Лучше поздно, чем никогда. Ученые и архитекторы приняли резолюцию с осуждением проекта нового Успенского собора в Ярославле

20 ноября в РААСН (Российской Академии Архитектуры и Строительных Наук) состоялось совместное заседание академии архитектуры, союза архитекторов, представителей Росохранкультуры и других специалистов области истории архитектуры и реставрации, посвященное проекту нового Успенского собора на Стрелке в городе Ярославле. Специалисты приняли совместную резолюцию с осуждением проекта и протестом против ситуации в целом – несмотря на все протесты общественности и отсутствие необходимых согласований, собор в Ярославле уже практически построен. Тема эта очень важна, и хотелось бы над ней поразмыслить.

mainImg

Успенский собор Ярославля был построен в XVII веке и разрушен в 1937 году. В 2004 году его фундаменты были исследованы археологами, которые обнаружили много интересного и смогли, в сотрудничестве с историками и архивистами, внести существенные уточнения в сложную историю строительства главного храма города Ярославля. Находки были очень интересные – в частности, историкам удалось определить, что фундаменты, которые раньше приписывались XVI веку, относятся к середине XVII-го. А вот затем началась совсем другая история.

Еще в 2004 году, когда раскопки были в самом разгаре, патриарх благословил восстановление точной копии утраченного собора (во всяком случае, так было написано в губернской прессе). Однако затем – в 2005 году – был проведен конкурс, победителями которого жюри назвало два проекта: один из них (ярославского реставратора Вячеслава Сафронова), предполагал точное воссоздание, а второй (москвича Алексея Денисова) – оказался более чем вольной фантазией на тему ярославского зодчества. Из двух проектов надо было выбрать один, и тогдашний губернатор области Анатолий Лисицын выбрал второй, отвергнув идею точного восстановления храма.

Проект Денисова – не просто фантазия на исторические темы, а очень крупная фантазия – выше утраченного собора больше чем на 10 метров, с подземными этажами и четырьмя лифтами; храм, способный вместить до 4000 человек. Тогда, после объявления об окончательных итогах конкурса, Эдмунд Харрис, британский журналист и один из руководителей московской организации по охране памятников MAPS, назвал это решение позором.

А строительство, профинансированное набожным мытищинским предпринимателем Виктором Тырышкиным, хозяином строительной компании «ВИТ», началось ударными темпами. Началось оно с того, что все открытые археологами фундаменты в спешном порядке ночью вывезли на грузовиках неизвестно куда – уничтожив последние остатки собора XVII века – того самого, слезно оплакиваемого храма, взорванного большевиками. Еще на конкурсе 2005 года были высказаны и затем обсуждались специалистами идеи музеефикации остатков – фундаменты предлагали забрать их под стекло и показывать потомкам. Но осенью 2006 года строительную площадку в спешном порядке зачистили – и все планы похоронили вместе с фрагментами памятника, которые еще можно было исследовать.

Процесс вливания бетона в котлован на месте уничтоженного, теперь уже окончательно, собора XVII века, с умилением описывала областная и епархиальная пресса – восхищенных статей десятки, если не сотни. Одновременно – с самого начала, с момента проведения конкурса специалисты – историки, археологи, реставраторы, архитекторы и общественность Ярославля – протестовали, собирали подписи против строительства и писали письма в федеральные ведомства, в прокуратуру, в ЮНЕСКО.

Дело в том, что Стрелка – место, где располагался Кремль города Ярославля – находится под охраной закона. По российским законам эта территория входит в охранную зону, в которой запрещено любое новое строительство. Единственное, что разрешено – это так называемое компенсационное строительство. Иными словами, копию утраченного собора построить можно, а новый собор – по закону нельзя.

Что касается международных соглашений – в том же 2005 году, незадолго до проведения упомянутого конкурса, исторический центр Ярославля был внесен в список Мирового наследия ЮНЕСКО. Предполагается, что страны, поддерживающие отношения с этой международной организацией, должны информировать ЮНЕСКО о крупных реставрациях или новом строительстве, задуманном на территории, находящейся под ее охраной – причем до, а не после принятия решений.

И наконец, возвращаясь обратно к российским законам – как известно, у нас ничего кроме дома на приусадебном участке, а уж тем более – в историческом городе, нельзя строить без согласования, в том числе с Росохранкультурой. А тут – окончательного согласования нет, а стройка идет. Да что там идет – собор построен уже почти весь, выведены закомары, на данный момент остались только барабаны глав. Как же так получилось, что без согласования построили этакую махину? Неужели не заметили? Да не может быть. Я забыла сказать – на стройку даже президент приезжал, восхищался. И все без согласования.

А вот дальше начинаются нюансы. Не то чтобы согласования совсем не было. Россвязьохранкультура выдала в 2006 году документ с такими словами: согласовать при условии максимального соответствия облику утраченного Успенского собора. Согласовать. Но при условии. Условие не соблюдено – значит, по-видимому, такое согласование не считается. Во всяком случае, окончательным его никак не назовешь.

Но надо же как-то согласовывать. Тогда инициаторы строительства обратились в ВООПИиК. В переводе – общество охраны памятников истории и культуры. То есть это по идее такое общество, которому полагается охранять памятники. Оно существует с советских времен, в 1980-е о нем было слышно много, оно действительно чего-то защищало, а потом – все меньше, но право рассматривать проекты и даже их одобрять у этой общественной организации осталось от старых законов, которые никто не отменял. Правда, никто особенно этим правом не пользовался. Но когда оказалось, что через основные, уполномоченные организации «протащить» проект не получается, вспомнили про ВООПИиК. И ВООПИиК одобрило гигантское сооружение архитектора Денисова дважды. Осенью 2006 года даже не просто одобрило, но и предложило сделать еще повыше. А в 2007 году просто одобрило, только вот порекомендовало подумать над возможностью использовать изразцы наподобие ярославских. Автор подумал. И добавил изразцы.

Не только ВООПИиК повел себя странно в сложившейся ситуации. Еще страннее повело себя российское подразделение ЮНЕСКО (РК Всемирного наследия) и его председатель И.И. Маковецкий. Оно в 2007 году «не возразило» против строительства собора «в стиле ярославского зодчества XVI-XVIII (!) вв.», но рекомендовало приблизиться к высотным отметкам старого собора. Как же можно не возражать, если по всем законам на этом месте можно строить только копию?

Я могу ошибаться, но мне кажется, что согласование ВООПИиК не заменяет согласования государственных учреждений, которого нет. Но – получив хотя бы такое согласование, инвестор продолжил стройку. А что? Благословение – есть, документ с одобрением есть (хотя и не тот, который требуется), есть благочестивый порыв, а главное – есть деньги (видимо, много – общая сумма вложений оценивалась в 70 млн.). Поддержки местной прессы – хоть отбавляй, просто через край даже.

А вот множество протестов – выступления историков, письма общественности – все это как в вату провалилось. Протестов совершенно не было слышно. Из Ярославля в Москву отправляли письма с оказией, опасаясь, что перехватят. Ярославцы собрали 10 тысяч подписей (против нового строительства в центре города, в том числе – против строительства нового собора на Стрелке), это очень много, толстенный том подписных листов – но об этом мало кто узнал.

И вот теперь денег в строительном секторе стало значительно меньше. Закончились внезапно деньги. По сообщению ИА REGNUM, частный инвестор прекратил финансирование, и рассматривается вопрос финансирования из государственных денег. Вот это совсем будет интересно, если государство во время кризиса даст деньги на проект, не согласованный по законам этого государства. Странно как-то получается.

Вероятно, осознавая эту странность, прокуратура Ярославской области в ответ на вопрос о законности строительства в 2007 г. ответила, что проект и впрямь не прошел согласования. И спокойно указала, что его надо-таки согласовать. А также сообщила, что губернатор области попросил министра культуры посодействовать согласованию. Еще бы – все уже почти построено, теперь пора и документы в порядок привести.

Судя по всему, заседание, состоявшееся неделю назад в РААСН, стало очередной попыткой автора проекта Алексея Денисова получить одобрение своей работы (заседание подробно описано ИА REGNUM). Алексей Денисов, руководитель Всероссийского производственного научно-реставрационного комбината, когда-то причастный к проекту восстановления ХХС, представлял специалистам проект собора в полтора раза больше старого Успенского, и совершенно на него непохожий. Главная особенность проекта – в том, что он уже построен и с ним сложно что-либо сделать. Итак, заседание походило на обычный архитектурный совет, с тем лишь отличием, что объект – уже далеко не на бумаге. Архитектор, которого в данном случае сложно назвать реставратором, рассказал собравшимся, что Успенский собор Ярославля никогда не был памятником (это верно – не успел, снесли раньше), и поэтому (!) восстанавливать его совершенно необязательно. Что речь идет о восстановлении не собора, а градостроительной доминанты. Что уровень воды в Волге поднялся, Стрелка заросла деревьями, а значит, новое здание должно быть повыше, иначе его за деревьями не будет видно. А также заверил, что Успенский собор Московского Кремля, протограф ярославского собора – это сооружение, оказывается, приплюснутое. Даже странно было осознавать, что автор действительно надеется убедить аудиторию в том, что проект необходимо принять.

Аудитория собрания была очень представительной: историки архитектуры, археологи, реставраторы, известные архитекторы; доктора наук, руководители институтов и мастерских, представители ICOMOS и Росохранкультуры. Все с разных позиций высказались против проекта. Он грубо нарушает панораму города, превышает все мыслимые высотные ограничения – это новое строительство, а никак не воссоздание. Вспомнили о том, что собор – не единственное здание, которое планируется построить на Стрелке, на территории ярославского Кремля. Там намечена гостиница «Мариотт» – также немаленькое здание, неуместное в охраняемой зоне. Строго говоря, преувеличенная высота нового собора (50 м) может послужить опорной точкой для дальнейшего роста высоты соседних зданий.

Историк архитектуры, доктор наук Андрей Баталов напомнил, что проект Денисова дважды был категорически отвергнут Научно-методическим советом Министерства культуры. Правда, теперь методсовет больше не работает… Археолог, тоже доктор наук Леонид Беляев подчеркнул, что сейчас главное – сохранить то, что осталось – бесценный культурный слой ярославского Кремля, в котором, недалеко от строящегося собора, недавно (в ноябре) обнаружены фундаменты соборов XIII и XVI века, их необходимо и исследовать, и сохранить. А на Стрелке задумано масштабное благоустройство и даже строительство. Так, на месте вновь открытых остатков древних соборов предполагается площадь. Надо сказать, что Успенских соборов в ярославском Кремле на протяжении 4 веков – с XIII по XVII-й, было построено много. По словам Андрея Баталова, помимо уже найденных есть как минимум еще один храм, до сих пор не обнаруженный археологами. В итоге было решено осудить проект архитектора Денисова несмотря на то, что здание уже почти построено – и добиваться более цивилизованной практики в дальнейшем. В принятой резолюции, в частности, сожержится требование остановить строительство. Такое заявление ученых необходимо хотя для того, чтобы воспрепятствовать подобным явлениям в будущем. Если не осудить это сейчас, то практика уничтожения исторических мест под видом восстановления может привиться в других городах.

В чем же состоит явление?
Откровенно говоря, вся история проектирования и строительства – совершенная дикость.

Под давлением денег вкупе с благочестивым порывом в Ярославле уничтожили фундаменты памятника XVII века, стерли начисто остатки той самой святыни, которую якобы «восстанавливают». Проигнорировали мнение общественности и специалистов. И закон проигнорировали, и российский, и международные соглашения. Вообще говоря, если в охранной зоне нельзя строить ничего, кроме копии утраченного, то каким образом губернатор мог выбрать проект, который в полтора раза больше и совсем не похож?
Фактически, на данный момент новый Успенский собор Ярославля – это большой самострой и беззаконие.

Еще хуже – та волна умиления и восторга, которая сопровождала на протяжении трех лет это беззаконие. Все протесты общественности были подчистую задавлены, потому что если о них мало кто знает, то – в современном обществе – для большинства их как бы и нет. Большинство читает сводки с образцовой стройплощадки, умиляется и восторгается. Вот это самое неприятное – когда такие вещи делаются с умилением и восторгом. Проектировали Охта-центр в Петербурге – ходили демонстрации, все знали, что люди – против того, чтобы строительством разрушали их город, а здесь – все то же самое, но ничегошеньки не слышно.

А почему? Неужели потому, что Ярославль – не столица? Может быть, в Ярославле не так развиты движения в защиту города, чем в Москве и Питере? Да нет, 10 тысяч подписей собрали. Может быть, потому, что пресса хуже реагирует на ярославский протест… Кажется, в данный момент только одна газета – «Северный край», озвучивает мнение о сомнительности юбилейных ярославских проектов.

Но главное – потому, что строится храм. Тот факт, что строительство – церковное, как будто бы затыкает всем (ну или почти всем) рты. Все вроде как до сих пор в ответе за разрушенное большевиками, и мало кто осмеливается громко возражать. Так что же – пусть теперь церковные власти заканчивают разрушать то, что не-до-разрушили большевики? Поведение-то именно такое, большевистское, партейное, безаппеляционное. Все, что мы делаем – во благо, остальным – молчать.

Так и возникают странные документы – согласующие инстанции, и государственные, и общественные, выдают такие тексты, которые даже читать неприятно, потому что в них очень сильно ощущается, как авторы этих документов всеми силами стремятся противодействовать той ерунде, которая творится, а не могут прямо и твердо сказать «нет». Они пытаются сказать «нет», а у них не получается – получается «согласны, но…» – ну и те, кому надо, это самое «но…» спокойно себе опускают. Выходит, что и не согласовали, да и не были совсем уж против. А строительство идет, вот-вот закончится.

Получается, что перед нами – череда подлогов. Нерешительного протеста согласующих инстанций, которые, зная, что губернатор выбрал увеличенный проект, в документах пишут, что они согласны со строительством, но в размерах прежнего собора. Игнорирования любого протеста теми, кто строит и уверен в том, делает благое дело. И предательства ВООПИиК, которое вместо того, чтобы охранять, помогло разрушить. И все это под видом благого дела.

А можно ли делать благое дело – например, строить храм, на таких основаниях? Подлогах, беззакониях, попытках согласовать уже построенное здание, противоречащее все нормам? Вроде бы наоборот – божье дело надо делать по-божески, и Церковь первая, кто, предполагается, об этом бы должен заботиться. А если не по божески, то какое же оно благое? А у нас все наоборот получается. У нас выходит, что раз дело объявлено божьим, то значит, противоречить ему грешно. И даже умные люди на этом месте замолкают – ну что же, храм ведь все-таки. А можно ли строить храм, пользуясь такими средствами? И не следует ли об этом говорить и громко? Потому что речь идет ведь и об авторитете церкви, если его все время так использовать, то ведь и авторитет может истончиться. Почему бы всем не заняться защитой авторитета церкви от беззаконных действий?

Эта жутковатая ситуация с законом и беззаконием, с игнорированием ученых – она ведь не в первый раз. То же самое было с Царицыным, и не только. Вот например в прессе была опубликована история чудесного уверения предпринимателя Виктора Тырышкина и его благих дел во славу Божью. Некоторые из этих дел действительно хороши – так, на средства компании «ВИТ» был отреставрирован Спасский собор Переславля. Далее изложена очень характерная история. Когда предприниматель взялся отстроить заново взорванный собор Никольского монастыря в Переславле, настоятельница обители рассказала ему, что Минкультуры тоже предлагал дать деньги на собор, но только на восстановление точной копии того собора, который был до взрыва. «Нет», ответила настоятельница, «такого собора нам не надо!». И построили другой собор, которым предприниматель очень гордится. Строго говоря, то же самое произошло и в Ярославле.

Церковным властям не нужен старый собор – который они оплакивают и одновременно уничтожают. В старый собор не уместить ни лифтов, ни залов торжественных заседаний, ни 4000 человек. Не то чтобы это не нужно – все это совершенно необходимо, даже лифт, если храм такой большой. Но почему его надо строить именно в кремле, в охранной зоне? И кстати сказать, где у нас живет много прихожан? Правильно, на окраинах. Поэтому где нужен вместительный храм? Наверное, тоже на окраинах. А в центр прихожанам добираться будет трудно, далеко и улицы узкие. Прихожане здесь по-видимому не главное. Гигантский храм строится для торжественных богослужений, для церковных и светских властей. Получается, простите, такой храм-исполком. Но когда в Ярославле безбожная власть строила исполком (на Ильинской площади, напротив церкви Ильи Пророка), то его тогда сделали поменьше и пониже, чтобы не нарушать уникальный градостроительный ансамбль. А современная власть, воцерковленная, ведет себя почему-то иначе – строит в самой что ни на есть охранной зоне и не глядя на ограничения. Страшно подумать – неужели принадлежность к церковному делу дает такое сильное ощущение безнаказанности? Неужели не должно быть наоборот? Все когда-то с надеждой ждали власть не-безбожную, надеясь, что она будет по-божески себя вести, а как-то не получается. А жаль.

Но это все о законах и ситуации, которая сама по себе отвратительна. Если же посмотреть на архитектуру храма, то я бы ее определила как беспомощную. Строго говоря, само по себе желание восстановить даже копию утраченного храма – акт беспомощный. Как будто бы мы пытаемся сделать так, чтобы все было по-прежнему, зарастить рану, кому-то показать (не знаю кому, может и Богу) – вот, мы сломали, но мы опомнились, склеили, починили. Это поведение, характерное для не вполне зрелого сознания – верить в то, что можно сломать, а потом починить, вернуть целиком и полностью. На самом деле вернуть нельзя, а стоит помнить и сохранять те крохи, которые остались. Например, вместо того, чтобы затевать грандиозные стройки и показным образом благоустраивать – взять бы да в 1000-летию города и научно отреставрировать все памятники, провести большие (не спасательные) раскопки в Кремле. Вместо этого на Которосли планируется небоскреб, в Кремле – «Мариотт», и т.п. Ясное дело – такие громкие дела для незрелого сознания более очевидны. Они же как дети. Только у этих детей есть много денег, власти и строительной техники. Вещей, которых обычным детям в руки не дают.

Если желание восстановить точную копию собора – довольно-таки наивное, но все же понятное (умнее было бы все исследовать, музеефицировать фундаменты и сделать на этом месте музей утраченных соборов). Но попытка спроектировать вместо копии новый собор и назвать его компенсацией старого – варварство. Ведь что такое варварство? Это незрелое сознание, которое может активно действовать. Например, уничтожать остатки и строить так, как в данный момент хочется. Неужели можно не заметить, что этот храм – не тот, и надеяться, что все остальные тоже не заметят? Это особенно неожиданно замечать в поведении московского архитектора и руководителя ВПНРК, которому по образованию и по должности следовало бы обладать достаточно зрелым сознанием.
Откровенно говоря, к тому, что сказал на заседании президент РААСН Александр Кудрявцев – что членам союза архитекторов не пристало вообще участвовать в таких странных конкурсах, как тот, который был проведен на здание ярославского собора, я бы добавила – архитекторов, которые ведут себя настолько неэтично с профессиональной точки зрения, следовало бы и из союза исключать.

Вероятно, все началось с того, как архитектор-реставратор Алексей Денисов в Моспроекте-2 занимался восстановлением ХХС. Тема восстановления трансформировалась в возрождение, и ярославский проект – как раз такой. Но его архитектура глубоко беспомощна и наивна, хотя и нарисована твердой рукой на компьютере. Так, архитектор наивно полагает, что 10 метров выше старого собора – это хорошо, потому что в Волге-де поднялась вода. И что декорировать эту махину в стиле ярославских купеческих храмов будет уместно. Сто лет назад архитекторы искали способы возрождения национального стиля посредством копии, и отказались от этой затеи. Россия – одна из редких стран, где это движение сейчас возродилось. Но к старым формам им приходится присоединять новые функции – лифты, залы, и прочее. А думать над новой формой, которая бы соответствовала новой функции и новым технологиям, не хотят ни заказчики, ни архитекторы. Вот это нежелание думать я и называю незрелостью сознания.

Вот только жаль что люди с незрелым, почти детским сознанием обладают всеми средствами для реализации своих замыслов, потому что это позволяет им осуществлять варварские проекты. А люди с вполне сформировавшимся сознанием – не обладают возможностями им помешать. Вот, в частности, а почему научно-методический совет при Министерстве культуры больше не действует? Это была одна из зыбких, но все же – преград на пути таких проектов, как рассмотренный ярославский. Как бы ситуация не изменилась в худшую сторону. А хочется ведь, чтобы она изменилась в лучшую. Поэтому решительность ученых и архитекторов можно только приветствовать и надеяться на то, что это заседание не последнее.

Алексей Денисов представляет проект почти построенного собора специалистам. 20 ноября 2008 г. Фото Ю.Тарабариной
Автор другого проекта, также победившего на первоначальном конкурсе и предполагавшего точное восстановление собора - ярославский реставратор Вячеслав Сафронов. Фото Ю.Тарабариной
Заседание 20 ноября. Фото Ю.Тарабариной
Строительство нового Успенского собора Ярославля, весна 2008 г. Вид на Стрелку. Фото И. Смолина
Строительство нового Успенского собора Ярославля, весна 2008 г. Фото И. Смолина
Коллаж из подписного листа в защиту исторического центра г. Ярославля и фотографии, на которой депутат Гос. Думы Ярославской области предъявляет мэру города В.В. Волончунасу 10 000 подписей в защиту целостности исторического города
zooming
Успеснкий собор города Ярославля до разрушения
План Успенского собора архитектора Алексея Денисова. Из материалов, показанных на заседании
План Успенского собора архитектора Алексея Денисова, наложенный на план раскопанных фундаментов XVII века. Хорошо видно, что новый собор занимает место утраченного исторического и видно, насколько новый собор больше. Из материалов, показанных на заседании
zooming
Западный Успенского собора архитектора Алексея Денисова. Из материалов, показанных на заседании
Северный фасад Успенского собора архитектора Алексея Денисова. Из материалов, показанных на заседании
zooming
Успенский собор архитектора Алексея Денисова. С колокольней, нарисованной также произвольно по примеру ярославских колоколен второй половины - конца XVII века. Встройка. Справа - церковь Николая Чудотворца в Рубленом городе. Хорошо видно, насколько гигантским выгядит по сравнению с ней новый собор. Из материалов, показанных на заседании

01 Декабря 2008

Лучше поздно, чем никогда. Ученые и архитекторы приняли...
20 ноября в РААСН (Российской Академии Архитектуры и Строительных Наук) состоялось совместное заседание академии архитектуры, союза архитекторов, представителей Росохранкультуры и других специалистов области истории архитектуры и реставрации, посвященное проекту нового Успенского собора на Стрелке в городе Ярославле. Специалисты приняли совместную резолюцию с осуждением проекта и протестом против ситуации в целом – несмотря на все протесты общественности и отсутствие необходимых согласований, собор в Ярославле уже практически построен. Тема эта очень важна, и хотелось бы над ней поразмыслить.
Пресса: Каким быть Успенскому собору?
Постоянные читатели «Северного края» хорошо помнят, что журналисты газеты много раз писали о ходе восстановления кафедрального Успенского собора на ярославской Стрелке. Более того, сама идея восстановления собора, разрушенного в 1937 году, впервые была высказана в середине 90-х годов именно на страницах нашей газеты в статье известного ярославского писателя Юрия Серафимовича Бородкина.
Пресса: Продолжение строительства Успенского собора в Ярославле...
Проект строительства нового кафедрального собора Успения Пресвятой Богородицы в Ярославле был подвергнут жесткой критике на совместном заседании Российской академии архитектуры и строительных наук (РААСН) и Комиссии по проблемам сохранения исторического наследия, реставрации и реконструкции памятников архитектуры Союза архитекторов России, состоявшемся 20 ноября в Москве.
Пресса: Мы любим город свой. Но странною любовью
Все мы любим наш родной Ярославль! Пенсионеры и бизнесмены, дети и чиновники – все дружно готовятся к славному юбилею – тысячелетию родного города. Вот только иногда любовь эта приобретает странные формы. В комитет по подготовке к празднованию тысячелетия вошли первые люди не только Ярославля, но и страны. Прекрасных и масштабных планов множество: расселение ветхого и аварийного жилья, строительство нового перинатального центра, Карабулинской дорожной развязки, восстановление исторического облика площади Волкова – город преображается на глазах. Однако хорошо известно, что, преображая, можно не только украсить, но и разрушить. Примеров тому в Ярославле предостаточно. Некоторые юбилейные (или кажущиеся таковыми?) проекты до сих пор вызывают горячие дискуссии. Одну из них по рекомендации общественного совета при газете «Северный край» редакция выносит на суд народа.
Пресса: К 1000-летию Ярославля
Одним из самых заметных событий в истории храмового строительства за последнее время стал проект восстановления в Ярославле Успенского кафедрального собора
Пресса: На кону престиж ЮНЕСКО
Завтра, 12 августа, состоится обсуждение проектов воссоздания взорванного в 1937 году Успенского кафедрального собора Ярославля. 15 августа жюри конкурса проектов должно вынести решение о том, какое предложение будет принято к реализации
Технологии и материалы
Быстрее на 30%: СОД Sarex как инструмент эффективного...
Руководители бюро «МС Архитектс» рассказывают о том, как и почему перешли на российскую среду общих данных, которая позволила наладить совместную работу с девелоперами и строительными подрядчиками. Внедрение Sarex привело к сокращению сроков проектирования на 30%, эффективному решению спорных вопросов и избавлению от проблем человеческого фактора.
Византийская кладка Херсонеса
В историко-археологическом парке Херсонес Таврический воссоздается исторический квартал. В нем разместятся туристические объекты, ремесленные мастерские, музейные пространства. Здания будут иметь аутентичные фасады, воспроизводящие древнюю византийскую кладку Херсонеса. Их выполняет компания «ОртОст-Фасад».
Алюминий в многоэтажном строительстве
Ключевым параметром в проектировании многоэтажных зданий является соотношение прочности и небольшого веса конструкций. Именно эти характеристики сделали алюминий самым популярным материалом при возведении небоскребов. Вместе с «АФК Лидер» – лидером рынка в производстве алюминиевых панелей и кассет – разбираемся в технических преимуществах материала для высотного строительства.
A BOOK – уникальная палитра потолочных решений
Рассказываем о потолочных решениях Knauf Ceiling Solutions из проектного каталога A BOOK, которые были реализованы преимущественно в России и могут послужить отправной точкой для новых дизайнерских идей в работе с потолком как гибким конструктором.
Городские швы и архитектурный фастфуд
Вышел очередной эпизод GMKTalks in the Show – ютуб-проекта о российском девелопменте. В «Архитительном выпуске» разбираются, кто главный: архитектор или застройщик, говорят о работе с историческим контекстом, формировании идентичности города или, наоборот, нарушении этой идентичности.
​Гибкий подход к стенам
Компания Orac, известная дизайнерским декором для стен и богатой коллекцией лепных элементов, представила новинки на выставке Mosbuild 2024.
BIM-модели конвекторов Techno для ArchiCAD
Специалисты Techno разработали линейки моделей конвекторов в версии ArchiCAD 2020, которые подойдут для работы архитекторам, дизайнерам и проектировщикам.
Art Vinyl Click: модульные ПВХ-покрытия от Tarkett
Art Vinyl Click – популярный продукт компании Tarkett, являющейся мировым лидером в производстве финишных напольных покрытий. Его отличают быстрота укладки, надежность в эксплуатации и множество вариантов текстур под натуральные материалы. Подробнее о возможностях Art Vinyl Click – в нашем материале.
Кирпичное ателье Faber Jar: российское производство с...
Уход европейских брендов поставил многие строительные объекты в затруднительное положение – задержка поставок и значительное удорожание. Заменить эксклюзивные клинкерные материалы и кирпич ручной формовки без потери в качестве получилось у кирпичного ателье Faber Jar. ГК «Керма» выпускает не только стандартные позиции лицевого кирпича, но и участвует в разработке сложных авторских проектов.
Systeme Electric: «Технологическое партнерство – объединяем...
В Москве прошел Инновационный Саммит 2024, организованный российской компанией «Систэм Электрик», производителем комплексных решений в области распределения электроэнергии и автоматизации. О компании и новейших продуктах, представленных в рамках форума – в нашем материале.
Новая версия ар-деко
Клубный дом «GloraX Premium Белорусская» строится в Беговом районе Москвы, в нескольких шагах от главной улицы города. В ближайшем доступе – множество зданий в духе сталинского ампира. Соседство с застройкой середины прошлого века определило фасадное решение: облицовка выполнена из бежевого лицевого кирпича завода «КС Керамик» из Кирово-Чепецка. Цвет и текстура материала разработаны индивидуально, с участием архитекторов и заказчика.
KERAMA MARAZZI презентовала коллекцию VENEZIA
Главным событием завершившейся выставки KERAMA MARAZZI EXPO стала презентация новой коллекции 2024 года. Это своеобразное признание в любви к несравненной Венеции, которая послужила вдохновением для новинок во всех ключевых направлениях ассортимента. Керамические материалы, решения для ванной комнаты, а также фирменные обои помогают создать интерьер мечты с венецианским настроением.
Российские модульные технологии для всесезонных...
Технопарк «Айра» представил проект крытых игровых комплексов на основе собственной разработки – универсальных модульных конструкций, которые позволяют сделать детские площадки комфортными в любой сезон. О том, как функционируют и из чего выполняются такие комплексы, рассказывает председатель совета директоров технопарка «Айра» Юрий Берестов.
Выгода интеграции клинкера в стеклофибробетон
В условиях санкций сложные архитектурные решения с кирпичной кладкой могут вызвать трудности с реализацией. Альтернативой выступает применение стеклофибробетона, который может заменить клинкер с его необычными рисунками, объемом и игрой цвета на фасаде.
Обаяние романтизма
Интерьер в стиле романтизма снова вошел в моду. Мы встретились с Еленой Теплицкой – дизайнером, декоратором, модельером, чтобы поговорить о том, как цвет участвует в формировании романтического интерьера. Практические советы и неожиданные рекомендации для разных темпераментов – в нашем интервью с ней.
Навстречу ветрам
Glorax Premium Василеостровский – ключевой квартал в комплексе Golden City на намывных территориях Васильевского острова. Архитектурная значимость объекта, являющегося частью парадного морского фасада Петербурга, потребовала высокотехнологичных инженерных решений. Рассказываем о технологиях компании Unistem, которые помогли воплотить в жизнь этот сложный проект.
Сейчас на главной
Городской лес
Парк «Прибрежный» в Набережных Челнах признан лучшим общественным местом Татарстана в 2023 году. Для огромного лесного массива бюро «Архитектурный десант» актуализировало старые и предложило новые функции – например, площадку для выгула собак и терренкуры, разработанные при участии кардиолога. Также у парка появился фирменный стиль.
Воспоминания о фотопленке
Филиал знаменитой шведской галереи Fotografiska открылся теперь и в Шанхае. Под выставочные пространства бюро AIM Architecture реконструировало старый склад, максимально сохранив жесткую, подлинную стилистику.
Рассвет и сумерки утопии
Осталось всего 3 дня, чтобы посмотреть выставку «Работать и жить» в центре «Зотов», и она этого достойна. В ней много материала из разных источников, куча разделов, показывающих мечты и реалии советской предвоенной утопии с разных сторон, а дизайн заставляет совершенно иначе взглянуть на «цвета конструктивизма».
Крыши как горы и воды
Общественно-административный комплекс по проекту LYCS Architecture в Цюйчжоу вдохновлен древними архитектурными трактатами и природными красотами.
Оркестровка в зеленых тонах
Технопарк имени Густава Листа – вишенка на торте крупного ЖК компании ПИК, реализуется по городской программе развития полицентризма. Проект представляет собой изысканную аранжировку целой суммы откликов на окружающий контекст и историю места – а именно, компрессорного завода «Борец» – в современном ключе. Рассказываем, зачем там усиленные этажи, что за зеленый цвет и откуда.
Терруарное строительство
Хранилище винодельни Шато Кантенак-Браун под Бордо получило землебитные стены, обеспечивающие необходимые температурные и влажностные условия для выдержки вина в чанах и бочках. Авторы проекта – Philippe Madec (apm) & associés.
Над античной бухтой
Архитектура культурно-развлекательного центра Геленждик Арена учитывает особенности склона, раскрывает панорамы, апеллирует к истории города и соседству современного аэропорта, словом, включает в себя столько смыслов, что сразу и не разберешься, хотя внешне многосоставность видна. Исследуем.
Архитектура в дизайне
Британка была, кажется, первой, кто в Москве вместо скучных планшетов стал превращать показ студенческих работ с настоящей выставкой, с дизайном и объектами. Одновременно выставка – и день открытых дверей, растянутый во времени. Рассказываем, показываем.
Пресса: Город без плана
Новосибирск — город, который способен вызвать у урбаниста чувство профессиональной неполноценности. Это столица Сибири, это третий по величине русский город, полтора миллиона жителей, город сильный, процветающий даже в смысле экономики, город образованный — словом, верхний уровень современной русской цивилизации. Но это все как-то не прилагается к тому, что он представляет собой в физическом плане. Огромный, тянется на десятки километров, а потом на другой стороне Оби еще столько же, и все эти километры — ускользающая от определений бесконечная невнятность.
Сила трех стихий
Исследовательский центр компании Daiwa House Group по проекту Tetsuo Kobori Architects предлагает современное прочтение традиционного для средневековой Японии места встреч и творческого общения — кайсё.
Место заземления
Для базы отдыха недалеко от Выборга студия Евгения Ростовского предложила конкурентную концепцию: общественную ферму, на которой гости смогут поработать на грядке, отнести повару найденное в птичнике яйцо, поесть фруктов с дерева. И все это – в «декорациях» скандинавской архитектуры, кортена и обожженного дерева.
Книга в будущем
Выставка, посвященная архитектуре вокзалов и городов БАМа, – первое историко-архитектурное исследование темы. Значительное: все же 47 поселков, и пока, хотя и впечатляющее, не вполне завершенное. Хочется, чтобы авторы его продолжили.
Двенадцать
Вчера были объявлены и награждены лауреаты Архитектурной премии мэра Москвы. Рассматриваем, что там и как, и по некоторым параметрам нахально критикуем уважаемую премию. Она ведь может стать лучше, а?
Нео в кубе
Поиски «нового русского стиля» – такой версии локализма, которая была бы местной, но современной, все активнее в разных областях. Выставка «Природа предмета» в ГТГ резюмирует поиски 43 дизайнеров, в основном за 2022–2024 годы, но включает и три объекта студии ТАФ Александра Ермолаева. Шаг вперед – цифровые растения «с характером».
Под покровом небес
Архитекторы C. F. Møller выиграли конкурс на проект новой застройки квартала в центре Сёдертелье, дальнего пригорода Стокгольма.
Скрэмбл, пашот и мешочек
В Петербурге на первом этаже респектабельного неоклассического Art View House открылось кафе Eggsellent с его фирменной желто-розовой гаммой. Обыграть столь резкий контраст взялось бюро KIDZ.
Над Золотым рогом
Жилой комплекс Философия, спроектированный T+T architects во Владивостоке, – один из новых проектов для района «Голубиная падь», и они меняет философию его развития с одиночных домов на комплексный подход. Дома организованы вдоль общественных улиц, они разновысотные, разноформатные, а один – даже галерейной типологии, да еще и с консолью, опирающейся на арт-объект.
Новый уровень дженги
Спроектированный Кэнго Кумой общественный центр Kibi Kogen N Square демонстрирует возможности поперечно-клееной древесины – «фирменной» продукции для префектуры Окаяма, где он расположен.
Деревянная модульность
Ясли-сад для малышей из семей преподавателей и учащихся Пармского университета совмещен с центром развития для детей из группы риска. Авторы проекта здания в окружении парка – Enrico Molteni Architecture.
Книжный стержень
Интерьер коворкинга в составе бизнес-центра «Территория 3000», предложенный архитекторами КБ-11, был призван стать «сердцем» всего проекта. А в его собственный центр авторы поместили библиотеку из книг, «изменивших взгляд на жизнь». То-то интерьер напоминает о библиотеке Аалто, и на наш взгляд довольно отчетливо.
Конференция с видом
Культурный и общественный центр в городке Порт-Анджелес в штате Вашингтон по замыслу LMN Architects открыт панорамам океана и горного хребта Олимпик.
Цвет и музыка; и белый камень
В палатах Василия Нарышкина на Маросейке открылось выставочное пространство музея AZ, специализирующегося в равной мере на искусстве «второго авангарда» и совриске. Тут несколько тем: первые этажи клубного дома в памятнике XVII века стали общественными, теперь можно попасть во двор, плюс дизайн галереи от [MISH]studio, плюс выставка, совмещенная с концертами авангардной музыки 1960-х. Разбираемся.
Белый знак
Бюро Lin Architecture превратило насосную станцию в полях южнокитайской провинции Юньнань в достопримечательность для местных жителей и туристов.
Арахноид совриска
Ткачество, вязание, вышивание – древнейшие профессии, за которыми прочно закреплена репутация мирных, домашних, женских, уютных, в общем, безопасных. Выставка в Ruarts Foundation показывает, что это вовсе не так, умело оперируя парадоксальным напряжением, которое возникает между традиционной техникой и тематикой совриска.
Нюансированная альтернатива
Как срифмовать квадрат и пространство? А легко, но только для этого надо срифмовать всё вообще: сплести, как в самонапряженной фигуре, найти свою оптику... Пожалуй, новая выставка в ГЭС-2 все это делает, предлагая новый ракурс взгляда на историю искусства за 150 лет, снабженный надеждой на бесконечную множественность миров / и историй искусства. Как это получается и как этому помогает выставочный дизайн Евгения Асса – читайте в нашем материале.
Атака цвета
На выставке «Конструкторы науки» проекты зданий институтов и научных городков РАН – в основном модернистские, но есть и до-, и пост- – погружены в атмосферу романтизированной науки очень глубоко: во многом это заслуга яркого экспозиционного дизайна NZ Group, – выставка стала цветным аттракционном, где атмосфера не менее значима, чем история архитектуры.
Пресса: Город с двух сторон от одного тракта
Бийск — это место, некогда пережившее столкновение двух линий российской колонизации, христианской и предпринимательской. Конфликт возник вокруг местного вероучения и, хотя одни хотели его сгубить, а другие — защитить, показал, что обе линии слабо понимают свойства осваиваемого ими пространства. Обе вскоре были уничтожены революцией, на время приостановившей и саму колонизацию, которая, впрочем, впоследствии возродилась, пусть формы ее и менялись. Пространство тоже не утратило своих особенностей, пусть они и выглядят несколько иначе. Более того — сейчас в некоторых отношениях они прекрасно понимают друг друга.
Трилистник инноваций
В Пекине готов Международный центр инноваций «Чжунгуаньцунь» (ZGC), спроектированный MAD Architects. В апреле здесь уже провели престижный технологический форум.