Круглые суммы и список новинок технической базы кочуют из одного материала в другой, вместе с мнениями генерального директора ГАБТа Анатолия Иксанова и художественных руководителей этого коллектива, о том, какими достоинствами стал обладать театр после реконструкции. «Я 46-й сезон пою в Большом театре, и естественно, хорошо знаю, каким театр был до реставрации. Теперь у солистов оперы появилось чуть ли не в три раза больше артистических и репетиционных комнат с роялями. Но главное, что совершенно особая аура Большого театра, на сцене которого выступали все выдающиеся отечественные певцы, никуда не исчезла, только стало все ярче и светлее», – сообщила руководитель оперной труппы Маквала Касрашвили в интервью «Российской газете».
Однако не все работники главного театра страны относятся к реконструкции с той же долей оптимизма. Так один из ведущих солистов балетной труппы, народный артист Николай Цискаридзе высказывает совсем противоположную точку зрения, заявляя, что все изменения в ГАБТе – только к худшему. «В свое время меня не могла не радовать предстоящая реконструкция театра. Я понимал, что реконструкция необходима, что работа будет сложной. Но то, что работа окажется столь плачевной… <...> Проблема в том, что театр не узнать. Я это не придумываю. Зрительскую часть театра сможет увидеть каждый зритель. Он увидит, к примеру, что вместо старинной лепнины – пластмасса или папье-маше, наклеенные на клей ПВА и покрашенные золотой краской. Захоти зритель повандальничать, он сможет отломить эту пластмассу и унести с собой в кармане. Не осталось в театре и ни одного бронзового канделябра. Каждый сможет потрогать пальцем новый канделябр и понять, что вместо бронзы – железяка, подкрашенная золотой красочкой. Все ручки на дверях театра тоже были бронзовыми, и теперь этих ручек нет. Куда подевалось все?» – сообщил знаменитый танцор в интервью газете «Завтра».
Впрочем, не исключено, что столь резкая критика была вызвана не столько качеством строительных работ, сколько внутренними разногласиями в творческом коллективе. «Несмотря на то, что в последние полгода на это были брошены немалые силы, несмотря на обилие интервью, которые раздал Николай Цискаридзе, историческую сцену открывает Анатолий Иксанов, при котором реконструкция началась в июле 2005-го и заканчивается сегодня, гала-концертом. Впрочем, его должность останется привлекательной и завтра, и послезавтра. Но честь открывать – у него», – между делом упоминает «Независимая газета» в своем материале, посвященном этому событию.
Кто из деятелей культуры прав, рассудит время. Мнение Николая Цискаридзе можно считать сколь угодно субъективным, однако доля истины в нем есть. По крайней мере, представители западных СМИ, рассказывая о том, как проходила реконструкция Большого театра, дружно обращают внимание читателей на то, что суммы, истраченные на ремонт, выглядят куда грандиознее, чем результат. «К концу 1990-х Россия фактически стала банкротом. Бюджет Большого с трудом покрывал зарплату балерин. Туры за границу прекратились. Обветшавшее здание театра стало отражением современного общества – вот почему его возрождение наделало столько шума. Сегодня театр открывается после шестилетней реставрации ценой в 700 млн долларов, что в 16 раз превышает бюджет, – во многом потому, что большая часть денег была разворована и растрачена». Это высказывание журналиста «Таймс» цитируется в обзоре ИноСМИ.
Вопрос о том, можно ли было провести реставрацию этой сцены дешевле и быстрее, волнует и отечественных журналистов. Правда, к общему мнению по этому поводу они так и не пришли. Газета «Труд» приводит слова архитектора Никиты Шангина, разрабатывавшего проект реконструкции: «На самом деле экономисты, обсчитывавшие нашу разработку, составленную в 2003 году по проектному заданию Министерства культуры, вывели цифру 33 млрд. рублей. Главгосэкспертиза по строительству срезала этот показатель до 30 млрд. Они закрыли глаза на уникальность здания, его затесненность в городской среде и другие важные обстоятельства, которые значительно удорожают работы. А на встрече с Путиным Швыдкой, ни с кем не советуясь, неожиданно назвал 25 млрд. Но и эта сумма вызвала гнев министра экономики Германа Грефа, которому тоже никто не объяснил реальных проблем Большого. Поэтому он и предложил ограничиться 10 млрд, которых на капремонт вполне бы хватило. Но так или иначе, а работы начались, и уже дальше сумму затрат приходилось неоднократно корректировать».
«Московские новости» уверены, что само по себе возвращение коллектива ГАБТа на историческую сцену – это чудо. Ведь при определенных условиях оно вообще могло не произойти: «Начальный период реставрации Большого театра ясно показал, что в общем-то (особенно после ухода Михаила Швыдкого с поста министра) всем было наплевать. И гладиаторское мужество дирекции ГАБТа ничего не могло изменить. К Большому театру относились давно так же, как и к прокладке какой-нибудь скоростной трассы Колугрив – Урюпинск. Только, пожалуй, еще с каким-то дополнительным высокомерием — типа, объект культуры может и подождать. Это в отличие от нефти и газа в стране не главное».
Теперь эстафета затяжных реставрационных работ, по всей видимости, от ГАБТа перешла к Политехническому музею. По крайней мере, дискуссии по поводу итогов международного конкурса на лучшую концепцию реконструкции этого знаменитого музея не утихают. Очень резкую оценку проекта-победителя дал архитектурный критик и глава экспертного совета конкурса Григорий Ревзин. «Должен заметить, что представленные данные об опыте архитектора ясно показывают, что необходимым опытом господин Исигами не обладает. Его успехи – две работы на венецианской биеннале – хотя и представляли собой изумительный художественный продукт (в особенности работа в японском павильоне 2008 года), никак не связаны с опытом реальной сложной стройки. Остальные его вещи менее убедительны в художественном отношении и никак не могут сравниваться с Политехническим музеем по уровню сложности строительной задачи. <...> Сам я, получив такую экспертизу, никогда бы не решился проголосовать за проект. Мне также звонил эксперт по конструкциям профессор Владимир Травуш, ему работа Исигами тоже показалась малоубедительной, поскольку по его мнению покрытие из полимерных пленок носит временный характер, недолговечно, удачно для стадионов, но малопригодно в музее».
Оппонентом Ревзина выступил Кирил Асс, написавший материал в поддержку проекта японского архитектора. «Исигами действительно не успел построить ни одного музея, и его практический опыт самостоятельной работы невелик: он основал свое бюро совсем недавно, покинув офис притцкеровских лауреатов 2010 года, компании «Санаа». Однако те немногие проекты, которые он уже успел осуществить, поражают поэтичностью конструктивного мышления, которой мы не видели со времен Шухова и Эйфеля – то есть как раз с тех пор, когда восторг от новых технологий нашел свое отражение в возведении посвященного им музея. Ценность работ Исигами заключается в том, что они, в противовес гигантомании проектов международных звезд вроде Гэри или Герцога и Де Мерона, не пытаются поразить нас масштабом, но открывают непредставимые качества в обыденном».
Сроки появления вокруг Политехнического музея полуподземного сада пока известны лишь приблизительно, а вот другие нововведения могут появиться в этом районе московского центра уже через несколько месяцев. Речь идет о возведении ограды, которая изолирует от простых москвичей Ипатьевский и Никитников переулки вместе с находящимися там зданиями администрации президента России и двумя памятниками архитектуры – палатами иконописца Симона Ушакова и церковью Троицы, которые так некстати оказались в соседях у высокопоставленных чиновников. Заявление общественного движения «Архнадзор», вызвавшее большой резонанс в блогосфере, было процитировано сразу в нескольких крупных СМИ, опубликовавших статьи по этому поводу. «Архнадзору» удалось добиться если не победы, то по крайней мере широкой огласки этой инициативы. Из материала «Закрыто как в Кремле», размещенного на портале Газеты.Ru стало известно, что власти отказываются давать внятные комментарии о создании закрытой территории в центре Москвы: «В пресс-службе ФСО не стали комментировать порядок прохода на охраняемую территорию. Также не удалось получить оперативный комментарий по сложившейся ситуации у представителей Москомнаследия». Впрочем, чуть позже чиновники все же обозначили свою позицию. «Для посещения находящихся на закрытой территории двух памятников архитектуры будут созданы все условия, сообщил пресс-секретарь Управделами президента Виктор Хреков. <...> Он отметил, что режим прохода к памятникам на закрытой территории будет аналогичен режиму, действующему в Кремле. Отличие будет связано только с тем, что здесь гораздо меньше культурных объектов и исторических памятников», – сообщает РИА Новости.
А в Перми тем временем готовятся к совсем другим изменениям. Сюда переехал известный архитектурный критик, один из вдохновителей фестиваля «Золотая капитель» Александр Ложкин, который теперь будет заниматься информационной поддержкой процесса реализации генплана города. «В Перми проходит, можно сказать, градостроительный эксперимент. Здесь принимается градостроительная документация, которая довольно серьезно отличается от тех проектов, которые делаются в остальной стране» – рассказал Ложкин журналистам портала «НГС Новости».
Тем временем в Перми обсуждается проект застройки микрорайона «Красные казармы»: предложенная девелоперами концепция, включающая в себя возведение высотных зданий, не соответствует требованиям генплана города. «Концепция строительства предусматривает возведение 10- и 16-этажных зданий. Но массовое строительство таких высоких объектов не предусмотрено в мастер-плане Перми. Напомним, концепция застройки города предполагает возведение зданий до 6 этажей», – пишет пермское издание «Бизнес-класс». В настоящий момент собственники земельного участка пытаются найти компромисс с властями. Не исключено, что именно Александр Ложкин сумеет разрубить этот гордиев узел.
Один из эскизов Исигами © Junya.ishigami+Associates
Эскиз к проекту Исигами © Junya.ishigami+Associates
