История архитектуры из бетона

Если обратиться к определению в самом общем плане, то бетон – это вещество, способное при застывании превращаться в твердое, в «искусственный камень». Если придерживаться этого определения, то первый вариант протобетона – это смесь глины с травой, аналог самана, и в таком случае древнейшие образцы «бетона» можно отнести ко времени 10 000 лет до н.э. Второй важный компонент – известь; древнейший образец смеси, в составе которой она участвует, обнаружен в поселении Лапенски Вир на Дунае, 5600 г. до н.э., в составе пола толщиной 25 см. Растворы извести и позднее гипса, в том числе и в смеси с битумом, использовали в Древнем Египте, Индии, Китае, где они известны приблизительно в 3 и 4 тысячелетиях до н. э. Одна из версий относит древнейший египетский «бетон» к зданию гробницы в Тебессе 1950 г. до н.э. Кроме того, прото-, псевдо- и квази-бетоном называют бутовую кладку, которая состоит из воздушной извести и колотых камней между двумя стенками каменной или кирпичной кладки.

Однако гидравлическая известь, т. е. смесь, застывающая при контакте с водой и не разрушающаяся в воде, а следовательно, более прочная и пригодная, в том числе, для гидротехнических сооружений – она основана на смеси раствора извести, гидроксида кальция, и оксидов кремния, магния или железа, и появляется позже. Считается, что этот рецепт был известен древним грекам с приблизительно 600 г. до н. э. В Индии IV–V вв. до н. э. известны наливные полы из бетона; также считается, что мелкозернистым бетоном были покрыты стены дворца Креза (560–546 г. до н. э.) и Атталы. Но грекам не удалось широко «внедрить» гидравлический раствор – он повсеместно распространился только в культуре Древнего Рима начиная с IV в. до н. э. На I в. до н. э. приходится период роста и распространения технологии бетона, затем, во II–III вв. н.э. наступает период ее зрелости и поиска новых технических и конструктивных решений.

РИМ
Римляне называли бетонную кладку opus caementum (caementum с латыни – битый камень, щебень, который заливали раствором в толще стены). Стена состояла из двух каменных и кирпичных стенок и забутовки из колотого камня и известкового раствора между ними. Не исключено, что римский бетон произошел от греческой бутовой кладки через добавление гидравлических свойств и утолщение стены, когда бетонная сердцевина занимает максимум объема, а ограждающие ее стенки становятся относительно тонкими – исследователи называют их оболочкой-опалубкой: в сущности, они аналогичны современной несъемной опалубке. Чаще всего в оболочке использовались кирпичи треугольной конфигурации с включением внутренних кирпичных стенок как ребер жесткости. Для придания раствору гидравлических свойств римляне использовали пуццоланы – вулканический пепел, названный так по имени городка в окрестностях Неаполя. Позднее пуццоланами стали называть все добавки вне зависимости от места происхождения: как туфы из окрестностей Рима и долины Рейна, так и добавки из колотого кирпича, которые также придавали известковому раствору гидравлические свойства. Раствор с добавлением кирпичной крошки называется цемянкой, он был распространен в византийской и впоследствии русской архитектуре.

Одно из древнейших гидравлических сооружений из римского бетона – это волнолом I в. до н. э. в окрестностях Неаполя. Расцвет строительства из гидравлического бетона приходится на период правления Августа и позднее: в это время уменьшается размер камней, используемых в составе бетона, с 50-60 см в диаметре до приблизительно 10 см. Из бетона строятся общественные сооружения, городские стены, цирки, театры, дворцы и триумфальные арки: театр в Помпеях и Риме (театр Марцелла, 17 г. до н. э., Колизей, 90-е гг. н.э., Палатинский дворец, к. I в. н.э.). Из бетона строятся инсулы – многоквартирные дома, в основном высотой около 10 м, в Риме – до 21 м; археологами изучен комплекс «типовых» жилых домов 3–4-этажной высоты в Остии. Бетон использовался в акведуках, прежде всего им выстилали канал для воды, и составлял значительную часть внутренней «подушки» римских дорог, в том числе Аппиевой дороги.

Одна из самых впечатляющих римских бетонных конструкций – купол Пантеона (завершен в 126 г. н. э.). Его диаметр 43.4 м удалось превзойти только в XIX веке. Поскольку купол сохранился целиком, внутреннее устройство его оболочки неизвестно: часть исследователей считает его цельнобетонным, другие предполагают внутренние арки из кирпича, подобные меридиональным аркам купола храма Minerva Medica, а также бронзовые штыри, аналог металлический арматуры. Полноценного внедрения арматуры в римской строительной культуре не произошло. Редкие примеры металлической, бронзовой и железной, арматуры известны в виде плетеных металлических сеток в перекрытиях Геркуланума и термах Траяна, а также бронзовых штырей.

zooming — Купол Пантеона, один из самых древних (и целых!) примеров открытой бетонной поверхности

Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру, 2010

В VI в. использование бетона постепенно сходит на нет. Один из поздних примеров его применения в масштабной конструкции – нижние части куполов Софии Константинопольской (532–537 г. н. э.). В средневековом строительстве бетон не используется, преобладает псевдобетон – бутовая кладка из воздушной извести.

НОВОЕ ВРЕМЯ: ТЕХНОЛОГИИ И ПАТЕНТЫ
Первые опыты по разработке цементных смесей были начаты в Англии в середине XVIII в.; следующие полтора века – период экспериментов с составом, изобретений и патентов и распространении цементных заводов, чья продукция использовалась в основном для инженерных и промышленных построек, в том числе морских. Гражданский инженер Джон Смитон применил глинистый известняк, гальку и кирпичную пыль для создания гидравлической извести при строительстве третьей версии маяка Эдистон на опасных скалах в окрестностях Плимута (1756–1759). В 1791 году британский священник Джеймс Паркер открыл ценность материала из скал Шеппи для производства цемента; в 1796 г. он получил патент на романцемент («римский» цемент) «…для использования в водных и других зданиях и при штукатурных работах».

Во Франции открытие цемента приписывают инженеру Людовику Вика – в 1818 году он впервые произвел гидравлическую известь контролируемым способом, а также определил пропорции составляющих; но опубликовал результаты работы без получения патента. Патент на портландцемент «…из грязи и пыли вымощенных известняком дорог, смешанных с глиной и обожженных» получил Джозеф Аспдин в Англии в 1824 году – это положило начало промышленному производству цемента. Его название основано на сходстве цвета цемента с камнем, добываемым на острове Портланд в Дорсете. Портландцемент до настоящего времени остается основным материалом для производства бетонных смесей.

В целом освоение правил производства цемента происходит параллельно в разных странах примерно в одно и то же время: в 1825 году русский военный техник Егор Челиев издал брошюру «Полное наставление, как приготовлять дешевый и лучший мертель, или цемент, весьма прочный для подводных строений <…>». Во 2 половине XIX в. заводы по производству цемента строятся по всей Европе. В 1885 году на международной конференции в Мюнхене принята первая классифицированная номенклатура вяжущих веществ для производства бетонных смесей.

В 1836 году в Германии было проведено первое испытание бетона на сжатие и растяжение. Оно показало, что бетон хорошо работает на сжатие и плохо – на растяжение. Эту особенность помогает преодолеть армирование сталью: сталь выдерживает растяжение и хорошо схватывается с бетоном, образуя монолит. Изобретатель железобетона неизвестен. В 1855 французский промышленник Франсуа Куанье на Всемирной выставке в Париже предсказал, что бетон заменит камень в значительной части конструкций, а в 1861 году опубликовал книгу о своем 10-летнем опыте использования железобетона. На той же Всемирной выставке Жан-Луи Ламбо показывал железобетонную лодку, изготовленную им в 1849 году. В 1865 году. Куанье построил дом из армированного бетона на улице Шарль Мишель в 15 округе Парижа. Патент же получили: в Англии в 1854 году штукатур Вильям Уилкинсон – на огнестойкое железобетонное перекрытие, а во Франции садовник Жозеф Монье в 1867 году – на армоцемент. Монье также построил первый бассейн (1868) и пешеходный мост (1875) из железобетона, получил патенты на железобетонные мосты, резервуары, перекрытия, своды, балки, трубы и шпалы. Первый проезжий мост из железобетона был построен в Сан-Франциско в 1889 году. В 1879 году французский инженер Франсуа Эннебрик начал использовать арматуру в бетонных плитах мощения улиц, в 1892 году он получил патент на армированные колонны и балки большого размера – эту методику использовал Огюст Перре при строительстве своего бетонного дома в Париже на улице Франклин, 25б; та же методика использована во входной группе «качественной современной архитектуры» театра Елисейских полей на авеню Монтень, реализованной в 1913 году. Отдельная тема – преднапряженный железобетон: патенты на него получены были в Германии, Австрии, в Норвегии.

В начале XX века был изобретен торкрет-бетон: метод набрызгивания бетонной массы на подготовленную поверхность, впоследствии использованный Ле Корбюзье для капеллы в Роншане (1955). В начале XX века также была впервые внедрена готовая смесь, привозимая бетономешалкой на стройплощадку: первая отгрузка такой готовой смеси произошла в Балтиморе в 1913 году.

В первой половине XX века можно выделить несколько основных этапов развития железобетонных конструкций. Так, например, в 1920-е получают широкое применение пространственные рамные и арочные конструкции – работы ведутся на стройплощадке преимущественно в теплое время года, много материала тратится на опалубку. В 1930-е же годы возникают новые марки бетона, новый метод расчета по предельным состояниям, становятся возможны большепролетные конструкции меньшего сечения. Перед Второй мировой войной возникают такие технологии, как вибрирование, вакуумирование, пропарка и прессование. Появляется и воздухововлекающий бетон – технология насыщения бетонной массы пузырьками воздуха, позволяющими облегчить ее вес. Самая крупная постройка из бетона в 1930-е годы – это плотина Гувера на реке Колорадо (завершена в 1936).

Впоследствии, после Второй мировой и отчасти в связи с необходимостью восполнить связанные с ней утраты, широкое развитие получают промышленное производство модульных элементов, типизация и стандартизация застройки. Но уже в 1950-е – 1960-е гг. оно было существенно потеснено технологиями монолитного железобетона, позволяющими создавать дорогие, но эффектные и уникальные произведения архитектуры.

Если посмотреть на историю развития бетонного строительства с точки зрения не столько инженерии и технологии, сколько архитектурной формы и выразительности, несложно обнаружить несколько основных тем и направлений. А именно: развитие каркасных структур и новых типов конструкций большепролетных перекрытий, скульптурную форму зданий и новые виды фактуры поверхностей.

КАРКАС
Первым зданием с легким бетонным каркасом был дом Огюста Перре на улице Франклина, другая его ранняя работа – гараж на улице Понтье (1905). Вариант, развивающий каркасный метод – система бетонных плит на колоннах – предложил швейцарский инженер Роберт Майар. Он же в 1910 г. предложил конструкцию грибовидных колонн, которые расширяются кверху и распределяют, таким образом, вес перекрытий, для склада в Цюрихе. В здании обувной фабрики «Фагус» в Альфельде-на-Ляйне (1911–1916) Вальтер Гропиус и Адольф фон Мейер полностью освободили наружные стены от несущей функции, заменил стены стеклянными панелями навесного фасада. Но принципиальным манифестом несущего железобетонного каркаса стала так называемая «этажерка» Ле Корбюзье – проект Дом-Ино 1914 года. Он стал иллюстрацией известных «пяти принципов», которые включают: открытый первый этаж на опорах-«ногах», освобождающий нижний ярус для прохода и озеленения, возможности свободной планировки, свободное решение ненесущей внешней стены, ленточные окна для лучшего освещения и плоскую крышу-террасу для общественных пространств и компенсационного озеленения. Эти принципы стали во многом базовыми для архитектуры XX века и воплотились, в частности, в московском доме Наркомфина (1929-1931), в послевоенных «жилых единицах» Ле Корбюзье и более поздних московских домах «на ножках». Впрочем, эксперименты с каркасными железобетонными структурами на этом не завершились – одним из ярких примеров стала «стержневая структура» Луиса Кана.

1 / 3

Пантенон. Архитектор Аполлодор Дамасский. Пинья, Рим
2 / 3

Пантенон. Архитектор Аполлодор Дамасский. Пинья, Рим
3 / 3

Пантенон. Архитектор Аполлодор Дамасский. Пинья, Рим

ФОРМА
Наиболее ярко возможности железобетонных конструкций проявили себя в куполах, сводах и параболических конструкциях. Одним из первых сооружений с бетонными нервюрами сводов стала церковь Иоанна Евангелиста на Монмартре Анатоля де Бодо (1894–1902). Первым большепролетным нервюрным куполом из бетона в XX веке стал Зал тысячелетий в Бреслау (1912–1913) архитектора Макса Берга и инженера Тгауэра, его диаметр составлял 5 м, высота 16 м. Пионерами в области тонких криволинейных оболочек были инженеры Огюст Перре и Эжен Фрейсине, построившие в 1923 году параболические ангары для дирижаблей в аэропорту Орли – они интересны также тем, что форма здесь воплощает кривую статических усилий железобетона. Феликс Кандела предложил для железобетонной скорлупы форму гиперболического параболоида, простую и удобную для математических расчетов и реализации.

Одним из ярких явлений послевоенного времени стали большепролетные оболочки из сборных железобетонных элементов архитектора и инженера Пьера Луиджи Нерви – изобретателя армоцемента – такие как Палацетто (1957) и Палаццо (1960) делло Спорт, зал приемов папы Павла VI (1971) – впечатляющие самонесущие структуры сложной, но ясно читаемой фрактальной геометрией ребристых конструкций и эффектом парения в пространстве. Армоцемент был впервые опробован в 1948 году в здании выставочного зала в Турине, затем Нерви также построил из него несколько кораблей.

Временем пластичных объектов из бетона в Европе и Америке стали 1950-е – 1960-е годы, именно тогда архитекторы начинают отрабатывать образность здания-скульптуры, стремясь уравновесить эмоциональное воздействие формы вовне с эффектом от восприятия пространства внутри. Капелла в Роншане (1955) отметила новый этап творчества Ле Корбюзье: от рациональных каркасных структур архитектор переходит к пластичной массе. Снаружи она воспринимается как гигантская скульптура, внутри множество небольших отверстий в толстых стенах работает на эффект спиритуализации точечного света. В монастыре Ля Туретт (1959) и комплексе Чандигарха (1961) Корбюзье сочетает массивную скульптурность формы, каркасную структуру и ячеистые, как в «жилых единицах» фасады-лоджии.

Другой известнейший пример – музей Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке (1959) Фрэнка Ллойда Райта, представляет собой расширяющуюся кверху спираль экспозиционных пандусов, по которой посетители движутся внутри – она же определяет форму здания снаружи, одновременно простую, функциональную и скульптурно-эффектную.

1 / 3
2 / 3
3 / 3

Здание Сиднейской оперы (1958–1973) Йорна Утсона с ее железобетонными оболочками, вдохновленными контурами парусов Сиднейской гавани и спроектированными инженерами компании Arup, оказалось очень сложным и дорогим в реализации – до такой степени, что в какие-то моменты стройку предлагали заморозить. Оперу, однако, удалось достроить, и она стала не только туристическим символом Сиднея, но и обозначила еще один этап в развитии бетонных оболочек. По словам Фрэнка Гери, он использовал революционные достижения Утсона при проектировании музея Гуггенхайм в Бильбао.

1 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
2 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
3 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
4 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
5 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк

Из железобетона было построено немало телевизионных вышек. Одна из самых высоких, обладающая выразительной формой и тонко рассчитанной конструкцией – московская Останкинская башня (1967, арх. Д. И. Бурдин, Л. И. Баталов и др., инж. Н. В. Никитин и др.). Ее общая высота – 533 м (выше только телебашня в Торонто, 553 м), высота бетонной части – 385 м, башня возведена на монолитном кольцевом фундаменте и в нижней части опирается на коническую железобетонную оболочку с круглыми оконными проемами.

Но более других над скульптурностью архитектурной формы в бетоне во второй половине XX века поработал Оскар Нимейер, совместно с инженером Иоахимом Кардозо – прежде всего в новой столице Бразилии Бразилиа: Дворце рассвета (1958, он же президентский дворец Алворада) и кафедральном соборе (1960–1970). Не менее лаконично-скульптурен его музей современного искусства в Рио-де-Жанейро (1996). Самые заметные постройки Нимейера отличает легкость опор, визуально почти левитирующих, опирающихся на минимальную точку, и преобладание лаконичных дугообразных форм: «…меня не привлекает прямой угол, прямая линия, жесткая, негибкая, созданная человеком. Меня привлекает кривая, свободная и чувственная, кривая, которую я встречаю в горах моей страны, в извилинах ее рек, морской волне, в линиях тела любимой женщины», – так резюмировал Нимейер свой подход к пластике.

1 / 4

Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней
2 / 4

Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней
3 / 4

Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней
4 / 4

Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней

В 2000-е годы пластичный подход к форме развили в многочисленных постройках авторы, причисляемые к деконструктивизму и неомодернизму, прежде всего Фрэнк Гери и Заха Хадид: их формы сложнее – нередко на грани переусложения, асимметричнее, динамичнее, чем все, что можно было встретить в послевоенном модернизме, – но в целом они развивают на новом уроне технологий и формальных экспериментов идеи, заложенные в Роншанской капелле и Бразилиа. Отдельное направление представляют купола, мосты и «крылья» Сантьяго Калатравы – впрочем хорошо заметно, как острый птичий «клюв» аудитории Тенерифе (1997–2003) развивает идеи «парусов» Сиднейской оперы.

РЕШЕТКИ
Армирование дало старт развитию бетонных решеток, допускающих почти любой рисунок и масштаб. Первым зданием с такой решеткой стала церковь Notre_Dame du Raincy (1923), построенная Огюстом Перре в Рэнси – тогда бетон как материал был крайне необычен для церковного здания. Один из ранних примеров бетонной решетки – ажурный дом Андрея Бурова (1936–1940) на Ленинградском проспекте, решенный в духе «сталинской» классицистической архитектуры и украшенный панелями сквозного рисунка с изображением деревьев. После Второй мировой войны бетонные решетки получили широкое распространение в блочном типовом строительстве, где стали одним из способов декорирования и наделения зданий индивидуальностью, используясь чаще всего в ограждениях балконов, террас и лестничных клеток. Второй период расцвета бетонных решеток приходится на 2000-е годы с распространением армирования фиброй, стеклянным и металлическим волокном, изобретенного в 1970-е годы. Один из ярких недавних примеров такой решетки, полностью покрывающей объем – музей цивилизаций Европы и Средиземноморья (2013) Руди Ричотти в Марселе.

1 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
2 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
3 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
4 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
5 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
6 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
7 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа

ПОВЕРХНОСТЬ
Другой аспект архитектуры из бетона – фактура его поверхности. Интерес к ней появился только в конце XIX века, хотя и тогда не был особенно выражен. Древние римляне не использовали выразительность фактуры открытого бетона, как правило^ он оставался за «стенкой-опалубкой», был облицован камнем, оштукатурен, расписан или покрыт мозаикой. Вплоть до начала XX века открытая поверхность бетонных сооружений воспринималась в большей степени как следствие экономии, чем как признак фактурной выразительности. Так, бетонное здание химической фабрики, построенное Куанье с Сен-Дени (1852–1853) было оставлено с открытыми необработанными поверхностями. Между тем для получения более эстетичной поверхности Куанье экспериментировал с добавлением в смесь вместо золы светлого песка. Британский историк архитектуры Питер Коллинх считал, что эстетизация бетонной поверхности впервые произошла на здании Стенфордского университета в Калифорнии (1889, арх. Ф.Л. Рэнс), где с поверхности была удалена цементная корка, открыв паттерн бетонного заполнителя. Между тем в целом архитектура здания с его ионическим портиком выдержана в духе классицистического направления историзма. В то же время в конце XIX века развивается производство архитектурно декора из бетона, в частности, оно известно в 1895 году на фабрике в Вестфалии. Тогда же были начаты эксперименты с окрашиванием бетона в массе, прежде всего через добавление крошки различных каменных пород.

Одним из первых авторов, использовавших эстетику бетонной поверхности, был Фрэнк Ллойд Райт – в проекте фермерского банка 1901 года он оставил бетонные стены открытыми. В 1904 году Международный конгресс архитекторов в Мадриде принял резолюцию, где говорилось, что «декоративные формы должны выявлять свойства применяемого материала и конструкции. Эти формы должны гармонировать с качеством материала».

Постройки Антонио Гауди, представляющие собой одну из вершин и оригинальных ответвлений движения Art Nouveau, объединили первые подходы к скульптурности формы, с которой бетон позволяет работать лучше других строительных материалов, и бетонную фактуру, впрочем, обильно украшаемую керамическими вставками. Фасады Каса-Батльо (1906) и Каса-Мила (1906–1910) представляют собой цельную и гибкую текучую материю, в которую органически «вливаются» балконы, козырьки и колонны. Сама поверхность здесь шершавая, что добавляет ей брутальности и сходства с естественной скалой: не случайно жители Барселоны прозвали Каса-Мила «каменоломней».

Сохранение следов от опалубки, прежде всего деревянных досок, практиковалось уже в период между двумя мировыми войнами – но наибольшее развитие этот подход получил уже после Второй мировой войны в архитектуре брутализма, где следы от деревянной опалубки встречаются повсеместно: к примеру, на поверхности опор Марсельской единицы, в монастыре Ля Туретт или в здании ЮНЕСКО. Один из примеров скульптурной формы в сочетании со следами от опалубки – гигантский, совмещенный с колокольней вход в аббатство Сен Джонс в Миннесоте (1954-1961; высота 35 м) архитектора Марселя Брейера.

Другие способы сделать фактуру бетона разнообразнее – добавление к его поверхности других материалов, от щебня и гальки до цветного стекла и майолики, а также разного рода бетонные рельефы, как орнаментальные, так и рельефы и контрельефы большого масштаба – композиции из бетона становятся для послевоенного модернизма вариантом произведений монументального искусства, способного украсить крупные поверхности, наравне с мозаиками, витражами и металлическими рельефами. Помимо следов от опалубки и украшения поверхности другими материалами и рельефом, декоративный эффект может нести сама текстура бетонного теста с включениями гравия и щебня. Отдельным направлением считается «натурбетон», распространенный в модернистской архитектуре Норвегии, где в бетон замешивался гранитный гравий местных пород.

Другое направление оформления как внутри, так и снаружи, в противовес фактурной светотеневой – гладкая, полированная, подчас цветная. В 1938 году Джон Кроссфильд запатентовал поверхностное гладкое покрытие, основанное на смешении латекса и портландцемента. Декоративный, или «архитектурный» бетон разработал Брэд Боуман в середине 1950-х годов в Калифорнии. Покрытие обладает ровной гладкой поверхностью и позволяет нанесение тонкого рельефа, текстурирование и окрашивание. За прошедшие 70 лет декоративный бетон получил большую популярность и приобрел множество разновидностей, как окрашенных и имитирующих натуральный камень, так и естественных оттенков от белого и черного до натурального серого. Совмещая отсылку к эстетике брутализма с современным качеством, предсказуемостью формы, тонкостью нюансов ее скульптурной лепки и оттенком «гламура» хорошо обработанной поверхности, декоративный (архитектурный) бетон пользуется популярностью у многих «звезд» современной архитектуры, таких как Заха Хадид, Сантьяго Калатрава, Томас Хизервик и многие другие. Отдельный подход к бетонной поверхности характерен для работ Тадао Андо, который использует бетон тонкого помола и покрывает деревянную опалубку лаком для получения более гладкой поверхности.

15 Августа 2022

Технологии и материалы

Осознанный выбор

С каждым годом, с каждой новой научной и технологической разработкой и запуском в производство новых полимерных материалов с улучшенными качествами сфера их применения расширяется. О специфике и форматах применения полимерных материалов в современной общественной архитектуре, включая самые сложные и масштабные объекты, такие как стадионы, мы поговорили с заместителем генерального директора по проектированию ПИ «АРЕНА» Алексеем Орловым.

Сёрфборд для жилья

Гавайская архитектурная фирма Hawaii Off-Grid занялась производством строительных блоков из досок для сёрфинга. Разработка призвана побороть проблему нехватки жилья на островах и чрезмерных отходов сёрфинг-индустрии.

Бетон со знаком «минус»

В США разработали заполнитель для бетона с «отрицательным» содержанием углерода. Технология позволяет «запечатывать» CO₂ в минералах и использовать их в качестве заполнителей для бетонных смесей.

Японцы нашли ключ к «зеленому» стеклу из древесины

Исследователи из Университета Осаки разработали технологию получения прозрачной древесины без использования пластиковых компонентов и объяснили физику процесса, открывающую путь к управлению свойствами материала.

Полимеры: завтрашний день строительства

Современная архитектура движется от статичных форм к адаптивным зданиям. Ключевую роль в этой трансформации играют полимерные материалы: именно они позволяют совершить переход от архитектуры как сборки деталей – к архитектуре как созданию высокоэффективной «оболочки». В статье разбираем ключевые направления – от уже работающих технологий до горизонтов в 5-10 лет.

Земля плюс картон

Австралийские исследователи, вдохновившись землебитной архитектурой, разработали собственный строительный материал. В его основе – традиционный для землебитной технологии грунт и картонные трубы. Углеродный след такого материала в четыре раза «короче», чем след бетона.

Цифровой дозор

Ученые Пермского Политеха автоматизировали оценку безопасности зданий с помощью ИИ. Программное решение для определения технического состояния наружных стен кирпичных зданий анализирует 18 критических параметров, таких как ширина трещин и отклонение от вертикали, и присваивает зданию одну из четырех категорий состояния по ГОСТ.

Палитра возможностей. Часть 2

В каких проектах и почему современные архитекторы используют такой технологичный, экономичный и выразительный материал, как панели поликарбоната? Продолжаем мини-исследование и во второй части обзора анализируем мировой опыт.

Технадзор с дрона

В Детройте для выявления тепловых потерь в зданиях стали использовать беспилотники. Они обнаруживают невидимые человеческому глазу дефекты, определяют степень повреждения и выдают рекомендации по их устранению.

Палитра возможностей

Продолжаем наш специальный проект «От молекулы до здания» и представляем вашему вниманию подборку объектов, построенных по проектам российских архитекторов, в которых нестандартным образом использованы особенности и преимущества поликарбонатов.

Поглотитель CO₂

Немецкие ученые разработали метод вторичной переработки сверхлегкого бетона. Новый материал активно поглощает углекислый газ – до 138 кг CO₂ на тонну – и дает ответ на проблему огромных объемов строительных отходов.

Новая материальность: как полимеры изменили язык...

Текучие фасады, прозрачные оболочки весом в сотни раз меньше стекла, «пассивные дома» – сегодня все это стало возможным благодаря активному применению полимеров. Этим обзором мы открываем спецпроект «От молекулы до здания», где разбираемся, как полимерные композиты, светопрозрачные конструкции и теплоизоляционные системы расширяют возможности проектирования и становятся самостоятельным языком архитектуры.

Юбилейный год РЕХАУ

В этом году компания РЕХАУ отметила две знаковые даты – 30 лет с момента открытия первого представительства в Москве и 20 лет со дня запуска завода в поселке Гжель Московской области. За эти годы компания превратилась в одного из ключевых игроков строительного рынка и лидера оконной отрасли России, предлагая продукцию по трем направлениям: оконные технологии и светопрозрачные конструкции, инженерные системы, а также мебельные решения.

Формула Real Brick

Минеральная плитка ручной формовки белорусского производителя Real Brick выходит на российский рынок как альтернатива европейской. Технология заводского пропила под системы НВФ позволяет экономить до 40% бюджета проекта на логистике и монтаже.

Вертикаль, линия, сфера: приемы игровых пространств

В современных ЖК и городских парках детская площадка – все чаще полноценный архитектурный объект. На примерах проектов компании «Новые Горизонты» рассматриваем, какие типологии и приемы позволяют проектировать игровые пространства как доминанты, организующие среду и создающие идентичность места.

«Марсианская колония» на ВДНХ

Компания «Шелби», используя концептуальные идеи освоения красной планеты от Айзека Азимова и Илона Маска, спроектировала для ВДНХ необычный плейхаб. «Марсианская колония» разместится рядом с легендарным «Бураном» и будет состоять из нескольких модулей, которые предложат детям игровые сценарии и образы будущего.

ЖК Voxhall: выбор материала и технические решения

Эксперты компании Славдом делятся опытом реализации фасадов жилого комплекса бизнес-класса Voxhall в центре Москвы: от подбора материала до его индивидуальной разработки.

Материал как метод

Компания ОРТОСТ-ФАСАД стоит у истоков фасадной индустрии. За 25 лет пройден путь от мокрых фасадов и первого в России НВФ со стеклофибробетоном до уникальных фасадов на подсистеме собственного производства, где выносы СФБ элементов превышают три метра. Разбираемся, какие технологические решения позволяют СФБ конкурировать с традиционными системами и почему выбор единого подрядчика – наилучший вариант для реализации фасадов со сложной архитектурой.

Десять новых кирпичей ModFormat

Удлиненные кирпичи с терракотовыми оттенками и новая коллекция самых узких в России кирпичей – теперь в арсенале архитекторов. О серийном производстве сложных фактур и разработке новых рассказывает исполнительный директор компании КИРИЛЛ Дмитрий Самылин.

Новинки керамогранита на Cersaie 2025

Бутик Итальянской Плитки LUCIDO представляет обзор самых ярких новинок, представленных на осенней выставке Cersaie в Болонье.

Сейчас на главной

send.project

Форма радости

Архитекторы бюро MARAT MAZUR interior design получили необычный заказ – разработать дизайн киоска для продажи мороженого My Gelato в одном из торговых центров, который был бы эффектным, образным, удобным и, самое главное, необычным. И им это удалось.

send.project

Вторая жизнь гидроузла

Департамент технического заказчика предложил превратить монументальные руины советского гидроузла в Подольске в кластер экстремальных развлечений. Бетонные скелеты плотин в нем становятся объектами скалолазания, страйкбольными декорациями и скейтпарком.

Объект

На сцену приглашаются

Sanjay Puri Architects спроектировали главное здание для индийского университета Prestige: его кровля из 463 платформ служит общественным пространством и сценой.

Результаты конкурса

Симулятор «зеленой» жизни

Представлены проекты финалистов конкурса Shift – версии здания- «достопримечательности» в Роттердаме, где публика сможет на своем опыте оценить достоинства ресурсоэффективного, циклического образа жизни.

send.project

Орел или решка

Бюро .dpt создало интерьер бара Nightcall в компактном пространстве флигеля усадьбы Закревского-Савина, построенного в XVIII веке. Но вместо исторических аллюзий они попытались преодолеть законы геометрии и ухитрились совместить в одном объеме два очень разных по дизайну пространства: одно спокойное и солидное, второе – ироничное и богемное.

Объект

Консоли, как ни крути

Небоскреб по проекту HENN на тесном участке в шэньчжэньской штаб-квартире IT-компании Kingdee набирает необходимую площадь за счет консольных выносов в верхней части.

send.project

От пещеры до звезды

Концепция бюро Ad Hoc победила в закрытом конкурсе на культурно-рекреационный комплекс для норвежского острова. Ненавязчивыми архитектурными решениями авторы проявили силу места: водопад стал частью входной группы, естественная терраса – платформой для смотровой площадки, закат и звездное небо – украшением интерьеров.

Объект

Стены помогают

Бюро «Крупный план» (KPLN) выбирает работать в историческом пространстве: для своего офиса команда отреставрировала особняк XIX века, построенный в «кирпичном стиле». Сохраняя замысел авторов и особую атмосферу здания, в котором изначально работал главный инженер Алексеевской насосной станции, архитекторы не стремились к лоску и новодельной завершенности, но заботились о комфорте сотрудников. Подлинные детали вроде изразцовой печи, лепнины и чугунных перил дополнили предметы, изготовленные командой собственноручно: макеты и даже обожженный в печи декор.

Объект

Балконы и психологический комфорт

В Амстердаме строится многоквартирный дом The Ark с почти полностью деревянной конструкцией. Авторы проекта – Powerhouse Company.

Объект

Лодка, раскрой паруса

Для нового района в Раменках бюро UNK спроектировало деловой центр, который в зависимости от ракурса напоминает сразу несколько типов судов: от спортивной яхты до фрегата, ледокола или сложенного из листа бумаги кораблика. Видимые за стеклянными фасадами элементы конструктива превращаются в мачты и реи. Первый и последний уровни здания отличаются большей площадью, позволяющей создать эффектные двусветные пространства.

send.project

Горный страж

В рамках международного конкурса Артем Агекян разработал проект автономного горного убежища, которое предполагается разместить на высоте около 3000 метров в итальянских Альпах. Форма бивуака учитывает розу ветров и опасность камнепада, градиент цвета делает его одновременно заметным и энергоэффективным.

send.project

Карельский разлом

Отель в Карелии, спроектированный архитектурным бюро Chado, вырастает из ландшафта в образе гигантского валуна, расколотого надвое. В центре этой композиции рождается драматичное общественное пространство, напоминающее древнее убежище. Материалом, связывающим рукотворное с природным, становится монолитный бетон, приближенный по оттенку к местным породам.

Обзор

Обзор проектов 23-28 февраля

На этой неделе мы отдыхали от башен и стеклянных фасадов: в информационном поле замечено несколько камерных проектов в центре Москвы, которым сопутствуют неоклассические фасады, итальянский архитектор, историческая парцелляция и реконструкция соседних зданий. Среди других находок: масштабный проект детской клиники и небезынтересный жилой комплекс в Уфе.

in memoriam

«Валерий Каняшин был одним из лучших современных...

Ушел из жизни Валерий Каняшин. Рано, в 73 года. Друзья и коллеги по «Остоженке» собрали много слов о нем. Публикуем.

in memoriam

Памяти Валерия Каняшина

В пятницу, 27 февраля ушел из жизни архитектор Валерий Каняшин, сооснователь АБ «Остоженка», автор многих значительных построек в Москве. Публикуем текст Анатолия Белова в память о Валерии Каняшине.

send.project

Все красное

Бюро «Лепо» разработало дизайн для ресторана «ЭНСО», в котором экзотическая кулинарная концепция и нестандартное пространственное решение со входом по стеклянному мосту получили свое логичное завершение в виде ярко-алого интерьера, интригующего и харизматичного.

Репортаж

Гипертекст в пространстве

В рамках выставки «Что имеем (не) храним» и Сергей Чобан, и Музей архитектуры, и студия ЧАРТ экспериментируют с экологичным подходом к экспозиционному дизайну, перекличкой тем и даже с публицистическими размышлениями о необходимости сохранения модернизма, корнях современной архитектуры и рождении идей. Все это делает камерную выставку с легким прозрачным дизайном новаторской. Элементы все, как «телесные», так и идейные – знакомы, а вот их сочетание – ново.

Объект

Частное и общественное на стрелке

Компактный жилой комплекс по проекту KCAP у воды в ближнем пригороде Амстердама сочетает плотную застройку с разнообразными общественными пространствами.

Репортаж

Площадь угасшей звезды

«Студия 44» представила на Градостроительном совете проект развития бизнес-центра Leader Tower, известного как первый небоскреб Санкт-Петербурга. Площадь Конституции, где располагается комплекс, в 1930-е годы задумывалась как важный городской ансамбль, но не была завершена, получив достаточно хаотичный облик. Попытка восстановить целостность и сбить масштаб застройки встретила преимущественно одобрение экспертов.

Объект

Открытость без наивности

В Осло завершена первая очередь реконструкции Нового правительственного квартала, пострадавшего при теракте 2011 года административного комплекса. Авторы проекта – Nordic Office of Architecture.

send.project

Кирпичные зубцы

Архитектурный облик ЖК «Всевгород» в Ленобласти (бюро УМБРА) изобилует приемами, в том числе использующими декоративные возможности фибробетонных панелей с фактурой – что делает его интересным опытом в сегменте мало- и среднеэтажного жилья.

Работы студентов

«АрхиСтарт» 2025: магистры, лауреаты I степени

Первый международный конкурс дипломных работ «АрхиСтарт» подвел итоги: жюри оценивало 1800 работ, присуждая дипломы в 14 номинациях. В этом материале предлагаем ознакомитсья с работами магистров, лауреатов I степени.

Объект

Ковчег-консоль

В Ереване началось строительство Центра конвергенции инженерных и прикладных наук ЕС–ТУМО по проекту бюро MVRDV.

Интервью

Давай поговорим о брутализме

Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.

Объект

Контур «Основания»

В конкурсном проекте для ТПУ Фили архитекторы консорциума Алексея Ильина предложили «обитаемую арку» – форма простая, но сложная. Авторы подчеркивают, что уже на стадии конкурса реализуемость проекта была полностью просчитана с учетом минимальных по времени ночных перекрытий проспекта Багратиона. Каким образом? С какими функциями? Изучаем. На наш взгляд, здание подошло бы для героев книг Айзека Азимова про «Основание».

Объект

Летящая горизонталь

«Дом в стиле Райта», как называет его архитектор Роман Леонидов, указывая на источник вдохновения, построен на сложном участке клиновидной формы. Чтобы добиться камерности и хороших видов из окон, весь объем пришлось сместить к дальней границе, повернув дом «спиной» к соседним особнякам. Главный фасад демонстрирует приемы, проверенные в мастерской временем и опытом: артикулированные горизонтали, невесомая кровля, а также триада материалов – светлая штукатурка, темный сланец и теплое дерево.

Объект

Природа в витрине

Дом в Бангкоке по проекту местного бюро Unknown Surface Studio трактован как зеленое и тихое убежище среди плотной застройки.

send.project

Симоновская ветвь

Бюро UTRO вместе с единомышленниками и друзьями подготовило концепцию превращения бывшей железнодорожной ветки на юго-востоке Москвы в линейный парк, который улучшит проницаемость территории и свяжет жилые кварталы с набережной и центром города. Сохранившиеся рельсы превращаются в элементы благоустройства, дождевые сады помогают управлять ливневым стоком, а на безопасные пешеходные и велосипедные маршруты нанизаны площадки для отдыха. Проект некоммерческий и призван привлечь внимание к территории с большим потенциалом.

send.project

Чемпионский разряд

Дизайн-бюро «Уголок» посчастливилось вытянуть счастливый билет – проект редчайшей типологии, для которой изначально требуется интерьерный дизайн максимальной степени выразительности и харизматичности. Задача создать киберспортивный клуб Gosu Cyber Lounge – это шанс реализовать свои самые сумасшедшие идеи, и бюро отлично справилось с ней.

Обзор

Потенциальные примечательности. Обзор проектов 16–22...

Если в стране отмечается снижение темпов строительства, то в Москве все сохраняется на прежнем, парадоксально бодром уровне. Во всяком случае, темпы презентации новых масштабных и удивительных проектов не замедляются. Какие из них будут реализованы и в каком виде, сказать невозможно, но можно удивиться фантазии и амбициям их авторов и заказчиков.

информационный проект

Архитектурный бетон