Идеи и практика «Баухауза» и их влияние на градостроительство 20-30х годов 20 века

Введение

«Давайте создадим новую гильдию ремесленников, без классовых различий, которые возводят барьер высокомерия между ремесленником и художником. Давайте вместе придумаем и построим новое здание будущего, в котором архитектура, скульптура и живопись сольются в единое целое, и которое однажды руки миллионов рабочих поднимут к небесам, как хрустальный символ новой веры".
Вальтер Гропиус

Университет Баухауз – детище своего времени, выжившее и, что важно, во многом продолжающее манифест 20х годов ХХ века: открытость и единство искусства и практики.
Основатель Баухауза (Bauhaus: bau - строить, haus – дом, здание – метафора философии Гропиуса), берлинец Вальтер Гропиус, который приехал в Ваймар уже сложившимся архитектором, имел определенный стиль проектирования с акцентом на строгую внешнюю эстетику и функциональность , что стало в будущем определяющим для Баухауза, безусловно трансформировавшись под действием других ярких преподавателей (И. Иттеном, Л. Мохой-Надь, В. Кандинским, П. Клее, Г. Мейером, Л. Мис ван дер Роэ и др.), приглашенными Гропиусом по близости новаторских взглядов. Новаторские взгляды были основаны на технократической утопии века машин.

Баухауз объединил две существующие на тот момент в Ваймаре школы – школу ремесел Анри ван де Вельде и школу изящных искусств Великого Герцога, которые стали материалом для развития. Став университетом (вместо высшей школы) в 1995 году Баухауз укрепил и наполнил новым смыслом фразу Вальтера Гропиуса, ставшую девизом Баухауза, - «Новое единство искусства и технологии», то есть на каждом временном этапе в Баухаузе параллельно исследовались искусство и технология, и их взаимодействие. Проектировщик и строитель, художник и ремесленник: все становятся одним лицом, создающим новую реальность, современную среду обитания.

Это была предметная и пространственная реализация утопии «века машин»: в предметном дизайне, архитектуре, градостроительстве. Машина становится инструментом создания искусства, искусство становится доступным, массовым и рациональным. Город представляет собой результат гениальных идей и последовательной работы машин, выраженных в равномерной гуманной разнообразной застройке, сборных многоэтажных зданиях, регулярной транспортной сети, общественной территории, очищенных от частных вилл прошлого. Было бы так, если бы идеалы Баухауза не были деформированы временем, властью и неустойчивой экономикой.

 

Среда зарождения явления «Баухауз»

Проектировщиков всегда воодушевляет идея влияния на общество, так как они создают материальную среду обитания. Баухауз был результатом воли и большого энтузиазма, несмотря на непростые экономические, политические и социальные явления.

Культурная среда 

В начале ХХ века происходит творческий прорыв – активный рост и развитие новых течений в искусстве. Некоторые из них стали реакцией на послевоенную обстановку хаоса и разрухи (Де Стиль, дадаизм), но Баухауз - явление изначально культурное. Школа была создана как генератор нового – с целью совершить не революцию, а вывести архитектуру и среду в целом на новый эволюционный уровень.

С 1900 по 1930 годы активны и развиваются такие течения, как:

- Движение «Искусств и ремесел» (до 1914 - Великобритания), Японизм (до 1941- Франция), Ар нуво (до 1910 - Европа), Модерн (до 1940 - Европа), Боз-арт (до 1920 - Франция), Югендстиль (до 1910 - Герания), Стиль миссии (до 1920 - США), Сецессион (до 1920 - Австрия, Вена), Wiener Werkstaette (1903 до 1932 – Австрия, Вена), Deutsche Werkbund (1907 до 1934 - Германия), Футуризм (1909 до 1944 - Италия), Ар деко (1910 до 1939- Франция, США), Чешский кубизм (1911 до 1915 - Прага), Вортицизм (1912 до 1915 - Великобритания), Дадаизм (1916 до 1923 - Цюрих, Швейцария), Де Стиль (De Stijl) (1917 до 1931 - Нидерланды), Баухауз (1919 до 1933 - Германия), Американский модерн (1920 до 1940 - США), Конструктивизм (1921 до 1932 – Советский Союз), Сюрреализм (1925 до 1930 - Франция-страна происхождения), Рационализм (1926 до 1945 - Италия). [3]

Самыми близкими по духу к движению Баухауз были Wiener Werkstaette, Де Стиль, конструктивизм и рационализм, а также модерн (рационалистическое направление), который по сути являлся источником всех ранее перечисленных. Архитектура модерна отвергала классическую ордерную традицию, акцентировала внимание на пластике фасада: использование железобетона, кованых металлических деталей, переливающихся стекла и майолики. Модерн делился на иррациональный (Антонио Гауди) и более рациональное его проявление (Анри ван де Вельде, П. Беренс - которые были близко знакомы Гропиусу).

После Первой мировой войны требовалось отстраивать города с разумными финансовыми вложениями, но с максимальными эстетическим и гуманистическим параметрами. Эту задачу могли решить только функциональные, рациональные течения, внимательно относившиеся к пространству, конструкции и пластике. Пропагандировалась эстетика функционализма (не сухой формализм), которая переросла в рационализм (Мис ван дер Роэ), возник новый архитектурный язык – ясный, строгий, состоящий из стекла и каркаса, металлических конструкций, плоскостей, четкой геометрии, создающей новый ритм времени.

Время Баухауза – это время повсеместной машинизации, унификации, индустриального бума, время инженерной реконструкции городов: архитектуре и искусству необходимо было не отставать от промышленности, нужно было прочно занять место необходимого элемента в общем механизме жизни. Индустрия должна быть связана воедино с искусством, а искусство должно выполнять организующую роль.

Гропиус писал в статье «Значение индустриальных архитектурных форм для образования стиля»: « …Движение – решающий мотив нашего времени. …Техническая и художественная форма снова срастаются в органическое единство, так новая развитая форма получает свою исходную точку в произведениях индустрии и техники» [4, стр.330]

Многие гениальные разработки проектировщиков были коммерциализированы, что, естественно, не пошло на пользу образу города.


Политическая среда

В Баухаузе царили социалистические настоения, преподаватели приезжали из разных стран, что создавало мощную интернациональную атмосферу. Это можно было объяснить и общим послевоенным состоянием - Фернан Леже: «… Можете себе представить, что для меня значил мой неожиданный уход на войну. Я был оторван от работы в своей мастерской, от своих абстрактных опытов и оказался между мужчинами, которые ежедневно смотрели в глаза смерти. Я вместе с ними понимал, что для того, чтобы не быть убитым, мне и моим товарищам нужно самим постоянно убивать. Как будто благодаря убийству я смогу уйти от своей смерти! Человек однако не может быть пассивным! Четыре года без красок… 1918 год. Мир. Раздраженный, напряженный, незаинтересованный человек наконец подымает голову. Открывает глаза, направляет взор ввысь, в синеву неба, осматривается. К нему возвращается вкус к жизни: оглушение танца, расходование, бешенство выдоха.»

Ваймарская республика изначально поддержала создание Баухауза, но позже – уже через четыре года, когда усилились националистические настроения – Баухауз вынужден переехать в Дессау, где находились у власти социал-демократы, но, через некоторое время и в Дессау школа закрывается пришедшими к власти национал-социалистами. Баухауз открылся вновь как частная школа в Берлине, но она была опечатана Гестапо. В 1933 году произошел роспуск школы, преподаватели, воодушевленные идеями, разъехались по странам, в основном – в США и Великобританию. Мохой-Надь попытался открыть "Новый Баухауз" в Чикаго в 1937 году, но организация была безуспешна. Гропиус стал профессором архитектуры в Гарвардском университете (1937-1952).

После Второй мировой войны школа вновь открывается, но это уже другое явление, не описываемое как законодатель стиля. Архитектор Герман Хензелманн стремился к развитию Баухауза в духе «антифашизма и демократизации» в период советской оккупации. Баухауз в эпоху ГДР (1949-1990) балансировал между формализмом и прагматизмом. Проектировались и строились районы социального жилья, идеи коммерциализировались.

Социальная среда

В конце ХIX - начале XX веков происходит активный процесс урбанизации, промышленность даёт множество рабочих мест в городах. Появляется новый классовый слой в обществе - пролетарии, нуждающиеся в новом жилье, общественных зданиях, предметах быта. Численность населения растет - растет и дефицит жилья. Земля дорожает в городах, что вынуждает развитие городов по вертикали - постепенно начинают строиться многоэтажки (в то время 4-5 этажей). Но темпы строительства были по-прежнему низкими, индустриализация вызывала переуплотнение застройки, уничтожение зеленых буферов.
Единственное, в чем не было недостачи - это в работе.

Экономическая среда

Из письма Оскара Шлеммера (1922): «Баухауз был основан для возведения собора социализма, и его мастерские как бы копировали ложи строителей соборов [Dombauhutten]. С течением времени идея собора отошла на задний план, а вместе с ней и некоторые художественные идеи. Сегодня мы должны в лучшем случае думать о строительстве жилища, может быть, даже только думать об этом… Перед лицом экономических трудностей наша задача — стать пионерами простоты, то есть найти простую форму удовлетворения всех жизненных нужд, которая в то же время была бы представительной и искусной". [5, с. 182]

Баухауз открывался как государственная школа (при поддержке Временного республиканского правительства Свободного государства Саксония-Ваймар-Эйзенах), но имел множество противников, так как был интернациональным явлением в сердце Германии (Тюрингия – земля, которую называют «сердцем Германии»).

В 1923 году школа проводит крупную выставку, так как нуждается в продолжении финансирования. В выставке принимали участие не только работы, выполненные Баухаузом, но и работы группы Де Стиль (красно-синий стул Геррита Ритвельда). Имеено эта выставка стала открытием для мира нового стиля, стиля Баухауза, русского конструктивизма и Де стиль.

Не получив полной финансовой поддержки от государства, Баухауз все -таки получает грант из США. Грант являлся частью плана Дауэса и предоставлялся с условием, что половину финансирования Баухауз берет на себя и организует производство и продажу изделий по проектам студентов. А это означает полное единство искусства и техники, теории и практики. В 1925 году была создана компания «Bauhaus GmbH», которая занималась продажей изделий школы. Таким образом, школа Баухауз становится уже коммерческим явлением.

 

 

Идеи «Баухауза»

Художественные и архитектурные идеи

Вальтера Гропиуса в начале его карьеры можно считать представителем стиля Модерн , его постройка «Обувная фабрика Фагуса» совместно с его работодателем Адольфом Мейером – становится одним из основных примеров модерна. Главной идеей Баухауза было сочетание искусства и машинного производства, теории и практики, студенты были обязаны в течении последних семестров проходить практику в мастерских и на заводах (см. Приложение, пункт 3).

Концепция Баухауза трансформировалась в каждый временной этап в зависимости от директора и некоторых ярких преподавателей. Общая функциональная концепция (даже обязанность) состояла в проектировании доступных красивых и удобных (функциональных) предметов широким массам. Эстетическая концепция: строгость, простота и удобство.


Основными идеями можно назвать идею сборного здания, введение научного анализа в проектирование, соединение практического опыта и обучения, приобщение студентов к реальной жизненной ситуации - например, плановая продажа изделий студентов, художественный, абстрактный подход к задачам - акцент на конструкции, фактуре, эстетике. Эти идеи являются результатом времени, эпохи и творческого гения представителей Баухауза.

Вальтер Гропиус был вдохновлен идеей модерна – использование машин, минимум декора, функциональность, сокращение разрыва между промышленностью и дизайном, утилитарность – основные идеи Баухауза на начальном этапе развития , воплощенные как в предметном дизайне, так и в градостроительстве. Его стиль нельзя называть функционализмом или рационализмом - это абстрактные явления, к которым архитектор того времени может быть частично отнесен. Гропиус в «Границах архитектуры»: «Идея рационализма, которые многие считают основной характеристикой новой архитектуры, играет всего лишь очистительную роль. Другой аспект - удовлетворение потребностей человеческого духа – столь же важен, как и материальный. Оба они обретают свое место лишь в том союзе, который есть сама жизнь» [4, стр. 337].

«Поскольку эволюция в архитектуре всегда проходила волнообразно, в реакциях протеста против предыдущих тенденций, то вполне естесственно, что за первыми проявлениями обретенной свободы в формообразовании последовало богатство и разнообразие в замыслах, в деталировке, в соотношениях объемов и в применении новой техники.(…). Ритм каркасов,кривые оболочки, выступы и заглубления отдельных частей здания…». [4, стр. 348]


Идеи этого периода Баухауза состоят именно в конструктивно-функциональном плане, так как необходимо было приобщиться к индустриальному производствум архитектуры: "Важнейшими результатами в области всех этих открытий в области строительства можно считать следующие:
- рост гибкости и подвижности,
- возникновение новых пространственных связей между внутренним и внешним пространством;
- смелость, легкость, малая «привязанность к земле» строительных форм» [4, стр. 345]

Когда Ганс Мейер стал директором, многое изменилось.

Ганс Мейер из статьи «Строить» (опубликована в журнале Bauhaus – 1928, №4 и была его программной декларацией): «Как же создаётся проект планировки города? Или плана жилого дома? Что это – сочинение или функция? Искусство или жизнь??? Зодчество – процесс биологический.(…) На принципах экономичности мы из этих элементов (железобетон, гудрон, дерево-металл…) организуем конструктивное единство.» [4, стр.359 ]

В это время в Баухаузе вводятся новые, «неархитектурные» дисциплины, появляется понятие анализа, которое предшествует проекту. При Гансе Мейре применяется явление тотального анализа в архитектуре (при обучении): колористический, визуальный и акустический, геологический, инсоляционный, социальный и т.д.

«Архитектура как «самовыражение художника" не имеет права на существование», «Интернационализм является преимуществом нашей эпохи.(…) Мы исследуем повседневный ход жизни каждого проживающего в доме и составляем функциональные диаграммы для отца, матери, ребенка (…). мы изучаем взаимосвязи дома и его жильцов с внешним миром (…). мы определяем годовые изменения угла падения солнечных лучей в зависимости от широты, на которой расположен земельный участок. (…)» [4, стр. 360] ,

«Новый полносборный жилой дом является продуктом промышленного производства и в связи с этим является произведением коллектива специалистов: экономиста, статистика, гигиениста, климатолога, организатора производства (…) … а где же архитектор?.. был раньше художником и становится теперь специалистом-организатором!» [4, стр. 361]

То есть появилась отчетливая исследовательская, научная направленность Баухауза, призванная предвосхищать практику.

А когда директором стал Мис ван дер Роэ, был обозначен главный аспект - архитектура.

В "Рабочих тезисах» он писал: «… Все эстетические спекуляции, все доктрины, любой формализм – мы отвергаем, архитектура – воля времени, воплощенная в пространство. Живая, развивающаяся, новая». [4, стр. 371].

То есть метод функционализма как формализм отвергался, Мис ван дер Роэ говорил об универсальности приемов классицизма и считал, что возможно создать такие структуры, куда можно вместить любую функцию. Эстетическая концепция, которой придерживался Мис ван дер Роэ – идеалистическая философия неотомизма – где истоки прекрасного состоят в целостности, внутренней уравновешенности формы, математической чистоте ее пропорций. Здания должны быть светлыми, "лучезарными" - отсюда использование больших поверхностей стекла в ограждающих конструкциях. «Меньше – значит больше» - любимый афоризм Мис ван дер Роэ – детали сведены к минимуму.

«О форме в архитектуре" : «Я не против формы, но против лишь формы как самоцели…» [4, стр. 372]

В Баухаузе появилась новая эстетическая концепция использования больших плоскостей.

Художественные эксперименты дали определенные творческие открытия и изобретения: в фотографии (фотография с различной экспозицией и выдержкой), технике коллажа, полиграфии (шрифтовые конструкции и свободное использование изображений) - применялись различные прессы, печатные машины, химические препараты, инструменты в мастерских для получения интересных эффектов. Каждая тема - например «Контраст тел» - предполагала индивидуальные эксперименты с формами и материалами.

 

Для архитекторов было важным изучение конструкций, поверхностей, складок - создавались макеты и модели из различных материалов на тему складок, перфораций, каркасов. Излюбленной темой была «минимальное пространство» - что актуально было для обеспечения комфортным жильем большой численности рабочих. Минимальное пространство (рабочее, кухня и т.д.) должны были быть эргономичными, эстетически и композиционно проработанными. Для этого пространство упаковывалось в куб-модуль, с помощью которого можно было определять пропорции и размеры отдельных фрагментов ячейки. ( Герберт Байер-изометрия рабочего пространства, 1923).
Вальтер Гропиус. Баухаус в Дессау 1925/26. Фото: Lucia Moholy, 1926, bauhaus.de

05 Июля 2011

Похожие статьи
Фабрика театральной косметики
В Перово планируют подать заявку на статус выявленного объекта наследия для «Фабрики театральной косметики» – здание «сталинской» стилистики, завершенное в 1956 году, но решенное все в том же, с излишествами, духе. Самое интересное – трагедийные маскароны среди рельефов. А ведь не театр! Публикуем историко-архитектурное исследование, составленное для фабрики Тиграном Арутюняном и его коллегами.
Владивосток: природный каркас прибрежного города
Пространственные характеристики естественных низкогорных ландшафтов (ландшафтов фен-шуй) рассматриваются на примере Владивостока как основа природного каркаса устойчивой к динамике климата городской среды.
«Авангардная традиция» театральной архитектуры первой...
Публикуем статью Алексея Воробьева из сборника Центра Зотов. В статье на примере архитектуры театра как главного центра общественной жизни в городах показана преемственность новаторских поисков авангарда первой трети ХХ века.
«Шартрез д’Эма»: монастырь под Флоренцией как архетип...
Петр Завадовский рассматривает влияние картезианского монастыря в тосканском Галлуццо на формирование концептуальных основ жилищной архитектуры Ле Корбюзье, а также на его проект «дома вилл» – Immeuble-villas.
Хроника Шуховской башни
Над шаболовской башней сгущается, теперь уже всерьез. Ее собираются построить в новом металле – копию в натуральную величину. Сейчас, вероятно, мы находимся в последней точке невозврата. Айрат Багаутдинов, основатель проекта «Москва глазами инженера», собрал впечатляющую подборку сведений по новейшей истории башни: попытки реконструкции, изменения предмета охраны и общественный резонанс. Публикуем. Сопровождаем фотографиями современного состояния.
Красный Корбюзье в красной Москве (колористический...
Исследование Петра Завадовского об изменении цвета отделки здания Центросоюза в Москве Ле Корбюзье в ходе его проектирования и влиянии этого обстоятельства на практику архитектуры советского авангарда в 1929–1935.
Иван Леонидов в Крыму. 1936–1938. Часть 4
В четвертой статье цикла, посвященного проектам Ивана Леонидова для Южного берега Крыма, рассматриваются курортные отели и парковые павильоны на центральной набережной Ялты и делается попытка их реконструкции на основе сохранившихся материалов.
Вопрос сорока процентов: изучаем рейтинг от «Движение.ру»
Рейтингование архитектурных бюро – явление достаточно частое, когда-то Григорий Ревзин писал, что у архитекторов премий едва ли не больше, чем у любой другой творческой специальности. И вот, вышел рейтинг, который рассматривает деловые качества генпроектных компаний. Топ-50 генпроектировщиков многоквартирного жилья по РФ. С оценкой финансов и стабильности. Полезный рыночный инструмент, крепкая работа. Но есть одна загвоздка: не следует ему использовать слово «архитектура» в своем описании. Мы поговорили с автором методики, проанализировали положение о рейтинге и даже советы кое-какие даем... А как же, интересно.
Соцсети на службе городского планирования
Социальные сети давно перестали быть только платформой для общения, но превратились в инструмент бизнеса, образования, маркетинга и даже развития городов. С их помощью можно находить точки роста и скрытый потенциал территорий. Яркий пример – исследование агентства Digital Guru о туристических возможностях Автозаводского района Тольятти.
В поисках стиля: паттерны и гибриды
Специально для Арх Москвы под кураторством Ильи Мукосея и по методике Марата Невлютова и Елены Борисовой студенты первых курсов МАРШ провели исследование «нового московского стиля». Результатом стала группа иконок – узнаваемых признаков, карта их распространенности и два вывода. Во-первых, ни один из выявленных признаков ни в одной постройке не встречается по одиночке, а только в «гибридах». Во-вторых, пользоваться суммой представленных наблюдений как готовым «определителем» нельзя, а вот началом для дискуссии она может стать. Публикуем исследование. Заодно призываем к началу дискуссии. Что он все-таки такое, новый московский стиль? И стиль ли?
Мосты и мостки
Этой зимой DK-COMMUNITY и творческое сообщество МИРА провели воркшоп в Суздале «Мосты и мостки». В нем участвовали архитекторы и студенты профильных вузов. Участникам предложили изучить технологии мостостроения, рассмотреть мировые примеры и представить свой вариант проектировки постоянного моста для одного из трех предложенных мест. Рассказываем об итогах этой работы.
Прощание с СЭВ
Александр Змеул рассказывает историю проектирования, строительства и перепроектирования здания СЭВ – безусловной градостроительной доминанты западного направления и символа послевоенной Москвы, размноженного в советском «мерче», всем хорошо знакомого. В ходе рассказа мы выясняем, что, когда в 1980-е комплексу потребовалось расширение, градсовет предложил очень деликатные варианты; и еще, что в 2003 году здесь проектировали башню, но тоже без сноса «книжки». Статья иллюстрирована архивными материалами, часть публикуется впервые; благодарим Музей архитектуры за предоставленные изображения.
Археология модернизма: первая работа Нины Алешиной
Историю модернизма редко изучают так, как XVIII или XIX век – с вниманием к деталям, поиском и атрибуциями. А вот Александр Змеул, исследуя творчество архитектора Московского метро Нины Алешиной, сделал относительно небольшое, но настоящее открытие: нашел ее первую авторскую реализацию. Это вестибюль станции «Проспект Мира» радиальной линии. Интересно и то, что его фасад 1959 года просуществовал менее 20 лет. Почему так? Читайте статью.
Годы метро. Памяти Нины Алешиной
Сегодня, 17 июля, исполняется сто лет со дня рождения Нины Александровны Алешиной – пожалуй, ключевого архитектора московского метро второй половины XX века. За сорок лет она построила двадцать станций. Публикуем текст Александра Змеула, основанный на архивных материалах, в том числе рукописи самой Алешиной, с фотографиями Алексея Народицкого.
Мечта в движении: между утопией и реальностью
Исследование истории проектирования и строительства монорельсов в разных странах, но с фокусом мечты о новой мобильности в СССР, сделанное Александром Змеулом для ГЭС-2, переросло в довольно увлекательный ретро-футуристический рассказ о Москве шестидесятых, выстроенный на противопоставлениях. Публикуем целиком.
Модернизация – 3
Третья книга НИИТИАГ о модернизации городской среды: что там можно, что нельзя, и как оно исторически происходит. В этом году: готика, Тамбов, Петербург, Енисейск, Казанская губерния, Нижний, Кавминводы, равно как и проблематика реновации и устойчивости.
Три башни профессора Юрия Волчка
Все знают Юрия Павловича Волчка как увлеченного исследователя архитектуры XX века и теоретика, но из нашей памяти как-то выпадает тот факт, что он еще и проектировал как архитектор – сам и совместно с коллегами, в 1990-е и 2010-е годы. Статья Алексея Воробьева, которую мы публикуем с разрешения редакции сборника «Современная архитектура мира», – о Волчке как архитекторе и его проектах.
Школа ФЗУ Ленэнерго – забытый памятник ленинградского...
В преддверии вторичного решения судьбы Школы ФЗУ Ленэнерго, на месте которой может появиться жилой комплекс, – о том, что история архитектуры – это не история имени собственного, о самоценности архитектурных решений и забытой странице фабрично-заводского образования Ленинграда.
Нейросказки
Участники воркшопа, прошедшего в рамках мероприятия SINTEZ.SPACE, создавали комикс про будущее Нижнего Новгорода. С картинками и текстами им помогали нейросети: от ChatGpt до Яндекс Балабоба. Предлагаем вашему вниманию три работы, наиболее приглянувшиеся редакции.
Линия Елизаветы
Александр Змеул – автор, который давно и профессионально занимается историей и проблематикой архитектуры метро и транспорта в целом, – рассказывает о новой лондонской линии Елизаветы. Она открылась ровно год назад, в нее входит ряд станцией, реализованных ранее, а новые проектировали, в том числе, Гримшо, Уилкинсон и Макаслан. В каких-то подходах она схожа, а в чем-то противоположна мега-проектам развития московского транспорта. Внимание – на сравнение.
Лучшее, худшее, новое, старое: архитектурные заметки...
«Что такое традиции архитектуры московского метро? Есть мнения, что это, с одной стороны, индивидуальность облика, с другой – репрезентативность или дворцовость, и, наконец, материалы. Наверное всё это так». Вашему вниманию – вторая серия архитектурных заметок Александра Змеула о БКЛ, посвященная его художественному оформлению, но не только.
Иван Фомин и Иосиф Лангбард: на пути к классике 1930-х
Новая статья Андрея Бархина об упрощенном ордере тридцатых – на основе сравнения архитектуры Фомина и Лангбарда. Текст был представлен 17 мая 2022 года в рамках Круглого стола, посвященного 150-летию Ивана Фомина.
Архитектурные заметки о БКЛ.
Часть 1
Александр Змеул много знает о метро, в том числе московском, и сейчас, с открытием БКЛ, мы попросили его написать нам обзор этого гигантского кольца – говорят, что самого большого в мире, – с точки зрения архитектуры. В первой части: имена, проектные компании, относительно «старые» станции и многое другое. Получился, в сущности, путеводитель по новой части метро.
Архитектурная модернизация среды. Книга 2
Вслед за первой, выпущенной в прошлом году, публикуем вторую коллективную монографию НИИТИАГ, посвященную «Архитектурной модернизации среды»: история развития городской среды от Тамбова до Минусинска, от Пицунды 1950-х годов до Ричарда Роджерса.
Технологии и материалы
Тень как соавтор: архитектура света за пределами фасада
Долгое время свет за пределами здания решал одну задачу – подсветить то, что видно лишь днём. Сегодня работа с уличным освещением всё чаще строится по другому принципу: свет не заливает территорию, а выбирает, что показать, а что оставить в тени. Тень становится частью решения, как форма светильника или цветовая температура. На нескольких реализованных проектах, где используется уличное освещение Maytoni, можно увидеть, как по-разному этот принцип работает в исторической среде, в современном ландшафте и в городском общественном пространстве.
Префабрикация плюс ТИМ: новая логистика стройки
Доля префабрицированных зданий в России – всего 6%. При этом производство домокомплектов растёт на 15–20% в год, а ТИМ с 2025 года стал обязательным. Рынок уже созрел для рывка, но настоящая эффективность возникает только в том случае, когда информационная модель становится не просто документом, а производственным заданием для завода.
LOGICFALZ: комплексные решения для фальцевой кровли с...
Фальцевая кровля – долговечная, геометрически гибкая и визуально выразительная система, которая, однако, требует внимательной работы инженеров. Ошибки оборачиваются протечками, перерасходом материала и переделками уже на готовой кровле. Компания ТЕХНОНИКОЛЬ выходит на рынок фальца с комплексом готовых систем LOGICFALZ, где инженерное сопровождение – базовая составляющая.
Комплексные системы в музейном строительстве: опыт...
Пермская художественная галерея наконец переехала в здание, спроектированное специально под музейные функции. За впечатляющей архитектурой стоит не менее серьёзная инженерная история: десятки тысяч квадратных метров специализированных систем, подобранных индивидуально под каждую зону здания – от подземных фондохранилищ с особым микроклиматом до криволинейных поверхностей общественных пространств.
Новый стандарт индустрии: как AIG меняет рынок стекла
Зеленоватый оттенок обычного стекла – давно известная особенность материала, которую архитекторы воспринимали как данность. Чем толще стекло и чем масштабнее конструкция, тем заметнее этот эффект – и тем сильнее он расходится с проектным замыслом. Технологический ответ на этот вызов – первая в России линия производства просветленного стекла с минимальным содержанием оксидов железа Crystalvision. Компания AIG переводит на него всю свою продуктовую линейку.
Инженерная древесина вместо бетона: LVL-брус для детских...
LVL – конструкционный материал, который отлично работает там, где нужны большие пролёты, заводская точность и скорость монтажа. В частности, для строительства инфраструктуры детского отдыха, которая должна сочетать безопасность, долговечность и высокие темпы строительства. Смотрим опыт модернизации детских лагерей Тверской области: новые корпуса с каркасом из LVL собирались за считаные дни и вводились в эксплуатацию за сезон.
ЖК «Регенбоген»: как история места определила выбор...
В концепции проекта ЖК «Регенбоген» на Васильевском острове (архитектор Сергей Шустерман, бюро Astragal) промышленное наследие района стало отправной точкой. В дизайн-коде фасадов нашла отражение азбука Морзе, а сами фасады выполнены из полноформатного кирпича и плитки: такое решение позволило реализовать сложный объект в условиях исторического центра Петербурга.
Оттенки квартала: клинкер ModFormat на фасадах СберСити
Квартал В17 в Рублево-Архангельском – один из первых реализованных фрагментов нового московского района, который Сбер строит с нуля. Архитектурное бюро МЛА+ выбрало для облицовки периметральных корпусов клинкерную плитку ModFormat завода «КС Керамик». Три цвета, один формат и большая работа по подбору оттенков – разбираемся, как это решение работает в масштабе квартала.
Модульный стандарт фасадных решений
Модульная фасадная система МАНУФОРМ предлагает новый подход к облицовке зданий, в полной мере раскрывая потенциал технологии НВФ: вместо штучной плитки – крупноформатный блок заводской готовности. Эксклюзивные фактуры коллекций, цельные углы, элементы декора и фирменные затирочные составы сочетаются с технологическим превосходством при монтаже. Разбираемся, как это работает и что это дало архитекторам на примере пяти реализованных объектов.
Ингмар Витвицкий: «Сегодня стекло полноценно формирует...
Когда архитектор выбирает остекление, он работает сразу на двух уровнях: создаёт выразительный силуэт и продумывает будущую эксплуатацию фасада. Как эстетика и функционал стекла складываются в цельный замысел, рассказывает основатель и руководитель архитектурно-строительного бюро «Ингмар» – Ингмар Витвицкий.
Прованс от KERAMA MARAZZI: тихая роскошь в камне, керамике...
KERAMA MARAZZI выпустила коллекцию «Прованс» – полноценную систему для интерьеров и экстерьеров, объединяющую под одним именем керамогранит и настенную плитку, сантехнику и мебель, фирменные обои и панели сверхкрупных форматов.
VIZIO: панорамное остекление в российском климате –...
Панорамное остекление в России продают как европейскую историю успеха. Но европейские системы испытываются при -10°C, а зимней ночью в Подмосковье температура опускается ниже -20°C. И это не единственное место, где импортная логика расходится с отечественной реальностью. Ответом на эти вызовы стала первая российская премиальная система VIZIO от Ergohaus.
Малые формы – большая ответственность
Скамейка в парке или урна у входа в жилой комплекс – кажется, что это последний штрих, который можно решить в конце работы над проектом. Такая логика порождает большинство проблем с малыми архитектурными формами: несоответствие реального изделия задуманному, невозможность воспроизвести тираж через год, преждевременный износ. Разбираемся, как производственный цикл влияет на архитектурный результат – вместе с компанией «Хоббика».
​Стекло тонкой настройки: ЖК High Life и Phoenix Crystalvision
Стекло в архитектуре – не только символ прозрачности и свободы, но прежде всего сложный инженерный материал с четко заданными свойствами. Чем масштабнее проект и выразительнее пластика фасадов, тем более индивидуальным становится подход к остеклению. ЖК High Life – пример такой точной настройки стекла под архитектурную задачу.
Игровая архитектура нового поколения
В рамках реконструкции парка «Сокольники» компания «Новые Горизонты» спроектировала и построила шесть современных игровых пространств. Одно из них – игровой комплекс «Гнёзда» высотой 9,5 метров – уже стало новой архитектурной доминантой входной зоны парка. Масштабный проект объединил авторскую игровую архитектуру и инклюзивные решения, рассчитанные на детей с разным уровнем мобильности. Разбираем архитектурные и инженерные решения.
Материал для идеала
Предлагаем вспомнить 9 павильонов, представленных на Арх Москве коллаборациями архитекторов и производителей. Часть из них традиционно исследует выразительные возможности того или иного материала через создание инсталляций, иногда весьма эффектных. Но есть и более сложные объекты: например, вполне функциональная капсула для отдыха от бюро Asadov и ArchSkin или же целый музей кирпича от дебютанта выставки BRAER, который привлек Музей архитектуры имени А.В. Щусева и бюро Хора.
Кукуруза и каррарский мрамор
Мексиканская дизайн-студия Manufactura разработала композитный материал для 3D-печати. В его основе – отходы переработки кукурузы и минеральная смесь с добавлением каррарского мрамора. По мнению авторов, материал способен снизить углеродную нагрузку на 70%.
Дома А-Класса на Арх Москве
Рассматриваем некоторые стенды кластера «Дома А-Класса», который занял одну четвертую часть всей Арх Москвы, и отмечаем две тенденции. Первая: попытка сблизить архитектуру с природой с помощью материалов и ланшафтных решений. Вторая: раскрыть важность инженерных коммуникаций, которые создают комфорт и не вторгаются в архитектурные решения.
Иллюзорные преграды
Архитекторы давно ищут способы сделать здания визуально невесомыми, но прочными. Обычное стекло тяжелое и хрупкое, альтернативным решением стали светопрозрачные полимеры: ETFE, ПВХ-мембраны, поликарбонат. Они открыли эпоху фасадов-«вуалей» и крыш-«подушек». Разбираем шесть проектов, чтобы показать все преимущества этих материалов.
Песчаные дюны на потолке
Дизайнерский тандем Armstrong DUNE Supreme TG 15/90 и подвесной системы КНАУФ Силуэт – создает современный атмосферный дизайн помещения при помощи нестандартной графики потолка.
Сейчас на главной
Дворы четырех
Четыре виллы из блоков натурального камня, построенные по проекту Atelier Stéphane Fernandez в Экс-ан-Провансе, тактично вписаны в рельеф и контекст поместья XVIII в.
Городской гобелен
Шанхайские архитекторы Neri&Hu внесли гармонию во фрагментированный фасад отеля Mandarin Oriental The Landmark в Гонконге при помощи «текстильной» теории Готфрида Земпера, создав выразительное керамическое полотно из тысячи плиток.
Три двора на краю света
В проекте арктического общественного центра, который архитектор Инга Глушкина разработала для Мурманской области в рамках конкурса «Неочевидное Арктика», – размышления о том, как сделать регион привлекательным и посеять новые смыслы. Социальный хаб здесь – это компактный «город под крышей», развивающий современные prefab-технологии и рассчитанный на круглогодичную жизнь сообщества.
Новое время – новый дизайн
Время диктует... Но может ли кто-то диктовать что-то времени? Например, в каком дизайне оно должно представать перед покупателями его компактной версии? Sinitsa Buro отважилось на эксперимент и представило своё видение в интерьере магазина часов Tempus.
Базис и надстройка
Для жилого квартала «ЭВО» в подмосковном Реутове бюро «Сивил» выбирает подход противопоставления окружающей постсоветской застройке и одновременно ищет способы сделать среду сомасштабной и уютной. Для этого с помощью отделки и пластических приемов выделяется «верхний» и «нижний» город, а у части корпусов появляется скатная кровля.
Изменчивая дымка
Бюро T+T Architects разработало концепцию премиального бизнес-центра с «живыми» фасадами, которые в зависимости от погоды, времени суток и запросов работников меняют свою конфигурацию, превращая здание в городскую инсталляцию. Идея бесконечной вариативности продолжена во внутренних пространствах, которые предполагают разные сценарии использования. Некоторые инженерные решения реализуются на российском рынке коммерческой недвижимости впервые.
Запах хлеба по утрам
Один из текущих проектов бюро Rhizome в Португалии – преобразование усадебного ансамбля XVII века, где сейчас располагается традиционный отель, в современный загородный комплекс. Архитекторы предложили насыщать пространство кинты новыми функциями и идти путем реконструкции и адаптации. Первым шагом стало создание пекарни в одной из поздних пристроек.
Преодоление себя
Разрабатывая интерьер спортивного клуба Jet Arena, архитекторы бюро Osetskaya.Salov смогли преодолеть границы брутальности и найти новые выразительные приёмы для мира непрекращающейся борьбы с человеческой ленью и гедонизмом.
Ряды не поредели
В комплексе Центра искусств Aranya и общественной столовой по проекту Vector Architects в Гуанчжоу сохранена и включена в ансамбль старая баньяновая аллея.
Слишком много кирпича
Пять из шести зданий-финалистов Премии Стерлинга, претендующих на звание лучшей постройки Великобритании-2026, выстроены из кирпича в жестких рамках хорошего вкуса, но без оригинальности. Исключением стал стеклянный офисный «кубик» Ренцо Пьяно в его привычном стиле.
Маленькая книга прощания
Изданная архитекторами «Остоженки» книга о Валерии Каняшине очень небольшая, помещается на ладони как записная книжка или походный альбом для рисования. В сочетании с микротиражом это дает не-гламурное и совсем не репрезентативное издание «для друзей». Но как тонко в нем замиксованы проекты, тексты, фотографии и рисунки: вероятно, именно так можно, изучая творческий путь, немного понять человека.
WAF 2026: кто в коротком списке
Всемирный фестиваль архитектуры объявил списки финалистов, среди которых есть 8 заявок от российских бюро – в два раза больше, чем в прошлом году. И это если не считать два проекта от берлинского офиса Сергея Чобана. Помимо него бороться за призы будут бюро KPLN, Wowhaus, CHADO, Front Architecture, MAXX-architects и Kerimov Architects.
Прерия на крыше
В прерии штата Северная Дакота открылась президентская библиотека Теодора Рузвельта по проекту Snøhetta: живя в этих местах, он задумался об охране окружающей среды, что привело к созданию системы национальных парков США.
Пресса: «Кирпич про кирпич»: новый номер Todigest-2026
Серию изданий, исследующих практику применения того или иного материала в архитектуре и дизайне, Анна Мартовицкая и Денис Дмитриенко продолжили внушительным — почти 800-страничным — кирпично-красным томом, посвященным кирпичу и керамике.
Win-win
Для Перми открытие нового здания художественной галереи – хранительницы знаменитой деревянной скульптуры – означает завершение 35-летней эпопеи с поиском места коллекции, сформировавшейся и разросшейся, имея в качестве «базы» только лишь пространство городского собора. Сергей Чобан называет этот проект одной из самых своих важных работ в России и подчеркивает его анти-«иконичность» в пользу уместности. Съездили в Пермь, изучили здание и масштабную экспозицию музея; рассказываем. Как и другие музейные проекты Сергея Чобана, он выстроен современно – в том смысле, что новое и старое не просто сосуществуют, но и, работая на контрасте, поддерживают друг друга и заостряют наше восприятие комплекса.
Бакалавры ЯГТУ 2026: мозаика новой реальности
Кафедра Архитектуры Ярославского государственного технического университета выбрала для публикации на Архи.ру восемь выпускных работ. Авторы исследовали территории, расположенные от Мурманска до Аргентины, которые объединяет общее свойство – сложный контекст. В одном случае это суровый ландшафт – Арктика, Заполярье или воды мирового океана, страдающего от пластика. В другом – многослойная и иногда драматичная история.
Даешь мультифункциональность!
Там, где одна функция не может аккумулировать достаточный клиентский поток, гибкость в использовании пространства и расширение функционала за счёт каких то близких по формату опций способны кардинально изменить экономику. Пример – новое общественное пространство и кафе Quercus от студии WA project.
Дисциплина модуля
Мастерская «Гикало Купцов Архитекторы» спроектировала для частной базы отдыха в Камчатском крае дом для персонала, рассчитанный на 10 человек. Здание из клееного бруса деликатно дополняет композицию гостевого комплекса: глухой блок с хозяйственными помещениями одновременно скрывает жилую часть от глаз посетителей и формирует приватную зону для террасы с купелью. Помимо постирочной с системой хранения дом включает пять ячеек жилых комнат, из которых открывается вид на тундру.
Состояние полета
Студия PAR в рамках сотрудничества с компанией GATE31 нашла архитектурное выражение ключевых ценностей известного российского бренда одежды через презентацию понятий легкости и мобильности в образах и формах, ассоциирующихся с путешествиями.
Водопад в лесу
Проект спального корпуса лечебно-рекреационного центра от бюро PORT, созданный в рамках реконструкции санатория имени Артёма в подмосковной Фирсановке, – попытка вернуть к жизни одну из старейших российских здравниц.
Партитура для 12-й линии
Дом «Амо», построенный по проекту Степана Липгарта на Васильевском острове, соединяет три мотива: курдонер, двор-пьяцетту и заимствованные у архитектуры Ренессанса образы, которые позволили сделать современный многоквартирный комплекс более гуманистичным, развивающим тему индивидуальности в жилой архитектуре. В этом помог набор в меру стандартизированных элементов – филенки, усложненные орнаментом, выполненным в технике сграффито; «линейка» карнизов и профилей, а также штучные элементы декора. Комплекс включает жилую и гостиничную части, которые обрамляют отреставрированный деревянный особняк братьев Брёмме.
Зеленый кратер
Жилой комплекс La Vallée Verte по проекту MVRDV в Бордо предлагает современную трактовку сложной геометрии и узких улиц исторического города.
Капсула у реки
Бюро Arch(e)type спроектировало концертный зал в Нагатинском затоне – на берегу Москвы-реки, рядом с парком развлечений «Остров Мечты». Архитекторы сравнивают его с технологической капсулой или исследовательским модулем – формой, работающей на предвкушение нового опыта.
Красная вечеринка
Вашему вниманию – светская хроника неформальной части процедуры вручения архитектурной премии Москвы, которая состоялась вчера во дворе «дома культуры» ГЭС-2 при участии главы ДГП Владислава Овчинского.
Архитекторы действительно бегали
За пять лет фестиваль «Не только архитектор» вырос из небольшой встречи в коворкинге KLAUZURA в одну из самых необычных профессиональных площадок Петербурга. Здесь спорят об архитектуре, экспериментируют с форматами общения и, кажется, всерьез пытаются доказать, что хороший – нескучный – разговор иногда не менее важен, чем хорошая выставка.
Памяти Виталия Стадникова
Ушел из жизни Виталий Стадников: архитектор, градозащитник, историк авангарда и модернизма, главный архитектор Самары в 2012–2013, инициатор разработки регламентов исторического поселения города.