Как архитекторы корбюзье-ризовали СССР

6 ноября в ресторане-клубе «Петрович» состоялся круглый стол «Лекорбьюзеризация СССР: Le Corbusier и русская архитектура 1950-2000-х годов». Публикуем стенограмму состоявшейся дискуссии, в которой приняли участие Жан-Луи Коэн, Анна Броновицкая, Евгений Асс, Александра Павлова и другие. Вел круглый стол Сергей Никитин.

07 Декабря 2012
mainImg

Сергей Никитин:
Главным поводом для проведения нашего круглого стола стало то, что сегодня 125 лет со дня рождения Ле Корбюзье. Второй прекрасный повод состоит в том, что Ле Корбюзье в каком-то смысле сегодня с нами… В лице своих исследователей, учеников и людей, посвятивших, не побоюсь этого слова – хотя Шарло и был бы, наверно, против, – практически всю жизнь изучению этого великого мирового классика.

Жан-Луи Коэн: Всемирного.

Сергей Никитин: Позвольте мне начать с того, почему и как родилась идея этого круглого стола. Она родилась из ощущения, которое у меня сложилось, когда мы в журнале «Московское наследие» работали над темой Тверской улицы. Изучая историю строительства кинотеатра «Россия», мы обратили внимание, что в здании есть цитаты из архитектуры Константина Степановича Мельникова. А именно вот этот, скажем, даже не пандус, а крыльцо, при помощи которого можно попасть сразу на второй этаж. И в этот момент я вдруг осознал, что это едва ли не единственный случай, по крайней мере, из тех, которые я знаю, когда в архитектуре конца 50-х – начала 60-х годов, в архитектуре оттепели вдруг появляются, ну скажем так, не то чтобы даже цитаты, а влияния, какие-то идеи из архитектуры русского авангарда. И в тот же самый момент вышел очередной текст Омара Селимовича Хан-Магомедова, в котором он рассуждал о том, как Хрущев в одной из своих речей очень четко предостерег от возврата к конструктивизму и указал дорогу к освоению новой архитектуры – и таким образом шанс вернуться в 60-х, 50-х, 70-х годах к изучению и к разработке тем, сюжетов и идей русского авангарда в России был утрачен.

Насколько это действительно произошло, или это несколько утрированное видение со стороны? Я решил, что нам нужно по этому поводу собраться. И люди, которые сегодня сидят за этим столом, либо строили, либо учились, либо много писали и думали об этой архитектуре. И я думаю, что у нас не будет никакого специального порядка, и те, кто начнут, те начнут. И кто же начнет? Пожалуйста, Анна Броновицкая.

Анна Броновицкая: Когда я услышала, что тема повернулась таким образом, у меня, конечно, немедленно стали возникать протесты. Потому что, например, в кинотеатре «Россия» помимо этого крыльца  есть еще сильно вынесенная консоль. Эта консоль кочует по советской архитектуре 60-70-х годов в очень большом количестве. Кроме того, сегодня Жан-Луи на лекции показал еще один пример, вариант дания Центросоюза архитектора Леонидова, и отметил тот факт, что это практически готовый проект гостиницы «Юность» – одного из знаковых сооружений эпохи оттепели. Но это один аспект.

Другой аспект: достаточно трудно отделить влияние Ле Корбюзье от влияния русского авангарда. Потому что влияние Ле Корбюзье на русский авангард было совершенно огромно. И он всегда воспринимался во многом именно через наш российский опыт. Конечно, были и другие западные архитекторы. Мис ван дер Роэ тоже очень-очень на многих повлиял, и Гропиус, и Луис Кан.  Но «Лекорбюризация» СССР, как это было сформулировано, тем не менее действительно имела место – это факт.

Но, мне кажется, был еще один важный психологический аспект.
Все-таки все советские архитекторы, пережившие сталинский период и потом вновь получившие возможность делать современную архитектуру, они все жертвы насилия.
И мне кажется, что в Ле Корбюзье видели еще такого героя, ну, состоявшегося архитектора, да? В нем видели ту судьбу, которая могла бы быть. Ведь Корбюзье пережил оккупацию Франции, но все равно он развивался все-таки без таких значительных травм, как пережил, там, не знаю, Веснин, или Леонидов, или многие другие наши архитекторы. И его любили еще вот за, может быть, эту свою несостоявшуюся судьбу.

Сергей Никитин: Несостоявшуюся?

Анна Броновицкая: Ну да. Что у всех у наших судьба была поломанная. И они в нем видели, как бы оно могло быть, если бы их так не мучили, если бы их не заставляли делать нечто, противное их желанию.

Сергей Никитин: То есть они видели в нем успешного архитектора, прежде всего? Значительно более успешного?

Анна Броновицкая: Ну, в значительно большей степени состоявшегося, да.

Евгений Асс: Я прожил эту историю «Корбюзьеризации», как это здесь сформулировано. Во-первых, через своего отца, а во вторых, через самого себя. И я хотел бы вам показать несколько слайдов, которые, на мой взгляд, может быть, несколько по-иному оттенят то, о чем говорила Аня. Потому что это – очень личная история, это, как сказала Аня справедливо, перелом…

Эта история начинается с портрета моего отца, который рисует проект восстановления Воронежа в 1947 году. И вы видите, что он рисует…  Вы видите, что он рисует, да? И на следующей картинке вы увидите…  Вы увидите дом, который он построил в 1947 году, в котором мы живем до сих пор. Этот дом вполне отвечает общей направленности социалистического реализма… Социалистическое по содержанию, национальное по форме. Здесь использованы, как говорил сам отец, некоторые традиции Нарышкинского барокко. И первоначально этот дом проектировался, как красный с белыми деталями, но потом превратился целиком в серый. А теперь картинка, которая сделана 8 лет спустя. Всего лишь 8 лет спустя после того, что было сделано в 1947-м. И если это не… Если это не Ле Корбюзье, то что это?

Сергей Никитин: Николаев.

Евгений Асс: Это очень интересно обсуждать, конечно, какие были влияния на поколение моего отца в 58 году, но меня интересует более общий вопрос. Что произошло в 58-м году такого, ведь книг Ле Корбюзье не было, публикаций не было.

Жан-Луи Коэн: Конечно.

Евгений Асс: Каким воздухом дышали тогда архитекторы, очень трудно представить себе. Журнал L'Architecture d'aujourd'hui , его переводной вариант, стал выходить через 5 лет после этого. Но уже в 58-м все архитекторы все знали. Вот, простите, Саша Павлова не даст соврать, хотя она тогда еще не родилась. Леонид Николаевич Павлов уже тоже знал про все. Но дело в том, что Леонид Павлов был все-таки человеком «культмассовским» и знал истоки, а мой отец был человеком из Петербурга, из Академии Художеств, и воспитан был на лучших традициях петербургского зодчества. Каким образом вот это все проникло в Россию и стало такой ясной и точной, я бы сказал, очень качественной репликой архитектуры, на мой взгляд, очень близкой к Ле Корбюзье – это, мне кажется, задача для историков и для теоретиков. Можно следующий слайд? Это примерно из того же времени картинка, и мне кажется, что здесь отец точно не знал, что существовал проект Чандигарха. К этому моменту он только-только начинал формироваться. Но композиционные отношения, на мой взгляд, вполне претендуют на какую-то преемственность и взаимосвязь с проектом Чандигарха. Дальше, пожалуйста. Детали – это немного более поздний проект, скажем так, периода начала 60-х годов, но, на мой взгляд, тоже очень-очень близко к первоисточнику. Вот здесь, мне кажется, очень интересен колористический подход, который, конечно, не связан напрямую с Ле Корбюзье, но сама по себе идея поликолористического фасада в панельном домостроении, мне кажется, исключительно интересна .И это – проект конца 50-х годов, это для 10-го квартала Новых Черемушек. И здесь, на мой взгляд, влияние Ле Корбюзье абсолютно безусловно.

Жан-Луи Коэн: Конечно!

Евгений Асс: Хотя еще раз повторю: никакой информации о Ле Корбюзье не было. Где, из каких источников они ее черпали? Какие флюиды проникали сюда, мне до сих пор непонятно. Следующий слайд – это купальня в санатории в Архангельске, 61-й год. Тут можно спорить, что это: Ле Корбюзье или Нойтра. Но то, что это относится к традиции, конечно же, западноевропейского авангарда в большей степени, чем к русскому конструктивизму, сомнения никакого нет. Русский конструктивизм такого типа сооружений не предлагал, это совершенно другая традиция. Дальше мы видим корпус в санатории Архангельска. Это 62-й год, здесь видны вот эти мощные бетонные консоли, которые поддерживают балконы, которые тоже очень близко, на мой взгляд, роднят эту архитектуру с Ле Корбюзье. И дальше главная постройка моего отца – это военный госпиталь в Красногорске, который вообще претендует на международный центр, типа ООН…

Жан-Луи Коэн: Типа ЮНЕСКО, я сказал бы.

Евгений Асс: Типа ЮНЕСКО, да, это такая патетическая архитектура, которая к госпиталю имеет слабое отношение. Но сама по себе мощь высказывания, мне кажется, очень важна. Да, и здесь, конечно, тоже влияние Ле Корбюзье, на мой взгляд, очень сильно. 

А вот это семейный плакат, который отец сделал к своему 50-летию. И здесь, если это не было каким-то уж совсем странным совпадением, рука, знаменитая рука из Чандигарха как-то оказалась на семейном плакате нашего дома, это такая же загадка, вот, как и все предыдущие. Ну и, наконец, последний слайд. Это мой проект на 2 курсе, 65-й год. Я думаю, что в 65-м году влияние Ле Корбюзье было чрезвычайно сильным, это был год его смерти. И для всех нас это был страшный удар, мы тогда с огромным пиететом и с огромным вниманием относились к Ле Корбюзье.
Я думаю, что никто из архитекторов того времени не мог соперничать с ним по уровню влияния на нас в институте.
Я очень хорошо помню дипломные проекты моих нынешних друзей и коллег, которые старше меня ненамного, на 3-4 года. Я помогал делать диплом Александру Скокану, который был точным воспроизведением церкви Сен-Пьер ди  Фирмини. Диплом Бокова, который был один к одному скопирован с Чандигарха и так далее, и так далее. И мы все находились под невероятным влиянием: сейчас уже даже трудно поверить, что кто-то может оказывать столь сильное влияние на студентов в архитектурных вузах.

Сегодня уже, возможно, не все помнят, но первая выставка Ле Корбюзье в России состоялась в 1965 году в библиотеке московского Архитектурного института. Ее сделали несколько человек под руководством ныне, к сожалению, уже покойного Бориса Мухаметшина, который был вскоре после этого исключен из МАрхИ.
Мы перефотографировали из шеститомника Ле Корбюзье объекты, сделали копии, окантовали их и развесили в библиотеке.
Шеститомник был в библиотеке, это был тогда единственный, по-моему, шеститомник во всей России. Кто знает, о чем идет речь, это знаменитая публикация Ле Корбюзье: по-моему, 5-й том вышел в 64-м году – Жан-Луи меня поправит. Еще при жизни, а шестой том вышел, по-моему, после смерти.

Жан-Луи Коэн: Восьмой, восьмой. Всего восемь.

Евгений Асс: Восьмой, всего восемь, да, было… В шестом томе был Цюрихский павильон, от которого…

Жан-Луи Коэн: То был седьмой.

ЕА: В седьмом был? Да, вы знаете, конечно, лучше, я забыл, в каком томе был Цюрихский павильон, но для нас это был невероятно важный и единственный доступный источник. Вот тогда, собственно, и состоялась первая важная дискуссия о Ле Корбюзье в рамках студенческого научного общества. Это был 1965-й год. Как раз тогда появились Team-X – и мы страстно обсуждали дискуссию между Ле Корбюзье и Team-X. Напомню, последние выступили на конгрессе CIAM в Дубровнике с критикой старшего поколения. И в том числе и самого Ле Корбюзье. То есть это был если не раскол, то важная веха. Сейчас трудно представить себе, что эта тема  вообще кого-то могла заинтересовать. Такой драматургии, мне кажется, сегодня уже нету в архитектурном мире. Когда происходят такие мощные, при том что это не конфронтация, это не революция. Но это очень сильный дискурс, это очень мощное дискурсивное поле, которое, как ни странно, было замечено в московском Архитектурном институте в 1965 году.

Это все о том, как Ле Корбюзье присутствует в моей жизни. Можно еще много об этом говорить, поскольку это человек, которого в общем-то, я его как дедушку примерно представляю себе. Сейчас я благодарю Жану Луи за то, что он показал эту выставку в Москве. Впервые увидев все живописные полотна Ле Корбюзье, я вспоминаю, как мы тренировали руку на рисовании этих специфических кривых, которые умел делать Ле Корбюзье. И это было высшим пилотажем в нашей студенческой практике – рисовать так.
Ле Корбюзье рядом с моделью виллы Савой в Музее современного искусства, Нью-Йорк, 1935. Фотография из книги «Ле Корбюзье» Жана-Луи Коэна (издательство Taschen)
Жилой комплекс в Марселе, 1946-1952. Фотография из книги «Ле Корбюзье» Жана-Луи Коэна (издательство Taschen)

Анна Броновицкая: Можно я? Я прошу прощения, что так скоро опять завладела микрофоном, но дело в том, что есть другая личная история, с которой я совершенно недавно познакомилась, и мне кажется, что она чрезвычайно важна.
Наверняка кто-то знает павильон «Газовая промышленность» на ВДНХ. На мой взгляд это очень яркий корбюзьенизм, потому что это советская версия капеллы в Роншане.
Нотр-Дам-дю-О в Роншане, 1951-1955
Павильон «Газовая промышленность» на ВДНХ. Фотография Юрия Пальмина для выставки «Неизвестная ВДНХ», 2012

Это 1967-й год. Очень пластичная вещь. И буквально на днях я ходила в гости к основному автору этого павильона. Это Елена Владиславовна Анцута. Ей сейчас, если не ошибаюсь, 87 лет. И я ее спросила: кем и чем был для вас Ле Корбюзье? Она ответила совершенно просто: «Ле Корбюзье – мой Бог». Четко и без всяких экивоков. Она закончила московский Архитектурный институт, все тот же самый, в 48 году. В 48-ом. Я спросила ее, а когда она, собственно говоря, узнала о существовании архитектуры Ле Корбюзье и каким образом это произошло. Она говорит: ну как, я же училась у Павлова. Леонид Николаевич возил нас в библиотеку, показывал нам объекты, мы все это знали. Так что даже в самые нелегкие сталинские годы существовало… Ну, некий такой архитектурный андеграунд. Потом, когда она закончила МАрхИ, ее стали распределять куда-то под Новгород. И внутри института тут же заработала сеть поддержки, чтобы спасти девочку, родителей которой репрессировали в 1938 году. И ее привели в мастерскую Александра Веснина. Точнее, привели к нему домой, потому что Веснин не выходил из дома, ему очень не нравилось все, что творится вокруг. Он с ней побеседовал, она была способная, но еще потому, что она пострадала от советской власти, ее хотели защитить, и она была принята в мастерскую. И она рассказывает, что, конечно, они все, в общем-то, сохранили эти идеалы своей молодости, у них всех было представление о том, что такое современная архитектура.
Совершенно очевидно, что они ждали того момента, когда можно будет эту архитектуру делать.
Вот этот павильон «Газовая Промышленность». Вот он сразу после постройки, это кадр автора. А вот это – замечательная картинка. Нарисованная от руки. Цифры рядом – это перевод измерений Модулора в метрическую систему. И эта таблица сделана Степаном Христофоровичем Сатунцом, очень известным, популярным профессором МАрхИ и мужем Елены Анцута. И, соответственно, это тоже был один из людей, который любовь к Ле Корбюзье пронес через сталинские годы. И, мне кажется, именно благодаря этой андеграундной традиции все-таки и стало возможно такое быстрое возвращение. Это такая живая нить. И мне кажется, что она связывает корбюзьеанство послевоенное с довоенным.

И, кстати, возвращаясь к таблице – если можно, еще один маленький побочный сюжет. Два слова о связях Корбюзье с Россией. Дело в том, что русский авангард весь строился, проектировался изначально в традиционной русской системе мер. Они антропометрические. Да, как известно, все эти сажени и производные все основаны на делении человеческого тела. Да, и русским авангардистам приходилось уже в процессе строительства пересчитывать сажени и вершки на метры. А потом Ле Корбюзье разрабатывал собственную систему, как бы возвращаясь к той же антропометрической системе мер. На этом я передаю микрофон.

Сергей Никитин:
Спасибо большое. Мне хотелось бы задать вопрос всем присутствующим: как получилось, что именно Корбюзье стал предметом вот этого культа и андеграундного отношения? Я не могу себе представить, что в подобной роли, например, мог оказаться Гропиус, или Мис, или Кан.
Почему именно Корбюзье получил этот романтический ореол, который в то время был столь нужен для того, чтобы стать культовым персонажем?
Анна Броновицкая: Ну это как раз тот эффект, о котором говорил Жан-Луи, что Ле Корбюзье был поэтичным художественным архитектором. Традиция Баухауза, например, гораздо более рациональна. Мне кажется, дело в этом.

Жан-Луи Коэн: Он был не только автор, он олицетворял собой образ Архитектора.

Вообще мне бы хотелось немножко поговорить не столько о Корбюзье, сколько о корбюзьенизме в целом. Корбюзьенизм начинается практически параллельно к работе Корбюзье. Имитации Корбюзье начинаются практически в середине 1920-х.
Я считаю, что можно идентифицировать
5 вариантов, или 5 этапов корбюзьенизма.

Первый этап – это ранний корбюзьенизм. Я сказал бы, что это корбюзьенизм без Корбюзье. Его мы, например, видим в здании Наркомфина Гинзбурга – это элемент языка Корбюзье. Это очень интересный, парадоксальный пример, Гинзбург использует опорные столбы Корбюзье. Но в то время сам Корбюзье работает над проектом Центросоюза без опорных столбов.

После приезда Корбюзье, после проекта Центросоюза здесь развивается второй корбюзьенизм. Или, как говорили, писали тогда – корбюзьеанство. Это была очень негативная характеристика – звучало как «троцкизм». А дальше начались имитации, строительство зданий «под Корбюзье». Например, электротехнический трест с пандусом типа Центросоюза строится еще до окончания самого Центросоюза. И я сказал бы, что во первом и во втором корбюзьенизме есть определенный уровень бу-кваль-но-сти, если так можно сказать. Это буквально элементы и Корбюзье.
Третий корбюзьенизм – это корбюзьенизм 1950-х. Это уже маньеристический корбюзьеонизм.
Вы знаете, что такое маньеризм? Это очень трудное понятие для истории искусств. Маньеризм – это, например, архитектура Микеланджело по отношению к архитектуре Браманте или Альберти. Это использование классических элементов, развитие одного языка, но с другими пропорциями. И в этом смысле очень интересно сравнить русские проекты с японскими, американскими, испанскими проектами того же времени. К этим третьим корбюзьеонистам принадлежит работа таких знаменитых и отличных русских архитекторов, как Леонид Павлов, или, например, Остерман. И ранний Меерсон, Дом на Беговой, например.
zooming
Андрей Меерсон. Дом на Беговой. Фотография synthart.livejournal.com
Четвертый и пятый корбюзьенизмы еще не существовали в России.
Четвертый корбюзьенизм – это теоретический корбюзьенизм Питера Айзенмана или Джона Хейдука. Это очень интересная, интеллектуальная работа американских архитекторов и критиков. Но этот теоретический, критический корбюзьенизм – анализ, очень четкий анализ методики и значения методики Корбюзье в России не существовал. А пятый – это развитие анализа и критики современного города, например, у Рема Колхаса, который не просто имеет Корбюзье в виду, но ведет себя, как Корбюзье, только в эпоху масс-медиа. Это – дух критики Корбюзье, который был и историком, и критиком, и теоретиком, а не только Творцом.

Александр Павлова: Благодарю вас за то, что вы вспомнили моего отца. Леонида Павлова. Евгений Викторович сказал, что Корбюзье был как дедушка. Я буквально с рождения помню знаменитый портрет Корбюзье, на котором он поднимает очки. Он всегда висел у нас в гостиной. Рядом была фотография папы, который точно так же поднимал очки. То есть даже в этом жесте он как-то стремился быть покорным. И Корбюзье существовал как некая истина для него, наверное.

Я могу ошибаться сейчас, но мне кажется, что сначала проект Центросоюза разрабатывался в мастерской Весниных. И именно в тот период папа работал у них. Есть даже фотография, где они вместе с Корбюзье склоняются над общим столом в чистой зале, рассматривают проект. Проект этот потом еще раз появился в его жизни – незадолго до его смерти его мастерская делала реконструкцию дома. Но как-то это потом все сошло на нет, потому что начались новые коммерческие времена, и проект ушел в чьи-то другие руки.

Меня поразила выставка, я благодарю вас за выставку. Несколько лет назад мы делали с Анной Броневицкой, которая была куратором, выставку Леонида Павлова, посвященную его столетию. Она была сделана на удивление по тому же принципу. Была живопись, были макеты и были чертежи. И макеты были белые, может быть, другого масштаба чуть-чуть. И меня это совпадение совершенно поразило. Поразило и то, что они шли как бы от одного – от живописи. Живопись была у них очень разная и очень эмоциональная. Но именно 1964-66-е годы оказались посвящены живописным работам. И это живопись-архитектура, это удивительно. Больше такого этапа в его творчестве, творчестве не было.

Еще меня поражает тот факт, что первая серьезная постройка Корбюзье – дом в центре Москвы.
Это удивительно, потому что Павлов всегда говорил: «Архитектор может существовать только при рабовладельческом или социалистическом строе, где важен пафос и масштаб».
Сергей Никитин: Готовясь к этому круглому столу, я связался с Феликсом Новиковым, по совету как раз Александры, он сказал, что отцами послевоенной архитектуры стоит считать в несколько меньшей степени Кана и Миса, а в несколько большей степени Корбюзье и Хрущева. Я хотел бы попросить Евгения Викторовича рассказать про один очень интересный эпизод, связанный с текстами Хрущева и Корбюзье.

Евгений Асс: Да. Но прежде я хочу поправить все-таки. Кан появился в истории мировой архитектуры в конце 60-х годов, или уж по крайней мере, в середине 60-х с первыми своими постройками. Хотя он был уже в возрасте, но как знаменитый архитектор он состоялся в середине 60-х. Значит, в 50-е его точно никто не знал. Да и он сам себя не знал, строго говоря.

Жан-Луи Коэн:: Даже в Америке его не знали.

Евгений Асс: Теперь то, о чем меня просит Сергей. В 1993 году, когда я делал выставку «Московский архитектурный авангард» для Art Institute in Chicago, я внимательно изучал документы знаменитого всесоюзного совещания строителей 1954 года. Это произошло задолго до XX съезда партии, на котором был разоблачен культ личности Сталина, но именно тогда, в 54-м году, критике впервые была  подвергнута одна из главных сталинских мифологем – о том, что архитектура и строительство должны патетически воспевать торжество социализма. Так вот, на меня произвело очень сильное впечатление выступление самого Хрущева. Очевидно, его речь была подготовлена какими-то помощниками из области строительства.
Меня поразило, что несколько фраз из выступления Хрущева почти слово в слово повторяют фразы из книги Ле Корбюзье «Vers une l'Architecture», почти слово в слово о том, каким должно быть социалистическое градостроительство.
Видимо, когда в 54-м году готовилась реформа всей архитектурно-градостроительной и строительной практики в Советском Союзе, необходимо было опереться на какие-то базовые документы. Понятно, что клевреты Хрущева вряд ли могли сочинить сами какие-то важные постулаты, на основании которых можно было  реформировать всю советскую строительную индустрию. Они воспользовались готовыми клише. Эти клише были заимствованы из Ле Корбюзье. Это гипотеза, но, на мой взгляд, почти неопровержимая. Переведена же у нас была книга Корбюзье под названием «Планировка города». Ну, и были несколько статей, которые так обрывочно появлялись на русском языке. Больше ничего не было. Значит, работала большая команда каких-то там ребят в Госстрое, которые готовили для Хрущева новый текст, на основании которого и было сделано постановление о борьбе с излишествами, о переходе на новую систему архитектуры. Это было заимствовано у Ле Корбюзье. Мое предположение. Жан Луи меня опровергнет.

Жан-Луи Коэн: Да-да, это верно. Но надо смотреть шире. Одно дело, кто писал Хрущеву речь. Одним из таких людей был Георгий Градов, который написал письмо в ЦК. Градов был сторонником Корбюзье. Я с ним встретился в начале 70-х, Градов имел большое влияние. Может быть, эти фразы из Корбюзье и шли через Градова, но важно учитывать и другие обстоятельства.
Дело в том, что самое важное влияние на советское градостроительство оказали немцы.
Например, Эрнст Май, который возглавлял строительство Франкфурта на Майне и который был в Москве в период с 1930 по 1934 годы. Или, например, Курт Майер, который был главным архитектором Кельна в то время. Они все разрабатывали генпланы для Москвы и именно они придумали «экспериментальное» панельное строительство в Германии. Они во многом и стали теми людьми, которые определили нормативы градостроительства в России.
И они были противниками Корбюзье.
Корбюзье все время боролся с ними внутри СИАМа и на интернациональных и международных съездах архитекторов.

Сергей Никитин: А в чем суть их разногласий?

Жан-Луи Коэн: Корбюзье использовал понятие функции, но больше всего метафорически… А немцы были за индустриализацию и стандартизацию строительства. Компьютер использовали, потому что это были модные лозунги: стандарты, индустрия и промышленность.

Сергей Никитин: Мне кажется, что у нас дискуссия такая получилась с мемуарами и профессиональными уточнениями. А мне-то вот, как журналисту, наверно, интереснее всего было бы поговорить о влиянии Корбюзье скорее, там, на массовое, что ли, сознание. Этой весной со студентами Высшей школы экономики мы писали интересные работы: моя мысль была в том, чтобы взять московские объекты 60-х, 70-х, 80-х годов и посмотреть на них глазами, ну вот, 20-летних студентов, которые как-то, может быть, я надеялся, увидят в этих объектах чистоту и красоту, которая была, скажем, 20 лет назад нам не вполне внятна, да? И я очень надеялся, что студенты откроют мне глаза на эту архитектуру и что-то такое расскажут. Студенты, нужно сказать, очень мучились, выбирая себе объекты, и во многих работах основная аргументация в итоге свелась к тому, что «ну, это же практически Корбюзье». То есть шла речь о хореографическом училище, о «Доме на ножках» Меерсона или о Новом Арбате. А вся оценка в итоге опиралась именно на Корбюзье – похоже на Корбюзье, или не похоже на Корбюзье. Получилось, что дальше уже можно было не размышлять, не обсуждать: Корбюзье – лучшее мерило ценности и прекрасности, к которому достаточно все аргументировано свести, и тогда, значит, окажется, что это хорошо. Жан-Луи об этом же все время говорит – мы постоянно сводим к Корбюзье всю архитектуру. Вот и у Григория Ревзина была статья, в которой он повесил на Корбюзье всю ответственность за модернизм XX века. И меня это с одной стороны страшно смущает, а с другой стороны, я понимаю, что именно в этом и есть исторический закон, когда одна фигура стянула на себя все возможные нити и, так сказать, держит их в руках.

Евгений Асс: Я просто хотел отреагировать на вопрос о том, правда или нет, что все тогда поголовно увлекались Корбюзье. Могу сказать, что, в самом деле, в МАрхИ в 60-е годы встречались и поклонники Мис ван дер Роэ. Но есть одна особенность в архитектуре Мис ван дер Роэ, которая делала его мало приемлемым для студенческого проектирования. Дело в том, что проекты «под Миса» не имели той изобразительности, которая приветствуется в МАрхИ. И поэтому они были провальны по определению.
Московский Архитектурный институт всегда апеллировал к большой изобразительности.
И второе – архитектура Миса ориентировалась на высокие технологии, которые в советское время были просто невоспроизводимы. Некая грубовато – приятная брутальность Ле Корбюзье была гораздо легче воспроизводима, чем изысканная технологичность Мис ван дер Роэ. Поэтому он не мог прижиться вполне. И все, что было сделано в подражание Мису, выглядело просто ужасно.

Елена Гонсалес: За Миса мне очень обидно. Я думаю, что когда-нибудь будет у нас и его юбилей, и тогда мы Миса помянем хорошим словом.
А вот к вопросу о том, почему Корбюзье все знают, мне кажется, что это такой вывих сознания «поколения «Афиши».
Или какое издание первое начало делать подборки в духе «10 мест, которые вы должны посетить», «5 вещей, которые должны знать»? И вот 5 правил Корбюзье – это легко запомнить, и вроде как выглядишь образованным человеком. С Мисом и прочими можно гораздо больше и дольше перечислять. Там уже дефиниция, оттенки серого, то есть там надо обладать неким интеллектом, неким образованием, неким пониманием. Иными словами, Корбюзье проще поддается популяризации. И, конечно, гений Корбюзье в том, что он умел эффектно рисовать. Он умел эффектно делать вещи, которые были не бессмысленны. Любая его завитушка, которая так эффектна, всегда увязана у него с глубокой мыслью. То есть этот человек был интеллектуал и одновременно артист. Вот как, знаете, говорят, что режиссер должен быть умным, а артисту это необязательно, артист, наоборот, чем непосредственнее, эмоциональнее, раскрепощеннее, тем лучше. А вот Корбюзье как-то умел сочетать эти вещи. То есть он был, конечно, очень умен как режиссер пространства. И при этом был совершенно непосредственно раскрепощен как художник. Очень показательна в этом смысле его живопись, которая представлена на выставке. Корбюзье, возможно, и  не великий живописец, но вот та гармоничность, та органичность, с которой его живопись сочетается с его же архитектурой и взаимно усиливает друг друга. Это очень умная живопись. Я думаю, что подобное непосредственное восприятие больше характерно молодым, когда вот романтизм, порыв, хочется чего-то прекрасного, эффектного, – а Корбюзье смог пронести это через всю жизнь.

Сергей Никитин: Спасибо, Лена. И большое спасибо Ле Корбюзье. Совершенно чудесно, хотя, кажется, появилось еще больше вопросов, чем было, и мы уже вряд ли успеем сегодня в них разобраться. Но прежде чем попрощаться, я хочу предоставить слово Андрею Миронову, автору книги о Ле Корбюзье, который сегодня тоже здесь с нами. Из московского Университета.

Андрей Миронов: Я очень благодарен, что мне дали возможность выступить. И хочу показать вам книгу, которая является первой за 40 лет в России, написанной о Ле Корбюзье. И это единственная книжка, в которой на русском языке рассказывается обо всем творчестве Ле Корбюзье, правда, критически. К сожалению, очень часто возникает ситуация, когда, глядя на великого человека, мы превращаем его в Бога. А мне кажется, что те недостатки, которые были у Ле Корбюзье, не менее интересны, как, кстати, недостатки любого великого человека. И о них не надо забывать. Потому что всегда есть оборотная сторона луны. Многие приемы Корбюзье начинают заимствоваться людьми, которые учатся на его архитектуре и считают, что если архитектура хорошая, то ее можно бесконечно повторять. Очень характерный пример – дома на сваях, которые в России были построены в большом количестве. И не только в России. К сожалению, архитекторы, заимствовавшие этот прием, не поняли самую важную идею Ле Корбюзье, зачем строить дома на сваях. Дело не в красоте, дело не в особой эстетике, которую Ле Корбюзье навязывал.
При помощи создания домов на сваях он собирался построить целый город, в котором раз и навсегда была бы решена проблема транспорта.
В случае, если мы строим дома на сваях, мы обладаем возможностью проводить транспортные пути в любом нужном нам направлении, расширяя их практически неограниченно. Этого не понял никто из архитекторов, которые построили эти глупые домики на сваях. Самому Ле Корбюзье реализовать этот замысел полностью тоже не дали.

И еще мне сегодня утром пришла в голову такая интересная мысль: а что было бы, если бы Ле Корбюзье был только  философом, только теоретиком архитектуры, если бы он ничего не построил? Если бы он оставил нам только свои тексты. Вот мне кажется, что тогда архитектура была бы гораздо интереснее. Ведь есть у нас Гинзбург, например, который построил здание Наркомфина, придумывая, повторяя Ле Корбюзье, реализуя его идеи, не дописанные в тексте, не видя их никогда, восстанавливая их в своем сознании. Это было не подражание. Это было именно развитие идей Корбюзье. А если просто брать цитаты, архитектурные уже, имеется в виду, не текстовые, это развитию архитектуры не способствует. Спасибо.

Жан-Луи Коэн: Я благодарю Андрея Миронова за то, что он написал эту книгу. Вообще это большой скандал, что в России совсем нет книг о Корбюзье. Я жду от вас, от вашего поколения критической оценки и перепечатки важных книг Корбюзье. Еще много их можно перевести и издать здесь.

Сергей Никитин: Спасибо, друзья, я хотел поблагодарить, во-первых, клуб «Петрович», а, во-вторых, всех тех, кто сидит здесь, за столом. Перечислю еще раз: Елена Гонсалес, Анна Броновицкая, Жан-Луи Коэн, Евгений Асс, Александра Павлова.

07 Декабря 2012

Похожие статьи
Проект для неопределенного будущего
Образовательный центр для детей с «органическим» садом и огородом в Мехико задуман как экономически самодостаточный и не просто ресурсоэффективный, а почти автономный. Кроме того, его можно разобрать и использовать все материалы повторно. Авторы проекта – бюро VERTEBRAL.
Старые-новые арки
Напечатанный на 3D-принтере бетонный мост Striatus по проекту Zaha Hadid Architects и специалистов Высшей технической школы ETH Zürich благодаря своей традиционной сводчатой конструкции очень устойчив – в прямом и экологическом смысле.
Связь с прошлым и будущим
Нидерландские мастерские Benthem Crouwel и West 8 выиграли конкурс на проект нового вокзала в Брно: этот архитектурный конкурс стал крупнейшим в истории Чехии.
Арт-трансформер
Art Barn, архив, хранилище работ и рисовальная студия британского скульптора Питера Рэндалла-Пейджа в холмах Девона, способен менять форму в зависимости от текущих нужд, а также сам себя обеспечивает электричеством. Автор проекта – Томас Рэндалл-Пейдж.
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Плавная консоль
У здания банка в окрестностях ливанского города Сура нет привычных ограждений, а еще Domaine Public Architects удалось добавить в проект небольшую площадь.
Еще один конструктор
В Мангейме началось строительство жилого комплекса по проекту MVRDV и производителя сборных домов Traumhaus. Он должен дать будущим обитателям максимум разнообразия и кастомизации по доступной цене, что в свою очередь позволит создать там живое сообщество соседей.
Ажурные узоры
Манчестерский Еврейский музей приобрел после реконструкции по проекту Citizens Design Bureau новый корпус с орнаментом на фасаде: он напоминает о культуре сефардов.
Зигзаг фасада
Офисное здание в Майнце защищает новый район на Рейне от шума порта. Авторы проекта – MVRDV и morePlatz.
Стальная живопись
Панели из нержавеющей стали на «Башне» Фрэнка Гери в арт-центре LUMA в Арле задуманы как мазки кисти Ван Гога.
Стеклянное облако
На морском курорте Циньхуандао на северо-востоке Китая строится «Облачный центр» по проекту пекинского бюро MAD.
Путь света
В знаменитый дворец императора Нерона – «Золотой дом» в Риме – теперь ведет новый вход по проекту Stefano Boeri Architetti.
Импортная типология
Комплекс доступного жилья с начальной школой по проекту бюро Henley Halebrown в лондонском районе Хакни основан на «центральноевропейском» типе жилой башни.
Силуэт прошлого
Внутренний двор музея и библиотеки в Цзяшане на востоке Китая напоминает силуэтом традиционную печь для обжига керамики, которыми славился этот город.
Штрихи современности
Открылся после реконструкции музей истории Парижа – Карнавале: в команде проекта архитекторы Snøhetta отвечали за новшества.
Обратная пропорция
В Центре инноваций INES университета чилийской области Био-Био по замыслу архитекторов Pezo von Ellrichshausen пространства для совместной и индивидуальной работы обратно пропорциональны друг другу.
Геометрические игры
В Мохали, городе-спутнике Чандигарха, архитекторы Studio Ardete снабдили офисное здание выразительным фасадом с асимметричными балконами, оставшись в жестких рамках бюджета.
Смена масштабов
AMO, исследовательское подразделение бюро OMA, разработало декорации для показа ювелирной коллекции Bvlgari в миланской Галерее Виктора Эммануила II.
Сотворение мира
К 60-летию первого полета человека в космос в Калуге открыли вторую очередь Государственного музея истории космонавтики, спроектированную воронежским архитектором Василием Исаевым. Музей космонавтики-2, деликатно вписанный в высокий берег реки Оки, дополнил ансамбль с легендарным памятником архитектуры 1960-х авторства Бориса Бархина, могилой Циолковского в парке и ракетой «Восток» на музейной площади. Основоположник космонавтики Циолковский, мифологический покровитель Калуги, стал главным героем новой музейной экспозиции, парящим в невесомости, как Бог-Отец в картинах Тинторетто.
Кирпич и свет
«Комната тишины» по проекту бюро gmp в новом аэропорту Берлин-Бранденбург тех же авторов – попытка создать пространство не только для представителей всех религий, но и для неверующих.
Серебро дерева
Спроектированный Níall McLaughlin Architects деревянный посетительский центр со смотровой башней у замка Даремского епископа напоминает о средневековых постройках у его стен.
Цифровой «валун»
В Эйндховене в аренду сдан дом, напечатанный на 3D-принтере: это первое по-настоящему обитаемое «печатное» строение Европы.
Этюды о стекле
Жилой комплекс недалеко от Павелецкого вокзала как символ стремительного преображения района: композиция с разновысотными башнями, изобретательная проработка витражей и зеленая долина во дворе.
Место сбора
В Лондоне открылся 20-й летний павильон из архитектурной программы галереи «Серпентайн». Проект разработан йоханнесбургской мастерской Counterspace.
Эстакада в акварели
К 100-летнему юбилею Владимира Васильковского мастерская Евгения Герасимова вспоминает Ушаковскую развязку, в работе над которой принимал участие художник-архитектор. Показываем акварели и эскизы, в том числе предварительные и не вошедшие в финальный проект, и говорим о важности рисунка.
Как архитекторы корбюзье-ризовали СССР
6 ноября в ресторане-клубе «Петрович» состоялся круглый стол «Лекорбьюзеризация СССР: Le Corbusier и русская архитектура 1950-2000-х годов». Публикуем стенограмму состоявшейся дискуссии, в которой приняли участие Жан-Луи Коэн, Анна Броновицкая, Евгений Асс, Александра Павлова и другие. Вел круглый стол Сергей Никитин.
Пресса: Панель с картины
Выставка Ле Корбюзье «Между живописью и архитектурой» представляет столичной публике того, кого москвичи (и не только) должны особенно ненавидеть. Архитектора, который изобрел бетонные дома с плоской крышей и комнатами, где столовая и спальня находятся в одном месте. Однако и поныне Корбюзье считается элитарным художником, а его показ должен вопреки предрассудкам и нехорошему имиджу его изобретений подтвердить актуальность гения.
Пресса: Больше света, меньше стен
«Любой способен переделать самого себя» — руководствуясь этим принципом, Шарль-Эдуард Жаннере-Гри изменил свое имя на короткое Ле Корбюзье (его деда по материнской линии звали Лекорбезьером) и стал чуть ли не самым знаменитым архитектором XX века.
Пресса: Выставка Ле Корбюзье в ГМИИ как произведение искусства
«Экспозиция представляет своего рода образец риторики. Рисунки, макеты, ковры, живопись разных периодов, книги, скульптуры, фильм – всему найдено в пространстве музея свое место, каждый "топик" ты воспринимаешь по отдельности. Ни о чем не сказано слишком подробно, но обо всем достаточно».
Пресса: Ирина Коробьина и Жан Луи Коэн в гостях у «Эхо Москвы»
Ирина Коробьина: «Вообще, слово музей – это некая обитель муз, там, где искусство, там, где музы, некое специальное пространство. Думаю, что такая революция в представлении о том, какой должна быть архитектура музея, это все-таки Музей Гуггенхайма Фрэнка Ллойда Райта».
Пресса: Человек в очках
6 октября в связи с 125-летием со дня рождения мир вспомнит одного из самых знаменитых архитекторов ХХ столетия. Впрочем, мир и не забывал об этом прагматике и эксцентрике, пуристе, демонстративно порвавшем с буржуазным комфортом.
Пресса: Новатор на все времена
Первая в России масштабная ретроспектива Ле Корбюзье, открывшаяся в Пушкинском музее к 125-летию мастера, представляет его публике не только как самого влиятельного архитектора прошлого века, но и как живописца, скульптора и дизайнера.
Пресса: Дедушка хрущевок
В Музее изобразительных искусств открылась выставка "Ле Корбюзье. Тайны творчества. Между живописью и архитектурой". Живопись и архитектура на выставке действительно есть, чего нельзя сказать о нераскрытых тайнах творчества.
Пресса: Четвёртое измерение Ле Корбюзье
Выставка «Ле Корбюзье. Тайны творчества: между живописью и архитектурой» организована благотворительным фондом AVC Charity и проходит до 18 ноября в главном здании Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина в Москве.
Пресса: 10 московских зданий, связанных с Ле Корбюзье
25 сентября в Пушкинском музее открылась выставка работ самого известного архитектора ХХ века — Ле Корбюзье. С Москвой у него были особые отношения: самые истовые поклонники, самые крупные сбывшиеся и разрушенные мечты, самые масштабные идеи — все появилось здесь. По просьбе БГ хранитель выставки Алексей Петухов составил гид по московским зданиям, построенным самим Ле Корбюзье — или под его влиянием.
Пресса: Гость из настоящего
Крупнейший специалист по урбанистике, профессор Нью-Йоркского университета Жан-Луи Коэн и его ученик Паскаль Мори сделали очень подробную, умную и неоднозначную выставку великого архитектора Ле Корбюзье. Рассказывает Валентин Дьяконов.
Пресса: Другая сторона архитектуры
В ГМИИ им. Пушкина открылась выставка Ле Корбюзье, одного из самых значимых архитекторов XX века. В экспозиции, впрочем, речь идет не только об архитектуре: более 400 экспонатов представляют универсального гения, выражавшего свои идеи и в живописи, и в скульптуре, и в литературе.
Пресса: Поэт прямого угла
В ГМИИ имени Пушкина открылась большая выставка «Ле Корбюзье. Тайны творчества: между живописью и архитектурой», представляющая художественные работы знаменитого архитектора – живопись, графику, скульптуру, мебель, гобелены и, конечно, зодческие проекты.
Технологии и материалы
Чувство города
Бизнес-парк «Ростех-Сити» построен на Северо-Западе Москвы. Разновысотная застройка, облицованная затейливым клинкерным кирпичом разнообразных миксов Hagemeister, придаёт архитектурному ансамблю гуманный масштаб традиционного города.
Великолепный дизайн каждой детали – Graphisoft выпускает...
Обновления версии отвечают пожеланиям пользователей и обеспечивают значительные улучшения при проектировании, визуализации, создании документации и совместной работе в Archicad, BIMx и BIMcloud, что делает Archicad 25 версией, как никогда прежде ориентированной на пользователя
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Советы проектировщику: как выбрать плоттер в 2021 году
Совместно с компанией HP, лидером рынка широкоформатной печати, рассматриваем тенденции, новые программные и технические решения и формулируем современные рекомендации архитекторам и проектировщикам, которым требуется выбрать плоттер.
Energy Ice – стекло, прозрачное как лед
Energy Ice – новое мультифункциональное стекло, отличающееся максимальным светопропусканием. Попробуем разобраться, в чем преимущество новинки от компании AGC
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Сейчас на главной
Казимир из Кемерова
Проект филиала Русского музея для Сибирского кластера искусств основан на идеях супрематизма: первофигурах, динамизме цвета и формы.
«Технологический оптимизм»
Бюро AL_A представило проект первой в мире электростанции на термоядерном синтезе: она заработает недалеко от Оксфорда в 2025. Технология разработана канадской компанией General Fusion.
Предчувствие дома
Предметы искусства, ирония, мрамор и природные аллюзии – четыре запоминающихся лобби в московских жилых комплексах.
Феликс Новиков: «Где-то я прочел про себя, что я литературоцентричен....
Вчера Феликс Новиков отпраздновал 94 день рождения. Присоединяемся к поздравлениям и публикуем подборку «Итогов» – отчасти авторское резюме своих работ, отчасти воспоминаний о сотрудничестве с издательствами. Рассказ включает список проектов построек, составлен в первой половине 2021 года, и предваряется небольшим вступительным интервью.
Крыша «фестонами»
Бюро BIG представило проект транспортного узла для шведского города Вестерос: он свяжет разделенные железнодорожными путями части города.
Арктические опыты
СПбГАСУ совместно с Университетом Хоккайдо провел Международную летнюю архитектурную школу, посвященную Арктике. Показываем проекты, придуманные участниками для Териберки, Земли Франца-Иосифа и Кировска.
Поток и линии
Проекты вилл Степана Липгарта в стиле ар-деко демонстрируют технический символизм в сочетании с утонченной отсылкой к 1930-м. Один из проектов бумажный, остальные предназначены для конкретных заказчиков: топ-менеджера, коллекционера и девелопера.
Один раз увидеть
8 короткометражных документальных фильмов на околоархитектурные темы, в том числе: лондонская башня-кооператив 1970-х, японский скульптор Саграда-Фамилия, сборное жилье наших дней и подборка ярких архитектурных фрагментов из художественных лент последних 100 лет.
Проект для неопределенного будущего
Образовательный центр для детей с «органическим» садом и огородом в Мехико задуман как экономически самодостаточный и не просто ресурсоэффективный, а почти автономный. Кроме того, его можно разобрать и использовать все материалы повторно. Авторы проекта – бюро VERTEBRAL.
Лицо производства
«Тепличное хозяйство Ботаника» доверила архитекторам ту область, где они, как правило, востребованы наименьшим образом – территорию современного производственного комплекса, где обычно царят утилитарные, нормативные и недорогие решения.
Старые-новые арки
Напечатанный на 3D-принтере бетонный мост Striatus по проекту Zaha Hadid Architects и специалистов Высшей технической школы ETH Zürich благодаря своей традиционной сводчатой конструкции очень устойчив – в прямом и экологическом смысле.
Арт-трансформер
Art Barn, архив, хранилище работ и рисовальная студия британского скульптора Питера Рэндалла-Пейджа в холмах Девона, способен менять форму в зависимости от текущих нужд, а также сам себя обеспечивает электричеством. Автор проекта – Томас Рэндалл-Пейдж.
Тиана Плотникова: «Наша миссия – разработать user-friendly...
Говорим с основательницей стартапа Uflo – программы, помогающей конвертировать числовые данные в геометрию, о том, что побудило придумать проект, о карьере в крупных зарубежных компаниях и о страхах перед цифровыми технологиями
Связь с прошлым и будущим
Нидерландские мастерские Benthem Crouwel и West 8 выиграли конкурс на проект нового вокзала в Брно: этот архитектурный конкурс стал крупнейшим в истории Чехии.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
Образ прощания
Объект MAMA самарских архитекторов Дмитрия и Марии Храмовых стал единственным российским победителем конкурса фестиваля ландшафтных объектов SMACH2021, который проводится на северо-востоке Италии в Доломитовых Альпах.
Новое качество Личного
В Никола-Ленивце Калужской области в эти выходные проходит фестиваль Архстояние с темой «Личное». Главной постройкой фестиваля стал дом «Русское идеальное», спроектированный Сергеем Кузнецовым и реализованный компанией КРОСТ в короткие сроки. Рассматриваем дом и новые объекты Архстояния 2021.
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
Пресса: "Непостижимое решение". ЮНЕСКО отобрало у Ливерпуля...
ЮНЕСКО решило исключить Ливерпуль из своего Списка всемирного наследия, поскольку городские власти ведут активное строительство в районе доков и порта - архитектурного ансамбля, которое агентство ООН считало важнейшим памятником. В Ливерпуле такое решение называют "непостижимым" и надеются на его пересмотр.
Главный манифест конструктивизма
В Strelka Press выпущена основополагающая для отечественного авангарда книга Моисея Гинзбурга «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры» (1924): это совместный издательский проект Института «Стрелка» и Музея «Гараж». Публикуем главу «Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм».
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Стилисты села
Дизайн-код как способ привести небольшое поселение в порядок к юбилею или крупному событию: борьба с визуальным мусором, поиск духа места и унификация городских элементов.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.