Идеи и практика «Баухауза» и их влияние на градостроительство 20-30х годов 20 века

Введение

«Давайте создадим новую гильдию ремесленников, без классовых различий, которые возводят барьер высокомерия между ремесленником и художником. Давайте вместе придумаем и построим новое здание будущего, в котором архитектура, скульптура и живопись сольются в единое целое, и которое однажды руки миллионов рабочих поднимут к небесам, как хрустальный символ новой веры".
Вальтер Гропиус

Университет Баухауз – детище своего времени, выжившее и, что важно, во многом продолжающее манифест 20х годов ХХ века: открытость и единство искусства и практики.
Основатель Баухауза (Bauhaus: bau - строить, haus – дом, здание – метафора философии Гропиуса), берлинец Вальтер Гропиус, который приехал в Ваймар уже сложившимся архитектором, имел определенный стиль проектирования с акцентом на строгую внешнюю эстетику и функциональность , что стало в будущем определяющим для Баухауза, безусловно трансформировавшись под действием других ярких преподавателей (И. Иттеном, Л. Мохой-Надь, В. Кандинским, П. Клее, Г. Мейером, Л. Мис ван дер Роэ и др.), приглашенными Гропиусом по близости новаторских взглядов. Новаторские взгляды были основаны на технократической утопии века машин.

Баухауз объединил две существующие на тот момент в Ваймаре школы – школу ремесел Анри ван де Вельде и школу изящных искусств Великого Герцога, которые стали материалом для развития. Став университетом (вместо высшей школы) в 1995 году Баухауз укрепил и наполнил новым смыслом фразу Вальтера Гропиуса, ставшую девизом Баухауза, - «Новое единство искусства и технологии», то есть на каждом временном этапе в Баухаузе параллельно исследовались искусство и технология, и их взаимодействие. Проектировщик и строитель, художник и ремесленник: все становятся одним лицом, создающим новую реальность, современную среду обитания.

Это была предметная и пространственная реализация утопии «века машин»: в предметном дизайне, архитектуре, градостроительстве. Машина становится инструментом создания искусства, искусство становится доступным, массовым и рациональным. Город представляет собой результат гениальных идей и последовательной работы машин, выраженных в равномерной гуманной разнообразной застройке, сборных многоэтажных зданиях, регулярной транспортной сети, общественной территории, очищенных от частных вилл прошлого. Было бы так, если бы идеалы Баухауза не были деформированы временем, властью и неустойчивой экономикой.

 

Среда зарождения явления «Баухауз»

Проектировщиков всегда воодушевляет идея влияния на общество, так как они создают материальную среду обитания. Баухауз был результатом воли и большого энтузиазма, несмотря на непростые экономические, политические и социальные явления.

Культурная среда 

В начале ХХ века происходит творческий прорыв – активный рост и развитие новых течений в искусстве. Некоторые из них стали реакцией на послевоенную обстановку хаоса и разрухи (Де Стиль, дадаизм), но Баухауз - явление изначально культурное. Школа была создана как генератор нового – с целью совершить не революцию, а вывести архитектуру и среду в целом на новый эволюционный уровень.

С 1900 по 1930 годы активны и развиваются такие течения, как:

- Движение «Искусств и ремесел» (до 1914 - Великобритания), Японизм (до 1941- Франция), Ар нуво (до 1910 - Европа), Модерн (до 1940 - Европа), Боз-арт (до 1920 - Франция), Югендстиль (до 1910 - Герания), Стиль миссии (до 1920 - США), Сецессион (до 1920 - Австрия, Вена), Wiener Werkstaette (1903 до 1932 – Австрия, Вена), Deutsche Werkbund (1907 до 1934 - Германия), Футуризм (1909 до 1944 - Италия), Ар деко (1910 до 1939- Франция, США), Чешский кубизм (1911 до 1915 - Прага), Вортицизм (1912 до 1915 - Великобритания), Дадаизм (1916 до 1923 - Цюрих, Швейцария), Де Стиль (De Stijl) (1917 до 1931 - Нидерланды), Баухауз (1919 до 1933 - Германия), Американский модерн (1920 до 1940 - США), Конструктивизм (1921 до 1932 – Советский Союз), Сюрреализм (1925 до 1930 - Франция-страна происхождения), Рационализм (1926 до 1945 - Италия). [3]

Самыми близкими по духу к движению Баухауз были Wiener Werkstaette, Де Стиль, конструктивизм и рационализм, а также модерн (рационалистическое направление), который по сути являлся источником всех ранее перечисленных. Архитектура модерна отвергала классическую ордерную традицию, акцентировала внимание на пластике фасада: использование железобетона, кованых металлических деталей, переливающихся стекла и майолики. Модерн делился на иррациональный (Антонио Гауди) и более рациональное его проявление (Анри ван де Вельде, П. Беренс - которые были близко знакомы Гропиусу).

После Первой мировой войны требовалось отстраивать города с разумными финансовыми вложениями, но с максимальными эстетическим и гуманистическим параметрами. Эту задачу могли решить только функциональные, рациональные течения, внимательно относившиеся к пространству, конструкции и пластике. Пропагандировалась эстетика функционализма (не сухой формализм), которая переросла в рационализм (Мис ван дер Роэ), возник новый архитектурный язык – ясный, строгий, состоящий из стекла и каркаса, металлических конструкций, плоскостей, четкой геометрии, создающей новый ритм времени.

Время Баухауза – это время повсеместной машинизации, унификации, индустриального бума, время инженерной реконструкции городов: архитектуре и искусству необходимо было не отставать от промышленности, нужно было прочно занять место необходимого элемента в общем механизме жизни. Индустрия должна быть связана воедино с искусством, а искусство должно выполнять организующую роль.

Гропиус писал в статье «Значение индустриальных архитектурных форм для образования стиля»: « …Движение – решающий мотив нашего времени. …Техническая и художественная форма снова срастаются в органическое единство, так новая развитая форма получает свою исходную точку в произведениях индустрии и техники» [4, стр.330]

Многие гениальные разработки проектировщиков были коммерциализированы, что, естественно, не пошло на пользу образу города.


Политическая среда

В Баухаузе царили социалистические настоения, преподаватели приезжали из разных стран, что создавало мощную интернациональную атмосферу. Это можно было объяснить и общим послевоенным состоянием - Фернан Леже: «… Можете себе представить, что для меня значил мой неожиданный уход на войну. Я был оторван от работы в своей мастерской, от своих абстрактных опытов и оказался между мужчинами, которые ежедневно смотрели в глаза смерти. Я вместе с ними понимал, что для того, чтобы не быть убитым, мне и моим товарищам нужно самим постоянно убивать. Как будто благодаря убийству я смогу уйти от своей смерти! Человек однако не может быть пассивным! Четыре года без красок… 1918 год. Мир. Раздраженный, напряженный, незаинтересованный человек наконец подымает голову. Открывает глаза, направляет взор ввысь, в синеву неба, осматривается. К нему возвращается вкус к жизни: оглушение танца, расходование, бешенство выдоха.»

Ваймарская республика изначально поддержала создание Баухауза, но позже – уже через четыре года, когда усилились националистические настроения – Баухауз вынужден переехать в Дессау, где находились у власти социал-демократы, но, через некоторое время и в Дессау школа закрывается пришедшими к власти национал-социалистами. Баухауз открылся вновь как частная школа в Берлине, но она была опечатана Гестапо. В 1933 году произошел роспуск школы, преподаватели, воодушевленные идеями, разъехались по странам, в основном – в США и Великобританию. Мохой-Надь попытался открыть "Новый Баухауз" в Чикаго в 1937 году, но организация была безуспешна. Гропиус стал профессором архитектуры в Гарвардском университете (1937-1952).

После Второй мировой войны школа вновь открывается, но это уже другое явление, не описываемое как законодатель стиля. Архитектор Герман Хензелманн стремился к развитию Баухауза в духе «антифашизма и демократизации» в период советской оккупации. Баухауз в эпоху ГДР (1949-1990) балансировал между формализмом и прагматизмом. Проектировались и строились районы социального жилья, идеи коммерциализировались.

Социальная среда

В конце ХIX - начале XX веков происходит активный процесс урбанизации, промышленность даёт множество рабочих мест в городах. Появляется новый классовый слой в обществе - пролетарии, нуждающиеся в новом жилье, общественных зданиях, предметах быта. Численность населения растет - растет и дефицит жилья. Земля дорожает в городах, что вынуждает развитие городов по вертикали - постепенно начинают строиться многоэтажки (в то время 4-5 этажей). Но темпы строительства были по-прежнему низкими, индустриализация вызывала переуплотнение застройки, уничтожение зеленых буферов.
Единственное, в чем не было недостачи - это в работе.

Экономическая среда

Из письма Оскара Шлеммера (1922): «Баухауз был основан для возведения собора социализма, и его мастерские как бы копировали ложи строителей соборов [Dombauhutten]. С течением времени идея собора отошла на задний план, а вместе с ней и некоторые художественные идеи. Сегодня мы должны в лучшем случае думать о строительстве жилища, может быть, даже только думать об этом… Перед лицом экономических трудностей наша задача — стать пионерами простоты, то есть найти простую форму удовлетворения всех жизненных нужд, которая в то же время была бы представительной и искусной". [5, с. 182]

Баухауз открывался как государственная школа (при поддержке Временного республиканского правительства Свободного государства Саксония-Ваймар-Эйзенах), но имел множество противников, так как был интернациональным явлением в сердце Германии (Тюрингия – земля, которую называют «сердцем Германии»).

В 1923 году школа проводит крупную выставку, так как нуждается в продолжении финансирования. В выставке принимали участие не только работы, выполненные Баухаузом, но и работы группы Де Стиль (красно-синий стул Геррита Ритвельда). Имеено эта выставка стала открытием для мира нового стиля, стиля Баухауза, русского конструктивизма и Де стиль.

Не получив полной финансовой поддержки от государства, Баухауз все -таки получает грант из США. Грант являлся частью плана Дауэса и предоставлялся с условием, что половину финансирования Баухауз берет на себя и организует производство и продажу изделий по проектам студентов. А это означает полное единство искусства и техники, теории и практики. В 1925 году была создана компания «Bauhaus GmbH», которая занималась продажей изделий школы. Таким образом, школа Баухауз становится уже коммерческим явлением.

 

 

Идеи «Баухауза»

Художественные и архитектурные идеи

Вальтера Гропиуса в начале его карьеры можно считать представителем стиля Модерн , его постройка «Обувная фабрика Фагуса» совместно с его работодателем Адольфом Мейером – становится одним из основных примеров модерна. Главной идеей Баухауза было сочетание искусства и машинного производства, теории и практики, студенты были обязаны в течении последних семестров проходить практику в мастерских и на заводах (см. Приложение, пункт 3).

Концепция Баухауза трансформировалась в каждый временной этап в зависимости от директора и некоторых ярких преподавателей. Общая функциональная концепция (даже обязанность) состояла в проектировании доступных красивых и удобных (функциональных) предметов широким массам. Эстетическая концепция: строгость, простота и удобство.


Основными идеями можно назвать идею сборного здания, введение научного анализа в проектирование, соединение практического опыта и обучения, приобщение студентов к реальной жизненной ситуации - например, плановая продажа изделий студентов, художественный, абстрактный подход к задачам - акцент на конструкции, фактуре, эстетике. Эти идеи являются результатом времени, эпохи и творческого гения представителей Баухауза.

Вальтер Гропиус был вдохновлен идеей модерна – использование машин, минимум декора, функциональность, сокращение разрыва между промышленностью и дизайном, утилитарность – основные идеи Баухауза на начальном этапе развития , воплощенные как в предметном дизайне, так и в градостроительстве. Его стиль нельзя называть функционализмом или рационализмом - это абстрактные явления, к которым архитектор того времени может быть частично отнесен. Гропиус в «Границах архитектуры»: «Идея рационализма, которые многие считают основной характеристикой новой архитектуры, играет всего лишь очистительную роль. Другой аспект - удовлетворение потребностей человеческого духа – столь же важен, как и материальный. Оба они обретают свое место лишь в том союзе, который есть сама жизнь» [4, стр. 337].

«Поскольку эволюция в архитектуре всегда проходила волнообразно, в реакциях протеста против предыдущих тенденций, то вполне естесственно, что за первыми проявлениями обретенной свободы в формообразовании последовало богатство и разнообразие в замыслах, в деталировке, в соотношениях объемов и в применении новой техники.(…). Ритм каркасов,кривые оболочки, выступы и заглубления отдельных частей здания…». [4, стр. 348]


Идеи этого периода Баухауза состоят именно в конструктивно-функциональном плане, так как необходимо было приобщиться к индустриальному производствум архитектуры: "Важнейшими результатами в области всех этих открытий в области строительства можно считать следующие:
- рост гибкости и подвижности,
- возникновение новых пространственных связей между внутренним и внешним пространством;
- смелость, легкость, малая «привязанность к земле» строительных форм» [4, стр. 345]

Когда Ганс Мейер стал директором, многое изменилось.

Ганс Мейер из статьи «Строить» (опубликована в журнале Bauhaus – 1928, №4 и была его программной декларацией): «Как же создаётся проект планировки города? Или плана жилого дома? Что это – сочинение или функция? Искусство или жизнь??? Зодчество – процесс биологический.(…) На принципах экономичности мы из этих элементов (железобетон, гудрон, дерево-металл…) организуем конструктивное единство.» [4, стр.359 ]

В это время в Баухаузе вводятся новые, «неархитектурные» дисциплины, появляется понятие анализа, которое предшествует проекту. При Гансе Мейре применяется явление тотального анализа в архитектуре (при обучении): колористический, визуальный и акустический, геологический, инсоляционный, социальный и т.д.

«Архитектура как «самовыражение художника" не имеет права на существование», «Интернационализм является преимуществом нашей эпохи.(…) Мы исследуем повседневный ход жизни каждого проживающего в доме и составляем функциональные диаграммы для отца, матери, ребенка (…). мы изучаем взаимосвязи дома и его жильцов с внешним миром (…). мы определяем годовые изменения угла падения солнечных лучей в зависимости от широты, на которой расположен земельный участок. (…)» [4, стр. 360] ,

«Новый полносборный жилой дом является продуктом промышленного производства и в связи с этим является произведением коллектива специалистов: экономиста, статистика, гигиениста, климатолога, организатора производства (…) … а где же архитектор?.. был раньше художником и становится теперь специалистом-организатором!» [4, стр. 361]

То есть появилась отчетливая исследовательская, научная направленность Баухауза, призванная предвосхищать практику.

А когда директором стал Мис ван дер Роэ, был обозначен главный аспект - архитектура.

В "Рабочих тезисах» он писал: «… Все эстетические спекуляции, все доктрины, любой формализм – мы отвергаем, архитектура – воля времени, воплощенная в пространство. Живая, развивающаяся, новая». [4, стр. 371].

То есть метод функционализма как формализм отвергался, Мис ван дер Роэ говорил об универсальности приемов классицизма и считал, что возможно создать такие структуры, куда можно вместить любую функцию. Эстетическая концепция, которой придерживался Мис ван дер Роэ – идеалистическая философия неотомизма – где истоки прекрасного состоят в целостности, внутренней уравновешенности формы, математической чистоте ее пропорций. Здания должны быть светлыми, "лучезарными" - отсюда использование больших поверхностей стекла в ограждающих конструкциях. «Меньше – значит больше» - любимый афоризм Мис ван дер Роэ – детали сведены к минимуму.

«О форме в архитектуре" : «Я не против формы, но против лишь формы как самоцели…» [4, стр. 372]

В Баухаузе появилась новая эстетическая концепция использования больших плоскостей.

Художественные эксперименты дали определенные творческие открытия и изобретения: в фотографии (фотография с различной экспозицией и выдержкой), технике коллажа, полиграфии (шрифтовые конструкции и свободное использование изображений) - применялись различные прессы, печатные машины, химические препараты, инструменты в мастерских для получения интересных эффектов. Каждая тема - например «Контраст тел» - предполагала индивидуальные эксперименты с формами и материалами.

 

Для архитекторов было важным изучение конструкций, поверхностей, складок - создавались макеты и модели из различных материалов на тему складок, перфораций, каркасов. Излюбленной темой была «минимальное пространство» - что актуально было для обеспечения комфортным жильем большой численности рабочих. Минимальное пространство (рабочее, кухня и т.д.) должны были быть эргономичными, эстетически и композиционно проработанными. Для этого пространство упаковывалось в куб-модуль, с помощью которого можно было определять пропорции и размеры отдельных фрагментов ячейки. ( Герберт Байер-изометрия рабочего пространства, 1923).
Вальтер Гропиус. Баухаус в Дессау 1925/26. Фото: Lucia Moholy, 1926, bauhaus.de

05 Июля 2011

Похожие статьи
Иван Леонидов в Крыму. 1936–1938. Часть 4
В четвертой статье цикла, посвященного проектам Ивана Леонидова для Южного берега Крыма, рассматриваются курортные отели и парковые павильоны на центральной набережной Ялты и делается попытка их реконструкции на основе сохранившихся материалов.
Вопрос сорока процентов: изучаем рейтинг от «Движение.ру»
Рейтингование архитектурных бюро – явление достаточно частое, когда-то Григорий Ревзин писал, что у архитекторов премий едва ли не больше, чем у любой другой творческой специальности. И вот, вышел рейтинг, который рассматривает деловые качества генпроектных компаний. Топ-50 генпроектировщиков многоквартирного жилья по РФ. С оценкой финансов и стабильности. Полезный рыночный инструмент, крепкая работа. Но есть одна загвоздка: не следует ему использовать слово «архитектура» в своем описании. Мы поговорили с автором методики, проанализировали положение о рейтинге и даже советы кое-какие даем... А как же, интересно.
Соцсети на службе городского планирования
Социальные сети давно перестали быть только платформой для общения, но превратились в инструмент бизнеса, образования, маркетинга и даже развития городов. С их помощью можно находить точки роста и скрытый потенциал территорий. Яркий пример – исследование агентства Digital Guru о туристических возможностях Автозаводского района Тольятти.
В поисках стиля: паттерны и гибриды
Специально для Арх Москвы под кураторством Ильи Мукосея и по методике Марата Невлютова и Елены Борисовой студенты первых курсов МАРШ провели исследование «нового московского стиля». Результатом стала группа иконок – узнаваемых признаков, карта их распространенности и два вывода. Во-первых, ни один из выявленных признаков ни в одной постройке не встречается по одиночке, а только в «гибридах». Во-вторых, пользоваться суммой представленных наблюдений как готовым «определителем» нельзя, а вот началом для дискуссии она может стать. Публикуем исследование. Заодно призываем к началу дискуссии. Что он все-таки такое, новый московский стиль? И стиль ли?
Мосты и мостки
Этой зимой DK-COMMUNITY и творческое сообщество МИРА провели воркшоп в Суздале «Мосты и мостки». В нем участвовали архитекторы и студенты профильных вузов. Участникам предложили изучить технологии мостостроения, рассмотреть мировые примеры и представить свой вариант проектировки постоянного моста для одного из трех предложенных мест. Рассказываем об итогах этой работы.
Прощание с СЭВ
Александр Змеул рассказывает историю проектирования, строительства и перепроектирования здания СЭВ – безусловной градостроительной доминанты западного направления и символа послевоенной Москвы, размноженного в советском «мерче», всем хорошо знакомого. В ходе рассказа мы выясняем, что, когда в 1980-е комплексу потребовалось расширение, градсовет предложил очень деликатные варианты; и еще, что в 2003 году здесь проектировали башню, но тоже без сноса «книжки». Статья иллюстрирована архивными материалами, часть публикуется впервые; благодарим Музей архитектуры за предоставленные изображения.
Археология модернизма: первая работа Нины Алешиной
Историю модернизма редко изучают так, как XVIII или XIX век – с вниманием к деталям, поиском и атрибуциями. А вот Александр Змеул, исследуя творчество архитектора Московского метро Нины Алешиной, сделал относительно небольшое, но настоящее открытие: нашел ее первую авторскую реализацию. Это вестибюль станции «Проспект Мира» радиальной линии. Интересно и то, что его фасад 1959 года просуществовал менее 20 лет. Почему так? Читайте статью.
Годы метро. Памяти Нины Алешиной
Сегодня, 17 июля, исполняется сто лет со дня рождения Нины Александровны Алешиной – пожалуй, ключевого архитектора московского метро второй половины XX века. За сорок лет она построила двадцать станций. Публикуем текст Александра Змеула, основанный на архивных материалах, в том числе рукописи самой Алешиной, с фотографиями Алексея Народицкого.
Мечта в движении: между утопией и реальностью
Исследование истории проектирования и строительства монорельсов в разных странах, но с фокусом мечты о новой мобильности в СССР, сделанное Александром Змеулом для ГЭС-2, переросло в довольно увлекательный ретро-футуристический рассказ о Москве шестидесятых, выстроенный на противопоставлениях. Публикуем целиком.
Модернизация – 3
Третья книга НИИТИАГ о модернизации городской среды: что там можно, что нельзя, и как оно исторически происходит. В этом году: готика, Тамбов, Петербург, Енисейск, Казанская губерния, Нижний, Кавминводы, равно как и проблематика реновации и устойчивости.
Три башни профессора Юрия Волчка
Все знают Юрия Павловича Волчка как увлеченного исследователя архитектуры XX века и теоретика, но из нашей памяти как-то выпадает тот факт, что он еще и проектировал как архитектор – сам и совместно с коллегами, в 1990-е и 2010-е годы. Статья Алексея Воробьева, которую мы публикуем с разрешения редакции сборника «Современная архитектура мира», – о Волчке как архитекторе и его проектах.
Школа ФЗУ Ленэнерго – забытый памятник ленинградского...
В преддверии вторичного решения судьбы Школы ФЗУ Ленэнерго, на месте которой может появиться жилой комплекс, – о том, что история архитектуры – это не история имени собственного, о самоценности архитектурных решений и забытой странице фабрично-заводского образования Ленинграда.
Нейросказки
Участники воркшопа, прошедшего в рамках мероприятия SINTEZ.SPACE, создавали комикс про будущее Нижнего Новгорода. С картинками и текстами им помогали нейросети: от ChatGpt до Яндекс Балабоба. Предлагаем вашему вниманию три работы, наиболее приглянувшиеся редакции.
Линия Елизаветы
Александр Змеул – автор, который давно и профессионально занимается историей и проблематикой архитектуры метро и транспорта в целом, – рассказывает о новой лондонской линии Елизаветы. Она открылась ровно год назад, в нее входит ряд станцией, реализованных ранее, а новые проектировали, в том числе, Гримшо, Уилкинсон и Макаслан. В каких-то подходах она схожа, а в чем-то противоположна мега-проектам развития московского транспорта. Внимание – на сравнение.
Лучшее, худшее, новое, старое: архитектурные заметки...
«Что такое традиции архитектуры московского метро? Есть мнения, что это, с одной стороны, индивидуальность облика, с другой – репрезентативность или дворцовость, и, наконец, материалы. Наверное всё это так». Вашему вниманию – вторая серия архитектурных заметок Александра Змеула о БКЛ, посвященная его художественному оформлению, но не только.
Иван Фомин и Иосиф Лангбард: на пути к классике 1930-х
Новая статья Андрея Бархина об упрощенном ордере тридцатых – на основе сравнения архитектуры Фомина и Лангбарда. Текст был представлен 17 мая 2022 года в рамках Круглого стола, посвященного 150-летию Ивана Фомина.
Архитектурные заметки о БКЛ.
Часть 1
Александр Змеул много знает о метро, в том числе московском, и сейчас, с открытием БКЛ, мы попросили его написать нам обзор этого гигантского кольца – говорят, что самого большого в мире, – с точки зрения архитектуры. В первой части: имена, проектные компании, относительно «старые» станции и многое другое. Получился, в сущности, путеводитель по новой части метро.
Архитектурная модернизация среды. Книга 2
Вслед за первой, выпущенной в прошлом году, публикуем вторую коллективную монографию НИИТИАГ, посвященную «Архитектурной модернизации среды»: история развития городской среды от Тамбова до Минусинска, от Пицунды 1950-х годов до Ричарда Роджерса.
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Технологии и материалы
Стеклопакет: от ограждающей конструкции к интеллектуальной...
В современной архитектуре стеклопакет приобрел множество полезных функций, став полноценным инструментом управления микроклиматом здания. Так, энергосберегающие стеклопакеты эффективно удерживают тепло в помещении, солнцезащитные – предотвращают перегрев, а электрообогреваемые сами становятся источником тепла. Разбираемся в многообразии современных стеклоизделий на примере продукции Российской Стекольной Компании.
Опоры из грибницы
В США придумали новую альтернатива бетону – живой материал на основе мицелия и бактерий. Такой материал способен самовосстанавливаться и годится для применения в конструктивных компонентах зданий.
«Сухой» монтаж: КНАУФ в BelExpo
Минский BelExpo возвели на год раньше плана. Ключевую роль сыграли технологии КНАУФ: в основе конструкций – каркасно-обшивное перекрытие, собранное как конструктор и перекрывающее 6 метров без тяжелой техники, а также системы «потолок под потолком» с плитами КНАУФ-Акустика.
Полы, выращенные бактериями
Нидерландско-американская исследовательская команда представила напольную плитку на основе «биоцемента». Привычный цемент, выполняющий роль вяжущего вещества, авторы заменили на выработанный бактериями известняк. При производстве плитки Mimmik в среду попадает на 60% меньше выбросов – по сравнению с традиционной.
Живой металл
Анодированный алюминий занимает все более заметное место в архитектурных проектах – от жилых комплексов до аэропортов. Его выбирают за выразительный внешний вид и стабильные эксплуатационные характеристики. В России с архитектурным анодированием системно работает завод полного цикла «25 микрон». В статье на примере его технологий и решений разберем, как устроен процесс анодирования и какие свойства делают этот материал востребованным.
Обновленный шоу-рум LUCIDO: рабочая среда для архитектора
Бутик Итальянской Плитки LUCIDO, расположенный в особняке на Пречистенке, завершил реконструкцию. Задача обновления – усилить функциональность пространства как инструмента для профессиональной работы с материалом. В новой экспозиции сделан акцент на навигацию, сценарии освещения и демонстрацию крупных форматов в условиях, приближенных к реальному интерьеру.
Стальное зеркало терруара
Архитектурная мастерская «АКАНТ» превратила здание винодельни в Краснодарском крае в оптическую иллюзию при помощи полированной нержавеющей стали «СуперЗеркало» от компании «Орнамита». Материал позволяет играть со светом и восприятием объемов, снижать теплопоглощение и создавать объекты-магниты, привлекающие яркой образностью, оставаясь при этом практичным и ремонтопригодным решением.
Осознанный выбор
С каждым годом, с каждой новой научной и технологической разработкой и запуском в производство новых полимерных материалов с улучшенными качествами сфера их применения расширяется. О специфике и форматах применения полимерных материалов в современной общественной архитектуре, включая самые сложные и масштабные объекты, такие как стадионы, мы поговорили с заместителем генерального директора по проектированию ПИ «АРЕНА» Алексеем Орловым.
Сёрфборд для жилья
Гавайская архитектурная фирма Hawaii Off-Grid занялась производством строительных блоков из досок для сёрфинга. Разработка призвана побороть проблему нехватки жилья на островах и чрезмерных отходов сёрфинг-индустрии.
Бетон со знаком «минус»
В США разработали заполнитель для бетона с «отрицательным» содержанием углерода. Технология позволяет «запечатывать» CO₂ в минералах и использовать их в качестве заполнителей для бетонных смесей.
Японцы нашли ключ к «зеленому» стеклу из древесины
Исследователи из Университета Осаки разработали технологию получения прозрачной древесины без использования пластиковых компонентов и объяснили физику процесса, открывающую путь к управлению свойствами материала.
​Полимеры: завтрашний день строительства
Современная архитектура движется от статичных форм к адаптивным зданиям. Ключевую роль в этой трансформации играют полимерные материалы: именно они позволяют совершить переход от архитектуры как сборки деталей – к архитектуре как созданию высокоэффективной «оболочки». В статье разбираем ключевые направления – от уже работающих технологий до горизонтов в 5-10 лет.
Земля плюс картон
Австралийские исследователи, вдохновившись землебитной архитектурой, разработали собственный строительный материал. В его основе – традиционный для землебитной технологии грунт и картонные трубы. Углеродный след такого материала в четыре раза «короче», чем след бетона.
Цифровой дозор
Ученые Пермского Политеха автоматизировали оценку безопасности зданий с помощью ИИ. Программное решение для определения технического состояния наружных стен кирпичных зданий анализирует 18 критических параметров, таких как ширина трещин и отклонение от вертикали, и присваивает зданию одну из четырех категорий состояния по ГОСТ.
Палитра возможностей. Часть 2
В каких проектах и почему современные архитекторы используют такой технологичный, экономичный и выразительный материал, как панели поликарбоната? Продолжаем мини-исследование и во второй части обзора анализируем мировой опыт.
Технадзор с дрона
В Детройте для выявления тепловых потерь в зданиях стали использовать беспилотники. Они обнаруживают невидимые человеческому глазу дефекты, определяют степень повреждения и выдают рекомендации по их устранению.
Палитра возможностей
Продолжаем наш специальный проект «От молекулы до здания» и представляем вашему вниманию подборку объектов, построенных по проектам российских архитекторов, в которых нестандартным образом использованы особенности и преимущества поликарбонатов.
Поглотитель CO₂
Немецкие ученые разработали метод вторичной переработки сверхлегкого бетона. Новый материал активно поглощает углекислый газ – до 138 кг CO₂ на тонну – и дает ответ на проблему огромных объемов строительных отходов.
Новая материальность: как полимеры изменили язык...
Текучие фасады, прозрачные оболочки весом в сотни раз меньше стекла, «пассивные дома» – сегодня все это стало возможным благодаря активному применению полимеров. Этим обзором мы открываем спецпроект «От молекулы до здания», где разбираемся, как полимерные композиты, светопрозрачные конструкции и теплоизоляционные системы расширяют возможности проектирования и становятся самостоятельным языком архитектуры.
Юбилейный год РЕХАУ
В этом году компания РЕХАУ отметила две знаковые даты – 30 лет с момента открытия первого представительства в Москве и 20 лет со дня запуска завода в поселке Гжель Московской области. За эти годы компания превратилась в одного из ключевых игроков строительного рынка и лидера оконной отрасли России, предлагая продукцию по трем направлениям: оконные технологии и светопрозрачные конструкции, инженерные системы, а также мебельные решения.
Сейчас на главной
Ярче, выше и заметнее: обзор проектов 23-29 марта
В подборку этой недели вошли семь проектов – за исключением башни в Грозном, все они московские, и каждый по-своему борется за внимание: с помощью оригинального облицовочного материала, цветовых контрастов, неожиданных пропорций, демонстрируя все лучшее и сразу, а иногда – выверяя и исследуя лишь единственный прием.
Город-цех
Публикуем магистерскую диссертацию «Ревитализация старой промзоны с созданием вертикальной планировочной структуры производственно-жилого комплекса». Ее автор, Кирилл Шрамов, рассматривает, по сути, возможность создания промышленного небоскреба – что в контексте сегодняшней любви к небоскребостроению в Москве выглядит весьма интересно.
Корочка льда
В рамках конкурса «Неочевидное. Арктика» петербургское бюро GRAD предложило для города-спутника Мурманска социальный хаб с видами на Кольский залив. Здание состоит из нескольких модулей, которые группируются вокруг атриума и соединяются мостами. У каждого модуля своя функциональная программа, что на фасаде проявлено различными типами облицовки из перфорированных металлических панелей. В проекте используются prefab-технологии
В ритме Неглинной
Citizenstudio бережно осовременили недостроенный трехэтажный корпус на Неглинной, принадлежащий МФЮА. Ограниченные логикой существующего объема, архитекторы, тем не менее, смогли реализовать достаточно тонкую игру со стилевыми реминисценциями самых разных исторических периодов и максимально деликатно вписаться в контекст центра Москвы.
Пресса: Владимир Ефимов: проекты-блокбастеры найдутся на...
Ситуацию в строительном секторе Москвы в настоящее время можно охарактеризовать как стабильную, а сами девелоперы уверенно смотрят в будущее, утверждает заммэра столицы по градостроительной политике и строительству Владимир Ефимов. В интервью РИА Новости он рассказал, с чем были связаны перемены в городских ведомствах, отвечающих за градостроительную политику и строительство <...>
К полету готов
В прошлом году в Филях завершилось строительство здания Национального Космического центра по проекту UNK Юлия Борисова, победившему в конкурсе 2019 года. Оно отличается лаконизмом и уверенной ритмичной поступью; формирует улицу и становится акцентом целого ряда городских панорам. А вот что послужило причиной победы проекта, насколько башня похожа на ракету и где там логотип Роскосмоса – читайте в нашем материале.
Лыжня от порога
Дом по проекту Mork-Ulnes Architects для семьи с двумя детьми в горах Сьерра-Невада над озером Тахо в Калифорнии сочетает скандинавские и местные мотивы.
Сугроб. Очаг. Ковчег.
В середине марта в новом корпусе Третьяковской галереи наградили победителей конкурса «Неочевидное. Арктика». В нем приняли участие молодые архитекторы до 30 лет и студенты профильных вузов. Всего на конкурс поступило 326 заявок. Жюри определило победителей в пяти номинациях, каждый из них получил по 100 000 рублей. Рассказываем о проектах-победителях.
Симфония воды и кирпича
Жилой комплекс Alter, построенный по проекту Степана Липгарта на излучине реки Охта, служит примером «нарисованного дома»: количество авторских деталей в нем не поддается исчислению, благодаря чему ребра, выступы и выемки формируют живописный силуэт даже без значительного перепада высот. Композиция и материал реагируют на соседство с рекой и краснокирпичным зданием фабрики начала XX века. Также на проект значительно повлияли рекомендации главного архитектора города. Подробности – в нашем материале.
Дом-Пингвин
Дом с выгнутым фасадом на Брестской – один из манифестов российского неомодернизма начала 2000-х, скульптура – таком смысле его рассматривает Анатолий Белов, говоря о «разрыве с модернистским каноном и средовым подходом». Не во всем согласны с автором, но взгляд интересный.
Байкальская рекурсия
В Иркутске завершился двадцатый фестиваль «АрхБухта». Темой этого года стала «Рекурсия». В конкурсной программе фестиваля участвовали 23 команды из разных городов России. Победу одержала команда «Футурум» из Иркутска с арт-объектом «Эхо». Рассказываем о проектах-победителях.
Волна и вертикаль
Проект премиального жилого комплекса, разработанный бюро GAFA для участка в Хорошевском районе, реагирует на ограничения – дугу проезда, водоохранную зону реки Ходынки и инсоляционные нормы – изобретательным массингом. Композиция строится на сочетании двух планов: протяженный дом-каре и укрытые за ним три башни создают силуэт и ракурсы, а также семантическую наполненность, которую усиливают фасадные решения. Еще одна особенность – большой приватный двор, дополненный общегородским линейным парком.
Офис на Трубной
Продолжаем публикации проектов Валерия Каняшина. Дом, четверть века назад определенный как «тихий модернизм», в чьей-то памяти таким и остался. По убеждению Анатолия Белова, его главное качество – незаметность. По словам авторам, архитекторов «Остоженки», главную скрипку здесь играет контекст и ландшафт; перепад высот. Но не такой ведь и незаметный, правда?
Оправдание добра, или как не промотать наследство
Книга доктора искусствоведения, академика Марии Нащокиной «Апология наследия» – всеобъемлющий труд, собравший под одной обложкой острые проблемы сохранения наследия в нашей стране и за рубежом. Глубокий научный подход сочетается в ней со смелостью говорить правду, порой нелицеприятную, и предлагать здравые решения. Публикуем рецензию и отрывок из книги.
Первый международный
Этой публикацией начинаем серию текстов, посвященных работам Валерия Каняшина, одного из основателей бюро «Остоженка», недавно ушедшего из жизни. Так получилось, что проекты, к которым он причастен, во многом иллюстрируют наше представление о бюро и его истории. Первый – Международный Московский Банк на Пречистенской набережной.
Звезда Индии
Sanjay Puri Architects построили в индийском Нагпуре офисную башню Stella с необычным многослойным фасадом, рассчитанным на экстремальную жару.
Искушающая нежность
Бюро «Синица» умеет совершать большие и маленькие чудеса, создавая для магазинов не просто интерьеры, а целую философию. Магия дизайна привносит в пространство новую атмосферу и эстетику, а брендам – дает ключ к пониманию своей миссии.
Третий подход к снаряду
Бюро gmp предложило провести Экспо-2035 в Берлине на территории бывшего аэропорта Тегель, который эти архитекторы спроектировали в конце 1960-х.
Правдиво о конкурсе Правды
Конкурс на дизайн внутренних пространств редакционного корпуса газеты «Правда» завершился в феврале. В нем участвовали пять претендентов: GA, AQ, ASADOV Interiors, LeAtelier, Above. Победу одержал проект AQ. В данном случае у нас есть возможность показать комментарии жюри – что очень, очень интересно и познавательно. Спасибо Метрополису за столь детальный отчет о конкурсе, всем бы так.
Между сосен
Публикуем новый кампус Физмат школы Новосибирского государственного университета (НГУ), построенный по проекту AI Studio в Академгородке. Это весьма удачная попытка вписаться в глобальный контекст современного образования, перенеся центр тяжести с фасадов на качество обучающей среды.
«Цветение» по-русски в Поднебесной
В рамках совместного российско-китайского студенческого фестиваля студенты Нижегородского государственного архитектурно-строительного университета посетили китайский город Хефей, где на фестивале деревянной архитектуры воплотили в жизнь три лучших проекта, участвовавших в конкурсе на создание проекта беседки. Показываем проекты победителя и других участников, российских и китайских.
Ячейка и кривуля
Детский сад, построенный по проекту BuroMoscow в столичном ЖК Грин парк, удачно балансирует между языком модернизма и эстетикой сделанного цветными карандашами рисунка. Кубический объем с регулярной фасадной сеткой отсылает к сортеру – развивающей игрушке, помогающей в числе прочего почувствовать форму. Роль объемных фигурок для сортировки играют залы, которые выбиваются из общей матрицы и делают элегантные фасады чуть менее серьезными. Яркий цвет этих залов сообщает нежный рефлекс помещениям холлов и групповых комнат, преимущественно белых. Среди других находок: отсутствие забора, встроенные в фасад скамейки и кадки для цветов, деревянные створки на панорамных окнах.
Между лучшим и нужным. Обзор новых проектов за 9–15...
Припозднились мы слегка с обзором проектов за прошедшую неделю, но зато выходим ведь, да? На сей раз нет «засилья башен», а есть каждой твари по паре, в том числе и творческих высказываний, даже с подвывертом, как то бывает у ряда авторов. Грустные новости – о сносе АТС на Большой Ордынке. Не смогли пойти по пути похожей АТС на Басманной, а ведь могли.
Путь к истокам
Бюро SEEU подошло к проекту реконструкции популярного в Калининграде ресторана «Соль» как к исследованию истории края и поиску в нем ключей к построению гармонии между европейской и азиатской дизайнерской традицией и философией.
Зов традиции
Проект современной юрты в Ботаническом саду Алматы казахстанское бюро Cogarts готовило, что называется, для души. Однако в процессе работы подвернулся подходящий конкурс, который способствовал кристаллизации идей. Юрта стала местом для проведения небольших культурных событий и принесла бюро несколько архитектурных премий.
Павильон грибоводства
Бетонный павильон по проекту OMA для выращивания грибов в арт-кампусе Casa Wabi в Мексике задуман также как инкубатор для общественных связей.