Никита Явейн: «Чтобы каждый мог соизмерить себя с произошедшим»

Говорим с Никитой Явейном, победителем конкурса на концепцию «Музея обороны и блокады Ленинграда», об истории темы, обстоятельствах работы и о проекте.

Беседовала:
Елена Петухова

mainImg
– Как появилась идея строительства нового музея «Обороны и блокады Ленинграда»?

– Это очень долгая и трагическая история. Сразу после окончания Великой Отечественной войны в Ленинграде был создан музей на территории Соляного городка, возможно лучший, посвященный этой войне. В нем были собраны оригинальные артефакты и документы, образцы техники и так далее. Но в ходе «Ленинградского дела» («Ленинградское дело» – серия судебных процессов в конце 1940-х – начале 1950-х годов против партийных и государственных руководителей из Ленинграда, – прим. ред.) весь собранный материал был уничтожен. Целью этой акции, охватившей все информационное пространство страны, была попытка изменить восприятие истории войны и роль Ленинграда в ней. Если не скрыть, то завуалировать эту трагедию и огромное число жертв блокады. Последствия этой акции ощущались еще долгие годы.

На протяжении второй половины XX века шел процесс придания огласки и попыток осмысления ужасов блокады и пережитой городом трагедии. Был построен Пискаревский мемориал жертв блокады. В 1970-е годы был воздвигнут монумент «Разорванное кольцо» на «Дороге жизни» и так далее. Начали появляться частные музеи блокады. Люди собирали и показывали документы, какие-то уцелевшие предметы, чтобы отдать долг памяти тем 700-800 тысячам человек, которые не пережили блокаду, и тем выжившим свидетелям, которых с каждым годом становилось все меньше и меньше.

Подход начал кардинально меняться на протяжении последних лет тридцати. И уже сейчас, года два – три тому назад, приобрел черты конкретного замысла – стало очевидно, что городу необходим архитектурный и мемориальный символ этого, едва ли не самого главного, трагического события XX века. В течение года обсуждалась возможность проведения архитектурного конкурса. И нужно отметить, что инициатива строительства музейного комплекса полностью питерская, без какого-то либо участия федеральных властей. Обсуждались различные площадки, на которых мог бы быть размещен музейный комплекс. В том числе в здании бывшего блокадного хлебозавода, в месте прорыва блокады, еще где-то... В общей сложности рассматривалось мест тридцать, но выбор правительства Петербурга был сделан в пользу территории водопроводной станции на стрелке Невы, к западу от Смольного монастыря. Водопроводную станцию планируется вывести и на ее месте создать парковую зону с музейным комплексом в кольце из проектируемой сейчас транспортной развязки, которая через тоннель свяжет два берега реки. Такое решение не исключает возможности появления других мемориальных мест, в том числе на хлебозаводах. блокадной подстанции и т.д. Что же касается комплекса на стрелке Невы – это ведь не только музей, но и насущно необходимый нам Институт памяти, который будет заниматься сбором, анализом, обобщением всех видов свидетельств о блокаде.

Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда». Генплан © Студия 44

– Как был организован конкурс? Кто выступил его заказчиком и оператором?

Для разработки и реализации различных музейных и экспозиционных концепций, в том числе проекта музея «Оборона и блокада Ленинграда», было образовано акционерное общество «Центр выставочных и музейных проектов» со стопроцентным капиталом города. В настоящее время этот Центр занимается строительством исторического парка «Россия – моя История». К разработке Технического задания на конкурс подключился существующий «Музей обороны и блокады Ленинграда», а непосредственно организацией конкурса занимался наш Комитет по градостроительству и архитектуре.

– Как было сформулировано конкурсное задание?

– Я бы сказал, что конкурсная документация была составлена качественно и главное достоинство ее было в том, что задача была сформулирована достаточно гибко. Без ультимативного декларирования, что и как должно быть организовано и представлено в музее. Определялся общий метраж – около 10 тысяч квадратных метров на основную экспозиционную зону и примерный перечень функциональных зон. На усмотрение конкурсантов оставлялась пространственная система и формирование экспозиционной и мемориальной зон.

– Почему был выбран закрытый формат проведения конкурса?

Я думаю, что сработал главный аргумент: разработка концепции такого музейного комплекса – это сложнейшая задача, требующая знаний определенных технологий и наличия достаточного количества квалифицированных специалистов в команде. Не представляю себе, как физическое лицо, один автор мог бы справиться с поставленной задачей.

– Как происходил выбор участников конкурса?

– Примерно за четыре – три с половиной месяца был составлен перечень бюро и компаний, которые могли бы в силу своих компетенций претендовать на участие в этом конкурсе. В нем было, по-моему, с десяток петербуржских, около десятка московских и десятка два иностранных компаний. Все команды подали свои заявки, включавшие опыт проектирования музеев. Жюри оценивало эти заявки и был составлен квалификационный рейтинг, лидеры которого и вышли в финал конкурса с правом представить свои концепции. На разработку концепций было выделено около двух с половиной месяцев.

– Что для вас было основной сложностью? Программа конкурса или груз моральной ответственности?

Конечно, второе. Как только я узнал о конкурсе, я сказал, что это главный проект года, мы должны не то что победить – мы должны сделать то, за что не стыдно будет перед собой, нашими родителями, всеми петербуржцами. Когда начали работу, мы поняли, что не надо избегать каких-то личностных, эмоциональных проявлений и жестов. Для большинства из нас это личная тема, более того – это тема, за которую мы будем отвечать перед своими детьми. Это была борьба не с конкурентами, а с самими собой за максимальную профессиональную отдачу, за качество каждого решения.

– Как вы смогли выразить эмоциональную составляющую в объемно-пространственных решениях?

Мы сознательно пошли на риск. Для того чтобы достичь нужного накала эмоциональности, мы выстроили нашу экспозицию не как систему пространств и объемов, а как последовательность срежиссированных, почти сценически выстроенных ощущений и драматических эффектов. С точки зрения музейной этики мы прошли по грани.
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44

Мы попытались овеществить в виде архитектурных формах значимые понятия и факты. Найти для них конкретное, очень буквальное воплощение. Например, у нас прорыв блокады выглядит как физический прорыв, разрыв в архитектурной плоскости. «Дорога жизни» – как консоль, как путь на свободу, неудавшиеся прорывы блокады – как темные разрывы в никуда, а финальный прорыв – как выход на свет в конце длинного тоннеля, выход к Неве. Как выражение идеи, что город выстоял – мы выходим наружу и видим реальный город, живущий вокруг. Это такая физическая, даже физиологическая, в таком грубом, базаровском прочтении, материализация событий.
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44

И параллельно мы делали суперсовременный по своей структуре музей. Мы позволили себе быть радикальными, агрессивно современными в использовании как дизайнерских, так и технических эффектов внутри музея – при максимальной сдержанности, лаконизме во внешнем облике комплекса.
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда». План 2 этажа © Студия 44
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда». Разрез 1 © Студия 44

Структура музея не предусматривает последовательного обхода экспозиции. Наоборот, она предполагает поведенческую многовариантность, но с очень жесткой иерархией событий, как мы себе ее представляем. Первый круг – это диорама, основную экспозиционную нагрузку в которой выполняет огромное IT-панно по периметру. Виртуальные изображения на нем переходят в реальность за счет огромного количества артефактов, материальных объектов. Так мы связываем воедино память о блокаде, наши представления о ней и вещественные доказательства произошедшей трагедии.
zooming
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44

Внутри диорамы, словно музей в музее, расположены восемь объемных блоков: «Холод», «Голод», «Огонь», «Скорбь», «Быт», «Культура», «Наука», «Производство».
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44

Они предназначены для выражения ключевых, по нашему мнению, факторов, определивших ужас блокады и величие переживших ее людей. И в самом центре мы размещаем еще одно, очень важное пространство, своего рода крипту – «музей дневников», где будут звучать аудио-записи с воспоминаниями реальных людей.
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44

Мне кажется, что сегодня тема блокады скорее разъединяет людей, заставляя их спорить и конфликтовать между собой. Вместо того, чтобы их объединить. Одни говорят, что это трагедия, ужас, кошмар, это убийство множества людей, которое спровоцировано тоталитарным режимом. Другие видят в ней только нашу победу, воинскую доблесть, беспримерное мужество и стойкость мирного населения. Но на наш взгляд, блокада – это все вместе. Она – как символ XX века, который соединяет необъединимое. И она повод, причина для объединения. Именно это мы и стремились выразить. Мы попытались методично рассказать, как это было – через физические ощущения, через факты. Кто-то придет к выводу, что это рассказ о победе. Кто-то – что это рассказ о смерти и жизни. Где-то в музее хранится голова Нефертити, а у нас здесь – кусочек хлеба в 125 грамм, как абсолютная ценность. В осажденном Ленинграде умирали люди, от голода, от бомбежек и рядом же строили танки, писали музыку, работали ученые. Вся ядерная наука, ракетная техника наша пошла отсюда. Все это мы постарались показать в нашем проекте. Чтобы каждый мог соизмерить себя с произошедшим.
Музейно-выставочный комплекс «Оборона и блокада Ленинграда» © Студия 44

– Как будет дальше идти работа над проектом?

Согласно российскому законодательству, будет объявлен тендер на выбор проектировщика, который будет разрабатывать нашу концепцию. Разумеется, мы будем участвовать в тендере и надеемся, что сможем продолжить работу над проектом.
 

19 Октября 2017

Беседовала:

Елена Петухова
comments powered by HyperComments

Статьи по теме: Санкт-Петербург. Современная архитектура в исторической ткани города

Технологии и материалы

«Тихий рассвет» – цвет года по версии AkzoNobel
Созданный по итогам масштабных исследований цветовых трендов, проводящихся экспертами со всего мира, этот цвет призван запечатлеть суть того, что делает нас более человечными на заре нового десятилетия.
Разреши себе творить
Бренд DULUX выпустил новую линейку инновационных красок «Легко обновить». В нее вошло всего три продукта, но с их помощью можно преобразить весь дом или квартиру самостоятельно и всего за несколько часов.
Архитекторы из Томска создали мультикомфорт на международном...
По итогам международного архитектурного конкурса «Мультикомфорт от Сен-Гобен» проект российских студентов был отмечен специальным призом. Россия участвует в мероприятии в 8-й раз, но награду получила впервые. Рассказываем, как команде из Томска удалось реализовать концепцию мультикомфортного жилья и чем важен этот конкурс.
Tejas Borja. Революция в керамической черепице
Уникальность производства керамики Tejas Borja – в применении технологии цифровой струйной печати на поверхности черепицы, которая позволяет получить полную имитацию природных материалов: сланца, камня, дерева, цемента, мрамора и других.
Свет и тень
Панели из фиброцемента EQUITONE [linea] – современный материал, который способен вдохновить на творческий эксперимент. Он создан архитекторами, и его главные свойства: контрастная фактура, тактильность и долговечность.
Ключевой элемент
Специально для ЖК «Садовые кварталы» компания «ОртОст-Фасад» разработала материал, сочетающий силу стеклофибробетона и эстетику кирпича. Рассказываем о его особенностях и достоинствах на примере трех новых реализованных корпусов.
Живой дизайн для фасадов
Скучные однообразные фасадные решения уходят в прошлое с появлением новых дизайнерских решений от RHEINZINK: с разнообразием привлекательных вариантов дизайна любая поверхность теперь становится многомерным, несомненно, привлекающим внимание, зрелищем.

Сейчас на главной

Пресса: Как в город вернется производство
В том, что постиндустриальный город ничего не производит, есть нечто тревожное. Понятно, что он производит знания и услуги, понятно, что он производит много чего для себя (поэтому пищевая промышленность в Москве даже растет), но как же без всего остального?
Укрупнение
В Гостином дворе открылся очередной фестиваль «Зодчество». Под октябрьским московским солнцем спорят между собой две тенденции: прекрасного будущего и великолепного настоящего.
Между городом и вузом
В Аделаиде на юге Австралии появилась первая постройка Snøhetta на этом континенте: университетский спорткомплекс с актовым залом и открытыми лестницами-трибунами.
«Вечность» переставит всё местами
Куратором «Зодчества» 2020 года назван Эдуард Кубенский с темой «Вечность», об этом сообщил сегодня на пресс-конференции президент САР Николай Шумаков. Программа звучит смело, читайте в нашем материале.
Решетчатая «опора»
Энергоэффективное офисное здание oxxeo с несущим фасадом, одновременно работающим как солнцезащитный экран: проект Rafael de La-Hoz Arquitectos на севере Мадрида.
«Стальная змея»
Основная часть Северного вокзала Кёге, нового транспортного узла для Большого Копенгагена, – это 225-метровый пешеходный мост через шоссе и железнодорожные пути. Авторы проекта – DISSING+WEITLING architecture и COBE.
МАРШ: Fuck Context
Под руководством Наринэ Тютчевой и Екатерины Ровновой бакалавры 2018/2019 учебного года формируют свое отношение к контексту, исследуя Трехгорную мануфактуру.
И вновь о прожиточном минимуме
«Экономичное», но качественное жилье во Франкфурте-на-Майне по образцовому проекту schneider+schumacher рассчитано на арендную плату на треть ниже среднерыночной ставки в этом городе.
Наследие, экология и очень, очень плохие архитекторы
Рассматриваем восемь работ воркшопов, проведенных на «Открытом городе» и один особенно понравившийся дипломный проект студии Евгения Асса. Многие проекты затрагивают актуальные и болезненные темы современности.
Семь рецептов успеха
Участники марафона «Свое бюро» в рамках «Открытого города» рассказали/умолчали о своих удачах/неудачах. На основе их выступлений мы сформулировали семь рецептов, которые точно помогут начать карьеру.
«Скромный шедевр»
Социальный малоэтажный комплекс на сотню семей в Норидже по проекту бюро Mikhail Riches и Кэти Холи получил премию Стерлинга как лучшее здание Британии 2019 года, уникальный дом из пробки награжден как лучший небольшой проект, а национальная железнодорожная компания – как лучший заказчик.
Видный дом
Art View House на открыточном «перекрестке» Мойки и Крюкова канала – еще один эксперимент бюро «Евгений Герасимов и партнеры» с неоклассикой, а также аккуратное завершение архитектурной панорамы в центре города.
Внимание деталям
Почти 150 идей для улучшения городской среды предложили дизайнеры-участники конкурса в рамках выставки «Город: детали», которая прошла в Москве на прошлой неделе. Представляем лучшие из них.
Пресса: Как все превратится в курорт
Если вы посмотрите на мировые проекты благоустройства, то увидите: все составляющие остроту города элементы — канализация, отопление, водопровод, метро, миллионы километров проводов, автомобили, грузовики, склады, больницы, морги, милиция, военные, — все это спрятано ...
Внутренний город
Два дома на территории бывшего завода «Рассвет» – пример тонкой работы с контекстом, формой и, главное, внутренней структурой апартаментов, которая стала, без преувеличения, уникальной для современной Москвы. Они уже неплохо известны профессиональной общественности. Рассматриваем подробно.
«Оптимистическая профессия»
Дублинское бюро Grafton награждено Золотой медалью RIBA. Его основательницы, Шелли МакНамара и Ивонн Фаррелл, курировали венецианскую биеннале архитектуры-2018, а в 2008 стали первыми лауреатами гран-при WAF.
Юбилейное ожерелье
Главная площадь Якутска будет преобразована по проекту консорциума под лидерством ТПО «Резерв». Представляем проекты победителя и призеров недавно завершившегося конкурса.
«Если проанализировать их сходство, становится ясно:...
Кураторы выставки о Джузеппе Терраньи и Илье Голосове в московском Музее архитектуры Анна Вяземцева и Алессандро Де Маджистрис – о том, как миф о копировании домом «Новокомум» в Комо композиции клуба имени Зуева скрывает под собой важные сюжеты об архитектуре, политике, обмене идеями в довоенной и даже послевоенной Европе.
Экстравертный интроверт
Построив в Люблино фитнес-клуб La Salute (в переводе с итальянского «здоровье»), архитекторы бюро ASADOV оздоровили жизнь района, принесли в стандартное окружение авторскую архитектуру и полезные функции. Выразительная тектоника здания подчеркнула спортивную устремленность.
Архи-события: 30 сентября–6 октября
Интерактивная выставка-презентация «Город: детали», два новых лекционных курса в Музее архитектуры, ежегодная конференция об архитектурном образовании и карьере «Открытый город».
Пресса: Последний из главных
Президент Российской академии архитектуры и строительных наук Александр Кузьмин скончался в больнице в ночь на пятницу на 69-м году жизни. О нем — Григорий Ревзин.
Умер Александр Кузьмин
Сегодня ночью не стало Александра Викторовича Кузьмина, президента Российской академии архитектуры и строительных наук, с 1996 по 2012 годы – главного архитектора города Москвы.
Миллионы к миллионам
В Пекине открылся новый аэропорт Дасин по проекту Zaha Hadid Architects и ADP Ingénierie: стартовая «мощность» – 45 млн человек в год, в 2025 – 72 млн, затем – все сто.
Разворот к красоте
Первый приз конкурса Таллинской биеннале на концепцию ревитализации промышленной зоны получила команда российских архитекторов. Авторы разработали генплан, вдохновляясь железнодорожным поворотным кругом, и предложили застройку с «градиентом» приватных и общественных пространств.
Дорога к парку
«Братеевские телепортеры» – навес, который позволил оформить и защитить вход в одноименный парк, и получил недавно спецприз жюри АРХИWOOD. Рассматриваем проект и отчасти – дискуссию экспертов премии вокруг него.
Дом для друзей
Юбилейная, десяти лет от роду, премия АРХИWOOD присудила гран-при Николаю Белоусову за достижения, предложила одну нестандартную номинацию, а главная премия досталась Сергею Мишину за его собственный дом. Рассказываем о победителях и о церемонии.
На реке
Любопытный пример освоения «хипстерской» стилистки в ресторане-дебаркадере, расположенном в центре Ростова-на-Дону: сравнительно лаконичный фасад и крайне насыщенный интерьер.
Как в фотокамере
Недалеко от Осло по проекту BIG построен изогнутый музей-мост – в дополнение к самому крупному в Северной Европе парку скульптур.
Пресса: Как город соединит виртуальное с реальным
Интернет, как мы уже тут неоднократно обсудили, лишает город многих его преимуществ перед не-городом, но он же сделает города центрами своего всевластия и всеведения.
Холм в кольце
Смотровая терраса по проекту архитекторов WaterScales у средневекового замка на юге Испании помещает посетителей в контекст исторического ландшафта.