пресса

события

фотогалерея

российские новости

зарубежные новости

библиотека

рассылка новостей

обратная связь

Пресса Пресса События События Иностранцы в России Библиотека Библиотека
  история архитектуры

Брунов Н.И. , Травин Н.
Собор Софии в Новгороде
в книге:
Сообщения института Истории и Теории архитектуры №7, 1947
ЗНАЧЕНИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ НОВГОРОДСКИЙ СОФИИ ДЛЯ ИСТОРИИ РУССКОЙ АРХИТЕКТУРЫ

        Новгородская София является одним,из самых выдающихся произведений русской архитектуры и относится к числу лучших созданий зодчества всех времен и народов. Замечательная архитектурная композиция Софии составляет ее главную ценность. Предельная простота и лаконичность форм сочетаются в ней с величественной монументальностью и с удивительной гармоничностью отношений. Глубоко созвучная окружающей природе, новгородская София проникнута непосредственностью и теплотой живого чувства архитектурной формы, столь характерными для древнерусского архитектора и, в особенности, для новгородского зодчего. В ней умело сочетаются симметрия и асимметрия, строгая сдержанность и живописная свобода, замкнутая сила и открытый характер, что составляет одну из отличительных сторон не только древнерусской архитектуры, но и самой древнерусской жизни.
        Значение Софии в Новгороде состоит также в том, что она является одним из древнейших сохранившихся памятников русского зодчества, проливающих яркий свет на вопрос о происхождении и о первых шагах русского каменного зодчества. Она является древнейшим сохранившимся памятником архитектуры средней и северной Руси, что еще больше повышает ее значение. Наконец, историко-архитектурное значение новгородской Софии связано также с тем, что она является одним из главных представителей замечательной группы русских зданий XI века, выстроенных в архитектурном типе пятинефных крестово-купольных церквей. К этому типу, не встречающемуся в русской архитектуре за пределами XI века, относятся еще София в Киеве, София в Полоцке и церкви Ирины и Георгия в Киеве. Среди всех этих пятинефных соборов хорошо сохранились только Софийские соборы в Киеве и Новгороде.
        Такое выдающееся произведение архитектуры, как новгородская София, остается до сих пор необследованным, необмеренным и неопубликованным.
        Еще хуже то, что во время реставрации собора в 1893 году В. Сусловым была искажена прекрасная древняя архитектура здания. В. Суслов покрыл стены собора толстым слоем прочнейшей, местами цементной, штукатурки, под которой древние архитектурные формы оказались буквально погребенными. При этом штукатурка конца XIX века равномерно покрывает разновременные части здания, создавая иллюзию того, что они построены все в одно время, и сильно затрудняя изучение древних архитектурных форм собора.
        Одной из самых характерных отличительных особенностей древнерусских архитектурных форм является их свободный и непосредственный характер. Поверхности стен древних русских зданий выглядят так, как будто они вылеплены из скульптурной массы, архитектурные линии обычно свободно проведены от руки. "...Неправильность линий придает всему памятнику много живописности", - говорит П. Покрышкин, оценивший эту замечательную особенность древнерусской архитектуры, в своем отчете о реставрации Нередицкой церкви в Новгороде (Материалы по археологии России № 30, 1906, стр. 35). После реставрации Софии в Новгороде В. Сусловым (оштукатурки по маякам фасадов и интерьеров) все поверхности форм и архитектурные линии получили сухую геометрическую правильность и это придало зданию засушенным регулярный характер, столь несвойственный ему в XI-XII веках. Слой новой штукатурки, нанесенный В. Сусловым, так переделал снаружи древние формы Софии в Новгороде, что разница между папертью на северной стороне здания, выстроенной в XIX веке, и древней папертью XII века, выходящей на южную сторону, стала не такой уж большой.
        Реставрируя новгородскую Софию, В. Суслов переделал ее в духе своего времени. Стиль Софии в Новгороде в интерпретации В. Суслова, это - модерн, напоминающий стилизации Билибина в древнерусском духе. Новгородская София, как она выглядела до 1941 года, имела некоторое сходство с церковью в "новгородском" стиле, до сих пор стоящей в Москве около Белорусского вокзала. Все же общий массив Софии в Новгороде и прекрасная сочная группа ее пятиглавия давали живое представление о характере ее замечательной древнейшей архитектуры.
        История реставрации Софии в Новгороде типична для положения науки о русской архитектуре в конце XIX века и в начале XX, века. Отчет Суслова не был опубликован. В печати появились только краткие заметки самого Суслова, например, в "Зодчем" (№ 23, 1894, стр. 85, 91 и сл.), в Трудах II съезда Русских Зодчих (стр. 192, М., 1899), в Трудаж X Археологического съезда в Риге (III, Протоколы, М., 1900, стр. 71 и сл., в особенности стр. 72), в Трудах XI Археологического Съезда в Киеве (II, Протоколы, стр. 82, М., 1902). Все эти заметки, конечно, ни в какой степени не могут восполнить отсутствия подробного печатного отчета о реставрации.
        Вследствие того, что самый памятник был густо оштукатурен и снаружи, и внутри во время реставрации и позднее, его древних стен просто не было видно. Кроме того, стены внутри были сплошь замазаны плохой живописью во время реставрации В. Суслова. Поэтому не было возможности отличить более поздние части новгородской Софии от более ранних.
        Варварские разрушения были причинены новгородской Софии во время Великой Отечественной войны и длительной оккупации города немецкими фашистами. Покрытия куполов содраны, внутри все разграблено и сожжено, главный купол и находившаяся на нем замечательная древняя фреска разрушены снарядом, боковая абсида и своды в нескольких местах пробиты снарядами.
        Современное состояние новгородской Софии ставит вопрос об ее реставрации, которую необходимо осуществить в ближайшее время, чтобы предотвратить дальнейшее разрушение одного из самых выдающихся памятников русского зодчества и придать ему достойный облик. Реставрация Софии в Новгороде сопряжена с целым рядом труднейших вопросов, многие из которых до сих пор в науке еще не разрешены. Существенным препятствием на пути реставрационных работ в новгородской Софии является прежде всего то, что это здание до сих пор еще почти не изучено. Неменьшие затруднения обусловлены также совершенно недостаточной разработанностью теоретических основ реставрации архитектурных памятников. Мы до сих пор не имеем достаточно четко установленной системы, которой можно было бы руководствоваться, чтобы решать, в каких случаях следует стараться восстановить первоначальный вид памятников архитектуры и в каких необходимо ограничиться только укреплением древнего здания с целью предотвращения его дальнейшего разрушения. Вопрос усложняется тем, что необходимо в каждом отдельном случае решать, какие более поздние пристройки возможно и следует удалить и какие из них необходимо сохранить.
        По отношению к русской архитектуре и, в первую очередь, по отношению к древнему ее периоду, этот последний вопрос имеет особенно большое значение, так как для древнерусского зодчества очень характерны постоянные пристройки к памятникам, связанные с частичным видоизменением также и более древних их частей. Эти пристройки и переделки нередко имели место уже через несколько десятилетий или даже через несколько лет после сооружения здания. Нередко в течение самого процесса постройки происходили изменения первоначального замысла. Для художественного облика здания эти пристройки и переделки имеют очень большое значение. В одних случаях они развивают заложенный в первоначальном здании архитектурно-композиционный замысел. В других, обычно когда перестройки имели место в другой период истории русского зодчества, они вносят новые черты в архитектурную композицию, соответствующие характеру новой эпохи, и, с точки зрения этих новых композиционных принципов, видоизменяют облик первоначального здания.
        Достаточно привести два выдающихся примера: Московский Кремль и собор Покрова на Рву (храм Василия Блаженного) в Москве. Если представить себе Кремль с башнями, лишенными ярусных шатровых надстроек начала 80 годов XVII века, то это будет означать разрушение замечательного архитектурного образа Кремля. Если представить себе Покровский собор без его богато орнаментированных глав, без шатровых колокольни и крылец, с открытой наружной галлереей, то мы правильнее представим себе Покровский собор 1555-1560 годов, не имевший всех этих пристроек. Вместе с тем, мы разрушим этим храм Василия Блаженного 80 годов XVII века, являющийся как бы вторым памятником, не менее ценным, чем здание 1555-1560 годов, но основанным на других композиционных принципах.
        Затронутый вопрос очень усложняет и затрудняет реставрацию памятников русской архитектуры. Перед реставратором каждый раз встает ответственнейший вопрос о том, что необходимо оставить и какие части здания следует удалить. При этом главная трудность заключается в том, что вопрос о сохранении одних частей здания и об удалении других может быть решен только на основе оценки художественного качества здания в целом и сохраняемой или удаляемой его части.
        Аналогичное положение мы имеем в новгородской Софии, так как она представляет собой сложное сочетание частей, возникших от XI до XX века. Среди многих строительных периодов, между которыми распределяются дошедшие до нас части Софии в Новгороде, необходимо особенно отчетливо выделять следующие:
        1) первоначальную постройку 1045-1052 годов;
        2) различные пристройки к первоначальному зданию, имевшие место в XII веке;
        3) пристройки и переделки XVI века;
        4) пристройки XIX века;
        5) реставрацию В. Суслова.
        Среди всех этих переделок новгородской Софии особенно большое архитектурно-композиционное и историко-художественное значение имеют различные добавления к первоначальному собору, сделанные в разное время на протяжении XII века.
        Все изложенное говорит о том, что исследование архитектуры Софии в Новгороде в настоящее время является одной из самых первоочередных задач истории русского искусства. Вследствие этого вновь образованный летом 1944 года Сектор истории русской архитектуры Института Истории и Теории Архитектуры Академии Архитектуры СССР включил в свой план, в качестве одной из важнейших задач, детальное исследование архитектуры новгородской Софии и издание на основе этого исследования большой монографии, посвященной этому памятнику. В сентябре 1944 года была организована поездка в Новгород Н. Брунова, Н. Травина и С. Прокофьева для предварительного обследования архитектуры Софии в Новгороде, изучения тех данных, которые дает для истории русской архитектуры современное состояние памятника, и разработки плана детального его обследования в будущем. Участники поездки пробыли в Новгороде 10 дней, в течение которых им удалось сделать ряд наблюдений, позволяющих притти к некоторым существенным выводам о формах Софии в XI и ХII веках.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ОБСЛЕДОВАНИЕ СОФИИ В НОВГОРОДЕ ОСЕНЬЮ 1944 ГОДА

        Простые наблюдения над формами Софии в Новгороде, особенно в местах, разрушенных снарядами, и в тех местах, где от сотрясения во время бомбардировок частично упала со стен более поздняя штукатурка, в соединении с зондажами, произведенными осенью 1944 года в различных местах на небольших участках стен (рис. 2 и 3), позволили установить ряд фактов, касающихся архитектуры собора в XI и XII веках, а также поставить ряд вопросов, для разрешения которых требуются дальнейшие детальные исследования.
        Осенью 1944 года были также сделаны схематические обмеры планов первого яруса новгородской Софии и на уровне хор, а также шести разрезов здания в качестве подготовки детального обмера Софии, намеченного на следующие годы.

КЛАДКА СТЕН И СВОДОВ СОФИИ В НОВГОРОДЕ

        Новгородская София выложена из неотесанных камней различных размеров, на мягкой и вязкой цемянке (древнейший известковый раствор с примесью толченого кирпича). Камень, по природе известняк, сероватого, желтого, зеленоватого и других оттенков, употреблен в конструктивных частях стен в виде естественной неотесанной плиты различной формы с частичной подтеской одной стороны для получения более или менее отвесной линии фасадов.
        Сквозная пробоина от снаряда, размером около 1 м2, с северной стороны северной абсиды на высоте хор (рис. 4) обнаружила такую кладку стены абсиды из плит известняка. Местами встречаются прослойки более крупных плит. Везде наблюдается стремление мастера сохранить лицевую кладку плит, одновременно выполняющих конструктивную перевязь кладки стен абсиды. Употребление натуральной формы и различных размеров плит вызвало неравномерную прокладку раствора цемянки, слой которого доходит в некоторых местах до очень большой толщины. Покрытие стен абсиды с наружной и с внутренней сторон слоем цемянки и волнообразная затирка цемянки в некоторых местах заставляют сомневаться в употреблении даже ручного правила. По поверхности этой древней затирки цемянкой впоследствии было положено в разное время 5-6 слоев известковой штукатурки. При последней реставрации собора, выполненной Сусловым в 1893 году, была применена штукатурка стен по маякам. Прежние свободно и красиво сделанные рукою мастера-художника поверхности стен были видоизменены. Характерная живописность древнего русского зодчества оказалась разрушенной. Кладка прямолинейных стен, подобная описанной выше кладке абсид, не покрывалась по лицевой стороне сплошь цемянкой, и некоторые камни оставались обнаженными. Такая обработка поверхности потребовала от мастера специального, хотя и совершенно свободного художественного разнообразия в подборе камней и укладки их в края, т. е. к лицевым сторонам стены. Характерно свободное расположение камней без всякого стремления подчеркнуть какую бы то ни было систему рядов кладки. Отдельные камни имеют различную вышину и длину и совершенно свободную форму - они то широкие, кругловатые, то - узко-вытянутые почти в линию.
        Камни отличаются богатым разнообразием расцветки, от холодных голубоватых, через беловато-серые, к желтым и горячим коричневым тонам, и не тесаной, а лишь подколанной поверхностью. Эти известковые и валунные камни с гладкой затертой между ними цемянкой розовато-коричневого цвета придавали стенам собора, отличающегося простой и художественно лаконичной общей формой, исключительную живописную насыщенность. Переливающаяся прозрачная расцветка камней с подрезкой в виде фаски затирочного слоя цемянки вокруг каждого из них, как больших, так и самых малых, иногда доходящих до величины с грецкий орех, создает впечатление самоцветов, вставленных в оправу не менее колоритной цемянки.
        Такая разделка поверхностей стен обнажилась в новгородской Софии в нескольких местах ее интерьера. Следует особенно отметить тайник, расположенный в северо-восточном углу собора, рядом с северной абсидой, в промежутке между нижним помещением и помещением на хорах (рис. 5). Внутренняя отделка тайника прекрасно сохранилась от 1045-1052 годов. Хорошо сохранилась отделка также и в помещении над тайником, расположенном на уровне хор (рис. 6-9). В результате попадания снаряда в восточную стену от стен отстали очень большие куски поздней штукатурки. Они были удалены осенью 1944 года. Большие участки древнейшей кладки обнажились также на хорах северной ветви креста здания (рис. 10). Кладка обнажена также и в нижней части восьмигранного столба северо-западной части хор.
        Отпавшие слои позднейшей штукатурки обнажили сильно закопченную стену, что говорит о ее долгой эксплоатации в первоначальном виде. От периодической промывки в древности для удаления копоти или от каких-либо химических соединений поверхность цемянки приняла вид полированной или как бы покрылась глазурью темнобурого или даже лилового цвета. На поверхности цемянки сделаны насечки, величиной около 3 см. Насечки были нанесены в позднейшее время, так как па них нет копоти, они светлого цвета и сделаны инструментом вроде современного зубила. Тайник, расположенный в северо-восточном углу собора, не был покрыт позднейшими слоями штукатурки. На поверхности его стен отсутствуют насечки, нет и следов копоти. Это говорит о том, что тайник не имел доступа со стороны собора. Поверхность цемянки - светлая, хотя и гладко затертая, но не имеет характера такой полированной, как в других местах, подвергавшихся воздействию копоти.
        В обнажившемся куске кладки XI века под наружной фреской XVI века на стене Корсунской паперти, выходящей на западный фасад здания (рис. 11), обнаружен камень, обрамленный фаской, которой разделана цемянка. Обнажившееся место на Корсунской паперти не имеет следов копоти, и подобно тайнику, отличается светлым цветом цемянки. На цемянке имеются насечки для позднейшей штукатурки.
        Это показывает, что София 1045-1052 годов не была побелена снаружи и что ее наружные стены имели в то время такие же поверхности, как и внутренние стены тайника и других помещений, о которых речь шла выше. Характерной для этих поверхностей была цемяночная затирка с подрезкой фасками около камней, выпущенных на лицевую сторону фасада.
        Обнаженные в настоящее время снаружи участки кладки боковых абсид и барабанов не обнаруживают признаков отмеченной обработки наружных поверхностей стен. Наружные слои стен абсид и барабанов сохранились; в них не заметно присутствия, как в прямолинейных стенах здания, более крупных камней, которые могли первоначально оставаться обнаженными на поверхности стен. Это вызывает предположение, что отмеченную разделку наружных стен, с обнаженными на поверхности камнями, имели только прямолинейные в плане стены новгородской Софии и что ее криволинейные в плане стены, как-то: абсиды и барабаны, снаружи были покрыты сплошным слоем цемянки. Такое предположение подтверждается также тем, что свод тайника, имеющий скорее параболическую, чем полуцилиндрическую форму, затерт гладко тем же древним раствором. Подтверждением служат также и следы сплошной обмазки цемянкой южной абсиды Софии на участке, выходящем в настоящее время на чердак более поздней пристройки.
        Отмеченная разработка поверхностей внутренних стен новгородской Софии рассчитана на то, чтобы стены оставались обнаженными и не имели фресковой росписи. Наоборот, своды были изначала сплошь обмазаны цемянкой и предназначены для фресок, появившихся в 1108 году. Для архитектуры Константинополя характерно сочетание мраморной облицовки стен и мозаик на сводах. В новгородской Софии мраморная облицовка была заменена своеобразной и очень красивой разделкой стен цемянкой и камнем, а на сводах вместо мозаик помещены фрески.
        В основной кладке стен новгородской София кирпич не употребляли. Из кирпича выложены только арочные перемычки над оконными и дверными проемами, а также арки, которыми некоторые части здания открывались наружу. Кирпич древнейшей части Софии имеет форму квадратных плиток, размеры которых колеблются между 39,5-60 X 3,5-4,5 см. Регулярные горизонтальные ряды кирпича наблюдаются только в восьмигранном столбе на хорах (в их северо-западной части),
        Характерной особенностью кладки всех древних кирпичных арок Софии являются очень широкие швы цемяночного раствора на поверхностях стен. Это связано с тем, что арки выложены чередующимся выпуском и углублением кирпича, так что на поверхности стены кирпичины выступают через одну; при этом поверх углубленных кирпичин находится затертый на поверхности слой раствора, разделанный фасками вокруг выступающих на поверхности стен кирпичин. Эта кладка хорошо известна в памятниках XI века Киева, Чернигова и Полоцка.
        Кирпичные арки эффектно вырисовывались на поверхности каменных стен. Другое сочетание, вносившее в наружный облик собора много разнообразия, состояло в том, что кирпичные арки выступали на фоне обмазанных розоватой цемянкой стен боковых абсид и барабанов.
        Такой же кирпичной кладкой выложены арки, перекинутые между внутренними столбами и между столбами и стенами.
        Часть сводов выложена из одного кирпича, другая часть их из одного камня. К первым принадлежат купола. Из одного камня выложены своды, которыми перекрыты угловые помещения хор.
        Возможно, что в XII веке новгородская София была снаружи сплошь обмазана цемяночным раствором. Это могло произойти в 1151 году, когда, согласно свидетельству летописи, здание было побелено и покрыто свинцовыми листами. Сплошная наружная обмазка собора розовой цемянкой, если она действительно имела место, свидетельствует об изменении художественного вкуса новгородцев в XII веке.
        Прототипы первоначальной разделки внутренних и наружных стен новгородской Софии имеются в архитектуре XI века Киева и Чернигова - в киевской Софии и в черниговском Спасопреображенском соборе. Однако в кладке стен киевских и черниговских построек XI века применено много кирпича и только в отдельных местах, например, на боковых абсидах киевской Софии, имеются ряды выступающих на наружных поверхностях стен камней обрамленных фасками, которыми разделан растертый цемяночный раствор. В развитом виде кладка стен новгородской Софии встречается впервые именно в древнейшей части этого здания.
        Система обработки внутренних и наружных поверхностей стен новгородской Софии очень красива.
Она свидетельствует об изобретательности и композиционном даровании зодчего и подкупает свободой и
непринужденностью своего рисунка. Необходимо отметить очень большое разнообразие применения одних и тех же приемов. Это достигается большим богатством варьирования формы, размеров и цветов обнаженных на поверхностях стен частей камней, что открывает широкие композиционные возможности. Такая система имеет огромное преимущество, заключающееся в том, что основными элементами ее являются естественная поверхность и естественный цвет камня, прекрасно оттеняемые естественным цветом цемянки. Последняя создает общий фон, который держит отдельные вкомпонованные в него камни.
        Свободная, живописная система рисунка поверхностей стен новгородской Софии - типично русская. Она не встречается в таком виде в архитектуре других стран. Эта система, в своей области, глубоко родственна асимметричной и открытой планировке древнерусских построек, так ярко выраженной, например, во дворце в Коломенском. Кладка древнейшей части новгородской Софии очень резко отличается от кладки выложенных из кирпича более поздних пристроек к ней. Она является особенно характерным признаком, позволяющим определить древние части здания и проследить на самом памятнике, где они кончаются и где начинаются примыкающие к ним более поздние части.

ДВЕ БАШНИ НА ВОСТОЧНОЙ СТОРОНЕ СОБОРА

        София в Новгороде, относящаяся к тому же архитектурному типу пятинефной крестово-купольной церкви, что и София в Киеве, отличается от последней тем, что она не имела открытой наружной галлереи; что она изначала имела три абсиды, а не пять; пять барабанов, а не тринадцать; двойные аркады ветвей креста с одним промежуточным столбом, а не тройные аркады с двумя столбами и что ее пропорции были иные, чем в киевской Софии.
        Осенью 1944 года удалось установить существенную особенность первоначального облика новгородской Софии, отличавшую ее от ее киевской предшественницы: наличие в ней двух восточных "башен" по сторонам абсид.
        В киевской Софии крайние боковые нефы во всю свою ширину открыты на восток, где каждый из них заканчивается абсидой. Восточной оконечностью каждого из крайних боковых нефов новгородской Софии являются в первом ярусе прямоугольные помещения.
        На хорах соответствующие части над этими помещениями отделены от ветвей креста крайних боковых нефов стенами. В нижних частях этих стен имеются дверные проемы, плоские перемычки которых, возможно, относятся к древнему времени.
        Угловые камеры на хорах отличаются своеобразными особенностями. В них с трех сторон имеются ниши (в северной, восточной и южной стенах), перекрытые арками. Камеры имеют форму уходящих вверх колодцев. На довольно большой высоте в их восточных стенах устроены узенькие щелевидные оконные проемы. Угловые камеры перекрыты на хорах сводами в виде четвертей цилиндров, расположенных по сторонам двух восточных малых барабанов.
        То обстоятельство, что угловые каморки (а также перекрывающие их своды в виде четвертей цилиндров) были отделены от главной части интерьера, породило предположение, что обе угловые каморки не составляют частей древнейшего ядра новгородской Софии и что они были прибавлены к нему несколько позднее, возможно, в XII веке (Byzantinische Zeitschrift, 1927, стр. 84, сл.). Это предположение было сделано на основании только самих архитектурных форм здания, когда первоначальная поверхность стен совершенно не была доступна для изучения.
        Было высказано предположение (Капустиной, Зап. Отд. Русско-Славянск. Арх. Археолог. О-ва, т. XII, СПб), что своды в виде четвертей цилиндров являются особенностью новгородской Софии, восходящей к романской архитектуре, где подобные своды имели довольно большое распространение. В памятниках русского зодчества такие своды имеются и угловых помещениях Свирской церкви в Смоленске, конца XII века, и в постройках XIV века в Новгороде (угловые помещения).
        В настоящее время обнажившиеся участки наружных и внутренних стен Софии, а также зондажи, произведенные в сентябре 1944 года, позволили установить, что прямоугольные помещения рядом с боковыми алтарями собора снизу доверху современны древнейшей части здания и относятся к первому строительному периоду.
        Зондажи, произведенные в нижнем ярусе северо-восточной прямоугольной каморки, в западной и северной ее стенах (рис. 12), показали, что обе эти стены выложены древнейшей встречающейся в новгородской Софии кладкой XI века и что кладка западной стены перевязана с кладкой северной и южной стен. Ниша в северной стене оказалась древним оконным проемом. Это окно, в частности, подтверждает, что первоначально не существовало северного придела, так как окно, конечно, выходило наружу.
        В соответствующей каморке на уровне хор были произведены зондажи в северо-западном и юго-западном ее углах, показавшие, что и на уровне хор кладка западной стены перевязана с кладкой северной и южной стен. Снаряд, пробивший брешь в южной части восточной стены изучаемого помещения, разворотил кладку и обнажил юго-восточный угол данного помещения. Вследствие этого удалось отчетливо установить, что кладка восточной стены перевязана с кладкой южной стены. Юго-восточный угол исследуемого помещения особенно важен, так как в этом месте прямая восточная стена угловой каморки примыкает к северной боковой абсиде.
        Между двумя помещениями, о которых только что была речь, т. е. между каморками северо-восточного углового помещения, расположенными одна - на уровне пола храма, а другая - на уровне его хор, имеется тайник, о котором речь была выше. Вход в него ведет через люк из верхнего помещения. Тайник, как и помещение под ним, перекрыт цилиндрическим сводом, ось которого идет в направлении восток-запад. Внутренние стены и свод тайника сохранили свою первоначальную поверхность и не покрыты поздней штукатуркой. Тайник освещается небольшим оконным проемом в восточной стене. Внутри тайника отчетливо видно, что кладка его западной стены перевязана с кладкой северной и южной стен, а кладка южной стены перевязана с кладкой восточной стены. Это не оставляет сомнения в том, что прямоугольная в плане северо-восточная угловая часть центральной церкви новгородской Софии была выстроена одновременно с самой этой церковью, т. е. с древнейшей частью храма.
        Некоторые вопросы, связанные с первоначальным устройством северо-восточного углового помещения, остались недоследованными. Не удалось без более сложных и трудных зондажей установить, существовали ли первоначально дверные проемы в восточной и южной стенах нижней каморки северо-восточного углового помещения. Имеющиеся в настоящее время в этих стенах дверные проемы, возможно, переделаны из древних дверных проемов. Не установлена также первоначальная форма верхнего помещения, пол которого лежит непосредственно на цилиндрическом своде тайника на уровне пола хор. Очень сильно вытянутая по вертикали форма внутреннего пространства этого помещения и расположение на очень большой высоте от пола небольшого окошка в его восточной стене указывают на то, что помещение это было первоначально разделено деревянным полом или сводом на два яруса.
        Юго-восточное угловое помещение на хорах древнейшей части собора имеет совершенно аналогичные формы и устройство. Его внутренние стены в гораздо меньшей степени обнажены от штукатурки XIX века, чем только что описанные стены северо-восточной угловой части.
        Восточные угловые части древнейшей Софии в Новгороде (рис. 13) имели форму, не встречающуюся ни в одной другой русской пятинефной крестово-купольной церкви XI века, ни в одном другом памятнике древнерусского зодчества. По сторонам боковых абсид поставлены как бы две башни. Каждая из них была разделена внутри на четыре расположенные друг над другом небольшие прямоугольные замкнутые помещения. Снаружи обе башни выделены тем, что они перекрыты по сводам в форме четвертей цилиндров, отчетливо выступающих по сторонам двух восточных малых барабанов. Обе башни несколько напоминают башни романских соборов, нередко расположенные в углах между трансептом и восточным продолжением среднего нефа. Башни новгородской Софии не превышают по своей высоте остальные части здания.
        Назначение четырехъярусных башен в восточных угловых частях первоначального здания Софии в Новгороде могло состоять только в том, чтобы служить хранилищем ценного имущества епископа, князя и новгородских бояр. Обычай пользоваться церковными помещениями как кладовыми для ценного имущества и товаров был очень распространен в Новгороде и в Пскове в XIV-XVI веках. Для этого служили подклеты и подцерковья. Нередко торговые люди пристраивали с этой целью приделы и каморки к церквам. Этот обычаи перешел затем а Москву; так, например, подклет Покровского собора (храма Василия Блаженного) служил для хранения ценностей и товаров. Каменные церкви были особенно удобны для этого, так как они были безопасны в отношении пожаров, а толстые стены и железные решетки небольших оконных проемов давали надежную защиту от грабителей. Последних до некоторой степени удерживала также боязнь святотатства при ограблении храма. Для торгового и промышленного Новгорода в высшей степени характерно, что уже в его древнейшей сохранившейся каменной постройке - и Софии 1045-1052 годов было предусмотрено с самого начата некоторое количество каморок и тайников для хранения ценного имущества.
        В башнях новгородской Софии могла хранить свои драгоценности только верхушка новгородского общества, близкая к князю, а потом к архиепископу и тесно связанная с новгородским Советом, заседавшим во дворце архиепископа под его председательством. Новгородский Кремль был центром боярского Новгорода, Софийский собор - его средоточием. Соединение храма, главного монументального общественного центра города, и хранилища общественных ценностей, характерное для Софии в Новгороде, напоминает античную архитектуру, особенно. Парфенон. Эта античная традиция продолжалась также и в западноевропейской романской архитектуре.
        Две восточные башни новгородской Софии имеют очень большое композиционное значение для наружного объема здания и для его силуэта.
        Было высказано предположение, что новгородский Кремль занимал первоначально только северную часть современного Кремля. Если это было действительно так, то в XI веке София была расположена в его середине (рис. 14). Одновременно с Софией были в 1044 году выстроены древнейшие укрепления новгородского Кремля. Собор и стены образовывали единый архитектурный ансамбль. В середине XI века Софийский собор был центральным объемом Новгорода, безраздельно господствовавшим над деревянным городом, так как в то время в Новгороде не было других архитектурных объемов, которые могли бы конкурировать с массивом Софии. Этому соответствовал строго симметричный и очень замкнутый объем собора первого строительного периода, если правильно предположение о том, что лестничная башня была пристроена к новгородской Софии только позднее (см. след, раздел).
        Предположение, что новгородский Кремль занимал первоначально только северную часть современного Кремля, примерно ту его часть, которая расположена к северу от прямой дороги, соединяющей в настоящее время два больших арочных проема в кремлевских стенах, является очень убедительным. На это прямо указывает летописное известие о расширении новгородского Кремля в 1116 году. На эту мысль наводит также и расположение собора Софии. Он поставлен не на том месте, где стояла его предшественница - дубовая София о тринадцати верхах (она стояла гораздо южнее, на месте ее был впоследствии выстроен в XII веке каменный собор Бориса и Глеба), а на новом месте. Это обстоятельство находит удовлетворительное объяснение в том, что каменная София была задумана как одно целое с древнейшими укреплениями новгородского Кремля, как здание, занимавшее в этом Кремле центральное место. Характерно, что укрепления Кремля были выстроены за год до начала строительства собора Софии. Это говорит о том, что во всем этом замысле фортификационная сторона играла ведущую роль: сначала строят укрепления, а потом закладывают собор. Последний имел, конечно, также значение крепости, укрепленного замка, своего рода донжона. Этому соответствует кладка стен собора из камня.
        В середине XI века массив Софийского собора имел очень большое значение для архитектурной композиции Софийской стороны Новгорода. Здание собора сильно возвышалось над кремлевскими укреплениями. Так же как до постройки Кремля, улицы города направлялись на дубовую Софию, теперь, после возведения монументального городского центра, на него и на каменную Софию ориентировалась вся городская застройка.
        Вскоре затем Новгород стал очень быстро расти, и к началу ХII века сильно увеличилась Торговая сторона, расположенная за Волховом.
        Выдающееся значение имела в середине XI века восточная сторона Софии, обращенная к реке Волхову. Она определяла собой лицо древнейшего Новгорода, как оно вырисовывалось для тех, кто приближался к городу по реке. Это была главная дорога, ведшая к городу, - знаменитый путь "из варяг в греки".
        Башни собора имеют очень большое значение в композиции восточного фасада здания, который виден с реки над кремлевскими стенами. Полузакомары нарастают с двух сторон по направлению к середине, подготовляя большую среднюю закомару и увенчивающую здание группу ляти барабанов. Они выделяют восточный фасад здания, ориентированный параллельно кремлевской стене и Волхову.
        Полузакомары башен придают мягкость и закругленность силуэту восточного фасада Софии. Обычно главной лицевой частью русского культового здания XI-XII веков является его западная сторона. В новгородской Софии архитектор перенес главный акцент на восточную сторону, обращенную к реке, органически связав здание с ландшафтом.

ЛЕСТНИЧНАЯ БАШНЯ

        В 1927 году (Byzantinische Zeitschrift, 1927, стр. 84 сл.) было высказано предположение, что лестничная башня еще не существовала в 1052 году, когда была окончена новгородская София в ее первоначальном виде. Это предположение было основано на том, что полная симметрия первоначальной Софии в Новгороде нарушается лестничной башней, вносящей в здание асимметрию. Действительно, вся композиция первоначальной Софии, без окруживших ее впоследствии папертей, строго симметрична.
        Особенно существенно, что древнейшая центральная часть собора увенчана чередующимися закомарами и фронтончиками. В то время как первые выражают на фасадах цилиндрические своды, фронтончики являются выражением очень своеобразных двухскатных каменных перекрытий.
        Вследствие того, что снаряд пробил перекрытие юго-западной угловой части хор, одно из таких двухскатных каменных перекрытий оказалось полуразрушенным (рис. 15). Такое же двухскатное перекрытие повреждено снарядом и в северной части собора. В образовавшихся пробоинах отчетливо видно, что оба двухскатных перекрытия выложены старой кладкой XI века. Это доказывает, что наружные фронтончики относятся к первому строительному периоду.
        Такие перекрытия составляют характерную особенность новгородской Софии и не известны больше ни в одном другом памятнике Древнерусского зодчества.
        Цилиндрические своды и двухскатные перекрытия, мало отличимые друг от друга изнутри, сгруппированы так, что на фасадах образуется известное декоративное чередование закомар и фронтончиков.
        На южном и северном фасадах расположено по закомаре с двух сторон центрального фронтончика. Таким образом, на каждом из этих фасадов образованы тройные группы (рис. 16,а), в которых закомара, расположенная к востоку от фронтончика, гораздо больше, чем закомара, расположенная к западу от него, так как первая соответствует ветви креста.
        На западном фасаде образована более сложная группа закомар и фронтончиков (рис. 16,б): по сторонам центральной большой закомары ветви креста расположено с каждой стороны сперва - по фронтончику, а потом - по закомаре. Увенчание западного фасада представляет собой сложную и законченную систему, состоящую из трех закомар, чередующихся с двумя фронтончиками, с выделением более широкой центральной закомары.
        Все три фасада собора, взятые вместе, т. е. южный, западный и северный, увенчаны чередующимися закомарами и фронтончиками, образующими общую ритмическую систему, объединяющую все три фасада воедино (рис. 16,в). В развернутом виде эта система (рис. 16,г) состоит из расположенных рядом четырех тройных ячеек, из которых каждая представляет собой группу двух закомар по сторонам фронтончика; две ячейки, находящиеся в центре, на западном фасаде, слились в одну ячейку, причем две расположенных в центре всей системы закомары как бы слились в одну большую, крайние боковые закомары всей системы тоже увеличены против других закомар.
        Не может быть сомнения в том, что описанная ритмическая система закомар и фронтончиков образовалась не случайно и что это - глубоко продуманная зодчим ритмическая закономерность, весьма существенная для всей архитектурной композиции здания и, в особенности, важная для его наружного облика. Большое значение, которое зодчий новгородской Софии придавал системе чередования ее закомар и фронтончиков, отчетливо вытекает уже из того факта, что он заменил цилиндрические своды двухскатными перекрытиями в тех местах, где на фасадах должны были приходиться фронтончики.
        Лестничная башня прикрывает собой фронтончик и малую крайнюю закомару южной половины западного фасада собора. Этим нарушается вся только что разобранная стройная система ритмического чередования закомар и фронтончиков. Если представить себе, что лестничная башня существовала изначала, то непонятной окажется замена цилиндрического свода двухскатным перекрытием над тем отделением примыкающей к лестничной башне части хор Софии, которое граничит с западной ветвью креста.
        Если дальнейшее исследование покажет, что лестничная башня все-таки существовала изначала, то останется только предположить, что ритмическая композиция закомар и фронтончиков сложилась в какой-то другой постройке и только повторена в архитектуре Софии в Новгороде. Однако такое предположение невероятно, так как новгородская София отличается очень высоким архитектурно-художественным качеством и ее композиция в высшей степени целостна и совершенна. Собор в Новгороде представляет собой свободную, творческую интерпретацию Софии киевской. Двухскатных перекрытий и фронтончиков в киевской Софии нет. Они представляют собой нововведение зодчего новгородского собора, возможно, под влиянием деревянной архитектуры. Некоторым толчком при этом явился, может быть, аналогичный мотив в романской архитектурной декорации, известный, например, на наружных стенах церкви Иоанна в Пуатье, VIII века. В новгородской Софии этот мотив принял русскую форму, и зодчий оправдал его конструктивно под влиянием русской деревянной архитектуры.
        Мало вероятно, чтобы архитектор, который ввел в свою композицию новый и очень удачный мотив чередования закомар и фронтончиков, сам прикрыл лестничной башней часть этих закомар и фронтончиков, т. е. чтобы он сам разрушил введенное им же самим удачное новое увенчание фасадов Софии.
        Это общее соображение заставило искать в самом здании фактов, которые могли бы служить доводами в пользу одного или другого предположения, т. е. фактов, говорящих за более позднее, чем древнейшая часть собора, возникновение лестничной башни или за одновременное их возникновение.
        За более позднее происхождение лестничной башни говорит оконный проем, расположенный в нижнем ярусе в делении южной половины западной стены основной пятинефной части Софии, соседнем с ветвью креста. Этот оконный проем ведет в настоящее время внутрь лестничной башни. Однако можно предположить, что первоначально он вел наружу и что потом, после пристройки лестничной башни, этот оконный проем вывели внутрь последней.
        Аналогичное положение мы имеем в соответствующих оконных проемах северной половины западной стены лятинефной основной части здания, а также в южной и северной .стенах его как в нижнем ярусе, так и на хорах. Все эти окна выходили первоначально наружу, после же пристройки папертей-галлерей, окруживших здание впоследствии, они стали выходить в эти последние. При этом в нижнем ярусе все оконные проемы на западной стене расположены несколько ниже соответствующих оконных проемов на южной и северной стенах, так как они приходятся под пятами цилиндрических сводов, оси которых идут в направлении север - юг.
        Если оконный проем, соединяющий в нижнем ярусе интерьер центральной части здания с лестничной башней (он расположен над современным входным проемом, ведущим из этого интерьера в лестничную башню), является частью всей системы оконных проемов нижнего яруса Софии, выходивших первоначально наружу, то должны были быть первоначально оконные проемы в трех делениях западной стены основной части здания, в которых их нет в настоящее время. Именно: в нижнем ярусе - в крайнем южном делении западной стены; на хорах - в обоих делениях западной стены, расположенных к югу от западной ветви креста. Необходимо в дальнейшем сделать зондажи на местах предполагаемых окон, которые, если они вообще существовали, были заложены в начале XII века, при добавлении лестничной башни. Трудность этих зондажей заключается в том, что кладка начала XII века очень мало отличается от кладки середины XI века и что, возможно, трудно будет найти следы закладки первоначальных окон, если она даже имела место на самом деле.
        Имеются два существенных довода за одновременность лестничной башни и древнейшей части Софии в Новгороде.
        Первый из них состоит в том, что оконный проем, соединяющий интерьер главной части здания с лестничной башней, расположен несколько ниже, чем соответствующие окна северной половины западной стены. Это можно объяснить тем, что высота этого окна определена высотой древнего свода внутреннего хода лестничной башни. Последнее обстоятельство указывает на то, что оконный проем устроен именно в расчете на лестничную башню. Однако данный оконный проем мог быть переделан впоследствии, когда была пристроена лестничная башня, из первоначального оконного проема, расположенного несколько выше. Все это необходимо исследовать при помощи зондажей.
        Второй довод за одновременное сооружение древнейшей части собора и ее лестничной башни заключается в том, что юго-западное угловое отделение хор главной части перекрыто цилиндрическим сводом, ось которого направлена с севера на юг, в то время как северо-западное угловое отделение хор главной части перекрыто цилиндрическим сводом, ось которого направлена с запада на восток. Этот факт можно было бы легко объяснить расчетом на то, что снаружи к южной части западной стены с самого начала примыкала лестничная башня. Однако свод над юго-западным отделением хор древнейшей части Софии мог быть переложен в начале XII века, если лестничная башня возникла только в это время.
        Осенью 1944 года был отмечен существенный факт, указывающий на более позднее возникновение лестничной башни.
        В связи с тем, что башня имеет снаружи квадратную форму, а внутри - круглую, во всех четырех углах ее устроены каморки неправильной формы, в несколько ярусов друг над другом, служившие, очевидно,
как и помещения в восточных башнях, для хранения ценностей. Со стороны лестницы имеются входные отверстия, ведущие в каморки. При входе в лестничную башню с хор Корсунской паперти находится, тотчас налево, отверстие, ведущее в одну из каморок в северо-восточном углу башни. Внутри каморки видна кладка небольшого куска наружной западной стены древнейшей части собора, к которой впритык примыкает более грубая кладка самой башни. Разница кладок западной стены основного храма и лестничной башни, а также то обстоятельство, что более древняя и более высокая по качеству кладка западной стены храма во все стороны продолжается под приложенной к ней впритык кладкой стен лестничной башни, говорит за то, что башня пристроена позднее. Это произошло, судя по кладке, в начале XII века.
        В итоге всех изложенных выше наблюдений остаются в силе два предположения о времени построения лестничной башни: первое, что она пристроена к основной части здания несколько позднее, т. е. в начале XII века; второе, что она возникла одновременно с древнейшей частью собора. Приведенные выше соображения и наблюдения делают более вероятным первое из этих двух предположений. Дальнейшие исследования самого памятника позволят решить вопрос в ту или иную сторону.
        Необходимо провести следующие работы по доследованию лестничной башни: 1) сделать зондажи на местах предполагаемых окон, прикрытых башней, как в нижнем ярусе, так и на хорах; 2) исследовать при помощи зондажей существующий оконный проем, связывающий интерьер главной церкви с лестничной башней (арку этого проема и стену над аркой со стороны главной церкви; внутреннюю поверхность оконного проема из лестничной башни); 3) сделать зондажи на хорах над бывшей ризницей, где башня примыкает к главной части; 4) исследовать при помощи зондажей все дверные проемы связывающие лестничную башню с соседними помещениями; 5) поискать следов древнего дверного проема, возможно, связывавшего в нижнем ярусе Корсунскую паперть с лестничной башней; 6) сделать большой наружный зондаж в том месте, где лестничная башня примыкает к Корсунской паперти; 7) сделать снаружи раскоп в этом месте, с обнажением фундаментов там, где лестничная башня примыкает к Корсунской паперти; 8) исследовать путем раскопа внутри и зондажей внутренних стен строение нижней части лестничной башни, форму и расположение самых нижних ее ступенек и расположение и форму дверного проема (или дверных проемов), имевшегося первоначально в самой нижней части лестничной башни.
        Перечисленные работы в течение ближайших лет определяют собой план исследования лестничной башни новгородской Софии Сектором истории русской архитектуры Института Истории и Теории Архитектуры Академии Архитектуры СССР.

ПРИТВОРЫ ДРЕВНЕЙШЕЙ ЧАСТИ СОБОРА

        Середину западного фасада новгородской Софии в ее современном виде образует стена Корсунской паперти, приходящаяся против западной ветви креста основного ядра здания.
        К северу от Корсунской паперти расположены два узких деления галлереи. К ним, в свою очередь, примыкает последнее деление западного фасада, более широкое, прибавленное в XIX веке. Оно представляет собой западный фасад северной галлереи Софийского собора.
        Датировка северной галлереи собора XIX веком основывается на характере кладки ее стен, типичной для XIX века, и на исторических источниках, согласно которым северная стена северной паперти была разобрана в 1829 и 1837 годах и вновь после этого построена "с соблюдением прежнего вида" (Макарий. Археологическое описание церковных древностей в Новгороде и его окрестностях. Т. I, M. 1860, стр. 48). В двух звеньях западной галлереи, соседних с Мартириевской папертью, в 1944 году следов кладки более раннего времени, чем ХVI век, найти не удалось. Возникает предположение, что разобранные в первой половине XIX века стены северной паперти были построены только в XVI веке и что до этого времени на этом месте не было более ранних пристроек (или были только частично). На это указывают также оконные проемы северной галлереи XIX века, воспроизводящие оконные проемы XVI века, подобные окнам южной паперти Софии, относящимся к XVI веку. В своих печатных заметках Суслов отмечает, что ему не удалось найти под стенами северной галлереи фундаментов XI-XII веков. Это говорит за то, что северная галлерея вся целиком или, может быть, только в некоторой ее части (если предположить, что на ее месте стояли пристройки XII века) была прибавлена в XVI веке. В результате пристройки XVI века София получила симметричную наружную форму, очень характерную для русского зодчества XVI века.
        Это подтверждается еще тем, что именно в XVI веке архиепископ Макарий велел поместить снаружи над входом в Корсунскую паперть фресковые изображения Троицы, Софии и Нерукотворного Спаса. Выбор этих сюжетов очень типичен для аллегорической тематики, излюбленной Макарием и получившей широкое развитие в Москве при Иване IV, когда Макарий занял кафедру митрополита. Дата фрески - 1528 год (ПСРЛ VI, стр. 285 и сл.) -указывает на время пристройки северной галлереи. Большое поле на поверхности наружной западной стены Корсунской паперти, занятое фресками, подчеркивает среднюю ось симметричного западного фасада Софии XVI века. Возникает предположение, что с XII до XVI века собор имел асимметричную форму, так как западная стена Корсунской паперти, лестничная башня и пристройки с южной стороны выложены кладкой XI и XII веков.
        Возникает также и другое предположение, что первоначальная София была симметричной, так как не только Мартириевская паперть, придел Рождества богородицы и юго-западное угловое помещение собора, но, возможно, и лестничная башня являются древними пристройками к первоначальному собору. Мартириевская паперть, юго-западное угловое помещение собора и придел Рождества богородицы и раньше считались пристройками XII века.
        Обследование Софии в 1944 году привело к очень существенному предположению в отношении Корсунской паперти. Последняя выглядит как притвор, относящийся к первому строительному периоду и примыкающий к середине западного фасада древнейшей пятинефной части собора.
        Корсунская паперть представляет собой правильный прямоугольник, по своей ширине соответствующий западной ветви креста храма. С запада и юга она ограничена стенами, с севера широкая арка ведет в смежные части западной галлереи. Корсунская паперть имеет хоры, пол которых лежит на цилиндрическом своде, ориентированном с запада на восток.
        Зондажи, сделанные в 1944 году внутри здания в том месте, где кирпичная кладка примыкает к северо-западной части Корсунской паперти, позволяют сделать предположение, что к последней первоначально не примыкало с севера никаких других частей здания и что северная стена Корсунской паперти была первоначально наружной стеной. Существующий в настоящее время в нижней ее части широкий арочный проем возможно пробит в сравнительно позднее время в первоначально глухой стене XI века. Этот арочный проем обнаруживает ряд отступлений от формы следующего за ним к северу арочного проема западной галлереи. Проем имеет неправильности, указывающие на то, что он пробит только позднее в стене, которая была первоначально глухой.
        Некоторые особенности заставляют предположить, что проем устроен на месте большой погребальной ниши в северной части Корсунской паперти. Известно, что в Корсунской паперти были погребены новгородский князь Владимир, строитель Софии в Новгороде, сын Ярослава Мудрого, и мать его Анна, жена Ярослава. Владимир был новгородским князем с 1035 года до своей смерти в 1052 году, Анна умерла в 1050 году. Факт погребения их обоих в Корсунской паперти также говорит за изначальное существование последней.
        Арочные проемы, связывающие Корсунскую паперть с основной частью здания, сохранили свою первоначальную форму в верхнем ярусе. Внизу - это широкий арочный проем, на хорах - более узкий дверной проем и окно над ним.
        На хорах Корсунской паперти своды были переложены из кирпича в более позднее время. С наружной поверхности западной стены Корсунской паперти (на уровне средних окон северных боковых делений наружной западной стены) упал кусок штукатурки вместе с частью фрески Макария (фреска переписана заново в конце XIX в.), изображающей Софию, о чем говорилось выше. При этом обнажился кусок кладки наружной стены Корсунской паперти примерно на уровне 2/3 высоты последней, значительно выше уровня пола ее хор. Обнажившийся кусок кладки, отчетливо видимый снизу, во всем подобен кладке древнейших частей новгородской Софии. Это доказывает, что западная стена Корсунской паперти - древняя и изначала была глухой стеной.
        Дверной проем, связывающий хоры Корсунской паперти с главной частью новгородской Софии, сохранил свою первоначальную форму. В сентябре 1944 года в нем не было произведено зондажей. Его форма во всем подобна форме аналогичных дверных проемов на хорах северной и южной ветвей креста, которые были подробно обследованы в 1944 году и которые, как оказалось, относятся к первому строительному периоду.
        Кладка дверного проема и примыкающих к нему частей стены на северной стороне обнажена как изнутри древнейшей части собора, так и на наружной поверхности стены, выходящей ныне внутрь северной галлереи (рис. 17). Внутри по сторонам дверного проема устроены ниши, со скамейками в них; по размеру и форме ниши повторяют расположенный между ними дверной проем. В целом образуется благодаря этому тройная аркада. Эта тройная аркада целиком относится к первому строительному периоду. Вся кладка по сторонам дверного проема обнажена, вследствие чего ясно видно, что в нижних частях дверного проема нет никаких следов -первоначального существования сидения. Поэтому отпадает предположение, что на месте дверного проема была первоначально ниша с сидением, как по сторонам дверного проема. На простенках, образующих дверной проем, кладка сохранила свою изначальную лицевую поверхность. Эти выводы целиком подтверждаются изучением поверхности стены северной ветви креста, выходящей в настоящее время на хоры северной галлереи XIX века. С этой стороны стена, в которой изнутри устроена тройная группа, сильно обнажена, причем кладка дверного проема и его углов совершенно открыта. В этом месте также отчетливо видно, что дверной проем существовал изначала. Углы обработаны под лицо, арка нормально перевязана с кладкой стены.
        Соответствующая тройная группа арок и дверной проем в южной ветви креста также существовали изначала. В 1944 году были произведены зондажи в основании западной части южного дверного проема на уровне пола и в основании восточной пяты арки южного портала (в это место попал осколок снаряда). В обоих случаях была обнаружена нетронутая впоследствии лицевая поверхность кладки первого строительного периода. Первый зондаж, произведенный на уровне пола, показал, что на месте южного дверного проема никогда не существовало каменной скамейки. Если так, то арка изначала обрамляла дверной проем, а не нишу. Это подтвердилось вторым зондажом, обнажившим основание изначальной лицевой поверхности кладки арки дверного проема.
        После этого не оставалось сомнения в том, что на хорах западной петви креста Софии тройная аркада и дверной проем в середине ее относятся к первому строительному периоду. Он ведет на хоры Корсунской паперти.
        Тройные группы дверных проемов и ниш на хорах ветвей креста древнейшей пятинефной части собора являются отголоском тройных аркад Софии киевской. Эта особенность лишний раз указывает на связь новгородской Софии с несколько более ранним одноименным киевским собором. Тройные аркады на стенах Софии новгородской сочетаются с двойными аркадами хор. Ее архитектор извлек новый ритмический эффект из сочетания двойных аркад с тройными.
        Необходимо очень тщательно обследовать верхние части стен и своды хор Корсунской паперти и поискать указаний на первоначальную форму ее наружных стен и перекрытия. Необходимо также обследовать оконный проем, расположенный над дверью, соединяющей хоры главной части с хорами Корсунской паперти.
        Дверные проемы на хорах южной и северной ветвей креста Софии могли вести только в первоначальные боковые притворы, аналогичные Корсунской паперти. Можно предположить, что южный притвор был впоследствии включен в Мартириевскую паперть. Следы северного притвора необходимо искать путем обследования подземелья в соответствующей части северной паперти, а также при помощи наружных раскопок.
        Возникает предположение, что южный притвор, включенный впоследствии в Мартириевскую паперть, частично сохранился.
        Придел Рождества богородицы, примыкающий к южному притвору с востока, всегда справедливо считался пристройкой ХII века. На это указывает то обстоятельство, что его стены отчасти прикрывают собой наружные лопатки первоначального здания, оказавшиеся в настоящее время внутри самого придела и его абсиды.
        Можно предположить, что с запада к южному притвору были в ХII веке пристроены два деления южной галлереи, причем стена между притвором и этими делениями была заменена внизу большой полуаркой. На это указывают окна в наружной стене древнейшей части Софии, выходившие первоначально наружу и оказавшиеся, после пристройки к южному притвору двух делений южной галлереи, внутри этой галлереи, как в нижнем ярусе, так и на хорах.
        Возникает предположение, что от южного притвора в настоящее время сохранились две стены: восточная, к которой примыкает придел Рождества богородицы, и южная, выходящая на площадь.
        Восточная стена осталась недоследованной. Необходимо исследовать ее, при помощи зондажей, в том месте, где она примыкает к основной части здания, а также установить, была ли она в обоих ярусах глухой или имела проемы. По внешним причинам соответствующие зондажи не могли быть произведены в 1944 году.
        Южная стена, выходящая на площадь, была в 1944 году обследована довольно детально.
        Отпавший от сотрясения кусок штукатурки снаружи, слева около южного портала Софии, обнажил кусок древней кладки между порталом и смежной лопаткой (рис. 18). При этом открылось основание арки, не совпадающей с аркой современного портала. Арка выложена кладкой XI века. Обнажившаяся арка сдвинута к западу по отношению к современному порталу. Кривая основания арки указывает на то, что проем, перекрытый древней обнажившейся аркой, был шире, чем проем современного портала. Это мог быть только открытый проем. Зондаж, произведенный к востоку от южного портала, в узеньком простенке между последним и смежной с ним по направлению к востоку лопаткой, обнаружил только кирпичную кладку XVI века; более древней кладки на этом месте не оказалось.
        На высоте хор южная стена южного притвора открывалась на площадь двумя арочными проемами: в ее западной части имелся более широкий проем, в восточной части - небольшой проем.
        В настоящее время на месте арочных проемов устроены окна: в западной части стены - довольно большое окно, в восточной ее части - миниатюрное прямоугольное оконце. Оба эти оконных проема помещены в задних стенках ниш, устроенных на хорах с внутренней стороны южной стены южной паперти. Внутри ниш, перекрытых арками, были устроены сидения.
        Отставшая штукатурка обнажила кладку этих двух ниш. В нескольких местах в 1944 году были сделаны зондажи.
        Верхняя часть стены над западной нишей и верхние части арки, перекрывающей эту нишу, отчасти выложены кирпичной кладкой XVI века и, отчасти, относятся к XIX веку и к реставрации В. Суслова. Ниже кирпичной кладки XVI века были обнаружены значительные части арок XI века, выложенные кирпичами того времени и кладкой с чередующимися выступающими на поверхности и скрытыми за цемянкой кирпичами. Задняя стенка ниши, заполняющая арочный проем, вся целиком выложена в XVI веке, когда первоначально открытый арочный проем был превращен в нишу. В это же время, в XVI веке, было устроено также и окно, выходящее на площадь. В нижней части стенки, которой заложен арочный проем, образован уступ. Оказалось, что кладка нижней части стенки вплоть до этого уступа относится к XI веку. Это - кладка из неотесанного камня на цемянке. Нижняя часть стенки представляет собой, невидимому, парапет открытого арочного проема XI века.
        Небольшая ниша в восточной части второго яруса южной стены южного притвора имеет более сложную форму (рис. 19 и 20).
        Зондажи показали, что арочный проем, в стенке которого устроено миниатюрное прямоугольное оконце, заложен раньше, чем был заложен соседний арочный проем. Кладка указывает на то, что это произошло в XIV веке. Стенка, о которой идет речь, сложена отчасти из материала XII века; по своему типу ее кладка, на сером известковом растворе, близка к кладке стен церкви Федора Стратилата и Спасопреображенского собора в Новгороде. Однако эта кладка отличается несколько беспорядочным характером. Миниатюрное оконце тоже напоминает аналогичные оконца в новгородских постройках XIV века.
        Арочный проем, о котором идет речь, значительно меньше других. Существенной особенностью его является то, что он двойной: он состоит из более широкого арочного проема, внутрь которого вставлена арка меньшего диаметра. Эта последняя арка, сдвинутая к западному краю более широкой арки, была в XI веке открытой наружу. Зондажи, произведенные в различных частях этих двух арок, показали, что обе они - древние, XI века, и что они были выложены одновременно.
        Все сказанное приводит к выводу, что южная стена южного притвора древнейшей новгородской Софии открывалась в своей верхней части на площадь двумя арочными проемами различных размеров. Наиболее вероятно предположение, что в этих верхних проемах висели колокола различной величины. Колокола в новгородской Софии упоминаются летописью уже под 1066 годом.
        Остается неисследованной обработка наружной части южной стены южного притвора в промежутке между нижними и верхними арочными проемами. Существенное значение имеет вопрос о первоначальном перекрытии хор южного притвора.
        Лопатка, приставленная с внутренней стороны на хорах к южной стене южного притвора и отделяющая друг от друга обе ниши, целиком кирпичная и появилась не раньше XVI века. Свод, которым в настоящее время перекрыты хоры южного притвора, - кирпичный, поздний. Кирпичной является также и закомара, которой завершена южная стена южного притвора.
        В верхней части внутренней поверхности южной стены южной паперти сохранился кусок первоначальной стены, переходящей в основание свода, ось которого направлена с востока на запад. Это указывает на то, что хоры южного притвора были перекрыты сводом в виде четверти цилиндра, подобным сводам двух восточных башен собора. Необходимо исследовать с этой точки зрения современный свод и северную стену хор южного притвора. Применение в верхнем ярусе южного притвора свода в виде четверти цилиндра было вызвано желанием укрепить центральную часть здания. Южный притвор был, можно предположить, покрыт первоначально односкатной кровлей и не имел закомары.
        Необходимо детально исследовать, не имел ли также и западный притвор аналогичного свода в виде четверти цилиндра и односкатного покрытия. Сохранившиеся формы западного притвора говорят скорее за то, что он был перекрыт продольным цилиндрическим сводом и что его западная стена имела закомару.
        С вопросом о трех притворах древнейшей части здания связан вопрос о первоначальном ходе на хоры. В те годы, когда еще не было лестничной башни, если последняя возникла только позднее, ход на хоры шел, возможно по деревянной или каменной лестнице, помещавшейся в одном из притворов. Подобное устройство существовало в суздальском соборе. Притворы могли быть связаны деревянными (или каменными) переходами с соседними гражданскими зданиями. Вопрос о первоначальном ходе на хоры не решен также и по отношению к Софии киевской. Исследования показали, что ее две башни с лестницами на хоры тоже принадлежат одному из последующих строительных периодов. В Киеве ход на хоры шел через наружную открытую галлерею. В новгородской Софии наружная галлерея была заменена тремя притворами.
        Возникает предположение, что София в Новгороде в 1045-1052 годах была пятинефным крестово-купольным храмом с тремя притворами. Крестово-купольное здание с тремя притворами очень хорошо известно в русской архитектуре XII и XIII веков. Три притвора имелись в Свирской церкви в Смоленске, в соборах Старой Рязани, Суздаля и Юрьева-Польского.
        В Новгороде три притвора имелись в церкви Параскевы-Пятницы, повторяющей композицию Свирской церкви в Смоленске, и позднее - в церквах в Ковалеве, Болотове и др. Все эти постройки являются трехнефными крестово-купольными церквами; в русских пятинефных крестово-купольных зданиях притворы не встречаются, за исключением новгородской Софии. Здесь мы имеем древнейший известный в русской архитектуре случай применения притворов.
        Притворы новгородской Софии придавали ее наружному объему некоторую пирамидальность. Массив главной части собора носит очень компактный характер, с чем связано расположение всех закомар и фронтончиков на одной высоте. Так же компактна группа барабанов, близко придвинутых друг к другу. С восточной стороны, т. е. со стороны реки, наружный объем Софии, благодаря односкатным кровлям притворов, постепенно поднимался к полузакомарам и к барабанам куполов.

* * *

        Одна особенность восстановленного на плане южного притвора новгородского Софийского собора вызывает сомнение в правильности этой реконструкции: восточная стена предполагаемого южного притвора несколько сдвинута к западу по отношению к наружной лопатке, отделявшей первоначально южную ветвь креста от юго-восточной башни. Вследствие этого ось южного притвора оказалась несколько сдвинутой на запад по отношению к оси южной ветви креста основной части здания. Такое расположение повторено в северной галлерее, выстроенной в современном виде в первой половине XIX века, но возведенной, возможно, частично на фундаментах первоначального северного притвора Софии. На плане северный притвор древнейшей части собора восстановлен по аналогии с южным притвором.
        В противоположность высказанному выше предположению можно было бы выдвинуть два других предположения, объясняющих факты, наблюдаемые в дошедших до нас частях новгородской Софии.
        Первое из них заключается в следующем. Возможно, что древнейшая София в Новгороде имела только один притвор - западный (т. е. Корсунскую паперть). Это предположение сделается более вероятным, если будет доказано, что лестничная башня возникла одновременно с древнейшей частью Софии.
        Тогда западный притвор окажется тесно связанным именно с лестничной башней: через его хоры мог быть устроен изначала, как и в настоящее время, вход из лестничной башни на хоры собора; западный притвор был бы необходим также и в композиционном отношении как архитектурный объем, связывающий массив главной части с массивом лестничной башни.
        Действительно, представим себе первоначальный облик Софии, если она не имела ни Мартирьевской, ни Корсунской, ни северной папертей, ни притворов и если уже тогда существовала лестничная башня. В этом случае здание состояло из крупного объема главной пятинефной крестовокупольной части в виде параллелепипеда, с гладкими простыми поверхностями его южной, западной и северной стен, причем к этому монументальному и простому объему была приставлена почти квадратная в плане лестничная башня.
        Трудно поверить в то, что таким был первоначальный наружный вид Софии новгородской. Симметрия, последовательно проведенная в главной части здания, глубоко противоречит той асимметрии, которую внесла бы в композицию такого здания лестничная башня.
        По характеру своих архитектурных форм башня заметно отличается от главной части храма. Это отчетливо видно, например, при сравнении барабана башни с одним из пяти барабанов над самим храмом. Последние отличаются гораздо более стройными пропорциями, барабан башни - приземистый, он как бы несколько раздался вширь. В барабанах над храмом гораздо больше окон, проемы которых занимают большую площадь, чем небольшие проемы очень редко посаженных окон барабана башни. Вследствие этого барабаны главной части выглядят более открытыми; они как бы состоят из массивных столбов, между которыми перекинуты арки. Наоборот, барабан лестничной башни - замкнутый, в нем преобладает массив стены, в которой устроены совсем небольшие дозорные отверстия - бойницы.
        Если представить себе главную часть Софии без всяких пристроек, с одной только башней, то южная стена здания окажется чрезмерно плоской и длинной, западная стена будет выглядеть неуравновешенной, с башней, выступающей вперед на ее южной половине. Весь наружный объем здания приобретает в этом случае неорганический характер, а сочная группа пяти барабанов и куполов будет выглядеть придавленной барабаном башни.
        Предположим все же, что древнейшее здание имело лестничную башню и западный притвор.
        Если это предположение правильно, тогда южного притвора первоначально не существовало вовсе. В таком случае придел Рождества богородицы должен был быть древнейшим звеном пристроек XII века, возникшим до Мартириевской паперти. В этом случае было бы легко объяснить сдвиг западной стены придела против лопатки, на который было указано выше: эту стену старались по возможности отодвинуть на запад, чтобы увеличить вместимость придела и чтобы абсида придела не выступила слишком далеко на восток против абсид основной части собора. Западную стену придела с ведущим в него снаружи порталом придвинули близко к первоначальному порталу, который вел в южную ветвь креста древнейшей части Софии.
        Следующим этапом пристроек с южной стороны было в этом случае прибавление одновременно трех звеньев Мартириевской паперти, а потом и юго-западной угловой части.
        Однако высказанному сейчас предположению прямо противоречит наличие относящихся к древнейшему строительному периоду дверных проемов в наружных стенах хор южной и северной ветвей креста основной части Софии.
        Противоречит ему и очень неровная поверхность стены под фреской Константина и Елены. Это не может быть изначальной наружной поверхностью лопатки на первоначальной наружной стене древнейшего здания. Наоборот, если предположить, что на месте лопатки, на которой написана фреска Константина и Елены, первоначально находилась западная стена южного притвора, удаленная в период пристройки к южному притвору двух звеньев Мартириевской паперти, неровная поверхность лопатки под фреской получает удовлетворительное объяснение.
        Особенно веским свидетельством и пользу изначального существования южного и северного притворов Софии является наличие двух дверных проемов в наружных стенах хор южной и северной ветвей креста древнейшей части здания.
        Следует при этом учесть также и тот факт, что в русской архитектуре X-XIII веков неизвестно ни одного случая каменного храма с одним только западным притвором, в то время как известно несколько случаев храмов с тремя притворами.
        Поэтому необходимо остановиться еще на одном возможном случае. Можно было бы предположить, что новгородская София в древнейшей своей форме имела южный и северный притворы, но что они до нас не дошли. При этом первоначальные южный и северный притворы Софии могли быть расположены по оси южной и северной ветвей креста основного здания. Полное исчезновение южного притвора можно было бы представить себе по аналогии с фактически имевшим место полным исчезновением северного притвора. Это могло произойти в момент пристройки придела Рождества богородицы, к которому позднее были в течение одного строительного периода сразу пристроены три звена Мартириевской паперти.
        Это последнее предположение выглядит слишком сложным и несколько искусственным. Действительно, непонятно, зачем нужно было ломать южный притвор в момент пристройки придела Рождества богородицы и почему нельзя было пристроить придел прямо к притвору, сохранив последний. Против этого предположения говорят также различия в форме открытых арочных проемов на хорах предполагаемого южного притвора и на хорах двух более узких звеньев Мартириевской паперти, а также то, что сбита верхняя часть первоначально выходившей наружу лопатки древнейшего здания под конхой придела Рождества богородицы, чего нет в лопатке в северо-западном углу этого придела. Этот последний угол выглядит так, как будто он образован стыком южной стены основной части Софии и восточной стены южного притвора.
        Все это заставляет признать наиболее вероятным высказанное выше предположение, что боковые притворы древнейшей Софии в Новгороде были несколько сдвинуты на запад по отношению к оси южной и северной ветвей креста основной части и что дошли до нас восточная и южная стены южного притвора.
        Сдвиг южного и северного притворов на запад должен быть объяснен. Причина его, возможно, кроется в архитектурной композиции здания. Наружный объем Софии, если верна реконструкция с тремя притворами и без лестничной башни, состоял из наиболее крупного западного массива, увенчанного чередующимися закомарами и фронтончиками (к этому массиву примыкает западный притвор), восточного массива, состоящего из трех абсид и смежных с ними двух башен, из компактного массива пяти барабанов и из небольших массивов южного и северного притворов. На южном и северном фасадах здания одни его части связывают друг с другом другие его части. Так, например, массив пяти барабанов является связующим между западным массивом, увенчанным закомарами и фронтончиками, и восточным массивом, состоящим из абсид и башен: средний барабан и западная пара малых барабанов приходятся над первым, восточная пара малых барабанов - над вторым. Группа барабанов сдвинута по отношению к каждому из двух основных частей здания, расположенных под ними. Именно поэтому группа барабанов и связывает эти две части композиционно друг с другом. Аналогичное рассуждение применимо также и к южному (и северному) притвору, как мы его реконструировали. Южный притвор композиционно теснее связывает друг с другом западный главный массив Софии и массив барабанов. Некоторый сдвиг его на запад приводит к тому, что южный притвор приходится только под западной частью центрального барабана, этим самым теснее привязывая последний и всю группу пяти барабанов к тем частям здания, которые расположены от них на запад.
        Если бы южный притвор прикрывал собой всю часть наружной южной стены собора, которая соответствует южной ветви креста, тогда закомара этой последней оказалась бы внизу отрезанной горизонталью односкатной кровли южного притвора, продолженной на южном фасаде к востоку горизонталью основания свода (свода в виде четверти цилиндра) над юго-восточной башней. Тем, что архитектор отодвинул восточную стену южного притвора несколько на запад, он обнажил снизу доверху лопатку, несущую восточную пяту закомары южной ветви креста. Эта лопатка является существенным несущим устоем в композиции южного фасада, тем более, что она является устоем последней, по направлению к востоку, закомары южного фасада первоначальной Софии.
        Наконец, сдвиг южного притвора на запад, вернее, сдвиг на запад одной только его восточной стены, оживляет композицию южного фасада. Не уничтожая в основном соответствия южного притвора и южной ветви креста, эта черта делает это соответствие более свободным, что соответствует основным композиционным принципам древнерусского зодчества.
        То обстоятельство, что ось наружного арочного проема южного притвора была несколько сдвинута по отношению к оси входного южного портала главной части, расположенного внутри притвора, также мыслимо в рамках композиционных принципов древнерусского зодчества. Ведь такое соотношение засвидетельствовано сохранившимся фрагментом первоначальной наружной арки слева от современного южного портала Софии.
        Не следует забывать, что зодчий новгородской Софии любит сдвигать оси проемов по отношению друг к другу и что он, например, многократно ставит и в нижнем ярусе, и на хорах столб прямо против дверного проема.
        Все сказанное только что по отношению к южному фасаду следует повторить также и по отношению к северному фасаду и северному притвору собора в его древнейшей форме.
        В итоге следует признать, что наиболее вероятным является предположение, что София в Новгороде имела первоначально три притвора и что в дошедшем до нас здании сохранились восточная и южная стены первоначального южного притвора.
        Одной из задач дальнейшего исследования новгородской Софии является окончательное выяснение вопроса о боковых притворах этого здания.
        Для этого необходимо провести следующие работы: 1) произвести раскоп для обнаружения фундаментов исчезнувшей ныне западной стены южного притвора, т. е. раскоп между лопаткой с фреской Константина и Елены и стоящим против нее устоем - контрфорсом; следует при этом стараться отыскать пол XII века Мартириевской паперти, а под ним - пол XI века южного притвора; 2) произвести раскоп в северо-восточном углу предполагаемого южного притвора; открыть нижние части первоначального портала южной ветви креста основного здания и обнажить фундаменты в том месте, где стена, отделяющая Мартириевскую паперть от придела Рождества богородицы, примыкает к южной стене основной части; 3) необходимо при помощи зондажей исследовать места соприкосновения западной стены придела и южной стены основной части как со стороны придела (где стена придела примыкает к лопатке основной части), так и со стороны Мартириевской паперти; 4) при помощи наружных и внутренних зондажей исследовать места соприкосновения предполагаемой южной стены южного притвора и прилегающих к ней с двух сторон стен Мартириевской паперти и придела Рождества богородицы; 5) исследовать при помощи наружного раскопа фундамент под той частью северной стены северной галлереи, которая приходится против северной ветви креста и которая, возможно, стоит на фундаментах северного притвора древнейшей части.
        Перечисленные работы включены в план, намеченный Сектором истории русской архитектуры Института Истории и Теории Архитектуры Академии Архитектуры Союза ССР на ближайшие годы, по исследованию вопроса о первоначальных боковых притворах новгородской Софии.

ПРИСТРОЙКИ XII ВЕКА С ЮЖНОЙ СТОРОНЫ СОБОРА

        К наружной южной стене древнейшей новгородской Софии было в XII веке добавлено несколько пристроек. Последние возникли в разное время.
        Можно предположить, что к западной стороне южного притвора было прибавлено два деления южной галлереи. Западная стена южного притвора была заменена большой полуаркой.
        Вторая такая полуарка связывает друг с другом два пристроенных деления. В результате южный притвор был расширен и превращен в Мартириевскую паперть.
        Две отмеченных полуарки представляют собой аркбутаны, укрепляющие наружные стены древнейшей части. Они подобны тем аркбутанам, которые имеются внутри галлереи киевской Софии.
        Угол между Мартириевской папертью и лестничной башней занят помещением, отделенным от Мартириевской паперти глухой стеной. В нем в новейшее время находилась ризница, поэтому мы в дальнейшем будем условно применять к нему это название.
        Наружная стена двух делений галлереи, пристроенных к южному притвору, и ризницы имела форму, сходную с формой южного притвора. Зондажи, сделанные в 1944 году, показали, что в нижнем ярусе наружных стен двух делений галлереи и ризницы имелись первоначально широкие арочные проемы, подобные нижнему арочному проему южного притвора.
        Зондажи, сделанные на хорах, обнаружили, что и в верхнем ярусе, повидимому, были арочные проемы, подобные большому верхнему арочному проему южной паперти. Картина, которую дают на хорах внутренние части наружных стен помещений, пристроенных к западу от южного притвора, та же самая, что и внутри южного притвора. Это - арочные проемы XII века с парапетами, заложенные кирпичными стенками XVI века, в которых устроены оконные проемы (рис. 21).
        Наружная поверхность стен Мартириевской паперти и ризницы была облицована кирпичом в XVI и в XIX веках. Недоследованной остается часть наружной стены в промежутке между арочными проемами первого и второго ярусов. Имеющиеся в этих местах плоские ниши относятся к XVI веку. Закомары, а также внутренние арки и своды - кирпичные. Свод в виде четверти цилиндра на хорах ризницы принадлежит В. В. Суслову. Возможно, что все части Мартириевской паперти были перекрыты сводом в виде четверти цилиндра и что Мартириевская паперть, вместе с ризницей, была перекрыта односкатной кровлей. Именно такой она изображена на иконе "Битва новгородцев с суздальцами".
        После перестройки южного притвора в Мартириевскую паперть и после прибавления ризницы, на южной стороне собора образовалась сводчатая галлерея, выходившая монументальной двухъярусной аркадой на площадь.
        Остается недоследованным вопрос о том, имелись ли первоначально лопатки на наружной стене Мартириевской паперти и ризницы. Лопатки, имеющиеся в настоящее время, выложены из кирпича XVI века и исправлялись в XIX веке, поскольку можно судить по тем довольно большим их участкам, на которых обнажена кладка.
        Аркада, которой Мартириевская паперть и ризница открывались на площадь, несколько напоминает первоначальную наружную галлерею киевской Софии и пристроенные к ней впоследствии открытые наружу паперти.
        Необходимо в будущем при помощи зондажей особенно детально изучить стены помещения хор над ризницей и стены самой ризницы. В обоих этих помещениях имеются существенные архитектурные особенности. Старая кладка, которую нужно детально изучить, имеется также и небольшой каморке, пристроенной к ризнице снаружи и в настоящее время занятой под жилье.
        Очень существенной задачей дальнейшего исследования архитектуры собора Софии в Новгороде является изучение его северной галлереи. Невозможно без такого изучения утверждать, что с северной стороны здание XII века имело галлерею, подобную Мартириевской паперти. Выше была отмечена возможность того, что такая галлерея могла появиться, например, и XVI веке, в подражание южной галлерсе, в результате чего собор стал симметричным.
        Необходимо отдельно рассмотреть вопрос о северном приделе и его абсиде. Возможно, что современный придел построен в XIX веке на фундаментах придела XII века, соответствующего южному приделу. В существующем в настоящее время приделе нет ни одного кирпича, который был бы древнее XVI века. Вопрос этот можно решить только при помощи наружного раскопа на восточной стороне здания.
        Целесообразнее всего выбрать место для раскопа между северной боковой абсидой главной части собора и абсидой северного придела. Преимущество раскопа на этом месте заключается в том, что таким путем будет обнажена не только часть фундамента абсиды северного придела, но и часть фундамента боковой северной абсиды главного здания, а также фундамент прямой стенки, расположенной между этими двумя абсидами.
        Раскоп в намеченном месте позволит установить древнейшую дату северного придела, а также даст решение вопросов о том, был пи северный придел, если он окажется древним, построен одновременно с главной частью и построена ли прямая стена одновременно с боковой северной абсидой главной части.
        В современной северной галлерее устроен к западу от придела притвор, ограниченный со всех четырех сторон глухими стенами. Построена ли эта часть галлереи на фундаментах XI-XII веков? Ответ на этот вопрос может дать наружный раскоп с северной стороны. Внутри той части северной галлереи, которая соответствует северной ветви креста, вести исследование трудно, так как тут все переделано в XIX веке.
        Западную часть северной галлереи тоже необходимо тщательно исследовать при помощи раскопов как снаружи, так и внутри здания.
        Два отделения северной галлереи, следующие за глухой стеной притвора, соответствуют двум западным отделениям Мартириевской паперти. Однако в отличие от последней они не отделены глухой стеной от угловой части галлереи. Возможно, что на месте этих двух отделений северной галлереи в XI и XII веках вовсе ничего не было. Если же на этом месте уже в ХII веке были пристроены какие-то части к древнейшему зданию собора, то следует считаться с тем, что эти части могли по своей форме отличаться от существующей в настоящее время галлереи XIX века. Например, на этом месте мог в древности существовать придел. Все эти вопросы можно выяснить только при помощи раскопов как внутри собора, так и снаружи.
        Особый интерес представляет северо-западная угловая часть здания. Древнее помещение XII века могло быть на этом месте только в том случае, если в то время существовали уже все три отделения Корсунской паперти. Поэтому необходимо прежде всего выяснить этот последний вопрос. Возможно, что его можно будет разрешить при помощи внутренних и наружных зондажей. В настоящее время в нескольких местах внутри указанных двух отделений Корсунской паперти обнаружена поздняя кирпичная кладка. Однако возможно, что это - чинка XVI и XIX веков и что в других местах сохранилась в двух северных отделениях Корсунской паперти кладка XII века.
        Если окажется, что два западных отделения Корсунской паперти относятся к XII веку, тогда форма этой паперти будет в точности соответствовать форме Мартириевской паперти XII века. В таком случае необходимо особенно тщательно исследовать глухую стену, отделяющую Корсунскую паперть от северной галлереи, чтобы решить вопрос, была ли она глухой уже в ХII веке. В современном здании эта стена выделяется своей толщиной. Возможно, что только часть ее - древняя.
        Желательно очень тщательно выяснить первоначальную форму северо-западного углового помещения здания при помощи раскопов.
        Возникновение ряда пристроек к древнейшей части новгородской Софии с южной стороны связано с важнейшими этапами развития общественной и государственной жизни Новгорода, а также с развитием архитектурного ансамбля города.
        Процесс образования новгородской вечевой республики обозначился уже в начале ХII века. В 1103 году князь Мстислав заново отстраивает свою усадьбу на Городище, куда позднее, оставив Кремль, переехали жить новгородские князья.
        Восстание 1136 года завершило процесс перехода власти в Новгороде от князя к вечу. В связи с этим процессом растет значение Софии в жизни города. Вечевая площадь находилась около собора, и это было древнейшим местом вечевых собраний.
        С дальнейшим ростом торгово-ремесленного посада и Торговой стороны Новгорода вече было перенесено на Ярославово Дворище, но оно продолжало еще собираться также и около Софии (в летописи есть, например, упоминание об этом под 1299 и 1388 годами). В некоторых случаях вече разделялось: одно собиралось на Ярославовом Дворище, другое, ему враждебное, у собора (в летописи это отмечено под 1384 и 1418 годами.)
        Новгородская София была как бы архитектурным символом новгородской государственности и республики. Софийский собор объединял новгородский народ и тесно сплачивал его в патриотизме, в живой любви к городу и государству.
        Это значение Софии для Новгорода отчетливо выступает в новгородских летописях. "Къде святая Софиа, ту Новгород" (1215). "...хотеша умрети за святую Софию..." (1224), говорит летопись о новгородцах во время одного из столкновений с великим князем, "...умрем честно за святую Софию..." (1259), восклицали, согласно летописи, младшие новгородцы, когда они готовились к возмущению против поголовной дани монголам. В 1398 году новгородцы, решив на вече начать войну с московским великим князем Василием Димитриевичем, говорили, согласно летописи "...благослови, господин отче владыко, поискати святой Софии пригородов и волостей, паки ли свои головы положить за святую Софию..."
        С организацией вечевых собраний связан колокольный звон "...созвониша вече у святой Софии..." (1299). О колоколах у Софии в Новгороде упоминается уже в XI веке: в 1066 году полоцкий князь Всеслав Брячиславович похитил колокола новгородской Софии.
        Традиция вечевых собраний около главного городского собора идет из Киева, где народные собрания также происходили на площади перед Софией. С этим связаны отчасти наружные галлереи киевской Софии.
        В первой половине XII века сложился новый ансамбль Новгорода, что имело очень большое значение для архитектуры Софии. В 1116 году Кремль был расширен в южную сторону до современных его размеров.
        Вечевая площадь находилась перед южной стороной Софии, южная граница этой площади, возможно, обозначилась при постройке в 1167- 1173 годах большой каменной церкви Бориса и Глеба, стоявшей в южной части новгородского Кремля. (А. Строков. Раскопки в Новгороде в 1940 году. Краткие сообщения ИИМК. Т. XI, 1945, стр. 65 и сл., рис. 30). Вечевая площадь была окаймлена с двух сторон объемами Софии и Борисоглебского храма.
        Эволюция ансамбля новгородского Кремля состояла в архитектурно-композиционном отношении в следующем. На первом этапе развития преобладал симметричный объем Софии (если правильно предположение о первоначальном отсутствии башни), приходившийся в то время в центре Кремля. На втором этапе развития сильнее выступило на первый план пространство вечевой площади, занимавшее впоследствии середину между двумя крупными архитектурными объемами - между главным объемом Софии и объемом Борисоглебской церкви, тоже очень крупным.
        София, в ее первоначальном виде, связана с первым этапом развития ансамбля новгородского Кремля. Со вторым этапом его эволюции связаны пристройки к собору с южной стороны - со стороны вечевой площади.
        В XI веке на Ярославове Дворище еще не существовало монументального каменного храма, около которого могло бы собираться вече. Такой храм появился только в начале ХII века в виде Николо-Дворищенского собора. Около последнего вече действительно и собиралось.
        С постройкой Николо-Дворищенского собора изменилось соотношение Софии со всем городом, взятым в целом: София потеряла свое исключительное положение, так как она перестала быть единственным крупным архитектурным объемом в городе. Композиция города основывалась теперь на равновесии объемов Софии и Николо-Дворищенского собора, с преобладанием Софии.
        В следующие годы композиция новгородского ансамбля усложнилась еще больше: в нее вошли мощные объемы соборов Антоньева и Юрьева монастырей. София теперь оказалась включенной в композицию величественных архитектурных объемов четырех монументальных храмов. Все вместе, они захватывают гигантское пространство. Проявившаяся в этом широта пространственной композиции, органически слившейся с природой, очень характерна для русской архитектуры и для русской культуры.
        Соборы Николо-Дворищенский, Антоньева и Юрьева монастырей, возможно, являются произведениями мастера Петра. Характерно, что первый из них, пятикупольный, в подражание Софии, не имеет лестничной башни, два других, двухкупольные, ее имеют. Башня собора Антоньева монастыря - круглая, башня собора Юрьева монастыря - прямоугольная, как лестничная башня Софии. Это было время, когда лестничные башни были в архитектуре Новгорода распространенной формой. Возникает предположение, что архитектором лестничной башни Софии был тот же знаменитый мастер Петр.
        Пристройка лестничной башни к Софийскому собору, возможно, имела место одновременно с расширением новгородского Кремля в 1116 году. В таком случае лестничная башня Софии возникла в период между постройкой Николо-Дворищенского собора (1113) и собора Антоньева монастыря (1117). Ее прямоугольная наружная форма была продиктована тем, что ее нужно было поместить в углу между западной стеной Софии и ее западным притвором. Башня Софии является прототипом башни собора Юрьева монастыря (1119).
        Возведение лестничной башни новгородской Софии, возможно, является частью единого общего плана новых крепостных сооружений Новгорода первой половины XII века, другими частями которого были расширение Кремля и возведение трех новых каменных соборов. С этим была также связана постройка в 1116 году каменных стен Старой Ладоги. Башня Софии была как бы донжоном расширенного Детинца. С верхней части башни Софии видны башни Антоньева и Юрьева монастырей. Последние были выдвинутыми в обе стороны далеко вперед вдоль Волхова дозорными и сигнальными башнями, сигналы которых принимали в Кремле с верхней части лестничной башни Софии.
        Лестничная башня новгородской Софии является также существенным элементом архитектурно-художественной композиции - нового ансамбля Новгорода. Вследствие пристройки башни София стала асимметричной. Это соответствует новому, эксцентрическому положению Софии в расширенном Кремле и сильнее связывает coбop с вечевой площадью и с другими господствующими архитектурными объемами городского ансамбля - тремя соборами первой половины XII века, из которых два монастырских собора также имеют асимметричную форму.
        Последующие пристройки к новгородской Софии тесно связаны с жизнью вечевой площади. Уже в первый строительный период в верхней части южного притвора, вероятно, висели колокола.
        Возможно, что аналогичное устройство имели также и два других притвора первоначальной Софии или только еще западный притвор. Следует предположить, что, после пристройки лестничной башни, в проемах верхней части ее стен также висели колокола, как это было и в башнях соборов Антоньева и Юрьева монастырей.
        После того как сложился строй новгородской вечевой республики, значение веча и вечевой площади перед южной стороной Софии возросло. Это нашло себе также выражение в появлении Мартириевской паперти. Она выходила на вечевую площадь двухъярусной аркадой, представлявшей собой как бы развитие мотива открытых арочных проемов притвора первого строительного периода. Аркада Мартириевской паперти открывалась на вечевую площадь и связывала собор с вечем. Нет сомнения, что во время вечевых собраний оба яруса Мартириевской паперти были заполнены народом. Возможно, что под арками Мартириевской паперти, особенно на ее хорах, находились привилегированные места во время веча, возможно также, что с ее верхнего яруса говорили ораторы, выступавшие на вече.
        Ряд фактов дает указания на время, когда первоначальный южный притвор Софии был расширен и превращен в Мартириевскую паперть.
        Существенное значение имеет различный общий характер лестничной башни и Мартириевской паперти. Башня носит замкнутый крепостной характер, как и соборы Антоньева и Юрьева монастырей: Мартириевская паперть, наоборот, широко открыта своими аркадами на вечевую площадь. Лестничная башня Софии и два монастырских собора относятся к княжескому периоду Новгорода, т. е. ко времени до 1136 года. Мартириевская паперть возникла после этой даты. Лестничная башня выражает стремление укрепиться и отгородиться от вечевой площади, Мартириевская паперть, наоборот, вся открывается на вечевую площадь и своей архитектурой как бы сливается с вечевым собранием. Это позволяет сделать заключение, что 1136 год является terminus ante quem для лестничной башни Софии и terminus post quem для Мартириевской паперти.
        Другие факты подтверждают это предположение. Так, например, в 1137 году новгородская София получила новый устав. Вероятно, это произошло одновременно с перестройкой южного притвора в Мартириевскую паперть. Это предположение подтверждается известием о росписи "притворов" в 1144 году, причем к этой дате относят фреску Константина и Елены в Мартириевской паперти. Высказанное предположение подтверждается также погребениями в Мартириевской паперти в 1163 году Аркадия и в 1199 году Мартирия, по имени которого названа паперть. Приведенные данные позволяют отнести постройку Мартириевской паперти к 1136-1137 годам.
        Придел Рождества богородицы принято датировать 1178 или 1180 годами, так как в нем был погребен князь Мстислав Ростиславович, внук Владимира Мономаха. Однако год смерти этого князя является не более как terminus ante quem для сооружения этого придела, которое, возможно, имело место раньше.
        В результате последовательных пристроек ряда новых частей к первоначальному зданию Софии в Новгороде, наружная композиция последней стала асимметричной. После прибавления лестничной башни, Мартириевской паперти, юго-восточной угловой части и придела Рождества богородицы, наружный объем Софии представлял собой сложную систему равновесия разнородных объемов различной формы и различной величины, вместе образующих уравновешенную и гармоническую композиционную систему. Характерно постепенное образование здания в течение нескольких строительных периодов, его рост во времени. В этом состоит одна из характернейших особенностей русской, архитектуры. Несмотря на разновременное возникновение частей и на работу разных зодчих и артелей каменщиков, здание отличается архитектурно-композиционным единством. Пристройки к новгородской Софии роднят ее с жилой архитектурой, с деревянным зодчеством и придают ее архитектуре народный характер. София расширялась постепенно, как расширяются народные жилые комплексы. Существует глубокое родство в этом отношении между Софией в Новгороде XII века и деревянным дворцом в Коломенском.
        После возникновения пристроек XII века сохранилось значение восточного фасада новгородской Софии, связывающего ее с рекой, Торговой стороной и ландшафтом.
        Вместе с тем был выделен также и южный фасад, выходящий на вечевую площадь.
        В XII веке по сторонам вечевой площади высятся объемы Софии и Борисоглебской церкви, София становится асимметричной, ее южная сторона широко открывается своими аркадами на вечевую площадь.



Рейтинг@Mail.ru
Copyright www.archi.ru
Правила использования материалов Архи.ру
Правовая информация
архи.ру®, archi.ru® зарегистрированные торговые марки
Система Orphus
Нашли опечатку Orphus: Ctrl+Enter