Андрей Романов: не надо делать из «Запорожца» космическую ракету

За прошедшие два года бюро ADM удалось поработать с разными зарубежными архитекторами, в том числе с Фрэнком Гери. Андрей Романов, один из руководителей ADM, рассказал нам об опыте, который ему удалось извлечь из партнерства с иностранцами, о методе работы западных мастерских, о различии между уникальными зданиями и «просто» зданиями, и об особенностях российского архитектурного образования.

mainImg
Проект:
Отель на Самотечной площади
Россия, Москва, Самотечная ул., 15/1

2008 — 2008

Насколько мне известно, до наступления кризиса многие московские архитекторы занимались сопровождением зарубежных проектов. Но для многих это сотрудничество было чем-то подсобным, вроде дополнительного заработка – и далеко не все стремились сделать из опыта общения с иностранцами какие-то выводы и обобщения. И сформулировать для себя, в чем состоит отличие российской практики от зарубежной. Тем интереснее рассказ Андрея Романова, архитектора, которому в течении двух лет довелось поработать как с «рядовыми» иностранцами (преимущественно англичанами), так и с Фрэнком Гери – который прошлым летом проектировал  здание на пересечении Садового кольца и Самотечной улицы. Бюро ADM занималось сопровождением этого проекта.

Казалось бы, московские архитекторы, которым посчастливилось поработать с Фрэнком Гери, неоднократно побывать в его мастерской – не просто так, а по делу – должны бы заразиться желанием попытаться спроектировать что-то такое «звездное». Ничуть не бывало. По словам Андрея Романова, для подавляющего большинства проектов столь сложная архитектура  совершенно не уместна. Более того, метод проектирования мастерской Гери оказался настолько сложным и дорогим в исполнении, что уже в процессе обсуждения проекта прошлым летом стало ясно, что в настоящий момент построить такое уникальное здание в Москве – почти невозможно, хотя бы потому, что нет и не предвидится подходящих подрядчиков. 

Архитекторы ADM, чьи здания и раньше отличались сдержанной архитектурой, теперь (осмыслив опыт работы с иностранцами «разного ранга») еще больше стремятся к простоте в сочетании с элементами западной методики проектирования. О том, в чем состоит эта методика – наш разговор с Андреем Романовым.

ЮлияТарабарина, Архи.ру:
Год назад Вы говорили, что период сотрудничества вашей мастерской с иностранными архитекторами должен когда-то закончится – и вот он закончился, насколько я понимаю, принудительно, в связи с кризисом?

Андрей Романов, ADM:
Я доволен тем, что этот период был именно таким, каким был, и можно сказать, что он закончился своевременно, хотя и принудительно. За два года мы поработали с компаниями разной направленности. Получили разные, но полезные навыки. И хорошо, что период закончился сам, потому что добровольно выйти из него было бы сложно.

А насколько сознательно Вы начали работать с иностранцами и какая была причина этого – коммерческая (заработать денег), профессиональная (перенять опыт) – или обе сразу?

Конечно, обе. Коммерческая составляющая, разумеется, была не на последнем месте. Однако если бы эта работа не была нам интересна, то мы бы сразу отказались от первого же предложенного проекта – жилого дома, на улице Станиславского. строительство которого, кстати, недавно было завершено.

Каким образом Вы нашли иностранных партнеров?

Все совместные проекты мы получили от одного заказчика – известной  девелоперской компании. У нас как-то сразу сложились хорошие отношения с этим заказчиком и впоследствии они предложили поработать с иностранными коллегами.

Значит, иностранных партнеров выбирал заказчик.

Не могу не отметить то, что, проводя тендеры, заказчики советовались и с нами тоже, уважительно относясь к нашему мнению. Это было интересно – взглянуть на процесс глазами заказчика.

Какова была  ваша часть работы – сопровождение проекта?

Это зависело от того, с кем мы в данный момент работали. Если говорить о компании Джон Мак Аслан, то там сотрудничество получилось творческим, партнерским. Мы, например, предложили альтернативные варианты фасадов дома на улице Станиславского, один из которых и был принят. Нам удалось наладить на редкость конструктивный диалог – все слушали друг друга, и из предлагаемых вариантов выбирали тот, который устраивал всех.
Часто бывало, что мы садились вместе, накладывали кальку, рисовали эскизы.

Была и работа более технического характера. Мы дорабатывали проект в учетом российских нормативов, проходили экспертизу, делали рабочие чертежи. Так что где-то работа была более, где-то менее творческая. Но во всех случаях это было участие в проектном процессе с начала до конца, мы присутствовали на всех обсуждениях. Для меня это очень важно – ведь зарубежные бюро работают совершенно иначе, чем мы привыкли. Мы, можно сказать, до этого вовсе не знали, как, например, следует проектировать офисные здания.

И в чем же отличия?

Существует определенная технология проектирования офисных зданий. На западе она хорошо отработана. Я думаю, что только те компании, которые поработали с иностранцами, по-настоящему знают, как надо проектировать «ядро», shell-and-core, лестницы… Это определенная методика, пока не пройдешь ее с кем-нибудь, кто умеет это делать – не поймешь. Только поработав и увидев технологию в процессе. Не только посмотрев один раз на чужой план – а именно пройдя все обсуждение целиком. Посидев на многих совещаниях, и, лучше всего, повторив на нескольких объектах.
В России, надо сказать, такой подход вообще мало кто использует – что несложно заметить, посмотрев на многие планы проектируемых зданий.

Все это устно? Почитав учебники, нельзя такую методику освоить?

Нам такие учебники не известны. Дело в том, что проектирование это сложный процесс. На каждом объекте существуют разные проблемы, разные решения. «Прочитать в учебниках» – это как английский выучить по самоучителю. Кому-то, я слышал, это удавалось – но, конечно же, лучше общаться с носителем языка. Здесь то же самое – когда видишь, как опытные люди последовательно решают все эти задачи – значительно проще все это впитываешь.

Далее, за рубежом сам подход к проектированию отличается радикально. Начиная с самой ранней стадии привлекаются многие специалисты – консультанты: маркетологи, инженеры, конструкторы. На самой первой стадии обязательно делается инженерная концепция и конструктивная концепция. Идет параллельная работа, обсуждение всеми участниками, длительные воркшопы.

Там нет такого, чтобы архитектор сначала самостоятельно, без консультантов, нарисовал предпроект, который сразу после утверждения становится догмой и от которого уже нельзя отступить. Когда сначала один придумывает нечто абстрактное, а потом другой пытается кому-то это продать. Такой предпроект, к сожалению, нередко рождается как «большая» архитектурная победа, которая потом заканчивается мелкими поражениями, приводящими к общему печальному итогу. Многие идеи рушатся потому, что оказываются нежизнеспособными. Тут даже опытные архитекторы легко совершают ошибки. А ведь эти ошибки легко исправить на ранней стадии – достаточно нескольких эскизов, которые инженер или конструктор может сделать даже от руки. Но зато архитектурная концепция получает хорошую базу, которую потом можно развивать, чтобы продукт получился качественный.

Разумеется, спроектировав несколько зданий, архитекторы тоже могут предположить, где должны быть технические помещения и прочее. Но архитектор часто забывается, а когда рядом есть специалист, он четко делает свою работу – говорит: вы все сделали хорошо, но не забудьте, что здесь у вас будет технический этаж. Или что ядро надо скомпоновать таким вот образом. С самого начала архитектор идет в сопровождении, ему помогают.

Это элементы профессионализма. Они очень важны, хотя и не всегда имеют отношение к архитектурному образу – скорее, к качеству продукта в целом. Но ведь если дом неудобный – это все-таки неполноценный дом.
 
И все же, что изменилось в собственно «архитектурной» части – философии, пластике?

Я попробую сформулировать. Здесь дело, по-видимому, в нашем российском архитектурном образовании: нас учат «делать шедевры». Этот благородный тезис на деле воплощается как-то превратно – многие архитекторы в каждый свой дом стремятся запихнуть все, что знают, и все, что когда-либо придумали. Нередко строятся памятники самим себе. Это приводит к появлению избыточности и проблеме вкуса.  Чтобы приобрести умение создать простой, стильный, чистый фасад – для этого надо немного перевернуть сознание.

В некоторых ситуациях бывает нужно  сделать уместный дом, точно попасть в контекст, соответствовать функции и поставленной задаче, наконец. Сделать просто красивый дом. Что отнюдь не означает, что дом должен быть усредненным и серым. Он должен быть красивым и целесообразным. Не надо пытаться сделать дом сложнее, чем он должен быть. 

Чувствуется в этом элемент смирения…

Разве? Нет, мне не кажется, что это смирение, мне кажется, что это элемент профессионализма. Ведь кто такой профессионал? Это человек, который всегда знает, что он может и чего не может. Без творческого поиска, разумеется, невозможно, но вопрос – как искать и где искать. За каждую проведенную линию нужно ответить. Если ты не уверен, что можешь провести эту линию или в том, что ее обязательно нужно провести, то лучше ее не проводить. Можете называть это каким угодно образом, но я точно знаю, что если бы восемьдесят процентов московских домов их авторы старались бы сделать не сложнее, а проще, то было бы лучше.

У Вас есть опыт работы, скажем так, с разными представителями зарубежной архитектуры. С одной стороны, с теми, кто делает упомянутый средний качественный уровень, с другой стороны, есть опыт общения с Френком Гери. Какая между ними разница?

Разные задачи. Гери не проектирует дешевые офисы в застройке. Он просто не берется за такие задачи. Таких как он не может быть много. Их единицы.

Архитекторов-«звезд»?

Да. Для того, чтобы стать «звездой», нужен, во-первых, врожденный талант, во-вторых, нужно пройти через «тернии». Потом, когда возникнет задача сделать шедевр – например, в определенном месте нужно градообразующее здание, как музей в Бильбао – ты будешь подходить к этому с совершенно других позиций.

Но если к тебе обратились люди, которые хотят заработать свои первые деньги на каком-нибудь среднем строительстве, не нужно пытаться сделать очень сложный дом. Потому что, во-первых, это не получится – в процессе работы все будут стараться тебя обрезать. А если ты сделаешь стильный, красивый фасад, потратишь время на то, чтобы хорошо спропорционировать простые окна – простые! Если хорошо отрисуешь. Не будешь стараться навертеть что-то, а просто – сделаешь простой стильный дом. Красиво нарисовать простую вещь – дело, на самом деле, сложное. И задача вполне достойная. Подход к проектированию такого дома отличается от подхода к проектированию уникального объекта. Нужно вкладывать разный уровень амбиций.

Почти у всех иностранцев есть чувство вкуса, чем-то привитое: то ли средой, то ли образованием. Ведь открываешь журнал – и бросается в глаза разница между фасадом, нарисованным западным человеком и нашим. Я точно знаю, что это не вопрос одаренности – а просто какой-то эстетики, связанной с чувством меры и вкуса.  Именно с этим, на мой взгляд, есть проблемы в российской архитектуре.

Не связано ли это с нашими согласованиями?

Мне кажется, проблема согласований давно уже стала самообманом. Когда мы в начале 2000-х делали дом на Садовом кольце, действительно существовала установка: в центре Москвы современных домов строить было нельзя. Это было объявлено и навязывалось. Внедрять современную стилистику давалось большим трудом.

Сейчас нет такой установки. Чиновники начали видеть что-то симпатичное в современной архитектуре. Есть некий код, но этот код значительно слабее, чем раньше. Поэтому если кто-то говорит, что согласовательный процесс что-то портит – то это либо очень слабые заказчики, которые сами всего боятся, либо просто неубедительная архитектура. Убедительная современная архитектура сегодня спокойно проходит согласования.

И все-таки, что вам дал Гери? Чем он отличается?

Он отличается всем. Что он дал сейчас – сказать сложно, потому что это был мой любимый архитектор очень давно, чуть ли не с третьего курса до окончания института я штудировал его работы. Потом специально ездил смотреть постройки Гери, еще даже не зная, что придется вместе работать.

Как же так – любимый архитектор Гери, а установка у Вас теперь на сдержанную и уместную архитектуру?

Дело в том, что если попробовать сделать на рядовой площадке и в ограниченном бюджете (то есть в условиях 95% заказов) штучку а-ля Гери, это же будет смешно. Это как попытаться сравнить «Запорожец» и космическую ракету. Их просто нельзя сравнивать. Если ты приделаешь к «Запорожцу» сопла от ракеты, это не будет ракета, это будет карикатура.
Некоторые архитекторы делают так – пытаются соорудить что-то а-ля Гери. Мне все это не нравится. Я считаю, что если есть задача сделать простое красивое и недорогое офисное здание, то книжку Гери вообще в этот момент лучше не открывать.

Ну да, Гери же работает над общественными зданиями…

У него как раз есть очень разные функции, есть и гостиницы и офисы, но это всегда такие случаи, в которых нужен именно Гери. Это ведь тоже товар, американцы это понимают так – товар разного класса: есть эконом-класс, есть бизнес, а есть бутик. Бутик-архитектура. Специальная ниша, далеко не каждый девелопер готов построить такой офис, а только какой-то процент – они и приходят к Гери. Такая архитектура намного дороже, чем обычное офисное здание, тут надо не только понимать, в чем соль такой уникальной архитектуры, но и быть готовым заплатить за нее. Многим это просто не нужно, уникальная архитектура их бизнес-плану ничего не прибавит. Бесполезно на рынке в Беляево устраивать бутик даже Zara, он там никому не нужен. Равно как бесполезно на подиуме разбрасывать дешевые джинсы, их там никто не возьмет. Это же рынок, архитектурные услуги тоже часть рынка. Мы производим продукт, его покупают. И он должен соответствовать спросу. 

Кстати Гери тоже достаточно прагматичен в рамках своего подхода. На первую презентацию в Москве он приехал с несколькими архитекторами и макетами из кубиков. Там были очень разнообразные идеи, сложные композиции, которые казались нереализуемыми у нас. Но прежде чем состоялось проектное совещание, заказчики возили его знакомиться с руководством нашего города.  Там ему рассказывали про московский стиль, про  сталинские высотки,  он все это  выслушал и сделал свои выводы. Поэтому когда начали обсуждать проект в офисе  у заказчика, он разломал пару макетов, потом взял, сложил кубики горкой и сказал – вот, так будет лучше всего. Хотите высоток, вот вам высотка.

Расскажите еще про Гери. Говорят, что архитекторы, приходя работать в его мастерскую, три года делают только макеты.

Это правда. Приходят и три года делают макеты. Такой подход.

Желания перенять эту практику не возникло?

Это не противоречит тому, что у нас в мастерской было до этого – мы всегда мыслили макетами. Мы сами их делали всегда.

Раньше у вас было в мастерской больше пенопластовых макетов, а теперь деревянные…

Это результат общения не с Гери, а с англичанами. После них мы стали более культурные макеты делать, с окошками и прочим. Это просто более качественная подача, рассчитанная на заказчика. Те заказчики, с которыми мы работаем – им важно увидеть. Они привыкают к такой подаче. Когда как-то раз вместо дерева принесли пенопласт, нам сразу же сказали – а где же наши деревянные макеты, мы их так любим. Для них это что-то вроде игрушки.

Офис Гери, кстати говоря, очень сильно отличается от английских. Английские офисы чопорные, макеты они не делают сами, а заказывают.
 
Мастерская Гери работает с какой-то уникальной компьютерной программой…

Программа называется Gehry Digital platform, ее прототип – авиакосмические разработки для проектирования ракет и кораблей. Есть фирма Gehry digital, они продают эту программу как самостоятельный продукт. Причем подрядчики, которые работают с Гери, тоже покупают и осваивают эту программу – он с удовольствием ее внедряет, так и говорит, если хотите Фрэнка Гери, то вам нужна еще эта программа. Архитекторы передают подрядчикам файлы, виртуальную модель здания, а не плоские чертежи. Хотя, разумеется, все, что надо, можно распечатать.

Это можно просматривать на обычном мониторе?

Более того, даже на обычном компьютере. Внешне, по интерфейсу, она больше похожа на 3D-Max, но, в отличие от Max-a, все элементы «живые», имеют параметры, как в Архикаде. Но если в Архикаде набор элементов стандартный, то здесь все более гибко.

Я читал об этой технологии Гери уже достаточно давно – это известные вещи. Они вначале делают макет, потом сканируют его 3D-сканером, смотрят цифровую модель. Распечатывают на трехмерном принтере, правят, приклеивают что-то, опять сканируют, и так несколько раз – ищут форму. Потом подключаются инженеры, протаскивают там виртуальные трубы, краны, розетки – все это есть. Причем есть, например, такие специалисты, которые, глядя на то, что получается, могут сказать, что вот – если где-то немного скорректировать изгиб, то количество нетиповых элементов можно уменьшить втрое. Программа эта не только дорогая, но она еще и требует очень высокой квалификации от всех участников процесса. Вообще говоря, у проектировщиков среднего уровня для работы в этой программе способностей может не хватить. Только процентов десять специалистов вообще способны уверенно работать со сложной трехмерной моделью. Все остальные – будут только постоянно делать ошибки, им проще раздать плоские чертежи. Это другой мир совершенно.

Другое дело, что было интересно увидеть этот процесс в работе. Еще были, конечно, надежды – получить эту программу, «погонять» ее. Но только чтобы посмотреть, потому что практически применять ее у нас не имеет смысла, так как нет подрядчиков, которым можно было бы передать потом результат.
Кстати, когда мы обсуждали, кто будет строить в Москве здание Гери, только одна строительная компания робко предположила, что может попробовать. Остальные даже не решились.

Так что каким образом здесь строить здание Гери – было совершенно непонятно. Нужны специальные фабрики, специальные подрядчики. Наша техническая база не позволит. Так что даже если бы не кризис, неясно, каким образом  это уникальное здание строили бы в Москве.

Итак, что в целом Вам принесла работа с иностранцами?

Для нас как для молодого архитектурного бюро это был неоценимый опыт.  Мы поработали на очень серьезных площадках в городе, обрели очень ценные связи и контакты. С другой стороны – профессиональные навыки. Все наши новые объекты мы теперь проектируем исходя из нового для нас, более прагматичного подхода.  Кроме того, мы научились грамотно подавать свои материалы, что очень впечатляет заказчиков. Плюс произошел поворот в ментальности, который я считаю для себя важным.

Поворот – это разделение на архитектуру «просто качественную» и архитектуру звезд?

Понимание, что для рядовых домов нужны другие подходы. Что есть иные эстетические приемы, которые позволяют создать дом классный, но простой. Для нас это был период архитектурного взросления. Склонность к активному, если не сказать агрессивному формообразованию по любому поводу, просто ради тяги к самовыражению для нас уже не очень актуальна.  Мы просто стараемся делать красивые дома для людей.
Подход делать сложный дом там, где он не нужен – порочный. Он плох не столько сам по себе, сколько потому, что он неизбежно ведет к поражению.

То есть, нужна адекватность?

Да. Надо понимать, что много – это хуже, чем мало. А перебор может быть хуже, чем недобор.

Андрей Романов, бюро ADM
Жилой дом на улице Станиславского. JMP - concept, Schematic. ADM - Корректировка концепции, стадия Проект, стадия РД
Жилой дом на улице Станиславского. JMP - concept, Schematic. ADM - Корректировка концепции, стадия Проект, стадия РД
Спортивно-деловой комплекс на Ленинградском шоссе. JMP - Concept, Schematic, DD. ADM - Стадия Проект
Спортивно-деловой комплекс на Ленинградском шоссе. JMP - Concept, Schematic, DD. ADM - Стадия Проект
Спортивно-деловой комплекс на Ленинградском шоссе. JMP - Concept, Schematic, DD. ADM - Стадия Проект
Административно гостиничный комплекс на Беговой улице. KPF - Concept, Schematic. ADM - Стадия Проект
Административно гостиничный комплекс на Беговой улице. KPF - Concept, Schematic. ADM - Стадия Проект
Административно гостиничный комплекс на Беговой улице. KPF - Concept, Schematic. ADM - Стадия Проект
Офисно-гостиничный комплекс на Профсоюзной улице. NBBJ (London) -концепция, ADM - адаптация
Офисный центр на 1-м Волоколамском проезде. SHCA - Concept, Schematic, DD. ADM - Стадия Проект
Офисный центр на 1-м Волоколамском проезде. SHCA - Concept, Schematic, DD. ADM - Стадия Проект
Офисно-деловой комплекс на ул. Академика Пилюгина. JMP - Concept, Schematic, DD. ADM - Стадия Проект, Тендерный пакет
Офисно-деловой комплекс на ул. Академика Пилюгина. JMP - Concept, Schematic, DD. ADM - Стадия Проект, Тендерный пакет
Офисно-деловой комплекс на ул. Академика Пилюгина. JMP - Concept, Schematic, DD. ADM - Стадия Проект, Тендерный пакет
Отель на Самотечной площади в Москве. Gehry Partners, LLP – концепция, ADM – сопровождение
zooming
Отель на Самотечной площади. FRANK GEHRY LLP - концепция, ADM - сопровождение
Отель на Самотечной площади. FRANK GEHRY LLP - концепция, ADM - сопровождение
Предпоектное предложение по стоительству гостиничного комплекса по адресу: Садовая-Самотечная ул., вл.13/14. Автор проекта - Фрэнк Гери (США). Проектная организация - ADM, Андрей Романов (сопровождение). Заказчик - Хорус Капитал
Фотография: Архи.ру
Фрэнк Гери. Гостиничный комплекс, Садовая-Самотечная, 13. Эскизные проработки
Фотография: Архи.ру
Фрэнк Гери. Гостиничный комплекс, Садовая-Самотечная, 13. Эскизные проработки
Фотография: Архи.ру
Проект:
Отель на Самотечной площади
Россия, Москва, Самотечная ул., 15/1

2008 — 2008

19 июня 2009

Технологии и материалы
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Уличная мебель как микроархитектура
Работая с современной городской средой, архитекторы остро ощущают дефицит мафов «с собственным лицом». Две-три универсальные линейки и каталог из двадцати типовых позиций – не всегда то, что хотелось бы при создании сложного многослойного пространства. Выходом становятся коллаборации архитектора и производителя. PUNTOGROUP за последние несколько лет выстроили несколько таких партнёрств – с бюро CORE, TESLER ARCHITECTS, Каримом Рашидом.
Сейчас на главной
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
White House: дом в трех измерениях
В самом центре Тюмени, на пересечении улиц Первомайской и Володарского, в 2025 году по проекту бюро ASADOV построили жилой комплекс White House. Нефтяная столица России получила свой собственный «Белый дом».
Начитанное место
Да, «все течет, все меняется», но иногда так приятно обнаруживать, что какие-то вещи остаются неизменными. Например, книжная лавка Союза писателей на Кузнецком мосту сохранила свою функцию и свое очарование, даже пережив обновление по проекту бюро AXIOMA, в котором традиционные элементы сочетаются с современным дизайном.
Праздничное измерение реконструкции
Дорогие читатели, вы, вероятно, заметили, что мы редко замечаем праздники. А тут в свете обещания иногда рассказывать про историю решили заметить. Сегодняшний праздник по церковному – осенняя Казанская, а по сравнительно древнему – «день московского очищения», что, согласитесь, красиво звучит. Пользуясь поводом, рассказываем о Казанском соборе на Красной площади, включая кафе Савельева и Стапрана и восстановление по проекту Журина.
Особняком стоять
Клубный дом на улице Грязнова в Иркутске, построенный по проекту бюро «Мегаполис», вписан в сложившуюся застройку без прямых стилистических заимствований. Разделение здания на два кирпичных объема, соединенных стеклянной вставкой, мансардные кровли из зеленой меди и рельефная кладка позволяют переосмыслить исторический код средствами современной архитектуры.
Школа как центр сообщества
Архитектурное бюро akvk+partners выпустило книгу, в которой соединило свой опыт проектирования образовательных пространств с исследованием концепции школы как центра городского сообщества. Книга предлагает экскурс в историю педагогики и сопутствующую реакцию архитектуры, богатый иллюстративный материал, а также практические рекомендации, собранные в удобные схемы и диаграммы.
Майолика, бревно, аптека
По проекту компании «М.Г. Прайват Реконстракшн» в Петербурге вернули к жизни особняк Эдуарда Бремме – редкий для города памятник деревянного зодчества. Реставрацию провели методом полной переборки сруба: пригодными для сохранения оставалось не более 30% бревен, недостающие собирали в Ленинградской области. Теперь здание стало частью жилого комплекса Amo.
Пресса: Дым сгоревшего Отечества
Узкое: кто ответит за пожар? Координатор Архнадзора Константин Михайлов - о "поразительном молчании московских и федеральных властей относительно пожара усадебного дома в Узком".
Псевдопериптер
По проекту БЮРО ЧЕЛЫ в Городском парке культуры и отдыха города Ярцево построен деревянный павильон. Архитектурные решения отсылают к утраченной сцене в неоклассическом стиле, а также бумагопрядильным станкам местной фабрики Хлудовых – оба этих явления удалось связать с помощью псевдопериптера. Павильон стал одним из победителей IX Всероссийского конкурса лучших проектов создания комфортной городской среды в 2024 году.
Сити на Фабричной
Под руководством основателя бюро «Яузапроект» Ильи Заливухина в Новосибирске завершился воркшоп, в котором участвовали студенты нескольких вузов. Итогом стал мастер-план развития территории в районе улицы Фабричная – центральной по расположению, но периферийной по содержанию. Среди предложений: совмещение высокоплотного сити с исторической и малоэтажной застройкой, развитие зеленого каркаса и речной марины, интеграция ТПУ с наземным метро и подключение образовательной типологии.