А.Г. Токарев

Автор текста:
А.Г. Токарев

О Мельникове, Эберге и отечественном опыте бальзамирования культуры

О сохранении исторического наследия в Ростове-на-Дону на примере одного здания

19 Июня 2011
Не любил Мельников конструктивистов. Даже журнал их всемирно известный не читал. В руки говорят, не брал. Не понравился Мельникову и Леонидов. Он так и сказал – «Не ведал архитектуры Леонидов». Еще добавил – того страшнее – про одно его известное произведение: «фигура инертных, глухонемых звуков». И еще, про его всем миром любимый шар: «а шар еще того ничтожнее». И уж совсем прикончил фразой-выстрелом: «труп бессилия». Повезло Леонидову, что ничего не построил, а то не ровен час, имей власть Константин Степанович... Ему можно – он же гений! Главное в это верить. Мельников верил в себя и в свою архитектуру. Вот он о себе: «вы думаете, что я считаю себя гениальным? Нет, я архитектор – и это тоже самое…».

Я тоже не без амбиций. И понимаю: ключ к успеху – тотальная категоричность и уверенность в собственном мнении, которое так хочется высказать.

Так вот. В Ростове в последнее время много чего происходит. Как из ряда вон, так и не вон. Город большой, говорят, бурно строится. И в этом бурном потоке пару лет назад случилось вполне рядовое событие. На Пушкинской улице разобрали очередной доходный дом столетней давности. Или снесли, или завалили – как вам будет угодно. Событие, в самом деле, рядовое, потому что в череде таких же сносов-завалов оно ничем не выделяется. И все-таки оно знаковое. Потому что предопределило судьбу одного памятника архитектуры, находящегося по соседству. Зовут его звучно – особняк Парамонова. Все в Ростове его знают. Многие даже любят. Памятник редкий. Чистая неоклассика столичного уровня. Здесь на лицо дворянская культура, «Мир искусства», Бенуа и т.д.

В историческом Ростове здание никогда не создавалось само по себе. Оно рождалось из города и для города. По совершенно определенным пространственным законам. Частное возникало в структуре общего по законам общего и само же его формировало. Процесс этот стал основой творческого метода архитектора, более того – базовой составляющей его пространственного мышления. Можно утверждать, что каждое (т.е. буквально любое) здание в городе создавалось именно так. Имело место проявление тотального контекста. Возведение в 1914 году особняка Парамонова архитектором Л.Ф.Эбергом зафиксировало в отдельно взятом месте органичное слияние трех контекстов – пространственного, исторического и культурного.

Среди исторической застройки Пушкинской улицы неоклассический особняк имел свое выделенное, осмысленное пространство. Пространство классицистическое, осевое, анфиладное, направленное перпендикулярно оси улицы, как и положено в регулярном градостроительстве. Оно прошивало здание по оси главного входа через анфиладу помещений и выходило на задний двор к открытому бассейну. Особняк дышал этим пространством. Смена планов происходила по всем законам классики – постепенно раскрывая в ритуале шествия внешнее и внутреннее пространство.

Что же теперь?

За несколько лет окружающие здания последовательно завалили, построили другие, очень высокие, а само пространство особняка деструктурировали и создали нечто новое. Но это новое пространство мало того, что совсем не от Эберга, оно что-то очень сильно напоминает. При виде этого соседства у старого особняка невольно хочется, покопавшись в коллективной памяти и коллективном опыте обитания, выронить незабвенную фразу – «Дорогой Леонид Ильич!»…

Я очень хорошо отношусь к этой исторической личности. У нас много тогда получалось, но с архитектурой, особенно жилой – не очень. Особенно в ее массовых проявлениях. Все это вроде давно осознали, показательно отреклись, выучили новые постмодернистские термины вроде «среда», «контекст» и т.д. Но теперь, как это модно, – передумали назад. И решили все это заново создать, только там, где раньше не решались.

Поверьте, все антибольшевики только на словах антибольшевики. На самом деле, чем больше человек антибольшевик, тем он больше большевик. Если в советское время снесли лишь кованую ограду вдоль улицы, чтобы как-то приблизить бывший особняк к коллективному пространству, то мы снесли вокруг все. По бывшей границе поставили гигантские коммунальные дома (что-то еще в стройке), по типологии близкие к многоэтажным баракам, и в итоге все превратили в единое коммунальное пространство. Сработала классическая схема современного ростовского подхода к реконструкции центра: оставляем памятник (потому что он памятник), остальной хлам – под нож. Однако, согласно Венецианской хартии 1964 года, понятие «исторический памятник» охватывает не только отдельное произведение архитектуры, но и саму историческую среду, в которой он пребывает «в рамках свойственного ему окружения и масштаба».

Теперь исторический контекст уничтожен. Пространственный тоже.
Культурный…

Что тут скажешь? У Ростова есть такая особенность. Когда в 1915 году решался вопрос об эвакуации в наш город Варшавского университета, один ростовский краевед бросил достаточно неприятную фразу, заставившую меня пристально всмотреться в зеркало: «Неужели чумазое лицо нашего города украсится такой жемчужиной?!».

В культурологическом плане архитектура Ростова дореволюционного периода – это отражение попытки привить европейскую культуру через столичный опыт на местную не столь благодарную почву. Особняк, созданный Эбергом, – один из самых удачных примеров проявления этой культуры. Но… Все возвращается на круги своя. Прививка инородной культуры на местной почве не дала положительных результатов. Не произошло никакого культурного синтеза. Остались лишь материальные следы того, что никогда не было и не могло быть нечужеродным этому контексту. С течением времени физические следы этого эксперимента неизбежно начали исчезать. Закономерно. Естественно. Если мы неспособны сохранять и воспроизводить даже в отдаленном виде фрагменты этой культуры, признаем честно (хотя бы шепотом, закрывшись в собственном кабинете) – мы не имеем на нее право.

Возникший же диссонанс вызывает ощущение удушливой тоски. Это как уход близкого человека, рождающий тяжелую, непереносимую душевную боль, от которой хочется поскорее избавиться любым способом. Каким?

Самая большая глупость – оставить в одиночестве особняк Парамонова. Потому что он создавался в том контексте, которого уже нет и никогда не будет. Теперь особняк высмеяли. Разули, раздели – и высмеяли. Выставили вон, как никому ненужную немощную старуху-приживалку. Последней же каплей в изощренном надругательстве будет его качественная реставрация. Розовощекий, глянцевый, он будет экспонирован на всеобщее обозрение, как набальзамированный трупик животного в зоологическом кабинете образцовой средней школы. Отечественный опыт бальзамирования с дальнейшим ритуальным поклонением порождает не самые приятные ассоциации в отношении такой судьбы этого объекта.

Не надо мучить усопшего и осквернять его память. Его надо придать земле. Конечно, тяжело примириться с неизбежным. Но другого выхода нет – лучшим исходом из сложившейся ситуации будет его публичный, показательный снос. И все станет на свои места.
Особняк Н.Парамонова в Ростове-на-Дону. 1914г. Арх. Л.Ф.Эберг. Памятник федерального значения. Фото: Артур Токарев
Особняк Н.Парамонова в Ростове-на-Дону и убийственное новое окружение.
Историческая рядовая застройка вокруг особняка Н.Парамонова в Ростове-на-Дону уничтожена.

19 Июня 2011

А.Г. Токарев

Автор текста:

А.Г. Токарев
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
«Работа с сопротивлением»
Публикуем отрывок из книги Ричарда Сеннета «Мастер» о постижении сути мастерства – в градостроительстве, инженерном искусстве, стрельбе из лука. Книга вышла на русском языке в издательстве Strelka Press.
Крепости «Красной Вены»
Многочисленные дома для рабочих, построенные в Вене социал-демократическими бургомистрами в 1923–1933, положили начало ее сильной традиции муниципального жилья. Массивы «Красной Вены» – в фотографиях Дениса Есакова.
Макеты в масштабе 1:1
Поселок Веркбунда в Вене, идеальное социальное жилье, построенное ведущими европейскими архитекторами для выставки 1932 года – в фотографиях Дениса Есакова.
Будущее вчера и сегодня
Публикуем статью Александра Скокана, впервые появившуюся в прошедшем году в Академическом сборнике РААСН: о Будущем, как его видели в 1960-е, о НЭР, и о том будущем, которое наступило.
Руины Лондона. Часть II
Продолжаем публикацию эссе историка архитектуры Александра Можаева, посвященного практике сохранения остатков старинных зданий в Лондоне. На этот раз речь о средневековье.
Технологии и материалы
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Сейчас на главной
Кино под куполом
Музей науки Curiosum с купольным кинотеатром по проекту White Arkitekter расположился в исторической промзоне на севере Швеции, занятой сейчас университетом Умео.
Авангардный каркас из прошлого
В Париже завершилась реконструкция почтамта на улице Лувра по проекту Доминика Перро: почтовая функция сведена к минимуму, вместо нее возникло множество других, включая социальное жилье.
Шелковые рукава
Металлические ленты Культурного центра по проекту Кристиана де Портзампарка в Сучжоу – парафраз шелковых рукавов артистов куньцюй: для спектаклей этого оперного жанра также предназначен комплекс.
MasterMind: нейросеть для девелоперов и архитекторов
Программа, разработанная компанией Genpro, способна за полчаса сгенерировать десятки вариантов застройки согласно заданным параметрам, но не исключает творческой работы, а лишь исполняет техническую часть и может быть использована архитекторами для подготовки проекта с последующей передачей данных в AutoCAD, Revit и ArchiCAD.
Жук улетел
История проектирования бизнес-центра в Жуковом проезде: с рядом попыток сохранить здание столетнего «холодильника» и современными корпусами, интерпретирующими промышленную тему. Проект уже не актуален, но история, на наш взгляд, интересная.
Медные стены, медные баки
Новая штаб-квартира Carlsberg Group в Копенгагене по проекту C. F. Møller получила фасады из медных панелей, напоминающие об исторических чанах для варки пива.
Оболочка IT-креативности
Московское здание международной сети внешкольного образования с центром в Армении – школы TUMO – расположилось в реконструированном корпусе, единственном сохранившемся от сахарного завода имени Мантулина. Пожелания заказчика и инновационная направленность школы определили техногенную образность «металлического ящика», открытую планировку и яркие акценты внутри.
Быть в центре
Апарт-комплекс в центре делового квартала с веерными фасадами и облицовкой с эффектом терраццо.
ВХУТЕМАС versus БАУХАУС
Дмитрий Хмельницкий о причудах историографии советской архитектуры, о роли ВХУТЕМАСа и БАУХАУСа в формировании советского послевоенного модернизма.
Авангард на льду
Бюро Coop Himmelb(l)au выиграло конкурс на концепцию хоккейного стадиона «СКА Арена» в Санкт-Петербурге. Он заменит собой снесенный СКК и обещает учесть проект компании «Горка», недавно утвержденный градсоветом для этого места.
Третий путь
Публикуем объект, получивший гран-при «Золотого сечения 2021»: офисный комплекс на Верхней Красносельской улице, спроектированный и реализованный мастерской Николая Лызлова в 2018 году. Он демонстрирует отчасти новые, отчасти хорошо забытые старые тенденции подхода к строительству в исторической среде.
Диалог в кирпиче
Новый корпус школы Скиннерс по проекту Bell Phillips Architects к юго-востоку от Лондона продолжает викторианскую традицию кирпичной архитектуры.
Слабые токи: итоги «Золотого сечения»
Вчера в ЦДА наградили лауреатов старейшего столичного архитектурного конкурса, хорошо известного среди профессионалов. Гран-при получили: самая скромная постройка Москвы и самый звучный проект Подмосковья. Рассказываем о победителях и публикуем полный список наград.
Оазис среди офисов
Двор киевского делового центра Dmytro Aranchii Architects превратили в многофункциональную рекреационную зону для сотрудников.
Террасы и зигзаги
UNStudio прорывается в Петербург: на берегу Финского залива началось строительство ступенчатого офиса для IT-компании JetBrains.
Пресса: «Потенциал городов не раскрыт даже на треть». Архитектор...
Программа реновации, предполагающая снос хрущевок, стартовала в Москве в 2017 году. Хотя этот механизм и отличается от закона о комплексном развитии территорий, который распространили на остальную страну, столичные архитекторы накопили приличный опыт, как обновлять застроенные кварталы. Об этом мы поговорили с руководителем бюро T+T Architects Сергеем Трухановым.
Избушка в горах
Клубный павильон PokoPoko по проекту Klein Dytham architecture при отеле на острове Хонсю напоминает сказочный домик.
Здесь и сейчас
Три примера быстровозводимой модульной архитектуры для города и побега из него: растущие офисы, гастромаркет с признаками дома культуры и хижина для созерцания.
Себастиан Треезе стал лауреатом премии Дрихауса 2021...
Молодому немецкому бюро Sebastian Treese Architekten присуждена премия Ричарда Дрихауса в области традиционной архитектуры. Денежный номинал премии – 200 000 долларов USA, и она позиционируется как альтернатива премии Прицкера: если первую вручают в основном модернистам, то эту – архитекторам-классикам.
Семь часовен
Семь деревянных часовен в долине Дуная на юго-западе Германии по проекту семи архитекторов, включая Джона Поусона, Фолькера Штааба и Кристофа Мэклера.
Крупицы золота
В Доме архитектора в Гранатном переулке открылся фестиваль «Золотое сечение». Рассматриваем планшеты. Награждать обещают 22 апреля.