Возвращение Дома

В октябре в доме-коммуне Наркомфина прошел воркшоп, посвященный возвращению этого памятника авангарда в культурный актив города. Публикуем пять проектов его участников с комментариями куратора воркшопа Елены Гонсалес.

10 Ноября 2014

Обзор

Наследие Реставрация Архитектура

Архи.ру:
– Как возникла идея – провести такой воркшоп?

Елена Гонсалес:
– Это давняя история: как вы помните из нашумевшего интервью владельца Дома Наркомфина Александра Сенаторова «Афише», обеспокоенные профессионалы, в том числе историки архитектуры – Николай Васильев, Мария Трошина, Евгения Гершкович, Николай Переслегин, я – собрали некий совет, который начал высказывать Сенаторову свои претензии, что, наверное, было не совсем правильно. Мы абсолютно справедливо выражали свою озабоченность его действиями, но при этом не предлагали никакой альтернативной программы: это была наша главная тактическая ошибка. И в результате появилось это интервью, которое многих страшно обидело. Нас оно как раз не обидело – мы действительно задумались о том, что у нас, профессионалов, нет внятных предложений по поддержанию Дома.

zooming — Воркшоп в Доме Наркомфина. Фотография © Олег Волков

Бороться все более-менее научились: Шуховская башня тому пример. Но если ты чего-то добиваешься, предлагай программу действий после достижения цели. И мы, ничего в данном случае не добившись, решили начать с таких предложений. Дом-коммуна Наркомфина изначально, идеологически был задуман как соединение частного, интимного, приватного – и общественного: там действительно есть очень много публичного пространства, которое прекрасно могло бы работать на город. Одновременно это могло бы работать и на благо Дома, потому что он расположен в центре Москвы, у него прекрасные площади, которые иначе использовать нельзя – они все равно коммунальные, общие. Поэтому мы предложили для Дома программу мероприятий и назвали ее «Возвращение Дома» – в актив города, его культуры.

Когда встал вопрос, кого же приглашать на задуманный нами в рамках этой программы воркшоп, я подумала, что если мы пригласим только архитекторов, то получим очень предсказуемый результат: они мыслят проектно – закрасят площади синим, красным, зеленым в зависимости от функции и т.д. А здесь хотелось получить более культурологический результат. Я обратилась к своим коллегам из Высшей школы экономики – на отделение культурологии, которым заведует Виталий Куренной, и в школу дизайна к Егору Ларичеву (она входит в состав факультета коммуникаций, медиа и дизайна ВШЭ). Также были приглашены ребята из Строгановки , которые мыслят совершенно по-другому, как художники. В результате набралось 17 участников нашего воршопа. Его непосредственной организацией занимались архитекторы Олег Распопов и Влад Кунин, которые ведут школу «Фундамент архитектурного будущего».

Должна сказать, что без заинтересованности и понимания со стороны руководства «Коперника», то есть проще говоря, Александра Сенаторова, воркшоп в Доме Наркомфина просто бы не состоялся. Нам была предоставлена и оборудована для работы боковая ячейка №18. Особую благодарность хочу выразить Елене Фроловцевой и Наталье Балк, которые опекали нас все эти дни, благодаря чему в работе воркшопа не возникло ни одной проблемы.

И, конечно, 17-ю участниками дело не ограничилось. Архитектор Ольга Зинюкова не участвовала в проектировании, но у нее был свой проект – она фиксировала воркшоп в картинках, получилось здорово! Олег Волков сделал фоторепортаж о нашей жизни в Доме Наркомфина, а Олег Фарбер снял ролик. Юля Зинкевич и приведенные ею инстаграммеры заполнили фотографиями социальные сети, а наши друзья, мгновенно проведав, где мы и что делаем, пришли с детьми (!), чтобы поучаствовать в зарядке на крыше (за это отдельное спасибо нашему физкульт-инструктору Наташе Рубиной, PR-директору центра дизайна Artplay). В общем, в эти дни Дом показал КАК он может работать с городом и как люди в нем заинтересованы.

Я очень довольна результатами. Прежде всего, сам воркшоп как опыт был замечательным – мы три дня практически прожили в Доме Наркомфина. Расходились ночью, рано утром возвращались. Ребята проявили бешеную трудоспособность. Два дня на работу – это уровень клаузуры, а они сделали настоящие проекты – очень умные и очень разные.

– А как формировались «проектные группы»?

– За два дня до начала участникам выслали программу воркшопа: как Дом должен показать себя городу, что Дом может рассказать о себе городу и что Дом может дать городу. В первый вечер Николай Васильев провел для участников очень интересную экскурсию, также была историческая презентация, сделанная Васильевым и Яной Миронцевой, Николай Переслегин рассказал о планах по реставрации и связанных со статусом памятника ограничениях. Это очень важно – понимать, в каких пределах можно фантазировать, и что есть зоны табу. Александр Сенаторов также предложил ряд вопросов, над которыми следует подумать участникам воркшопа. А потом ребята рассказали, что они по этому поводу думают – такая печа-куча. И даже из этих несобранных мыслей стало понятно, что люди по-разному видят ситуацию, что нас порадовало. И Олег Распопов им сказал: «Теперь вы все выходите в коридор и возвращаетесь сюда уже группами». Так они и сделали, и эти группы удивительном образом сразу абсолютно «сложились».

– Воркшоп завершился, его результаты были представлены на Московском культурном форуме, а что будет дальше?

Идеи участников нужно развивать, но это требует целенаправленных, конкретных действий. Сейчас все зависит от того, насколько авторы проектов способны свои предложения воплощать, договариваясь при этом с владельцем, городом, охранными ведомствами, потому что, даже чтобы повесить плакат на фасад, надо получить разрешение Москомнаследия. Так, в 2011 на АрхМоскве был прекрасный фотопроект Рустама Керимова и Михаила Королева «АрхАнгелы». Эти плакаты планировали потом повесить на те памятники, об угрозе которым шла речь, но этого не произошло, т.к. не было получено одобрение чиновников. Сейчас мы хотим сделать по той же схеме плакаты для Наркомфина, тем более что это имеет еще и практическую сторону. Там выбиты окна, и проемы надо закрыть, потому что в них заливается вода. Нужны реставрационные шаги, но для каждого нужен специальный акт. А дождь льет. Мы придумали технологию, которая позволяет обойтись без гвоздей: баннер просто прижимается к стене. Но и для этого нужно одобрение Кибовского, к нему надо идти – это бюрократические шаги, которые просто надо сделать. Актуален и вопрос денег.

– И молодые люди – участники воркшопа – составят костяк возрождающих Наркомфин?

– Во всяком случае, они очень воодушевлены. Если они по-настоящему готовы помогать, то может получиться много интересных проектов. Мы сейчас будем делать выставку на нижней галерее дома. Там окна разбиты, их не хотят менять, и эту галерею зашивают щитами. И это будет временная выставочная площадка, поэтому помещение должно быть открыто для публики – хотя бы в какие-то определенные дни. То есть это уже продолжение практики «открытия» Дома и его культурного использования. Еще можно на время реконструкции выстроить макет жилой ячейки во дворе – можно его сделать из строительного мусора или из снега слепить. Эти акции должны быть громкими, имиджевыми, публичными, получать отклик. Только тогда дом-коммуна Наркофина станет популярным местом, и только тогда туда придут люди и станут требовать его возрождения. Сейчас он гниет и гниет – развалюха, которая всем надоела. Ведь у нас много таких памятников под угрозой: дом Мельникова, Шуховская башня… Люди на дом Наркомфина уже не реагируют, а он вполне может стать замечательным местом в одном ряду с парком Горького, Политеха и ДК Зила.

– Очень воодушевляющая программа действий!

– Но существует серьезная проблема, которую важно упомянуть – это проблема города. Принадлежащие Москве пристройки в нижней части Дома надо снести, без этого нельзя осуществить проект реставрации. Но городские власти воспринимают их как материальную ценность. Нормальный муниципалитет просто вывел бы эти 450 м2 из своих активов, но у нас так город не поступает.

В Англии все государственные музеи бесплатные, так как британцы поняли, что вложения в культуру оправданы, они возвращаются. А у нас это – не ценность. Как это воплощается в ситуации с Домом Наркомфина? Коммунальный блок – наиболее пострадавшая его часть. Благодаря Александру Сенаторову, бомжи там больше не живут, появилась охрана, а так все давно бы сгорело. Но состояние блока все равно ужасное, и сделать с этим ничего невозможно. Можно только осуществить акт самозахвата, но это страшно, хотя в принципе это был бы такой эффективный жест. Но подбивать участников воркшопа на это я не буду.

Город выступает в истории с Домом Наркомфина однозначно отрицательным героем. Самое страшное, что, если нас всех, даже общественность, можно персонифицировать, то государство – невозможно: это некие «органы», и их сотрудников мы не видим и не знаем. Тыкать в Собянина и Капкова – абсолютно бессмысленное занятие, потому что отвечают за эти 450 м2 в Доме Наркомфина не они, а какое-нибудь Москомимущество, и там нет ответственного лица. Это вроде Бирюкова из ЖКХ – вроде он есть, а вроде и нет, такой фантом.

Точка схода
Мария Серова (архитектор, МАрхИ), Андрей Стенюшкин (архитектор, МАрхИ), Наталья Никуленкова (видеохудожник, Школа Родченко)

Авторы предлагают сохранить легендарный статус Дома, обусловленный его новаторским устройством быта и знаменитыми жильцами, с помощью освоения интернет-пространства: сначала – «штурм» соцсетей с помощью #narkomfin, а затем – создание сайта, где, помимо исторического очерка, имеется раздел «сообщество», где объединены нынешние и исторические обитатели Дома. Также планируется соорудить во дворе на время реставрации макет жилой ячейки дома в масштабе 1:1, в самом доме устроить «виртуальный музей» по принципу дополненной реальности, а на крыше – открыть кинозал под куполом из ETFE-пленки.

Елена Гонсалес:
«Проект уже действует – в части хештегирования, по-крайней мере :-). Есть планы и создания, вернее реконструкции сайта – было бы здорово запараллелить эти два события – реконструкцию дома и реконструкцию сайта. И, конечно, очень хорошая идея с виртуальным музеем, надеюсь авторы ее со временем додумают.
Мне очень импонирует в этом проекте соединение функциональных и практических шагов с художественными практиками, требующими совсем другого опыта (который, кстати сказать, у участников имеется). Купол над крышей – как вариант консервации дома с сохранением общественных функций на время реставрации – это здорово!»

План 2
Михаил Князев (архитектор, МАрхИ), Михаил Микадзе (архитектор, МАрхИ), Денис Салтыков (культуролог, ВШЭ), Наталья Агапкина (архитектор, Новосибирская академия архитектуры)

Согласно проекту, сначала Дом, сохраняющий свою функцию, «выходит в город» как бренд на различных товарах, а затем в коммунальном блоке создается медиа-центр (кружки, лектории, кафе-бар, коворкинг). В саду в теплое время года проходят фестивали – инженерной мысли и т.д. В одной из ячеек открывается музей, а крыша и галереи становятся общественным и выставочными пространствами, соответственно. У Дома появляются «побратимы» – марсельская «жилая единица» Ле Корбюзье, берлинский массив Сименс-штадт Вальтера Гропиуса и других мастеров современного движения, Центр Барбикан и Isokon в Лондоне и т.д. Все доходы от коммерческой деятельности идут на развитие Дома, а территория вокруг него остается «тихим садом» с продуманным режимом посещения.

Елена Гонсалес:
«Самый продуманный, самый «архитектурный» проект воркшопа. Для меня до сих пор загадка, как авторы за 2 дня сумели сделать полноценный проект в стадии концепции. Все-таки архитекторы – особые люди). Plan2 – исследование с четким функциональным зонированием и обоснованной стратегией освоения пространств. Кроме того, уже на стадии воркшопа начали осуществляться некоторые из идей. Половина моих знакомых уже «забрендирована» стикерами и наклейками с отрисованным Мишей Князевым и Мишей Микадзе логотипом Дома. А идея «дружить домами» мне кажется очень хорошей, я сама бы с удовольствием поучаствовала в таком проекте (если меня возьмут). Ну и в теме лекториев тоже!»

Возвращение домой
Анастасия Кучерова (дизайнер, МГХПА им. С.Г. Строганова), Александр Кузнецов (архитектор, МАрхИ), Наталия Зубарева (дизайнер, ВШЭ), Ирина Хорова (дизайнер, ВШЭ)

Проект привлекает внимание к значению дома Наркомфина как «места культа» для творческих людей, привлеченных его авангардной архитектурой, и как пространства эсперимента для «смелых людей» – опыта коммунальной, общинной жизни. На начальном этапе рядом с Ддомом создаются огород и мастерские на открытом воздухе для всех желающих, но в первую очередь – местных жителей, а также устанавливается временный арт-объект. Зимой мастерская перемещается в коммунальный блок, там же открывается столовая, где блюда готовятся из «огородных» продуктов. Затем завершается реставрация, Дом заселяется, и для жильцов создается отдельный, частный сад.

Елена Гонсалес:
«Этот проект – очень хороший, умный, свежий, неожиданный – именно потому, что авторы не стали копировать логику индустриального процесса, когда человек постепенно освобождался от ручного, бытового труда, и у него появлялось время на саморазвитие. А здесь авторы, наоборот, вводят ручной труд – посадку растений, изготовление мебели – это совместное «делание» приводит к новому взаимопониманию, добрососедству. Мне кажется, что это актуально, это запрос молодых людей. Для них эта идея не несет никаких негативных смыслов вроде пионерской организации. Наоборот, они хотят быть вместе, они устают от одиночества, виртуальности. У них совсем новые потребности, и очень важно, что они транслируют эти потребности на Дом Наркомфина, и он их не отторгает. Этот Дом, по своей идеологии совсем иной, оказался способен вместить и такие идеалы. Дом «вернется» в свою оболочку, но вернется уже с людьми, будет им дружественен. Может быть, это немного наивный проект, но мне он очень нравится именно своей альтернативностью. И мы не говорим, что это готовая программа действий. Это исследование, поиск того, чего людям не хватает.»

Миф Наркомфина
Арсений Афонин (архитектор, МАрхИ), Юлия Андрейченко (архитектор, МАрхИ, МАРШ), Алексей Морозов (культуролог, ВШЭ)

Авторы задаются вопросом: чем может быть Дом Наркомфина сегодня? Это эмблема авангарда, и символическое значение здесь гораздо важнее материального воплощения – крыши, стен и даже жилых ячеек. Поэтому следует сделать из здания «медиа-площадку, транслирующую универсальные и в то же время далекие ценности социальной ответственности и коллективных действий.» В качестве конкретных шагов планируется осваивать придомовую территорию, коммунальный блок и крышу как пространства для образовательных мероприятий, выставок, воркшопов и коворкингов. Также предлагается сооружать во дворе временные павильоны по типу программы лондонской галереи «Серпентайн».

Елена Гонсалес:
«Самый «трудный» проект воркшопа – мы много спорили с авторами. Ребята предложили совсем новые измерения физического объекта – для нас, организаторов воркшопа, архитекторов, это было неожиданно. Мы боялись потерять «тело» Дома, боялись, что оно растворится в эфире. Но, к чести авторов, ребята не прогнулись под нашим напором, и в результате появился проект, у которого может быть очень интересная самостоятельная жизнь. Я думаю, что тут много возможностей и хорошие перспективы, если Арсений, Юлия и Алексей будут развивать свои идеи»

Narkomfin Now
Александра Богданова (архитектор, МАрхИ), Дарья Зайцева (архитектор, МАрхИ, МАРШ), Алексей Пивень (архитектор, МГУ им. Н.П. Огарева)

Дом интересен и ценен особенно в нынешнем состоянии, когда он «постаревший, многоопытный и самостоятельный». Чтобы выразить памятнику авангарда поддержку, предлагается укрепить на его крыше серию крупных воздушных шаров. Когда Дом будет закрыт на реставрацию, его «следы» воплотят рядом в виде объекта лэнд-арта, вдохновленного планами здания. Возрождение Дома предлагается выразить с помощью современных видов канатаходства – слэклайна и хайлайна, имеющих, по мнению авторов, общие идеалы с конструктивизмом.

Елена Гонсалес:
«Честно говоря, это мой любимый проект. Авторы отнеслись к Дому, как художники. Они сформулировали это так: Дом – это прошлое, и мы не понимаем, какое будет его будущее, но нам очень важно зафиксировать его состояние перед реставрацией таким, как оно есть. Дом вызвал в нас эмоции, и для нас очень ценно, что даже в таком состоянии он инициирует творчество. Один участник написал, что ему хочется Дом поддержать и придумал перформанс с шарами. Вторая сказала, что, когда он закроется на реставрацию, очень важно, чтобы остались его следы. А третья – что Дом вызывает ощущение риска, вызова, и это ощущение родственно тому, чем она занимается – хайлайну. Это художественный акт в ответ на некое состояние. И Narkomfin Now – это совершенно отдельный проект, отстоящий от других.»

Архи.ру благодарит агентство «Правила Общения» и лично Юлию Зинкевич за помощь в подготовке материала.

10 Ноября 2014

Статьи по теме: Дом Наркомфина

Новость

Ремонтные работы в доме Наркомфина продолжаются несмотря...

Мнение

Николай Переслегин о спасении здания Наркомфина

Комментарий Николая Переслегина о судьбе здания Наркомфина, где сейчас идут незаконные ремонтные работы.

Новость

В доме Наркомфина продолжается незаконный и разрушительный...

Новость

Реставрацию дома Наркомфина планируют начать через...

Новость

В столице отреставрируют корпус прачечной дома Наркомфина...

все статьи по теме:Дом Наркомфина

Технологии и материалы

Уличная мебель как микроархитектура

Работая с современной городской средой, архитекторы остро ощущают дефицит мафов «с собственным лицом». Две-три универсальные линейки и каталог из двадцати типовых позиций – не всегда то, что хотелось бы при создании сложного многослойного пространства. Выходом становятся коллаборации архитектора и производителя. PUNTOGROUP за последние несколько лет выстроили несколько таких партнёрств – с бюро CORE, TESLER ARCHITECTS, Каримом Рашидом.

Tarkett: инновации, экспертиза и инструменты для архитекторов...

В современной архитектуре и дизайне выбор напольных покрытий выходит далеко за рамки эстетики. Сегодня это комплексное решение, объединяющее дизайн, функциональность, заботу о здоровье людей и экологическую ответственность. Tarkett, мировой лидер в производстве напольных покрытий с 1886 года, предлагает профессионалам именно такой подход: продукция компании – это продуманная система, способная трансформировать пространство, повышать его безопасность и комфорт.

Моллированное стекло в архитектуре: формы и возможности

Моллированное стекло позволяет не только реализовать сложную геометрию фасадной оболочки: плавные закругления могут влиять на распределение ветровых нагрузок. Рассмотрим возможности технологии на примере проектов Российской Стекольной Компании.

Дары аквакультуры

Китайская студия BENTU Design разработала отделочные панели из ила рыбоводческих прудов. Основа материала – прудовый ил, который перерабатывают в геополимерный материал без высокотемпературного обжига.

Динамичный фасад: игра света с нержавеющей сталью

Нержавеющая сталь – один из немногих фасадных материалов, который может менять восприятие объёма за счет эффектов отражения и игры со светом. Это материал с сильной собственной эстетикой, но чтобы его потенциал реализовался, а не обернулся проблемами на этапе эксплуатации, важно понимать технологические особенности – от выбора марки стали и обработки поверхности до конструктива крепления.

Собрать, утеплить, разобрать

Мастерская CO Adaptive разработала The Block – модульную систему из списанной древесины с уже встроенной изоляцией, которая ставится изнутри здания и создаёт дополнительный теплоизоляционный контур.

Лава и мониторы

Итальянские дизайнеры Matteo Thun & Partners разработали коллекцию «вулканической» интерьерной плитки. В её основе – обрезки плит из лавового камня с вулкана Этна.

Керамическое плетение

Американская Studio WE разработала CeraShingle – модульную систему керамической фасадной облицовки, в которой серийность не означает полного повторения элементов. Черепицы размером около 400 × 130 мм печатаются из глины роботизированной установкой по цифровой модели. При этом они могут различаться рельефом, кривизной, перфорацией и рисунком поверхности.

Инвестиция в долговечность: керамическая плитка с...

Керамическая плитка с пазами (пропилами) появилась на российском рынке как ответ на запрос, который давно существовал в практике: получить скрытое крепление на вентфасаде без ручной доработки плитки на площадке. KERAMA MARAZZI первой наладила промышленный выпуск такого продукта в России.

Дыхание термитника

TerraMound – экспериментальный проект керамической стены, созданной по образу вентиляционных систем термитников. Разработанный в лондонской школе Бартлетта Рамешвари Джонналагедда, прототип использует пористую глину и испарительное охлаждение для пассивного климат-контроля без кондиционеров.

Клинкер с идеальной геометрией

Клинкерная плитка для навесных вентилируемых фасадов азербайджанского производителя Sultan Ceramic – рассчитана на здания высотой до 100 метров и уже прошла проверку на многоэтажных объектах в России. Разбираем ключевые характеристики материала, от технологии производства до полного пакета документации для госэкспертизы.

Пять миллионов «аналоговых пикселей»

Итальянская компания SICIS завершила реконструкцию винодельни Flora Springs в долине Напа. Главным материалом обновления стала мозаика: для отделки фасада и интерьера использовали 5 млн цветных элементов. Из цветных кусочков дизайнеры компоновали абстрактные орнаменты и сюжетные панно. Среди источников вдохновения – римская богиня Флора, «Рождение Венеры» Боттичелли и парк Гуэль Антонио Гауди.

Зеленая гостиная: ресторан-павильон в саду «Аквариум»

На месте сгоревшего ресторана в Саду «Аквариум» возведен новый павильон-ресторан с витражами, ажурными решётками и террасой на крыше. Изумрудные фасады выполнены из металлических конструкций производства «Алкотек». При разработке технических решений специалисты конструкторского бюро компании учли особенности архитектурной концепции и условия реализации объекта в исторической среде.

LVL-брус в интерьере: конструкционный материал как...

LVL-брус чаще воспринимают как материал для несущих конструкций большепролетных сооружений: межэтажных перекрытий, стропильных систем, трехшарнирных рам и других инженерных узлов. Однако область его применения включает и декоративные решения, как производство мебели, дверей, лестниц, витражей. Архитектор может работать с одним материалом сразу и как с конструкцией, и как с эстетической частью интерьера.

ZENITART: российская система зенитных фонарей и дымоудаления

Зенитный фонарь – это конструкция, которую закладывают в проект один раз, а здание эксплуатирует десятилетиями. Она формирует световую среду, влияет на энергобаланс и может быть частью системы противодымной вентиляции. Компания «Неон-Арт» выводит на рынок собственную линейку под брендом ZENITART.

Ветер, солнце и бетон

Henning Larsen запустили технологический стартап Nflection и платформу jifto – инструмент для экологического анализа в реальном времени. Архитекторы смогут оценивать «природное настроение» окружающей среды перед проектированием.

Дом из бутылки

В MIT испытали ферменную систему перекрытий, напечатанную на 3D-принтере из переработанного пластика. По жёсткости конструкция соответствует строительным нормам США, но заметно дороже деревянных аналогов.

Вакуумный стеклоблок: как сделать фасад теплее и легче

Архитекторам и проектировщикам приходится одновременно обеспечивать соответствие нормативным требованиям по теплозащите, сохранять максимум естественного света в помещениях и вписываться в жёсткие бюджетные рамки. Вакуумный стеклоблок – возможность решить эти задачи. Он имеет исключительные теплотехнические характеристики, оставаясь лёгким светопрозрачным решением.

Тень как соавтор: архитектура света за пределами фасада

Долгое время свет за пределами здания решал одну задачу – подсветить то, что видно лишь днём. Сегодня работа с уличным освещением всё чаще строится по другому принципу: свет не заливает территорию, а выбирает, что показать, а что оставить в тени. Тень становится частью решения, как форма светильника или цветовая температура. На нескольких реализованных проектах, где используется уличное освещение Maytoni, можно увидеть, как по-разному этот принцип работает в исторической среде, в современном ландшафте и в городском общественном пространстве.

Префабрикация плюс ТИМ: новая логистика стройки

Доля префабрицированных зданий в России – всего 6%. При этом производство домокомплектов растёт на 15–20% в год, а ТИМ с 2025 года стал обязательным. Рынок уже созрел для рывка, но настоящая эффективность возникает только в том случае, когда информационная модель становится не просто документом, а производственным заданием для завода.

Сейчас на главной