История архитектуры из бетона

В древности и античности слова «бетон» не существовало – оно появилось в XVIII веке, и его значение по-прежнему нельзя назвать вполне определенным. А от определения зависит, каким временем можно датировать древнейшие известные нам образцы бетона.

mainImg
Если обратиться к определению в самом общем плане, то бетон – это вещество, способное при застывании превращаться в твердое, в «искусственный камень». Если придерживаться этого определения, то первый вариант протобетона – это смесь глины с травой, аналог самана, и в таком случае древнейшие образцы «бетона» можно отнести ко времени 10 000 лет до н.э. Второй важный компонент – известь; древнейший образец смеси, в составе которой она участвует, обнаружен в поселении Лапенски Вир на Дунае, 5600 г. до н.э., в составе пола толщиной 25 см. Растворы извести и позднее гипса, в том числе и в смеси с битумом, использовали в Древнем Египте, Индии, Китае, где они известны приблизительно в 3 и 4 тысячелетиях до н. э. Одна из версий относит древнейший египетский «бетон» к зданию гробницы в Тебессе 1950 г. до н.э. Кроме того, прото-, псевдо- и квази-бетоном называют бутовую кладку, которая состоит из воздушной извести и колотых камней между двумя стенками каменной или кирпичной кладки.
 
Однако гидравлическая известь, т. е. смесь, застывающая при контакте с водой и не разрушающаяся в воде, а следовательно, более прочная и пригодная, в том числе, для гидротехнических сооружений – она основана на смеси раствора извести, гидроксида кальция, и оксидов кремния, магния или железа, и появляется позже. Считается, что этот рецепт был известен древним грекам с приблизительно 600 г. до н. э. В Индии IV–V вв. до н. э. известны наливные полы из бетона; также считается, что мелкозернистым бетоном были покрыты стены дворца Креза (560–546 г. до н. э.) и Атталы. Но грекам не удалось широко «внедрить» гидравлический раствор – он повсеместно распространился только в культуре Древнего Рима начиная с IV в. до н. э. На I в. до н. э. приходится период роста и распространения технологии бетона, затем, во II–III вв. н.э. наступает период ее зрелости и поиска новых технических и конструктивных решений.
 
РИМ
Римляне называли бетонную кладку opus caementum (caementum с латыни – битый камень, щебень, который заливали раствором в толще стены). Стена состояла из двух каменных и кирпичных стенок и забутовки из колотого камня и известкового раствора между ними. Не исключено, что римский бетон произошел от греческой бутовой кладки через добавление гидравлических свойств и утолщение стены, когда бетонная сердцевина занимает максимум объема, а ограждающие ее стенки становятся относительно тонкими – исследователи называют их оболочкой-опалубкой: в сущности, они аналогичны современной несъемной опалубке. Чаще всего в оболочке использовались кирпичи треугольной конфигурации с включением внутренних кирпичных стенок как ребер жесткости. Для придания раствору гидравлических свойств римляне использовали пуццоланы – вулканический пепел, названный так по имени городка в окрестностях Неаполя. Позднее пуццоланами стали называть все добавки вне зависимости от места происхождения: как туфы из окрестностей Рима и долины Рейна, так и добавки из колотого кирпича, которые также придавали известковому раствору гидравлические свойства. Раствор с добавлением кирпичной крошки называется цемянкой, он был распространен в византийской и впоследствии русской архитектуре.
 
Одно из древнейших гидравлических сооружений из римского бетона – это волнолом I в. до н. э. в окрестностях Неаполя. Расцвет строительства из гидравлического бетона приходится на период правления Августа и позднее: в это время уменьшается размер камней, используемых в составе бетона, с 50-60 см в диаметре до приблизительно 10 см. Из бетона строятся общественные сооружения, городские стены, цирки, театры, дворцы и триумфальные арки: театр в Помпеях и Риме (театр Марцелла, 17 г. до н. э., Колизей, 90-е гг. н.э., Палатинский дворец, к. I в. н.э.). Из бетона строятся инсулы – многоквартирные дома, в основном высотой около 10 м, в Риме – до 21 м; археологами изучен комплекс «типовых» жилых домов 3–4-этажной высоты в Остии. Бетон использовался в акведуках, прежде всего им выстилали канал для воды, и составлял значительную часть внутренней «подушки» римских дорог, в том числе Аппиевой дороги.
 
Одна из самых впечатляющих римских бетонных конструкций – купол Пантеона (завершен в 126 г. н. э.). Его диаметр 43.4 м удалось превзойти только в XIX веке. Поскольку купол сохранился целиком, внутреннее устройство его оболочки неизвестно: часть исследователей считает его цельнобетонным, другие предполагают внутренние арки из кирпича, подобные меридиональным аркам купола храма Minerva Medica, а также бронзовые штыри, аналог металлический арматуры. Полноценного внедрения арматуры в римской строительной культуре не произошло. Редкие примеры металлической, бронзовой и железной, арматуры известны в виде плетеных металлических сеток в перекрытиях Геркуланума и термах Траяна, а также бронзовых штырей.
 
zooming
Купол Пантеона, один из самых древних (и целых!) примеров открытой бетонной поверхности
Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру, 2010

В VI в. использование бетона постепенно сходит на нет. Один из поздних примеров его применения в масштабной конструкции – нижние части куполов Софии Константинопольской (532–537 г. н. э.). В средневековом строительстве бетон не используется, преобладает псевдобетон – бутовая кладка из воздушной извести.
 
НОВОЕ ВРЕМЯ: ТЕХНОЛОГИИ И ПАТЕНТЫ
Первые опыты по разработке цементных смесей были начаты в Англии в середине XVIII в.; следующие полтора века – период экспериментов с составом, изобретений и патентов и распространении цементных заводов, чья продукция использовалась в основном для инженерных и промышленных построек, в том числе морских. Гражданский инженер Джон Смитон применил глинистый известняк, гальку и кирпичную пыль для создания гидравлической извести при строительстве третьей версии маяка Эдистон на опасных скалах в окрестностях Плимута (1756–1759). В 1791 году британский священник Джеймс Паркер открыл ценность материала из скал Шеппи для производства цемента; в 1796 г. он получил патент на романцемент («римский» цемент) «…для использования в водных и других зданиях и при штукатурных работах».
 
Во Франции открытие цемента приписывают инженеру Людовику Вика – в 1818 году он впервые произвел гидравлическую известь контролируемым способом, а также определил пропорции составляющих; но опубликовал результаты работы без получения патента. Патент на портландцемент «…из грязи и пыли вымощенных известняком дорог, смешанных с глиной и обожженных» получил Джозеф Аспдин в Англии в 1824 году – это положило начало промышленному производству цемента. Его название основано на сходстве цвета цемента с камнем, добываемым на острове Портланд в Дорсете.  Портландцемент до настоящего времени остается основным материалом для производства бетонных смесей.
 
В целом освоение правил производства цемента происходит параллельно в разных странах примерно в одно и то же время: в 1825 году русский военный техник Егор Челиев издал брошюру «Полное наставление, как приготовлять дешевый и лучший мертель, или цемент, весьма прочный для подводных строений <…>». Во 2 половине XIX в. заводы по производству цемента строятся по всей Европе. В 1885 году на международной конференции в Мюнхене принята первая классифицированная номенклатура вяжущих веществ для производства бетонных смесей.
 
В 1836 году в Германии было проведено первое испытание бетона на сжатие и растяжение. Оно показало, что бетон хорошо работает на сжатие и плохо – на растяжение. Эту особенность помогает преодолеть армирование сталью: сталь выдерживает растяжение и хорошо схватывается с бетоном, образуя монолит. Изобретатель железобетона неизвестен. В 1855 французский промышленник Франсуа Куанье на Всемирной выставке в Париже предсказал, что бетон заменит камень в значительной части конструкций, а в 1861 году опубликовал книгу о своем 10-летнем опыте использования железобетона. На той же Всемирной выставке Жан-Луи Ламбо показывал железобетонную лодку, изготовленную им в 1849 году. В 1865 году. Куанье построил дом из армированного бетона на улице Шарль Мишель в 15 округе Парижа. Патент же получили: в Англии в 1854 году штукатур Вильям Уилкинсон – на огнестойкое железобетонное перекрытие, а во Франции садовник Жозеф Монье в 1867 году – на армоцемент. Монье также построил первый бассейн (1868) и пешеходный мост (1875) из железобетона, получил патенты на железобетонные мосты, резервуары, перекрытия, своды, балки, трубы и шпалы. Первый проезжий мост из железобетона был построен в Сан-Франциско в 1889 году. В 1879 году французский инженер Франсуа Эннебрик начал использовать арматуру в бетонных плитах мощения улиц, в 1892 году он получил патент на армированные колонны и балки большого размера – эту методику использовал Огюст Перре при строительстве своего бетонного дома в Париже на улице Франклин, 25б; та же методика использована во входной группе «качественной современной архитектуры» театра Елисейских полей на авеню Монтень, реализованной в 1913 году. Отдельная тема – преднапряженный железобетон: патенты на него получены были в Германии, Австрии, в Норвегии.
 
В начале XX века был изобретен торкрет-бетон: метод набрызгивания бетонной массы на подготовленную поверхность, впоследствии использованный Ле Корбюзье для капеллы в Роншане (1955). В начале XX века также была впервые внедрена готовая смесь, привозимая бетономешалкой на стройплощадку: первая отгрузка такой готовой смеси произошла в Балтиморе в 1913 году.
 
В первой половине XX века можно выделить несколько основных этапов развития железобетонных конструкций. Так, например, в 1920-е получают широкое применение пространственные рамные и арочные конструкции – работы ведутся на стройплощадке преимущественно в теплое время года, много материала тратится на опалубку. В 1930-е же годы возникают новые марки бетона, новый метод расчета по предельным состояниям, становятся возможны большепролетные конструкции меньшего сечения. Перед Второй мировой войной возникают такие технологии, как вибрирование, вакуумирование, пропарка и прессование. Появляется и воздухововлекающий бетон – технология насыщения бетонной массы пузырьками воздуха, позволяющими облегчить ее вес. Самая крупная постройка из бетона в 1930-е годы – это плотина Гувера на реке Колорадо (завершена в 1936).
 
Впоследствии, после Второй мировой и отчасти в связи с необходимостью восполнить связанные с ней утраты, широкое развитие получают промышленное производство модульных элементов, типизация и стандартизация застройки. Но уже в 1950-е – 1960-е гг. оно было существенно потеснено технологиями монолитного железобетона, позволяющими создавать дорогие, но эффектные и уникальные произведения архитектуры.
 
Если посмотреть на историю развития бетонного строительства с точки зрения не столько инженерии и технологии, сколько архитектурной формы и выразительности, несложно обнаружить несколько основных тем и направлений. А именно: развитие каркасных структур и новых типов конструкций большепролетных перекрытий, скульптурную форму зданий и новые виды фактуры поверхностей.
 
КАРКАС
Первым зданием с легким бетонным каркасом был дом Огюста Перре на улице Франклина, другая его ранняя работа – гараж на улице Понтье (1905). Вариант, развивающий каркасный метод – система бетонных плит на колоннах – предложил швейцарский инженер Роберт Майар. Он же в 1910 г. предложил конструкцию грибовидных колонн, которые расширяются кверху и распределяют, таким образом, вес перекрытий, для склада в Цюрихе. В здании обувной фабрики «Фагус» в Альфельде-на-Ляйне (1911–1916) Вальтер Гропиус и Адольф фон Мейер полностью освободили наружные стены от несущей функции, заменил стены стеклянными панелями навесного фасада. Но принципиальным манифестом несущего железобетонного каркаса стала так называемая «этажерка» Ле Корбюзье – проект Дом-Ино 1914 года. Он стал иллюстрацией известных «пяти принципов», которые включают: открытый первый этаж на опорах-«ногах», освобождающий нижний ярус для прохода и озеленения, возможности свободной планировки, свободное решение ненесущей внешней стены, ленточные окна для лучшего освещения и плоскую крышу-террасу для общественных пространств и компенсационного озеленения. Эти принципы стали во многом базовыми для архитектуры XX века и воплотились, в частности, в московском доме Наркомфина (1929-1931), в послевоенных «жилых единицах» Ле Корбюзье и более поздних московских домах «на ножках». Впрочем, эксперименты с каркасными железобетонными структурами на этом не завершились – одним из ярких примеров стала «стержневая структура» Луиса Кана.
 
  • zooming
    1 / 3
    Пантенон. Архитектор Аполлодор Дамасский. Пинья, Рим
  • zooming
    2 / 3
    Пантенон. Архитектор Аполлодор Дамасский. Пинья, Рим
  • zooming
    3 / 3
    Пантенон. Архитектор Аполлодор Дамасский. Пинья, Рим

ФОРМА
Наиболее ярко возможности железобетонных конструкций проявили себя в куполах, сводах и параболических конструкциях. Одним из первых сооружений с бетонными нервюрами сводов стала церковь Иоанна Евангелиста на Монмартре Анатоля де Бодо (1894–1902). Первым большепролетным нервюрным куполом из бетона в XX веке стал Зал тысячелетий в Бреслау (1912–1913) архитектора Макса Берга и инженера Тгауэра, его диаметр составлял 5 м, высота 16 м. Пионерами в области тонких криволинейных оболочек были инженеры Огюст Перре и Эжен Фрейсине, построившие в 1923 году параболические ангары для дирижаблей в аэропорту Орли – они интересны также тем, что форма здесь воплощает кривую статических усилий железобетона. Феликс Кандела предложил для железобетонной скорлупы форму гиперболического параболоида, простую и удобную для математических расчетов и реализации.
 
Одним из ярких явлений послевоенного времени стали большепролетные оболочки из сборных железобетонных элементов архитектора и инженера Пьера Луиджи Нерви – изобретателя армоцемента – такие как Палацетто (1957) и Палаццо (1960) делло Спорт, зал приемов папы Павла VI (1971) – впечатляющие самонесущие структуры сложной, но ясно читаемой фрактальной геометрией ребристых конструкций и эффектом парения в пространстве. Армоцемент был впервые опробован в 1948 году в здании выставочного зала в Турине, затем Нерви также построил из него несколько кораблей.
 
Временем пластичных объектов из бетона в Европе и Америке стали 1950-е – 1960-е годы, именно тогда архитекторы начинают отрабатывать образность здания-скульптуры, стремясь уравновесить эмоциональное воздействие формы вовне с эффектом от восприятия пространства внутри. Капелла в Роншане (1955) отметила новый этап творчества Ле Корбюзье: от рациональных каркасных структур архитектор переходит к пластичной массе. Снаружи она воспринимается как гигантская скульптура, внутри множество небольших отверстий в толстых стенах работает на эффект спиритуализации точечного света. В монастыре Ля Туретт (1959) и комплексе Чандигарха (1961) Корбюзье сочетает массивную скульптурность формы, каркасную структуру и ячеистые, как в «жилых единицах» фасады-лоджии.
 
Другой известнейший пример – музей Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке (1959) Фрэнка Ллойда Райта, представляет собой расширяющуюся кверху спираль экспозиционных пандусов, по которой посетители движутся внутри – она же определяет форму здания снаружи, одновременно простую, функциональную и скульптурно-эффектную.
 
  • zooming
    1 / 3
  • zooming
    2 / 3
  • zooming
    3 / 3

Здание Сиднейской оперы (1958–1973) Йорна Утсона с ее железобетонными оболочками, вдохновленными контурами парусов Сиднейской гавани и спроектированными инженерами компании Arup, оказалось очень сложным и дорогим в реализации – до такой степени, что в какие-то моменты стройку предлагали заморозить. Оперу, однако, удалось достроить, и она стала не только туристическим символом Сиднея, но и обозначила еще один этап в развитии бетонных оболочек. По словам Фрэнка Гери, он использовал революционные достижения Утсона при проектировании музея Гуггенхайм в Бильбао.
 
  • zooming
    1 / 5
    Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
  • zooming
    2 / 5
    Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
  • zooming
    3 / 5
    Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
  • zooming
    4 / 5
    Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
  • zooming
    5 / 5
    Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк

Из железобетона было построено немало телевизионных вышек. Одна из самых высоких, обладающая выразительной формой и тонко рассчитанной конструкцией – московская Останкинская башня (1967, арх. Д. И. Бурдин, Л. И. Баталов и др., инж. Н. В. Никитин и др.). Ее общая высота – 533 м (выше только телебашня в Торонто, 553 м), высота бетонной части – 385 м, башня возведена на монолитном кольцевом фундаменте и в нижней части опирается на коническую железобетонную оболочку с круглыми оконными проемами.
 
Но более других над скульптурностью архитектурной формы в бетоне во второй половине XX века поработал Оскар Нимейер, совместно с инженером Иоахимом Кардозо – прежде всего в новой столице Бразилии Бразилиа: Дворце рассвета (1958, он же президентский дворец Алворада) и кафедральном соборе (1960–1970). Не менее лаконично-скульптурен его музей современного искусства в Рио-де-Жанейро (1996). Самые заметные постройки Нимейера отличает легкость опор, визуально почти левитирующих, опирающихся на минимальную точку, и преобладание лаконичных дугообразных форм: «…меня не привлекает прямой угол, прямая линия, жесткая, негибкая, созданная человеком. Меня привлекает кривая, свободная и чувственная, кривая, которую я встречаю в горах моей страны, в извилинах ее рек, морской волне, в линиях тела любимой женщины», – так резюмировал Нимейер свой подход к пластике.
 
  • zooming
    1 / 4
    Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней
  • zooming
    2 / 4
    Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней
  • zooming
    3 / 4
    Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней
  • zooming
    4 / 4
    Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней

В 2000-е годы пластичный подход к форме развили в многочисленных постройках авторы, причисляемые к деконструктивизму и неомодернизму, прежде всего Фрэнк Гери и Заха Хадид: их формы сложнее – нередко на грани переусложения, асимметричнее, динамичнее, чем все, что можно было встретить в послевоенном модернизме, – но в целом они развивают на новом уроне технологий и формальных экспериментов идеи, заложенные в Роншанской капелле и Бразилиа. Отдельное направление представляют купола, мосты и «крылья» Сантьяго Калатравы – впрочем хорошо заметно, как острый птичий «клюв» аудитории Тенерифе (1997–2003) развивает идеи «парусов» Сиднейской оперы.
 
РЕШЕТКИ
Армирование дало старт развитию бетонных решеток, допускающих почти любой рисунок и масштаб. Первым зданием с такой решеткой стала церковь Notre_Dame du Raincy (1923), построенная Огюстом Перре в Рэнси – тогда бетон как материал был крайне необычен для церковного здания. Один из ранних примеров бетонной решетки – ажурный дом Андрея Бурова (1936–1940) на Ленинградском проспекте, решенный в духе «сталинской» классицистической архитектуры и украшенный панелями сквозного рисунка с изображением деревьев. После Второй мировой войны бетонные решетки получили широкое распространение в блочном типовом строительстве, где стали одним из способов декорирования и наделения зданий индивидуальностью, используясь чаще всего в ограждениях балконов, террас и лестничных клеток. Второй период расцвета бетонных решеток приходится на 2000-е годы с распространением армирования фиброй, стеклянным и металлическим волокном, изобретенного в 1970-е годы. Один из ярких недавних примеров такой решетки, полностью покрывающей объем – музей цивилизаций Европы и Средиземноморья (2013) Руди Ричотти в Марселе.
 
  • zooming
    1 / 7
    Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
  • zooming
    2 / 7
    Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
  • zooming
    3 / 7
    Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
  • zooming
    4 / 7
    Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
  • zooming
    5 / 7
    Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
  • zooming
    6 / 7
    Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
  • zooming
    7 / 7
    Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа

ПОВЕРХНОСТЬ
Другой аспект архитектуры из бетона – фактура его поверхности. Интерес к ней появился только в конце XIX века, хотя и тогда не был особенно выражен. Древние римляне не использовали выразительность фактуры открытого бетона, как правило^ он оставался за «стенкой-опалубкой», был облицован камнем, оштукатурен, расписан или покрыт мозаикой. Вплоть до начала XX века открытая поверхность бетонных сооружений воспринималась в большей степени как следствие экономии, чем как признак фактурной выразительности. Так, бетонное здание химической фабрики, построенное Куанье с Сен-Дени (1852–1853) было оставлено с открытыми необработанными поверхностями. Между тем для получения более эстетичной поверхности Куанье экспериментировал с добавлением в смесь вместо золы светлого песка. Британский историк архитектуры Питер Коллинх считал, что эстетизация бетонной поверхности впервые произошла на здании Стенфордского университета в Калифорнии (1889, арх. Ф.Л. Рэнс), где с поверхности была удалена цементная корка, открыв паттерн бетонного заполнителя. Между тем в целом архитектура здания с его ионическим портиком выдержана в духе классицистического направления историзма. В то же время в конце XIX века развивается производство архитектурно декора из бетона, в частности, оно известно в 1895 году на фабрике в Вестфалии. Тогда же были начаты эксперименты с окрашиванием бетона в массе, прежде всего через добавление крошки различных каменных пород.
 
Одним из первых авторов, использовавших эстетику бетонной поверхности, был Фрэнк Ллойд Райт – в проекте фермерского банка 1901 года он оставил бетонные стены открытыми. В 1904 году Международный конгресс архитекторов в Мадриде принял резолюцию, где говорилось, что «декоративные формы должны выявлять свойства применяемого материала и конструкции. Эти формы должны гармонировать с качеством материала».
 
Постройки Антонио Гауди, представляющие собой одну из вершин и оригинальных ответвлений движения Art Nouveau, объединили первые подходы к скульптурности формы, с которой бетон позволяет работать лучше других строительных материалов, и бетонную фактуру, впрочем, обильно украшаемую керамическими вставками. Фасады Каса-Батльо (1906) и Каса-Мила (1906–1910) представляют собой цельную и гибкую текучую материю, в которую органически «вливаются» балконы, козырьки и колонны. Сама поверхность здесь шершавая, что добавляет ей брутальности и сходства с естественной скалой: не случайно жители Барселоны прозвали Каса-Мила «каменоломней».
 
Сохранение следов от опалубки, прежде всего деревянных досок, практиковалось уже в период между двумя мировыми войнами – но наибольшее развитие этот подход получил уже после Второй мировой войны в архитектуре брутализма, где следы от деревянной опалубки встречаются повсеместно: к примеру, на поверхности опор Марсельской единицы, в монастыре Ля Туретт или в здании ЮНЕСКО. Один из примеров скульптурной формы в сочетании со следами от опалубки – гигантский, совмещенный с колокольней вход в аббатство Сен Джонс в Миннесоте (1954-1961; высота 35 м) архитектора Марселя Брейера.
 
Другие способы сделать фактуру бетона разнообразнее – добавление к его поверхности других материалов, от щебня и гальки до цветного стекла и майолики, а также разного рода бетонные рельефы, как орнаментальные, так и рельефы и контрельефы большого масштаба – композиции из бетона становятся для послевоенного модернизма вариантом произведений монументального искусства, способного украсить крупные поверхности, наравне с мозаиками, витражами и металлическими рельефами. Помимо следов от опалубки и украшения поверхности другими материалами и рельефом, декоративный эффект может нести сама текстура бетонного теста с включениями гравия и щебня. Отдельным направлением считается «натурбетон», распространенный в модернистской архитектуре Норвегии, где в бетон замешивался гранитный гравий местных пород.
 
Другое направление оформления как внутри, так и снаружи, в противовес фактурной светотеневой – гладкая, полированная, подчас цветная. В 1938 году Джон Кроссфильд запатентовал поверхностное гладкое покрытие, основанное на смешении латекса и портландцемента. Декоративный, или «архитектурный» бетон разработал Брэд Боуман в середине 1950-х годов в Калифорнии. Покрытие обладает ровной гладкой поверхностью и позволяет нанесение тонкого рельефа, текстурирование и окрашивание. За прошедшие 70 лет декоративный бетон получил большую популярность и приобрел множество разновидностей, как окрашенных и имитирующих натуральный камень, так и естественных оттенков от белого и черного до натурального серого. Совмещая отсылку к эстетике брутализма с современным качеством, предсказуемостью формы, тонкостью нюансов ее скульптурной лепки и оттенком «гламура» хорошо обработанной поверхности, декоративный (архитектурный) бетон пользуется популярностью у многих «звезд» современной архитектуры, таких как Заха Хадид, Сантьяго Калатрава, Томас Хизервик и многие другие. Отдельный подход к бетонной поверхности характерен для работ Тадао Андо, который использует бетон тонкого помола и покрывает деревянную опалубку лаком для получения более гладкой поверхности.
 

15 Августа 2022

Технологии и материалы
Цифровой дозор
Ученые Пермского Политеха автоматизировали оценку безопасности зданий с помощью ИИ. Программное решение для определения технического состояния наружных стен кирпичных зданий анализирует 18 критических параметров, таких как ширина трещин и отклонение от вертикали, и присваивает зданию одну из четырех категорий состояния по ГОСТ.
Палитра возможностей. Часть 2
В каких проектах и почему современные архитекторы используют такой технологичный, экономичный и выразительный материал, как панели поликарбоната? Продолжаем мини-исследование и во второй части обзора анализируем мировой опыт.
Технадзор с дрона
В Детройте для выявления тепловых потерь в зданиях стали использовать беспилотники. Они обнаруживают невидимые человеческому глазу дефекты, определяют степень повреждения и выдают рекомендации по их устранению.
Палитра возможностей
Продолжаем наш специальный проект «От молекулы до здания» и представляем вашему вниманию подборку объектов, построенных по проектам российских архитекторов, в которых нестандартным образом использованы особенности и преимущества поликарбонатов.
Поглотитель CO₂
Немецкие ученые разработали метод вторичной переработки сверхлегкого бетона. Новый материал активно поглощает углекислый газ – до 138 кг CO₂ на тонну – и дает ответ на проблему огромных объемов строительных отходов.
Новая материальность: как полимеры изменили язык...
Текучие фасады, прозрачные оболочки весом в сотни раз меньше стекла, «пассивные дома» – сегодня все это стало возможным благодаря активному применению полимеров. Этим обзором мы открываем спецпроект «От молекулы до здания», где разбираемся, как полимерные композиты, светопрозрачные конструкции и теплоизоляционные системы расширяют возможности проектирования и становятся самостоятельным языком архитектуры.
Юбилейный год РЕХАУ
В этом году компания РЕХАУ отметила две знаковые даты – 30 лет с момента открытия первого представительства в Москве и 20 лет со дня запуска завода в поселке Гжель Московской области. За эти годы компания превратилась в одного из ключевых игроков строительного рынка и лидера оконной отрасли России, предлагая продукцию по трем направлениям: оконные технологии и светопрозрачные конструкции, инженерные системы, а также мебельные решения.
​Формула Real Brick
Минеральная плитка ручной формовки белорусского производителя Real Brick выходит на российский рынок как альтернатива европейской. Технология заводского пропила под системы НВФ позволяет экономить до 40% бюджета проекта на логистике и монтаже.
​Вертикаль, линия, сфера: приемы игровых пространств
В современных ЖК и городских парках детская площадка – все чаще полноценный архитектурный объект. На примерах проектов компании «Новые Горизонты» рассматриваем, какие типологии и приемы позволяют проектировать игровые пространства как доминанты, организующие среду и создающие идентичность места.
«Марсианская колония» на ВДНХ
Компания «Шелби», используя концептуальные идеи освоения красной планеты от Айзека Азимова и Илона Маска, спроектировала для ВДНХ необычный плейхаб. «Марсианская колония» разместится рядом с легендарным «Бураном» и будет состоять из нескольких модулей, которые предложат детям игровые сценарии и образы будущего.
Материал как метод
Компания ОРТОСТ-ФАСАД стоит у истоков фасадной индустрии. За 25 лет пройден путь от мокрых фасадов и первого в России НВФ со стеклофибробетоном до уникальных фасадов на подсистеме собственного производства, где выносы СФБ элементов превышают три метра. Разбираемся, какие технологические решения позволяют СФБ конкурировать с традиционными системами и почему выбор единого подрядчика – наилучший вариант для реализации фасадов со сложной архитектурой.
Десять новых кирпичей ModFormat
Удлиненные кирпичи с терракотовыми оттенками и новая коллекция самых узких в России кирпичей – теперь в арсенале архитекторов. О серийном производстве сложных фактур и разработке новых рассказывает исполнительный директор компании КИРИЛЛ Дмитрий Самылин.
Архитектура тишины
Создание акустического комфорта в школе – комплексная задача, выходящая за рамки простого соблюдения норм. Это проектирование самой образовательной среды, где качество звука напрямую влияет на здоровье, концентрацию и успеваемость. Разбираем, как интегрировать эффективные звукоизоляционные и звукопоглощающие решения в конструкции здания, обеспечивая соответствие СП 51.13330.2011.
Моллирование 2.0
Технология моллирования вышла на новый уровень: больше не нужно выбирать между свободой формы и прочностью закалённого стекла. АО «РСК» разработало метод гравитационного моллирования с последующим химическим упрочнением, которое снимает ключевые технические ограничения.
PRO Тепло: утеплитель, который не стареет
Долговечная и пожаробезопасная альтернатива волокнистым и полимерным утеплителям – каменный утеплитель «PRO Тепло» (D200) торговой марки «ГРАС» – легкий газобетонный блок, который создает вокруг здания прочную и долговечную теплозащитную оболочку. Разбираемся в технологии.
Безуглеродный концепт
MVRDV NEXT – исследовательское подразделение бюро – запустило бесплатный онлайн-сервис CarbonSpace для оценки углеродного следа архитектурных проектов.
Универсальная совместимость
Клинкерная плитка азербайджанского производителя Sultan Ceramic для навесных вентфасадов получила техническое свидетельство Минстроя РФ. Материал совместим с распространенными подсистемами НФС и имеет полный пакет документации для прохождения экспертизы. Разбираем характеристики и возможности применения.
Как локализовать производство в России за два года?
Еще два года назад Рокфон (бизнес-подразделение компании РОКВУЛ) – производитель акустических подвесных потолков и стеновых панелей – две трети ассортимента и треть исходных материалов импортировал из Европы. О том, как в рекордный срок удалось локализовать производство, рассказывает Марина Потокер, генеральный директор РОКВУЛ.
Сейчас на главной
Объект
Веретено и нить
Концепцию жилого комплекса «Вэйвер» в Екатеринбурге питает прошлое Паркового района: чтобы сохранить память о льнопрядильной фабрике конца XIX века, бюро KPLN (Крупный план) обращается к теме текстиля и ткацкого ремесла. Главным выразительным приемом стали ленты из перфорированной атмосферостойкой стали – в российских жилых проектах материал в таких объемах, пожалуй, еще не использовался.
send.project
Каменный фонарь
В конкурсном проекте православного храма для жилого комплекса в Москве архитекторы бюро М.А.М предлагают открытую городскую версию «монастыря». Монументальные формы растворяются, превращая одноглавый храм в ажурный светильник, а глухие стены «галереи» – в арки-витрины.
send.project
Внутренний взор
Для подмосковного поселка с разнохарактерной застройкой бюро ZROBIM architects спроектировало дом, замкнутый на себе: панорамные окна выходят либо на окруженный деревьями пруд, либо в сад внутреннего дворика, а к улице обращены почти полностью глухие стены. Такое решение одновременно создает чувство приватности, проницаемости и обилие естественного света.
send.project
Коробка с красками
Бюро New Design разработало интерьер небольшого салона красок в Барнауле с такой изобретательностью и щедростью на идеи, как будто это огромный шоу-рум. Один зал и кабинет превратились в выставку колористических и дизайнерских находок, в которой приятно делать покупки и общаться с коллегами.
Обзор
От горнолыжных курортов к всесезонным рекреациям
В середине декабря несколько архитектурных бюро собрались, чтобы поговорить на «сезонную» тему: перспективы развития внутреннего горнолыжного туризма. Где уже есть современная инфраструктура, где – только рудименты советского наследия, а где пока ничего нет, но есть проекты и скоро они будут реализованы? Рассказываем в материале.
Рецензия
Pulchro delectemur*
Вроде бы фамилия архитектора – Иванов-Шиц – всем известна, но больше почти ничего... Выставка, открывшаяся в Музее архитектуры, который хранит 2300 экспонатов его фонда, должна исправить эту несправедливость. В будущем обещают и монографию, что тоже вполне необходимо. Пробуем разобраться в архитектуре малоизвестного, хотя и успешного, автора – и в латинской фразе, вынесенной в заголовок. И еще немного ругаем экспозиционный дизайн.
Пресса: Культурный год. Подводим архитектурные итоги — которые...
Для мировой и российской архитектуры 2025-й выдался годом музеев. Были открыты здания новых и старых институций, достроены важные долгострои, историческая недвижимость перевезена с одного места на другое, а будущее отправлено на печать на 3D-принтере.
send.project
Каскад форм
Жилой комплекс «Каскад» в Петрозаводске формирует композиционный центр нового микрорайона и отличается повышенной живописностью. Обилие приемов и цвета при всем разнообразии создает гармоничный образ.
send.project
Изба и Коллайдер
В Суздале на улице Гастева вот уже скоро год как работает «Коллайдер» – мультимедийное пространство в отреставрированном купеческом доме начала ХХ века. Андрей Бартенев, Дмитрий Разумов и архитектурное бюро Nika Lebedeva Project создали площадку, где диджитал-искусство врывается в традиционную избу через пятиметровый LED-экран, превращая ее в портал между эпохами.
send.project
Лепка формы, ракурса и смысла
Для участка в подмосковном коттеджном поселке «Лисичкин лес» бюро Ле Ателье спроектировало дом, который вырос из рельефа, желания сохранить деревья, необходимых планировочных решений, а также поиска экспрессивной формы. Два штукатурных объема брусничного и графитового цвета сплелись в пластическую композицию, которая выглядит эффектно, но уютно, сложно, но не высоколобо.
Новость
Стилизация как жанр
Утверждена архитектурная концепция станции «Достоевская». История проекта насчитывает практически 70 лет, за которые он успел побывать в разной стилистике, и сейчас, словно бы описав круг, как кажется, вернулся к истокам – «сталинскому ампиру»? ар-деко? неоклассике? Среди авторов Сергей Кузнецов. Показываем, рассказываем, раздумываем об уместности столь откровенной стилизации.
Объект
Сосредоточие комфорта
Для высококлассных отелей наличие фитнес- и спа-услуг является обязательным. Но для наиболее статусных гостиниц дизайнерское SPA&Wellness-пространство превращается в часть имиджа и даже больше – в повод выбрать именно этот отель и задержаться в нем подольше, чтобы по-настоящему отдохнуть душой и телом.
Журнал
Гений места как журнал
Наталья Браславская, основатель и издатель издания «…о неразрывной связи архитектуры с окружающим ландшафтом, природой, с экологией и живым миром» – выходящего с 2023 года журнала «Гений места. Genius loci», – рассказывает о своем издании и его последних по времени номерах. Там есть интервью с Александром Скоканом и Борисом Левянтом – и многое другое.
Пресса: В России создают новые культурные полюса
Четыре гигантских культурных центра строятся в разных краях России. Что известно о них в подробностях, кроме открывшегося в прошлом году калининградского филиала Третьяковки? Например, ближайшее открытие для публики — это новый художественный музей в Севастополе. А все архитектурные проекты успели, до известных событий, спроектировать видные иностранные бюро.
send.project
Элитарная археология
Проект ЖК ROOM на Малой Никитской бюро WALL строит на сочетании двух сюжетов, которые обозначает как Музей и Артефакт. Музей – это двухэтажный кирпичный корпус, объемами схожий с флигелем городской усадьбы княгини Марии Гагариной, расположенным на участке. Артефакт – шестиэтажная «скульптура» с фасадами из камня и окнами разных вариаций. Еще один элемент – галерея: подобие внутренней улицы, которая соединяет новую архитектуру с исторической.
Объект
Из земли и палок
Стены детского центра «Парк де Лож» в Эври бюро HEMAA возвело из грунта, извлеченного при строительстве тоннелей метро Большого Парижа.
Объект
Юрты в предгорье
Отель сети Indigo у подножия Тяньшаня, в Или-Казахском автономном округе на северо-востоке Китая, вдохновлен местными культурой и природой. Авторы проекта – гонконгское бюро CCD.
Объект
Жемчужина на высоте
Архитекторы MVRDV добавили в свой проект башни Inaura VIP-салон в виде жемчужины на вершине, чтобы выделить ее среди других небоскребов Дубая.
send.project
Уроки конструктивизма
Показываем проект офисного здания на пересечении улицы Радио с Бауманской мастерской Михаила Дмитриева: собранное из чистых объёмов – эллипсоида, куба и перевернутой «лестницы» – оно «встаёт на цыпочки», отдавая дань памятникам конструктивизма и формируя пространство площади.
Пресса: Архитектура без будущего: какие здания Россия потеряла...
Прошлый год стал одним из самых заметных за последнее десятилетие по числу утрат архитектурных памятников XX в. В Москве и регионах страны были снесены десятки зданий, имеющих историческую и градостроительную ценность. «Ведомости. Город» собрал наиболее заметные архитектурные утраты года.
Пресса: «Пока не сменится поколение, не видать нам деревянных...
Лауреат российских и международных премий в области деревянного зодчества архитектор Тотан Кузембаев рассказал «Москвич Mag», почему сейчас в городах не строят дома из дерева, как ошибаются заказчики, что за полвека испортило архитектурный облик Москвы и сколько лет должно пройти, чтобы россияне оценили дерево как лучший строительный материал.
Объект
Сдержанность и тайна
Для благоустройства территории премиального ЖК Holms в Пензе архитектурное бюро «Вещь!» выбрало путь сдержанности, не лишенной выдумки: в цветниках спрятаны атмосферные светильники, прогулочную зону украшают кинетические скульптуры, а зонировать пространства помогают перголы. Все малые архитектурные формы разработаны с нуля.
Объект
Баланс асимметричных пар
Здание Госархива РФ, спроектированное и реализованное Владимиром Плоткиным и архитекторами ТПО «Резерв» в Обнинске – простое и сложное одновременно. Отчего заслуживает внимательного разбора. Оно еще раз показывает нам, насколько пластичен, актуален для современности и свеж в новых ракурсах авторского взгляда набор идей модернистской архитектуры. Исследуем паттерны суперграфики, композиционный баланс и логику. Считаем «капитанские мостики». Дочитайте до конца и узнаете, сколько мостиков и какое пространство там лучшее.
Объект
Сады и змеи
Архитекторами юбилейного, 25-го летнего павильона галереи «Серпентайн» в Лондоне стали мексиканцы Исабель Абаскаль и Алессандро Арьенсо из бюро Lanza Atelier.
send.project
Лаборатория стихий
На берегу озера Кабан в Казани бюро АФА реализовало проект детского пространства, где игра строится вокруг исследования. Развивая концепцию благоустройства Turenscape, архитекторы превратили территорию у театра Камала в последовательность природных ландшафтов – от «Зарослей» с песком до «Отмели» с ветряками и «Высоких берегов» со скалодромом. Ключевой элемент – вода, которую можно направлять, слушать и чувствовать.
информационный проект