История архитектуры из бетона

Если обратиться к определению в самом общем плане, то бетон – это вещество, способное при застывании превращаться в твердое, в «искусственный камень». Если придерживаться этого определения, то первый вариант протобетона – это смесь глины с травой, аналог самана, и в таком случае древнейшие образцы «бетона» можно отнести ко времени 10 000 лет до н.э. Второй важный компонент – известь; древнейший образец смеси, в составе которой она участвует, обнаружен в поселении Лапенски Вир на Дунае, 5600 г. до н.э., в составе пола толщиной 25 см. Растворы извести и позднее гипса, в том числе и в смеси с битумом, использовали в Древнем Египте, Индии, Китае, где они известны приблизительно в 3 и 4 тысячелетиях до н. э. Одна из версий относит древнейший египетский «бетон» к зданию гробницы в Тебессе 1950 г. до н.э. Кроме того, прото-, псевдо- и квази-бетоном называют бутовую кладку, которая состоит из воздушной извести и колотых камней между двумя стенками каменной или кирпичной кладки.

Однако гидравлическая известь, т. е. смесь, застывающая при контакте с водой и не разрушающаяся в воде, а следовательно, более прочная и пригодная, в том числе, для гидротехнических сооружений – она основана на смеси раствора извести, гидроксида кальция, и оксидов кремния, магния или железа, и появляется позже. Считается, что этот рецепт был известен древним грекам с приблизительно 600 г. до н. э. В Индии IV–V вв. до н. э. известны наливные полы из бетона; также считается, что мелкозернистым бетоном были покрыты стены дворца Креза (560–546 г. до н. э.) и Атталы. Но грекам не удалось широко «внедрить» гидравлический раствор – он повсеместно распространился только в культуре Древнего Рима начиная с IV в. до н. э. На I в. до н. э. приходится период роста и распространения технологии бетона, затем, во II–III вв. н.э. наступает период ее зрелости и поиска новых технических и конструктивных решений.

РИМ
Римляне называли бетонную кладку opus caementum (caementum с латыни – битый камень, щебень, который заливали раствором в толще стены). Стена состояла из двух каменных и кирпичных стенок и забутовки из колотого камня и известкового раствора между ними. Не исключено, что римский бетон произошел от греческой бутовой кладки через добавление гидравлических свойств и утолщение стены, когда бетонная сердцевина занимает максимум объема, а ограждающие ее стенки становятся относительно тонкими – исследователи называют их оболочкой-опалубкой: в сущности, они аналогичны современной несъемной опалубке. Чаще всего в оболочке использовались кирпичи треугольной конфигурации с включением внутренних кирпичных стенок как ребер жесткости. Для придания раствору гидравлических свойств римляне использовали пуццоланы – вулканический пепел, названный так по имени городка в окрестностях Неаполя. Позднее пуццоланами стали называть все добавки вне зависимости от места происхождения: как туфы из окрестностей Рима и долины Рейна, так и добавки из колотого кирпича, которые также придавали известковому раствору гидравлические свойства. Раствор с добавлением кирпичной крошки называется цемянкой, он был распространен в византийской и впоследствии русской архитектуре.

Одно из древнейших гидравлических сооружений из римского бетона – это волнолом I в. до н. э. в окрестностях Неаполя. Расцвет строительства из гидравлического бетона приходится на период правления Августа и позднее: в это время уменьшается размер камней, используемых в составе бетона, с 50-60 см в диаметре до приблизительно 10 см. Из бетона строятся общественные сооружения, городские стены, цирки, театры, дворцы и триумфальные арки: театр в Помпеях и Риме (театр Марцелла, 17 г. до н. э., Колизей, 90-е гг. н.э., Палатинский дворец, к. I в. н.э.). Из бетона строятся инсулы – многоквартирные дома, в основном высотой около 10 м, в Риме – до 21 м; археологами изучен комплекс «типовых» жилых домов 3–4-этажной высоты в Остии. Бетон использовался в акведуках, прежде всего им выстилали канал для воды, и составлял значительную часть внутренней «подушки» римских дорог, в том числе Аппиевой дороги.

Одна из самых впечатляющих римских бетонных конструкций – купол Пантеона (завершен в 126 г. н. э.). Его диаметр 43.4 м удалось превзойти только в XIX веке. Поскольку купол сохранился целиком, внутреннее устройство его оболочки неизвестно: часть исследователей считает его цельнобетонным, другие предполагают внутренние арки из кирпича, подобные меридиональным аркам купола храма Minerva Medica, а также бронзовые штыри, аналог металлический арматуры. Полноценного внедрения арматуры в римской строительной культуре не произошло. Редкие примеры металлической, бронзовой и железной, арматуры известны в виде плетеных металлических сеток в перекрытиях Геркуланума и термах Траяна, а также бронзовых штырей.

zooming — Купол Пантеона, один из самых древних (и целых!) примеров открытой бетонной поверхности

Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру, 2010

В VI в. использование бетона постепенно сходит на нет. Один из поздних примеров его применения в масштабной конструкции – нижние части куполов Софии Константинопольской (532–537 г. н. э.). В средневековом строительстве бетон не используется, преобладает псевдобетон – бутовая кладка из воздушной извести.

НОВОЕ ВРЕМЯ: ТЕХНОЛОГИИ И ПАТЕНТЫ
Первые опыты по разработке цементных смесей были начаты в Англии в середине XVIII в.; следующие полтора века – период экспериментов с составом, изобретений и патентов и распространении цементных заводов, чья продукция использовалась в основном для инженерных и промышленных построек, в том числе морских. Гражданский инженер Джон Смитон применил глинистый известняк, гальку и кирпичную пыль для создания гидравлической извести при строительстве третьей версии маяка Эдистон на опасных скалах в окрестностях Плимута (1756–1759). В 1791 году британский священник Джеймс Паркер открыл ценность материала из скал Шеппи для производства цемента; в 1796 г. он получил патент на романцемент («римский» цемент) «…для использования в водных и других зданиях и при штукатурных работах».

Во Франции открытие цемента приписывают инженеру Людовику Вика – в 1818 году он впервые произвел гидравлическую известь контролируемым способом, а также определил пропорции составляющих; но опубликовал результаты работы без получения патента. Патент на портландцемент «…из грязи и пыли вымощенных известняком дорог, смешанных с глиной и обожженных» получил Джозеф Аспдин в Англии в 1824 году – это положило начало промышленному производству цемента. Его название основано на сходстве цвета цемента с камнем, добываемым на острове Портланд в Дорсете. Портландцемент до настоящего времени остается основным материалом для производства бетонных смесей.

В целом освоение правил производства цемента происходит параллельно в разных странах примерно в одно и то же время: в 1825 году русский военный техник Егор Челиев издал брошюру «Полное наставление, как приготовлять дешевый и лучший мертель, или цемент, весьма прочный для подводных строений <…>». Во 2 половине XIX в. заводы по производству цемента строятся по всей Европе. В 1885 году на международной конференции в Мюнхене принята первая классифицированная номенклатура вяжущих веществ для производства бетонных смесей.

В 1836 году в Германии было проведено первое испытание бетона на сжатие и растяжение. Оно показало, что бетон хорошо работает на сжатие и плохо – на растяжение. Эту особенность помогает преодолеть армирование сталью: сталь выдерживает растяжение и хорошо схватывается с бетоном, образуя монолит. Изобретатель железобетона неизвестен. В 1855 французский промышленник Франсуа Куанье на Всемирной выставке в Париже предсказал, что бетон заменит камень в значительной части конструкций, а в 1861 году опубликовал книгу о своем 10-летнем опыте использования железобетона. На той же Всемирной выставке Жан-Луи Ламбо показывал железобетонную лодку, изготовленную им в 1849 году. В 1865 году. Куанье построил дом из армированного бетона на улице Шарль Мишель в 15 округе Парижа. Патент же получили: в Англии в 1854 году штукатур Вильям Уилкинсон – на огнестойкое железобетонное перекрытие, а во Франции садовник Жозеф Монье в 1867 году – на армоцемент. Монье также построил первый бассейн (1868) и пешеходный мост (1875) из железобетона, получил патенты на железобетонные мосты, резервуары, перекрытия, своды, балки, трубы и шпалы. Первый проезжий мост из железобетона был построен в Сан-Франциско в 1889 году. В 1879 году французский инженер Франсуа Эннебрик начал использовать арматуру в бетонных плитах мощения улиц, в 1892 году он получил патент на армированные колонны и балки большого размера – эту методику использовал Огюст Перре при строительстве своего бетонного дома в Париже на улице Франклин, 25б; та же методика использована во входной группе «качественной современной архитектуры» театра Елисейских полей на авеню Монтень, реализованной в 1913 году. Отдельная тема – преднапряженный железобетон: патенты на него получены были в Германии, Австрии, в Норвегии.

В начале XX века был изобретен торкрет-бетон: метод набрызгивания бетонной массы на подготовленную поверхность, впоследствии использованный Ле Корбюзье для капеллы в Роншане (1955). В начале XX века также была впервые внедрена готовая смесь, привозимая бетономешалкой на стройплощадку: первая отгрузка такой готовой смеси произошла в Балтиморе в 1913 году.

В первой половине XX века можно выделить несколько основных этапов развития железобетонных конструкций. Так, например, в 1920-е получают широкое применение пространственные рамные и арочные конструкции – работы ведутся на стройплощадке преимущественно в теплое время года, много материала тратится на опалубку. В 1930-е же годы возникают новые марки бетона, новый метод расчета по предельным состояниям, становятся возможны большепролетные конструкции меньшего сечения. Перед Второй мировой войной возникают такие технологии, как вибрирование, вакуумирование, пропарка и прессование. Появляется и воздухововлекающий бетон – технология насыщения бетонной массы пузырьками воздуха, позволяющими облегчить ее вес. Самая крупная постройка из бетона в 1930-е годы – это плотина Гувера на реке Колорадо (завершена в 1936).

Впоследствии, после Второй мировой и отчасти в связи с необходимостью восполнить связанные с ней утраты, широкое развитие получают промышленное производство модульных элементов, типизация и стандартизация застройки. Но уже в 1950-е – 1960-е гг. оно было существенно потеснено технологиями монолитного железобетона, позволяющими создавать дорогие, но эффектные и уникальные произведения архитектуры.

Если посмотреть на историю развития бетонного строительства с точки зрения не столько инженерии и технологии, сколько архитектурной формы и выразительности, несложно обнаружить несколько основных тем и направлений. А именно: развитие каркасных структур и новых типов конструкций большепролетных перекрытий, скульптурную форму зданий и новые виды фактуры поверхностей.

КАРКАС
Первым зданием с легким бетонным каркасом был дом Огюста Перре на улице Франклина, другая его ранняя работа – гараж на улице Понтье (1905). Вариант, развивающий каркасный метод – система бетонных плит на колоннах – предложил швейцарский инженер Роберт Майар. Он же в 1910 г. предложил конструкцию грибовидных колонн, которые расширяются кверху и распределяют, таким образом, вес перекрытий, для склада в Цюрихе. В здании обувной фабрики «Фагус» в Альфельде-на-Ляйне (1911–1916) Вальтер Гропиус и Адольф фон Мейер полностью освободили наружные стены от несущей функции, заменил стены стеклянными панелями навесного фасада. Но принципиальным манифестом несущего железобетонного каркаса стала так называемая «этажерка» Ле Корбюзье – проект Дом-Ино 1914 года. Он стал иллюстрацией известных «пяти принципов», которые включают: открытый первый этаж на опорах-«ногах», освобождающий нижний ярус для прохода и озеленения, возможности свободной планировки, свободное решение ненесущей внешней стены, ленточные окна для лучшего освещения и плоскую крышу-террасу для общественных пространств и компенсационного озеленения. Эти принципы стали во многом базовыми для архитектуры XX века и воплотились, в частности, в московском доме Наркомфина (1929-1931), в послевоенных «жилых единицах» Ле Корбюзье и более поздних московских домах «на ножках». Впрочем, эксперименты с каркасными железобетонными структурами на этом не завершились – одним из ярких примеров стала «стержневая структура» Луиса Кана.

1 / 3

Пантенон. Архитектор Аполлодор Дамасский. Пинья, Рим
2 / 3

Пантенон. Архитектор Аполлодор Дамасский. Пинья, Рим
3 / 3

Пантенон. Архитектор Аполлодор Дамасский. Пинья, Рим

ФОРМА
Наиболее ярко возможности железобетонных конструкций проявили себя в куполах, сводах и параболических конструкциях. Одним из первых сооружений с бетонными нервюрами сводов стала церковь Иоанна Евангелиста на Монмартре Анатоля де Бодо (1894–1902). Первым большепролетным нервюрным куполом из бетона в XX веке стал Зал тысячелетий в Бреслау (1912–1913) архитектора Макса Берга и инженера Тгауэра, его диаметр составлял 5 м, высота 16 м. Пионерами в области тонких криволинейных оболочек были инженеры Огюст Перре и Эжен Фрейсине, построившие в 1923 году параболические ангары для дирижаблей в аэропорту Орли – они интересны также тем, что форма здесь воплощает кривую статических усилий железобетона. Феликс Кандела предложил для железобетонной скорлупы форму гиперболического параболоида, простую и удобную для математических расчетов и реализации.

Одним из ярких явлений послевоенного времени стали большепролетные оболочки из сборных железобетонных элементов архитектора и инженера Пьера Луиджи Нерви – изобретателя армоцемента – такие как Палацетто (1957) и Палаццо (1960) делло Спорт, зал приемов папы Павла VI (1971) – впечатляющие самонесущие структуры сложной, но ясно читаемой фрактальной геометрией ребристых конструкций и эффектом парения в пространстве. Армоцемент был впервые опробован в 1948 году в здании выставочного зала в Турине, затем Нерви также построил из него несколько кораблей.

Временем пластичных объектов из бетона в Европе и Америке стали 1950-е – 1960-е годы, именно тогда архитекторы начинают отрабатывать образность здания-скульптуры, стремясь уравновесить эмоциональное воздействие формы вовне с эффектом от восприятия пространства внутри. Капелла в Роншане (1955) отметила новый этап творчества Ле Корбюзье: от рациональных каркасных структур архитектор переходит к пластичной массе. Снаружи она воспринимается как гигантская скульптура, внутри множество небольших отверстий в толстых стенах работает на эффект спиритуализации точечного света. В монастыре Ля Туретт (1959) и комплексе Чандигарха (1961) Корбюзье сочетает массивную скульптурность формы, каркасную структуру и ячеистые, как в «жилых единицах» фасады-лоджии.

Другой известнейший пример – музей Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке (1959) Фрэнка Ллойда Райта, представляет собой расширяющуюся кверху спираль экспозиционных пандусов, по которой посетители движутся внутри – она же определяет форму здания снаружи, одновременно простую, функциональную и скульптурно-эффектную.

1 / 3
2 / 3
3 / 3

Здание Сиднейской оперы (1958–1973) Йорна Утсона с ее железобетонными оболочками, вдохновленными контурами парусов Сиднейской гавани и спроектированными инженерами компании Arup, оказалось очень сложным и дорогим в реализации – до такой степени, что в какие-то моменты стройку предлагали заморозить. Оперу, однако, удалось достроить, и она стала не только туристическим символом Сиднея, но и обозначила еще один этап в развитии бетонных оболочек. По словам Фрэнка Гери, он использовал революционные достижения Утсона при проектировании музея Гуггенхайм в Бильбао.

1 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
2 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
3 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
4 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
5 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк

Из железобетона было построено немало телевизионных вышек. Одна из самых высоких, обладающая выразительной формой и тонко рассчитанной конструкцией – московская Останкинская башня (1967, арх. Д. И. Бурдин, Л. И. Баталов и др., инж. Н. В. Никитин и др.). Ее общая высота – 533 м (выше только телебашня в Торонто, 553 м), высота бетонной части – 385 м, башня возведена на монолитном кольцевом фундаменте и в нижней части опирается на коническую железобетонную оболочку с круглыми оконными проемами.

Но более других над скульптурностью архитектурной формы в бетоне во второй половине XX века поработал Оскар Нимейер, совместно с инженером Иоахимом Кардозо – прежде всего в новой столице Бразилии Бразилиа: Дворце рассвета (1958, он же президентский дворец Алворада) и кафедральном соборе (1960–1970). Не менее лаконично-скульптурен его музей современного искусства в Рио-де-Жанейро (1996). Самые заметные постройки Нимейера отличает легкость опор, визуально почти левитирующих, опирающихся на минимальную точку, и преобладание лаконичных дугообразных форм: «…меня не привлекает прямой угол, прямая линия, жесткая, негибкая, созданная человеком. Меня привлекает кривая, свободная и чувственная, кривая, которую я встречаю в горах моей страны, в извилинах ее рек, морской волне, в линиях тела любимой женщины», – так резюмировал Нимейер свой подход к пластике.

1 / 4

Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней
2 / 4

Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней
3 / 4

Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней
4 / 4

Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней

В 2000-е годы пластичный подход к форме развили в многочисленных постройках авторы, причисляемые к деконструктивизму и неомодернизму, прежде всего Фрэнк Гери и Заха Хадид: их формы сложнее – нередко на грани переусложения, асимметричнее, динамичнее, чем все, что можно было встретить в послевоенном модернизме, – но в целом они развивают на новом уроне технологий и формальных экспериментов идеи, заложенные в Роншанской капелле и Бразилиа. Отдельное направление представляют купола, мосты и «крылья» Сантьяго Калатравы – впрочем хорошо заметно, как острый птичий «клюв» аудитории Тенерифе (1997–2003) развивает идеи «парусов» Сиднейской оперы.

РЕШЕТКИ
Армирование дало старт развитию бетонных решеток, допускающих почти любой рисунок и масштаб. Первым зданием с такой решеткой стала церковь Notre_Dame du Raincy (1923), построенная Огюстом Перре в Рэнси – тогда бетон как материал был крайне необычен для церковного здания. Один из ранних примеров бетонной решетки – ажурный дом Андрея Бурова (1936–1940) на Ленинградском проспекте, решенный в духе «сталинской» классицистической архитектуры и украшенный панелями сквозного рисунка с изображением деревьев. После Второй мировой войны бетонные решетки получили широкое распространение в блочном типовом строительстве, где стали одним из способов декорирования и наделения зданий индивидуальностью, используясь чаще всего в ограждениях балконов, террас и лестничных клеток. Второй период расцвета бетонных решеток приходится на 2000-е годы с распространением армирования фиброй, стеклянным и металлическим волокном, изобретенного в 1970-е годы. Один из ярких недавних примеров такой решетки, полностью покрывающей объем – музей цивилизаций Европы и Средиземноморья (2013) Руди Ричотти в Марселе.

1 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
2 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
3 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
4 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
5 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
6 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
7 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа

ПОВЕРХНОСТЬ
Другой аспект архитектуры из бетона – фактура его поверхности. Интерес к ней появился только в конце XIX века, хотя и тогда не был особенно выражен. Древние римляне не использовали выразительность фактуры открытого бетона, как правило^ он оставался за «стенкой-опалубкой», был облицован камнем, оштукатурен, расписан или покрыт мозаикой. Вплоть до начала XX века открытая поверхность бетонных сооружений воспринималась в большей степени как следствие экономии, чем как признак фактурной выразительности. Так, бетонное здание химической фабрики, построенное Куанье с Сен-Дени (1852–1853) было оставлено с открытыми необработанными поверхностями. Между тем для получения более эстетичной поверхности Куанье экспериментировал с добавлением в смесь вместо золы светлого песка. Британский историк архитектуры Питер Коллинх считал, что эстетизация бетонной поверхности впервые произошла на здании Стенфордского университета в Калифорнии (1889, арх. Ф.Л. Рэнс), где с поверхности была удалена цементная корка, открыв паттерн бетонного заполнителя. Между тем в целом архитектура здания с его ионическим портиком выдержана в духе классицистического направления историзма. В то же время в конце XIX века развивается производство архитектурно декора из бетона, в частности, оно известно в 1895 году на фабрике в Вестфалии. Тогда же были начаты эксперименты с окрашиванием бетона в массе, прежде всего через добавление крошки различных каменных пород.

Одним из первых авторов, использовавших эстетику бетонной поверхности, был Фрэнк Ллойд Райт – в проекте фермерского банка 1901 года он оставил бетонные стены открытыми. В 1904 году Международный конгресс архитекторов в Мадриде принял резолюцию, где говорилось, что «декоративные формы должны выявлять свойства применяемого материала и конструкции. Эти формы должны гармонировать с качеством материала».

Постройки Антонио Гауди, представляющие собой одну из вершин и оригинальных ответвлений движения Art Nouveau, объединили первые подходы к скульптурности формы, с которой бетон позволяет работать лучше других строительных материалов, и бетонную фактуру, впрочем, обильно украшаемую керамическими вставками. Фасады Каса-Батльо (1906) и Каса-Мила (1906–1910) представляют собой цельную и гибкую текучую материю, в которую органически «вливаются» балконы, козырьки и колонны. Сама поверхность здесь шершавая, что добавляет ей брутальности и сходства с естественной скалой: не случайно жители Барселоны прозвали Каса-Мила «каменоломней».

Сохранение следов от опалубки, прежде всего деревянных досок, практиковалось уже в период между двумя мировыми войнами – но наибольшее развитие этот подход получил уже после Второй мировой войны в архитектуре брутализма, где следы от деревянной опалубки встречаются повсеместно: к примеру, на поверхности опор Марсельской единицы, в монастыре Ля Туретт или в здании ЮНЕСКО. Один из примеров скульптурной формы в сочетании со следами от опалубки – гигантский, совмещенный с колокольней вход в аббатство Сен Джонс в Миннесоте (1954-1961; высота 35 м) архитектора Марселя Брейера.

Другие способы сделать фактуру бетона разнообразнее – добавление к его поверхности других материалов, от щебня и гальки до цветного стекла и майолики, а также разного рода бетонные рельефы, как орнаментальные, так и рельефы и контрельефы большого масштаба – композиции из бетона становятся для послевоенного модернизма вариантом произведений монументального искусства, способного украсить крупные поверхности, наравне с мозаиками, витражами и металлическими рельефами. Помимо следов от опалубки и украшения поверхности другими материалами и рельефом, декоративный эффект может нести сама текстура бетонного теста с включениями гравия и щебня. Отдельным направлением считается «натурбетон», распространенный в модернистской архитектуре Норвегии, где в бетон замешивался гранитный гравий местных пород.

Другое направление оформления как внутри, так и снаружи, в противовес фактурной светотеневой – гладкая, полированная, подчас цветная. В 1938 году Джон Кроссфильд запатентовал поверхностное гладкое покрытие, основанное на смешении латекса и портландцемента. Декоративный, или «архитектурный» бетон разработал Брэд Боуман в середине 1950-х годов в Калифорнии. Покрытие обладает ровной гладкой поверхностью и позволяет нанесение тонкого рельефа, текстурирование и окрашивание. За прошедшие 70 лет декоративный бетон получил большую популярность и приобрел множество разновидностей, как окрашенных и имитирующих натуральный камень, так и естественных оттенков от белого и черного до натурального серого. Совмещая отсылку к эстетике брутализма с современным качеством, предсказуемостью формы, тонкостью нюансов ее скульптурной лепки и оттенком «гламура» хорошо обработанной поверхности, декоративный (архитектурный) бетон пользуется популярностью у многих «звезд» современной архитектуры, таких как Заха Хадид, Сантьяго Калатрава, Томас Хизервик и многие другие. Отдельный подход к бетонной поверхности характерен для работ Тадао Андо, который использует бетон тонкого помола и покрывает деревянную опалубку лаком для получения более гладкой поверхности.

15 Августа 2022

Технологии и материалы

Дары аквакультуры

Китайская студия BENTU Design разработала отделочные панели из ила рыбоводческих прудов. Основа материала – прудовый ил, который перерабатывают в геополимерный материал без высокотемпературного обжига.

Динамичный фасад: игра света с нержавеющей сталью

Нержавеющая сталь – один из немногих фасадных материалов, который может менять восприятие объёма за счет эффектов отражения и игры со светом. Это материал с сильной собственной эстетикой, но чтобы его потенциал реализовался, а не обернулся проблемами на этапе эксплуатации, важно понимать технологические особенности – от выбора марки стали и обработки поверхности до конструктива крепления.

Собрать, утеплить, разобрать

Мастерская CO Adaptive разработала The Block – модульную систему из списанной древесины с уже встроенной изоляцией, которая ставится изнутри здания и создаёт дополнительный теплоизоляционный контур.

Лава и мониторы

Итальянские дизайнеры Matteo Thun & Partners разработали коллекцию «вулканической» интерьерной плитки. В её основе – обрезки плит из лавового камня с вулкана Этна.

Керамическое плетение

Американская Studio WE разработала CeraShingle – модульную систему керамической фасадной облицовки, в которой серийность не означает полного повторения элементов. Черепицы размером около 400 × 130 мм печатаются из глины роботизированной установкой по цифровой модели. При этом они могут различаться рельефом, кривизной, перфорацией и рисунком поверхности.

Инвестиция в долговечность: керамическая плитка с...

Керамическая плитка с пазами (пропилами) появилась на российском рынке как ответ на запрос, который давно существовал в практике: получить скрытое крепление на вентфасаде без ручной доработки плитки на площадке. KERAMA MARAZZI первой наладила промышленный выпуск такого продукта в России.

Дыхание термитника

TerraMound – экспериментальный проект керамической стены, созданной по образу вентиляционных систем термитников. Разработанный в лондонской школе Бартлетта Рамешвари Джонналагедда, прототип использует пористую глину и испарительное охлаждение для пассивного климат-контроля без кондиционеров.

Клинкер с идеальной геометрией

Клинкерная плитка для навесных вентилируемых фасадов азербайджанского производителя Sultan Ceramic – рассчитана на здания высотой до 100 метров и уже прошла проверку на многоэтажных объектах в России. Разбираем ключевые характеристики материала, от технологии производства до полного пакета документации для госэкспертизы.

Пять миллионов «аналоговых пикселей»

Итальянская компания SICIS завершила реконструкцию винодельни Flora Springs в долине Напа. Главным материалом обновления стала мозаика: для отделки фасада и интерьера использовали 5 млн цветных элементов. Из цветных кусочков дизайнеры компоновали абстрактные орнаменты и сюжетные панно. Среди источников вдохновения – римская богиня Флора, «Рождение Венеры» Боттичелли и парк Гуэль Антонио Гауди.

Зеленая гостиная: ресторан-павильон в саду «Аквариум»

На месте сгоревшего ресторана в Саду «Аквариум» возведен новый павильон-ресторан с витражами, ажурными решётками и террасой на крыше. Изумрудные фасады выполнены из металлических конструкций производства «Алкотек». При разработке технических решений специалисты конструкторского бюро компании учли особенности архитектурной концепции и условия реализации объекта в исторической среде.

LVL-брус в интерьере: конструкционный материал как...

LVL-брус чаще воспринимают как материал для несущих конструкций большепролетных сооружений: межэтажных перекрытий, стропильных систем, трехшарнирных рам и других инженерных узлов. Однако область его применения включает и декоративные решения, как производство мебели, дверей, лестниц, витражей. Архитектор может работать с одним материалом сразу и как с конструкцией, и как с эстетической частью интерьера.

ZENITART: российская система зенитных фонарей и дымоудаления

Зенитный фонарь – это конструкция, которую закладывают в проект один раз, а здание эксплуатирует десятилетиями. Она формирует световую среду, влияет на энергобаланс и может быть частью системы противодымной вентиляции. Компания «Неон-Арт» выводит на рынок собственную линейку под брендом ZENITART.

Ветер, солнце и бетон

Henning Larsen запустили технологический стартап Nflection и платформу jifto – инструмент для экологического анализа в реальном времени. Архитекторы смогут оценивать «природное настроение» окружающей среды перед проектированием.

Дом из бутылки

В MIT испытали ферменную систему перекрытий, напечатанную на 3D-принтере из переработанного пластика. По жёсткости конструкция соответствует строительным нормам США, но заметно дороже деревянных аналогов.

Вакуумный стеклоблок: как сделать фасад теплее и легче

Архитекторам и проектировщикам приходится одновременно обеспечивать соответствие нормативным требованиям по теплозащите, сохранять максимум естественного света в помещениях и вписываться в жёсткие бюджетные рамки. Вакуумный стеклоблок – возможность решить эти задачи. Он имеет исключительные теплотехнические характеристики, оставаясь лёгким светопрозрачным решением.

Тень как соавтор: архитектура света за пределами фасада

Долгое время свет за пределами здания решал одну задачу – подсветить то, что видно лишь днём. Сегодня работа с уличным освещением всё чаще строится по другому принципу: свет не заливает территорию, а выбирает, что показать, а что оставить в тени. Тень становится частью решения, как форма светильника или цветовая температура. На нескольких реализованных проектах, где используется уличное освещение Maytoni, можно увидеть, как по-разному этот принцип работает в исторической среде, в современном ландшафте и в городском общественном пространстве.

Префабрикация плюс ТИМ: новая логистика стройки

Доля префабрицированных зданий в России – всего 6%. При этом производство домокомплектов растёт на 15–20% в год, а ТИМ с 2025 года стал обязательным. Рынок уже созрел для рывка, но настоящая эффективность возникает только в том случае, когда информационная модель становится не просто документом, а производственным заданием для завода.

LOGICFALZ: комплексные решения для фальцевой кровли с...

Фальцевая кровля – долговечная, геометрически гибкая и визуально выразительная система, которая, однако, требует внимательной работы инженеров. Ошибки оборачиваются протечками, перерасходом материала и переделками уже на готовой кровле. Компания ТЕХНОНИКОЛЬ выходит на рынок фальца с комплексом готовых систем LOGICFALZ, где инженерное сопровождение – базовая составляющая.

Комплексные системы в музейном строительстве: опыт...

Пермская художественная галерея наконец переехала в здание, спроектированное специально под музейные функции. За впечатляющей архитектурой стоит не менее серьёзная инженерная история: десятки тысяч квадратных метров специализированных систем, подобранных индивидуально под каждую зону здания – от подземных фондохранилищ с особым микроклиматом до криволинейных поверхностей общественных пространств.

Новый стандарт индустрии: как AIG меняет рынок стекла

Зеленоватый оттенок обычного стекла – давно известная особенность материала, которую архитекторы воспринимали как данность. Чем толще стекло и чем масштабнее конструкция, тем заметнее этот эффект – и тем сильнее он расходится с проектным замыслом. Технологический ответ на этот вызов – первая в России линия производства просветленного стекла с минимальным содержанием оксидов железа Crystalvision. Компания AIG переводит на него всю свою продуктовую линейку.

Сейчас на главной

Объект

Стальные покрывала для Майами

В Майами началось строительство Sweetbird North – офисного здания по проекту Snøhetta, чей фасад образован как будто наполненной ветром стальной «вуалью». Оболочка, защищая от ураганов и солнца, постоянно меняет свой облик на свету, а за ней прячутся зеленые террасы и офисы.

Объект

Городское планирование для половины страны

Консорциум во главе с ZHA представил концепцию развития и цифровые инструменты для Бенгази, фактической столицы восточной части Ливии, на период до 2050 года.

Объект

Искусство полного цикла

Школа требует порядка, регламента и дисциплины, а творчество – свободы, эксперимента и импровизации. В здании Сибирской высшей школы музыкального и театрального искусства в Кемерово бюро «МВ-ПРОЕКТ» попыталось примирить эти противоречия: заключить сложную и изменчивую творческую жизнь в строгую, рационально организованную архитектурную форму.

Репортаж

Бумажные «руины»

В Аптекарском приказе МУАРа открылась первая из трех выставок, представляющих архив оригиналов работ «бумажных архитекторов», переданный Юрием Аввакумовым в дар Музею архитектуры им. Щусева. Представленные работы поражают метафоричностью и глубиной замыслов, виртуозностью исполнения и глубиной пропасти между нашей архитектурной реальностью и миром, в котором они создавались.

Результаты конкурса

Кругосветная петля на Лысой горе

В Самаре подвели итоги XV Международного архитектурного фестиваля имени Виктора Логвинова «ЭкоБерег». Его ключевым событием стало стало награждение победителей Открытого архитектурного конкурса на разработку проекта архитектурно-планировочной организации круглогодичной рекреационной зоны природной территории «Лысая гора» на левом берегу реки Волги. Показываем проекты победителей.

Объект

Камень и дерево

Офисное здание в Париже «актуализировано» бюро DTACC architectes с опорой на градостроительную схему Османа и японские традиции деревянной архитектуры.

send.project

Прием у залива

На новых намывных территориях Васильевского острова по проекту компании «БалтИнвест-Проект» построена поликлиника. По словам архитекторов, здание наследует традициям ленинградского модернизма, реагирует на близость моря и одновременно мимикрирует под соседние жилые кварталы. Среди которых есть и Golden City, и менее выразительные дома. Получается «средняя температура по больнице» – подход, отвечающий духу всей территории, застроенной без акцентов, силуэтов и иерархии пространств.

send.project

Зеркало арены

Трансформация территории у стадиона «Лужники», которая раньше была востребована только в дни спортивных мероприятий, должна привлечь дополнительные 17 миллионов человек в год. На первом этапе преобразований перед ареной появилась площадь с большим плоскостным фонтаном, лежаками и павильонами для ресторанов. Авторы проекта – компания Magly.

Объект

Найдется ли 10 отличий?

Рядом с бизнес-центром Тэндзин I в центре Фукуоки построен его «близнец» Тэндзин II: оба проекта выполнены в нью-йоркском филиале OMA под руководством Сёхэя Сигэмацу.

send.project

Так можно было?

Как нужно ломать стереотипы? Решительно – да, но совсем не обязательно делать это жестко. Психологически будет намного легче принять нечто радикально новое, если оно будет если не «белым и пушистым», то нежно розовым или солнечно желтым и округлым, как это получилось у бюро MUNO Design в шоуруме бренда Embody. Согласны?

Пресса: Реальность, данная нам

Николай Чернышевский склонен был считать, что одно из важнейших предназначений искусства — воспроизведение всего, что интересно для человека в жизни. В преддверии выставки «Бумажная архитектура. Долгий ящик» в Музее Архитектуры с Александром Бродским поговорила Дарья Яржамбек.

Объект

Океан для всех

CRA-Carlo Ratti Associati и миллиардер-девелопер Джефф Грин, владеющий 30,3 га во флоридском городе Уэст-Палм-Бич, представили проект жилого дома MiMar из бетона и инженерного дерева, где фасад-гармошка должен обеспечить каждой квартире вид на Атлантику, не разделяя жильцов на «элитных» и «остальных».

Репортаж

Искусство для…

Cosmoscow – это множество произведений современного искусства, часть которых займет места в частных коллекциях, а какие-то, с большой долей вероятности, украсят общественные интерьеры и городские пространства. Какова роль современного искусства в интерьерном и средовом дизайне, как они влияют друг на друга и возможно ли адресное искусство, которое работает только в публичном контексте?

Репортаж

Ленты и экраны

Евгений Подгорнов представил на Градостроительном совете проект делового центра, который разместится на Дунайском проспекте. Эксперты обсудили допустимость отклонения до предельно разрешенных 75 метров и композиционные решения. А также высказали мнение, что есть более насущные вопросы – например, снос сталинской архитектуры и строительство башен Лахта 2 и Лахта 3.

Новость

Сразу пять: Москва ищет «новый стиль» реновации и...

7 сентября в Москве начался прием заявок сразу на пять конкурсов. Архитекторам предлагают заняться урбан-блоками реновации, районными центрами, паркингами, зданиями ОВД и УВД и подстанциями скорой помощи. Самый громкий заголовок – «новый стиль реновации», хотя техническое задание показывает, что речь идет скорее о новом облике уже довольно жестко заданных типологий.

Объект

Красная победная лента

Флагманский магазин TEAM CHINA расположен в центре одного из активно развивающихся модных районов Шанхая. В его интерьере бюро ICD (I Collective Design) переосмысливает спортивную культуру и варианты ее интеграции в современный городской контекст. Проект объединяет дух и историю китайской национальной сборной с энергией Шанхая.

send.project

Билибинские узоры

К 150-летию Ивана Билибина в Ивангороде открылась обновленная экспозиция, которая объединяет предметы из обширной семейной коллекции. Рассказываем, почему единственный музей художника оказался именно здесь, и какое архитектурное осмысление придал ему Сергей Падалко.

Глава книги

Леон Крие. Архитектура сообщества

В России наконец вышел перевод архитектурно-интеллектуального бестселлера, изданного ранее на девяти языках. В книге «Архитектура сообщества» выдающегося градостроителя-практика и мыслителя Леона Крие предложена и философски обоснована альтернатива безликому массовому строительству. Леон Крие видит в структурах и материалах традиционного города спасение от экологической катастрофы и средство смягчения социальных проблем. Перевод сделан архитектурным критиком, кандидатом искуcствоведения, специалистом по современной традиционной архитектуре Ларисой Копыловой. Публикуем два отрывка из книги.

send.project

Деликатная интервенция

Интерьеры от бюро Kozeen+Rueda отличает декларативность авторского высказывания. И в новом пространстве бутика BERTA LINE они представили концепцию сосуществования аутентичного и временного, доведенную до абсолюта, инсталлировав внутрь исторических интерьеров серию радикально хай-тековских объектов.

Объект

Счастливые тринадцать

Реконструкцией заводского общежития Kosmalt 1960-х в словацком Кошице местное бюро Atrium постаралось доказать, что даже утилитарные послевоенные постройки могут обеспечить качественную и современную жилую среду.

Объект

Зачем подстанции бирюза?

Powerhouse Company и Studio RAP попытались сделать подстанцию в нидерландском Бевервейке арт-ориентиром с помощью керамического панно, но эта попытка подать «пром» как искусство вызывает скорее вопросы, чем восхищение.

Объект

Волны крыш

В Сучжоу открылся Музей современного искусства – первый реализованный проект художественного музея от BIG, как его позиционируют сами архитекторы.

Работы студентов

Антракт на крыше

Под конец лета в Петербурге появилось новое место, откуда можно любоваться городом с высоты: Новая сцена Александринского театра открыла для посетителей пространство крыши, где можно выпить кофе, послушать лекцию или посмотреть спектакль. Проект приспособления разработали студенты петербургских вузов под присмотром «Студии 44» и Евгения Новосадюка.

send.project

Внутри воспоминаний

Санкт-Петербург собирает коллекцию интерьеров авторства замечательного архитектора и художника Александра Бродского. К музею «Полторы комнаты» и кафе «Пища династии Минь» в этом году добавилось еще одно место, называющееся просто «Шалман». И пока вы вспоминаете значение этого сленгового слова, мы с удовольствием представляем вам пространство, дающее посетителям буквальную возможность оказаться внутри произведения искусства.

Работы студентов

Золотая медаль МАРХИ 2026. Итоги

1 сентября в МАРХИ вручают Золотые медали 2026 выпускного года. В этом году их обладателями стали: в категории «магистр» Денис Дудин с кафедры «Архитектура промышленных сооружений», а в категории «бакалавр» Варвара Жукова с кафедры «Архитектура жилых зданий». Показываем работы победителей.

send.project

Буква рядом с Малевичем

Проект Карена Сапричяна для Сколково возник еще в 2018 году как часть многолетней серии небоскребов-букв. Теперь, на фоне закрытого международного конкурса на вторую очередь кампуса Московской школы управления, автор вернулся к концепции и вновь предлагает башню с гигантской S в качестве вертикального акцента рядом с комплексом Дэвида Аджайе.

Объект

Обилие углов

Комплекс социального жилья в Сан-Франциско по проекту OMA вписан в окружение исторических таунхаусов с помощью складчатого фасада.

Объект

Архетип вместо декора

Как легенды Татарстана становятся частью современной архитектуры: в интерьерах ЖК «Зилант Премьер» студия BLOK переосмыслила образы Зиланта и Белого Барса.

Обзор

Следующая фаза или подземные эксперименты. Часть...

Способность к постоянной эволюции – это одно из особых качеств московского метрополитена. Особый интерес представляет непрекращающийся поиск нового дизайна для строящихся станций метро. Недавний триумф нескольких проектов, реализованных по итогам конкурсов, кажется, вдохновил город на дальнейшие эксперименты, но уже без состязательной компоненты и, в большинстве случаев, без имен авторов проектов.

Объект

Романтика петербургского двора

Подход «Студии 44» к редевелопменту территории винного завода «Ливиз» кажется важным для Петербурга прецедентом: архитекторы приспосабливают не только объекты культурного наследия, но и другие дореволюционные здания, раскрывая их характерные черты и снабжая новой функцией – общественной или жилой. Новая архитектура сплетается со старой, формируя набор ясных или намеренно усложненных городских пространств. Кварталы разных типологий дополняет пешеходный променад, который делает среду проницаемой и оживленной. И все это – под знаменем романтики и ностальгии по историческому городу.

информационный проект

Архитектурный бетон