Его самые известные работы – санаторий «Барвиха», павильон СССР на Всемирной выставке в Париже 1937 года (тот самый, что был увенчан «Рабочим и колхозницей» Веры Мухиной), Сельскохозяйственная академия им.Тимирязева, Институт нефти и газа им. Губкина и, конечно, Дом ЦИК и СНК СССР на Берсеневской набережной – хорошо известны публике. А уж о Дворце Советов и говорить нечего: неосущественный проект 416-метрового небоскреба со статуей Ленина вместо шпиля широко публиковался и в советское время, и после него – уже как самая наглядная иллюстрация понятия «тоталитарный режим». Иными словами, основной корпус представленных на юбилейной выставке проектов был известен задолго до ее открытия.
Впрочем, экспозиция в принципе получилась более чем предсказуемая. Так в Музее архитектуры делали юбилейные выставки и пять лет назад, и даже десять. Немного личных и похожих на них вещей (пишущая машинка, стол, лампа, вешалка с одинокой шляпой на ней), немного фотографий из семейного архива (переходя из зала в зал, с невольной завистью отмечаешь, как благородно и медленно Иофан поддавался влиянию возраста), снимки реализованных объектов и многочисленные графические листы. Ретроспективы в честь юбилеев МуАр всегда показывает в Анфиладе, используя длинную цепочку залов для демонстрации постепенной эволюции творчества Мастера, и выставка, посвященную автору Дворца Советов, не стала исключением.
Приход советской власти Борис Иофан пропустил: учился и работал в Италии. Окончив Высший институт изящных искусств и Высшую инженерную школу в Риме, он много и плодотворно проектировал, поэтому первый зал экспозиции заполнен эскизами и чертежами того периода. Этого Иофана, работающего в классической традиции, российская публика почти не знает (на выставке представлены лицей в Аквиле, электростанция в Тиволи, школа в Калабрии, жилые дома в Риме), но уже в этих проектах очевидны присущие архитектору тонкое чутье композиции и тщательность проработки деталей.
Роман с советской властью для Иофана начался с проекта посольства СССР в Италии – он так и не был осуществлен, но стал поводом для близкого знакомства с предсовнаркомом А. И. Рыковым, который и инициировал возвращение архитектора в Союз, а также обеспечил его работой «на первое время». Все последующие залы Анфилады – это десятилетия профессионального успеха Иофана: вторая половина 1920-х – Сельскохозяйственная академия им.Тимирязева и конкурсные проекты Мавзолея В.И.Ленина, 1930-е – триумф Дворца Советов и разгар работы над ним, а также целый ряд проектов в стилистике ар деко, в том числе полиграфического комбината «Известия», станции «Бауманская» и советских павильонов для Всемирных выставок 1937 и 1939 годов. Пожалуй, столь же мало известными в творчестве Иофана, как и итальянский период, остаются 1960-1970-е годы, когда архитектор уже точно знал, что его главное детище построено не будет, а памятник «Рабочему и колхознице» все не мог обрести в столице достойное (в том числе и в смысле высоты постамента) место жительства. В это время архитектор работает над проектом Института физической культуры и односекционных жилых башен в Измайлово – на выставке представлены не только эскизы, но и фотографии последних построек Иофана, хотя в лаконичных и упрощенных формах этих сооружений труднее всего узнать руку выпускника Высшего института изящных искусств Рима.
Дворцу Советов и исследованию темы высотных доминант посвящены отдельные залы: в первом случае графика дополнена предметами декора, которые успели изготовить для будущего главного сооружения страны (образцы тканей, мебели и дверных ручек), во втором – панорамой американских небоскребов, которые Иофан ездил изучать лично. И нужно отметить, что развешенные по углам залов роскошные набивные ткани и проекты высоток, размещенные поверх силуэтов построенных на другом конце земного шара небоскребов, – это, в общем, единственные дизайнерские «ходы» в оформлении выставки. Весь остальной материал подан предельно традиционно, и остается только гадать, почему столь значимую и в смысле даты, и в смысле личности экспозицию музей решил оформить собственными силами. Впрочем, на открытии выставки ходили разговоры о том, что МуАр пытался пригласить для этого «Детей Иофана», а те якобы отказались. Жаль, что карта под названием «преемственность» не была разыграна, и заголовок «архитектор власти» так и остался просто заголовком, не обретя современного художественного наполнения. Впрочем, даже если тема выставки не до конца раскрыта организаторами, у зрителя всегда остается шанс сделать это самостоятельно, благо творчество Бориса Иофана дает для этого поистине безграничные возможности.
