: Тут сама идея очень перспективная. Рассматривать объекты инфраструктуры, как объекты среды.
 
Т.Б.: Эта новая тенденция, я рад, что ее мэр поддержал. Когда мы переходим от объектов инфраструктуры как утилитарного объекта, технического к объекту, который формирует огромные фрагменты среды, начинаем их рассматривать как элементы дизайна, элементы, которые должны влиять на эмоциональный образ человека. Мы сейчас сделали ВДНХ и сделали Лось. И сейчас решается, примет ли город  нашу новую сетчатую, переменной высоты оболочку, с переменной прозрачностью, переменным закрытием, с переменной высотой, с переменным сечением.
 
В.Л.: Это вопрос цены пока, но, мне кажется, масштабирование нивелирует цену.
 
Т.Б.: Очень хочу, чтобы год нашей совместной работы сначала с тобой, потом с инженерами, потом с технологами, потом со строителями завода, получил продолжение виде реализации. Уже стоят готовые образцы, остается только дать команду и это будет реализовано в масштабах города.  Сейчас это решается.
 
В.Л.: Я верю, что это будущее. Что так и будет. Это отношение как к объектам дизайна, оно будет только развиваться. Мы сейчас видим запросы.
 
Т.Б.: Это здорово.
 
В.Л.: В завершение хочется такой философский ракурс, о красоте поговорить. С точки зрения архитектора. Чуть-чуть поясню, что кроется в моем вопросе. Мне кажется, что современные архитекторы пока что создают и очень увлечены, и здорово это у них получается, такие объекты-аттракционы, яркие, сверкающие, привлекательные, интересные, затейливые. Приведу образ такого шведского миллиардера, который едет в чистой опрятной одежде в автобусе, скромный. Эта скромность из области ответственного потребления. Это ждет – или это далекое, или никогда?
 
Т.Б.: Очень хороший вопрос, мы об этом очень много думали. Ответ начинается со слова разнообразие. Ни ты, ни я не можем всю архитектуру поставить в одну. Понятно, архитектура – это огромное количество жанров, огромное количество регистров. Есть фоновая, жилая застройка, какие-то рядовые объекты, они почти все в мире работают экономично, сдержанно, пристойно, неброско. А есть объекты, 10%, 5% – они уникальные, формируют какие-то важные места в городе. И у них другие задачи.  У них задача – привлечь, активизировать людей. И к этим объектам совершенно другие законы. Там уже такая сдержанность, может быть, не всегда уместна. И там уже возможен аттракцион. Если брать философски, надо понимать,  что это такой тренд глобальный мировой. Это же не просто начали делать такие объекты, а потому что запрос такой есть. Люди хотят разнообразия визуального, эмоционального. У них уже требование к среде – чтобы она давала новые ощущения. Потребности возрастают, и архитекторы, и заказчики отвечают на эти потребности, как могут. И, если есть возможности, формируют такие аттракторы, которые привлекают людей. Для меня это глобальный культурологический тренд. Его надо анализировать. Сколько он продлится, никто не знает, знают великие архитекторы, которые могут прозреть. Гери, Заха Хадид – люди, которые первыми поняли, что такие суперэмоциональные вещи будут востребованы, они попали в тренд. И мы видим, что этот тренд долгосрочный, десятки лет он длится.
 
В.Л.: А ты не видишь такого, что он затухает где-то в мире?
 
Т.Б.: Понятно, что все циклично, ничто не может длиться бесконечно. Как любой процесс, этот процесс трансформируется. Посмотрим. Понятно, что некое насыщение есть, но сказать, что закончилось – нет, нельзя. Мы смотрим, на объекты, которые открываются в Нью-Йорке, к примеру эта смотровая площадка, и другие. Пока я не вижу.
 
В.Л.: Соглашусь. В России еще уровень среды надо поднимать.
 
Т.Б.: Конечно. Я рад, что архитектура возвращает свое место таких аттракторов. Так было всегда. Все церкви, дворцы всегда были аттракторы уникальные, которыми гордились, которыми хотели похвастаться перед другой страной.
 
В.Л.: Это не твоя история – про скромность.
 
Т.Б.: Я очень люблю эмоции. Я считаю, надо уметь соответствовать жанру. В средовом жанре надо уметь работать в рамках спокойной фоновой истории. Если ты делаешь какую-то акцентную вещь, надо уметь работать акцентно и делать так, как требует жанр. Зарядье, например. Это место требует именно такого. И там создан уникальный пример этой эмоциональной архитектуры, которая, может быть, только ради эмоций сделана. Там никакой экономики нет, главная экономика – чтобы люди были довольны жизнью, радовались, понимали, что их город развивается, что они работают, а потом могут прийти отдохнуть в уникальное пространство. Эта задача больше, чем хорошо сделанный завод.
 
В.Л.: Спасибо, Тимур. Очень интересно поговорили.
 
Архитектор:
Тимур Башкаев

14 Мая 2021

Похожие статьи
Разговоры обо всем
Cерия фильмов «Разговоры обо всем» приурочена к юбилею Александра Петровича Кудрявцева, архитектора, педагога и редактора. В них – живая ретроспекция советской и постсоветской архитектурной жизни от первого лица.
Архитектурное реалити-шоу
Роман Леонидов, известный автор роскошных загородных домов и усадеб, о которых неоднократно писал портал archi.ru, стартовал на своем youtube-канале с новым интернет-проектом «Построй СВОЙ дом».
Наука и магия
Опубликована запись лекции Григория Ревзина «Почему архитекторы перестали быть креативным классом?», прочитанной 25 октября в пространстве «Точка кипения».
DMTRVK: год в онлайне
За год с момента всеобщего перехода на удаленный формат взаимодействия проект «Дмитровка» организовал более 20 онлайн-лекций и дискуссий с участием российских и зарубежных архитекторов. Публикуем некоторые из них.
«Роман, а не исследование»
На Архиблоге Анны Мартовицкой вышло интервью с Владимиром Паперным. Разговор – о новом романе Паперного «Архив Шульца», главный герой которого – архитектор.
Никита Явейн о Главном штабе
Видео-лекция – около часа – о проекте реконструкции восточного крыла Главного штаба, который стал основным сюжетом юбилейной выставки архитекторов «Студии 44», на youtube Государственного Эрмитажа.
Видео: дискуссия Архитектура Next
Участвовали Юлий Борисов, Сергей Чобан, Никита Токарев, посол Турции в России Хусейн Дириоз и Гючлю Толан из CreditEuropeBank. Организатор турецкое бюро GAD, модератор Гёкан Авджиоглу.
Видео: свобода соучастия
Запись дискуссии, организованной МАРШ в рамках цикла «Архитектура и свобода». Обсуждение прошло под девизом: «Как проектировать с дилетантами и обывателями?»
Видео: лекция Дина Скиры
Хорватский светодизайнер Дин Скира посетил Москву 28 сентября по приглашению компании Delta Light. Публикуем видеозапись лекции на русском языке.
Зачем архитекторам 3D печать
Подробная, с иллюстрациями и видео, запись лекции Владислава Бек-Булатова в МАРШ. Возможности 3D печати на стройплощадке и для создания современной архитектурной геометрии. HD-качество.
Технологии и материалы
​Гибкий подход к стенам
Компания Orac, известная дизайнерским декором для стен и богатой коллекцией лепных элементов, представила новинки на выставке Mosbuild 2024.
BIM-модели конвекторов Techno для ArchiCAD
Специалисты Techno разработали линейки моделей конвекторов в версии ArchiCAD 2020, которые подойдут для работы архитекторам, дизайнерам и проектировщикам.
Art Vinyl Click: модульные ПВХ-покрытия от Tarkett
Art Vinyl Click – популярный продукт компании Tarkett, являющейся мировым лидером в производстве финишных напольных покрытий. Его отличают быстрота укладки, надежность в эксплуатации и множество вариантов текстур под натуральные материалы. Подробнее о возможностях Art Vinyl Click – в нашем материале.
Кирпичное ателье Faber Jar: российское производство с...
Уход европейских брендов поставил многие строительные объекты в затруднительное положение – задержка поставок и значительное удорожание. Заменить эксклюзивные клинкерные материалы и кирпич ручной формовки без потери в качестве получилось у кирпичного ателье Faber Jar. ГК «Керма» выпускает не только стандартные позиции лицевого кирпича, но и участвует в разработке сложных авторских проектов.
Systeme Electric: «Технологическое партнерство – объединяем...
В Москве прошел Инновационный Саммит 2024, организованный российской компанией «Систэм Электрик», производителем комплексных решений в области распределения электроэнергии и автоматизации. О компании и новейших продуктах, представленных в рамках форума – в нашем материале.
Новая версия ар-деко
Жилой комплекс «GloraX Premium Белорусская» строится в Беговом районе Москвы, в нескольких шагах от главной улицы города. В ближайшем доступе – множество зданий в духе сталинского ампира. Соседство с застройкой середины прошлого века определило фасадное решение: облицовка выполнена из бежевого лицевого кирпича завода «КС Керамик» из Кирово-Чепецка. Цвет и текстура материала разработаны индивидуально, с участием архитекторов и заказчика.
KERAMA MARAZZI презентовала коллекцию VENEZIA
Главным событием завершившейся выставки KERAMA MARAZZI EXPO стала презентация новой коллекции 2024 года. Это своеобразное признание в любви к несравненной Венеции, которая послужила вдохновением для новинок во всех ключевых направлениях ассортимента. Керамические материалы, решения для ванной комнаты, а также фирменные обои помогают создать интерьер мечты с венецианским настроением.
Российские модульные технологии для всесезонных...
Технопарк «Айра» представил проект крытых игровых комплексов на основе собственной разработки – универсальных модульных конструкций, которые позволяют сделать детские площадки комфортными в любой сезон. О том, как функционируют и из чего выполняются такие комплексы, рассказывает председатель совета директоров технопарка «Айра» Юрий Берестов.
Выгода интеграции клинкера в стеклофибробетон
В условиях санкций сложные архитектурные решения с кирпичной кладкой могут вызвать трудности с реализацией. Альтернативой выступает применение стеклофибробетона, который может заменить клинкер с его необычными рисунками, объемом и игрой цвета на фасаде.
Обаяние романтизма
Интерьер в стиле романтизма снова вошел в моду. Мы встретились с Еленой Теплицкой – дизайнером, декоратором, модельером, чтобы поговорить о том, как цвет участвует в формировании романтического интерьера. Практические советы и неожиданные рекомендации для разных темпераментов – в нашем интервью с ней.
Навстречу ветрам
Glorax Premium Василеостровский – ключевой квартал в комплексе Golden City на намывных территориях Васильевского острова. Архитектурная значимость объекта, являющегося частью парадного морского фасада Петербурга, потребовала высокотехнологичных инженерных решений. Рассказываем о технологиях компании Unistem, которые помогли воплотить в жизнь этот сложный проект.
Вся правда о клинкерном кирпиче
​На российском рынке клинкерный кирпич – это синоним качества, надежности и долговечности. Но все ли, что мы называем клинкером, действительно им является? Беседуем с исполнительным директором компании «КИРИЛЛ» Дмитрием Самылиным о том, что собой представляет и для чего применятся этот самый популярный вид керамики.
Игры в домике
На примере крытых игровых комплексов от компании «Новые Горизонты» рассказываем, как создать пространство для подвижных игр и приключений внутри общественных зданий, а также трансформировать с его помощью устаревшие функциональные решения.
«Атмосферные» фасады для школы искусств в Калининграде
Рассказываем о необычных фасадах Балтийской Высшей школы музыкального и театрального искусства в Калининграде. Основной материал – покрытая «рыжей» патиной атмосферостойкая сталь Forcera производства компании «Северсталь».
Фасадные подсистемы Hilti для воплощения уникальных...
Как возникают новые продукты и что стимулирует рождение инженерных идей? Ответ на этот вопрос знают в компании Hilti. В обзоре недавних проектов, где участвовали ее инженеры, немало уникальных решений, которые уже стали или весьма вероятно станут новым стандартом в современном строительстве.
ГК «Интер-Росс»: ответ на запрос удобства и безопасности
ГК «Интер-Росс» является одной из старейших компаний в России, поставляющей системы защиты стен, профили для деформационных швов и раздвижные перегородки. Историю компании и актуальные вызовы мы обсудили с гендиректором ГК «Интер-Росс» Карнеем Марком Капо-Чичи.
Сейчас на главной
Место силлы
В Петропавловске-Камчатском прошел конкурс на создание общественно-культурного центра. В финал вышли три бюро, о работе каждого мы считаем важным рассказать. Начнем с победителя – консорциума во главе с Wowhaus.
Памяти Марии Зубовой
Мария Зубова преподавала историю искусства и архитектуры нескольким поколениям студентов МАРХИ. Художник, иконописец, искусствовед, автор учебников, книги о графике Матисса, инициатор переиздания книг Василия Зубова по истории и теории архитектуры, реставрации и христианской философии.
Баланс желтого
Архитекторы АБ ATRIUM, используя свои навыки и знания в области проектирования школ нового поколения, в которых само пространство и пластика – так задумано – работают на развитие ребенка, оживили крупный, хотя и среднеэтажный, жилой комплекс New Питер проектом, где сквозь темный кирпич прорываются лучи желтого цвета, актового зала нет, зато есть четыре амфитеатра, две открытые террасы, парк и возможность использовать возможности школы не только ученикам, но и, по вечерам, горожанам.
Очередной оазис
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Братиславе. Здесь не обошлось без их «фирменных» висячих садов.
Маршрут на выбор
После реновации парк культуры и отдыха Белорецка предлагает посетителям больше сценариев для досуга: на его территории появились экотропа, лестница со смотровой площадкой, музей в водонапорной башне и другие объекты.
Кампус за день
Кто-то в теремочке живет? Рассказываем о том, чем занимались участники хакатона Института Генплана на стенде МКА на Арх Москве. Кто выиграл приз и почему, и что можно сделать с территорией маленького вуза на краю Москвы.
Не-стирание. Памяти Николая Лызлова
Николай Лызлов умер три дня назад, 7 июня. Вспоминаем его архитектуру, старые и новые проекты, построенное и не построенное, принципы и метод, отношение к среде и контексту. Светлая память. Прощание завтра в ЦДА.
Пресса: Город, сделанный из древнерусского
Суздаль: совместное предприятие интеллигенции и власти. Рассказ о Суздале принято начинать, продолжать и заканчивать описанием его средневекового наследия. Слов нет, оно величественно. Три памятника в списке Всемирного наследия ЮНЕСКО говорят сами за себя. Однако исключительность города все же не в них.
Игра в «Тезисы»
Спецпроект АРХ Москвы «Тезисы» в 2024 году – результат и демонстрация профессиональной игры, которая создает условия для рефлексии. По мнению кураторов, времени на нее в современном мире ни у кого не хватает, при этом рефлексия – необходимое условие для роста архитектора. Объясняем правила и пытаемся распутать ход мыслей участников.
Трое и башня
Офисный центр Neuer Kanzlerplatz, построенный в Бонне по проекту бюро JSWD, улучшает связанность городской ткани и интригует объемными фасадами из архитектурного бетона.
Марина Егорова: «Мы привыкли мыслить не квадратными...
Карьерная траектория архитектора Марины Егоровой внушает уважение: МАРХИ, SPEECH, Москомархитектура и Институт Генплана Москвы, а затем и собственное бюро. Название Empate, которое апеллирует к словам «чертить» и «сопереживать», не должно вводить в заблуждение своей мягкостью, поскольку бюро свободно работает в разных масштабах, включая КРТ. Поговорили с Мариной о разном: градостроительном опыте, женском стиле руководства и даже любви архитекторов к яхтингу.
Вертикальный «парк»
Бывшая фабрика электроники в Шэньчжэне превращена по проекту JC DESIGN в многоярусное общественное пространство и офисы для «креативных индустрий».
Зубцами к Неве
Градсовет Петербурга рассмотрел проект жилого комплекса на Матисовом острове, предложенный бюро Intercolumnium. Эксперты отметили ряд проблем, которые касаются композиции, фасадов и сценария жизни в окружении промышленных предприятий.
В центре – пустота
В Лондоне открывается очередной летний павильон галереи «Серпентайн». В этом году южнокорейский архитектор Минсок Чо и его бюро Mass Studies сместили фокус внимания с сооружения на свободное пространство вокруг и внутри него.
Андрей Чуйков: «Баланс достигается через экономику»
Екатеринбургское бюро CNTR находится в стадии зрелости: кристаллизация принципов, системность и стандартизация помогли сделать качественный скачок, нарастить компетенции и получать крупные заказы, не принося в жертву эстетику. Руководитель бюро Андрей Чуйков рассказал нам о выстраивании бизнес-модели и бонусах, которые дает архитектору дополнительное образование в сфере управления финансами.
«Почвенная» архитектура
Медицинский центр в Провансе – землебитное сооружение без дополнительного каркаса: материал для него «добыли» непосредственно на стройплощадке. Авторы проекта – бюро Combas.
Антипольза побеждает
Десять участников спецпроекта NEXT на АРХ Москве представили свои работы-размышления на тему пользы. Молодое поколение демонстрирует усталость от эффективного менеджмента и декларирует: польза есть там, где за зданиями виден город и человек.
«Рынок неистово хочет общаться»
Арх Москва уже много лет – не только выставка, но и форум, а в этом году количество разговоров рекордное – 200. Человек, который уже пять лет успешно управляет потоком суждений и амбиций – программный директор деловой программы выставки Оксана Надыкто – проанализировала свой опыт для наших читателей. Строго рекомендовано всем, кто хочет быть «спикером Арх Москвы». А таких все больше... Так что и конкуренция растет.
Капли воды
Блестящие диски, грибовидные колонны, текучесть круглящихся форм – dot.bureau в конкурсном проекте для аэропорта Омска трактуют здание терминала как своего рода «водоворот», погружающий пассажира в метафору разных форм воды, от льда до пара через капли на воде.
Экстремальное гостеприимство
Клубный отель посреди лесов Камчатки, построенный по проекту Fantalis Group, далеко ушел от бревенчатых туристических баз. Из-за труднодоступности он автономен и напоминает полярную станцию, а помимо знакомства с суровым краем предлагает и элементы роскоши – самобытную архитектуру, комфортную спальню с панорамными окнами, авторский ресторан с изысканным интерьером.
IAD Awards 2024
В нескольких номинациях премии International Architecture & Design Awards награды получили проекты российских бюро – рассказываем и показываем.
Круги для движения
По проекту Мосрегионпроекта в Электростали прошла реконструкция пешеходного бульвара. Благодаря безбарьерному мощению, круглым газонам и работе с организацией транспортных потоков, променад заметно оживился и стал привлекательным для горожан, предпринимателей и творческих людей.
Серийный подход
Бюро AIM Architecture превратило четыре нефтехранилища бывшей промзоны на востоке Китая в общественные пространства.
Красный театр
По проекту бюро ludi_architects во дворе «Бутылки» – бывшей круглой тюрьмы на острове Новой Голландия – открылся летний театр, вдохновленный атмосферой кабаре середины XX века. По вечерам здесь проходят концерты и перфомансы, днем пространство служит местом для отдыха и встреч.
НИИФИЛ <аретова>
Борис Бернаскони в ММОМА показывает, как устаревшее слово НИИ делает куратора по-настоящему главным на выставке, как подчинить живопись архитектуре и еще рассказывает, что творчество – это только придумывание нового. Разбираемся в масштабе новаций.
Польза+. Награды Арх Москвы
Вот и прошла Арх Москва, в пятницу наградили участников, в субботу догуляли. Выставку мы любим давно – за размах, разнообразие и упорство в освещении разных сторон архитектурной жизни. Она настоящий форум и феерия. Пробуем ответить на вопрос, как именно участники раскрыли тему Польза; спойлер – никак, но в этом и соль. И публикуем список награжденных.