«Синяя гусеница: – …кукла…
Алиса: – Я играю в куклы!
Синяя гусеница: – …куколка…
Алиса: – Это маленькая куколка!
Синяя гусеница: – Ничего подобного!!! Это я, когда превращусь. А ты вообще – кто такая?»
Алиса: – Я играю в куклы!
Синяя гусеница: – …куколка…
Алиса: – Это маленькая куколка!
Синяя гусеница: – Ничего подобного!!! Это я, когда превращусь. А ты вообще – кто такая?»
Алиса в стране чудес.
Вдоль стены галереи выстроен длинный, но неширокий деревянный помост – немногим шире тех крытых тротуаров, какие обычно сооружают вдоль строительных площадок. Вся конструкция, а также ряд наклонных каменных столбов, вдоль которых тянется помост, тщательно обмотаны прозрачной упаковочной пленкой. Все до одного архитекторы бюро наматывали эту пленку в течение целой недели; потребовалось 30 мотков пленки по 50 метров каждый, полтора километра тонкого прозрачного материала.
Блестящая поверхность натянутой пленки образует пучки прямых и тонких складок, похожую на эскизную штриховку. Местами, там где слоев много, она почти непрозрачная, кое-где просвечивает, а где-то прерывается остроугольными просветами, и тогда внутри можно разглядеть выставку. Перед открытием все входы на помост были затянуты пленкой и гости вернисажа бродили вокруг, разглядывая экспонаты сквозь пленку и через оставленные окошки. Это – куколка. Кокон. Архитекторы свили кокон длиной с небольшой дом и поместили туда коллекцию деревянных предметов Александра Залавского.
Александр Залавский собирает замысловатые деревянные коряги, и создает из них деревянные скульптуры. Это корни, в которых много узлов, шишек, разнообразных углублений, а местами вкраплена – руками художника, но кажется, что случайно, – обточенная морем галька и мотки проволоки, образующие витиеватые завихрения вокруг древесных тел. Данный жанр слияния с природой, надо признать, был особенно популярен в 1980е; правда, большинство собирателей того времени ограничивалось спиливанием березовых капов и выворачиванием пней в окрестностях дачных участков с последующей полировкой, лакировкой, и поиском сходства с русалками и девичьими профилями. Корни Александра Залавского не такие. Во-первых, они очень разные: мешковатые толстяки соседствуют с изящными марсианами на тоненьких ногах. На открытии выставки Валерия Преображенская сказала, что Залавский «…выискивает их в немыслимых дебрях и горах» – в эти слова сразу веришь. Здесь не простенький дачный товар, а настоящие сокровища. Во-вторых, все экспонаты нефигуративные и абстрактные. Если написано «Голова быка», то ни на быка, ни на голову не похоже – в абстрактных картинах так как правило и бывает. И наконец, не все коряги лакированные.
Тому, кто когда-либо бродил по диким пляжам Черного моря, эта коллекция должна напомнить прибрежный мусор, сухие деревяшки, обточенные морем, перемешанные с галькой и следами цивилизации. Но здесь, скажем так, собрались сливки прибрежного общества, лучшие и уникальные образцы, достойные выставки. Характерно, что экспонаты не названы ни скульптурами, ни произведениями, а «коллекцией» – это позволяет подчеркнуть нерукотворность показанных предметов. По идее, перед нами не арте-факты, а просто факты, образцы, такие как камни в коллекции геолога: среди них бывают красивые, но своей красотой они обязаны природе. На самом деле это не так: рука (и глаз) художника чувствуются, но также можно ощутить, что автор стремится если не скрыть, то приуменьшить свое вмешательство – он создает образы природных вещей, немного улучшая их. Доля лукавства, которую можно здесь увидеть, совершенно не важна: в инсталляции «TOTEMENT / PAPER» эти объекты играют роль нетронутой природы, формы которой непонятны, произвольны и диковаты. Местами они похожи на врубелевского «Пана».
Что же делают природные объекты в гигантской куколке? – Превращаются. А во что превращаются? Метафора превращения с одной стороны очевидна, с другой стороны – не совсем. В настоящей куколке гусеница, существо неприятное, ползучее, скользкое или даже кусачее, превращается в бабочку, летучую, эфемерно-красивую и недолговечную.
В манифесте Валерии Преображенской и Левона Айрапетова сказано: Александр Залавский отделил «…фрагменты жизни от естественной среды и превратил их в искусство». Значит, в архитектурном коконе жизнь (приземленная, узловатая, местами неприятная как ржавая проволока) превращается в искусство? Но фрагменты деревьев, изъятые из жизни и поставленные на выставочные постаменты, уже тем самым превращаются в искусство. Кокон может быть красивым дополнением к этому факту, но на самом деле он для такого превращения не обязателен. Значит, должно быть что-то еще.
И посетитель выставки обнаруживает это что-то, главного героя и кульминацию рассказа, пройдя всю галерею природных объектов, в самом конце пути, как и полагается. Главный герой выставки это небольшой макет Музея коньяка в Черняховке, сделанный Залавским для проекта бюро «TOTEMENT / PAPER». Этот проект, о котором мы недавно писали, состоит из двух башен, образованных энергичными скошенными плоскостями. В проекте одна башня (музей) высокая и железная, а вторая (хранилище конька) – деревянная и будет облицована деревом. В макете то же самое, одна часть деревянная, другая металлическая, местами покрытая романтической ржавой патиной. Макет очень обобщен, он артистично демонстрирует главную мысль, контрапост объемов. На нем нет ни деталей, ни человечков, ни кустов озелененной территории; такие макеты чаще показывают на архитектурных выставках, чем заказчику, так как это не гламурная демонстрация, а квинтэссенция найденной формы.
Найденную и понравившуюся архитектурную форму хочется как-то оттенить и объяснить. Окружающие «лесовики-корневики» прекрасно справляются с этой задачей. Они совершенно противоположны кристальным, резким линиям и гладким плоскостям макета. И еще больше они противоположны той напористой энергетике, с которой две башни коньячного завода вырезают себя из земли. Движение, заложенное в этот проект, хочется признать тектоническим – так вылезают из земли скалы во время глобальных катаклизмов; дерево же растет медленно, наращивает свои кольца и узелки незаметно и в тишине.
Так что внутри кокона произвольная природная форма (почти бесформенная) превращается в рациональную и рукотворную. Как именно происходит это превращение, Александр Залавский показал, устроив на открытии выставки небольшой перформанс: взял пилу и стал пилить корягу. Из криволинейного получилась прямая плоскость.
Но это действие простое, оно не требует ни кокона, ни «таинства превращения». Вероятно, дело все-таки не только в превращении естественного в рукотворное. Что-то там скрывается еще в этой гигантской куколке, отчего природно-корявое превращается в рациональное.
Строго говоря, этот вопрос не так уж сложен. Куколка – это метафора творчества, когда бродя в паутине смутных мыслей среди бесформенных образов архитектор (он же художник) находит нечто кристальное, правильное и по-человечески энергичное. Инсталляция «TOTEMENT / PAPER» позволяет всем желающим побродить среди этих нитей внутри «куколки», и отыскать прямые линии среди кривых.
Выставка продлится в галерее ФЛЭТЭКСПО до 5 июня.
Дополнительная экспозиция «Куколка: тайна пустоты» состоится в ЦДХ в рамках Арх Москвы 25–29 мая.
Фотографии © Юлии Тарабариной
Левон Айрапетов
Валерия Преображенская
