История архитектуры из бетона

Если обратиться к определению в самом общем плане, то бетон – это вещество, способное при застывании превращаться в твердое, в «искусственный камень». Если придерживаться этого определения, то первый вариант протобетона – это смесь глины с травой, аналог самана, и в таком случае древнейшие образцы «бетона» можно отнести ко времени 10 000 лет до н.э. Второй важный компонент – известь; древнейший образец смеси, в составе которой она участвует, обнаружен в поселении Лапенски Вир на Дунае, 5600 г. до н.э., в составе пола толщиной 25 см. Растворы извести и позднее гипса, в том числе и в смеси с битумом, использовали в Древнем Египте, Индии, Китае, где они известны приблизительно в 3 и 4 тысячелетиях до н. э. Одна из версий относит древнейший египетский «бетон» к зданию гробницы в Тебессе 1950 г. до н.э. Кроме того, прото-, псевдо- и квази-бетоном называют бутовую кладку, которая состоит из воздушной извести и колотых камней между двумя стенками каменной или кирпичной кладки.

Однако гидравлическая известь, т. е. смесь, застывающая при контакте с водой и не разрушающаяся в воде, а следовательно, более прочная и пригодная, в том числе, для гидротехнических сооружений – она основана на смеси раствора извести, гидроксида кальция, и оксидов кремния, магния или железа, и появляется позже. Считается, что этот рецепт был известен древним грекам с приблизительно 600 г. до н. э. В Индии IV–V вв. до н. э. известны наливные полы из бетона; также считается, что мелкозернистым бетоном были покрыты стены дворца Креза (560–546 г. до н. э.) и Атталы. Но грекам не удалось широко «внедрить» гидравлический раствор – он повсеместно распространился только в культуре Древнего Рима начиная с IV в. до н. э. На I в. до н. э. приходится период роста и распространения технологии бетона, затем, во II–III вв. н.э. наступает период ее зрелости и поиска новых технических и конструктивных решений.

РИМ
Римляне называли бетонную кладку opus caementum (caementum с латыни – битый камень, щебень, который заливали раствором в толще стены). Стена состояла из двух каменных и кирпичных стенок и забутовки из колотого камня и известкового раствора между ними. Не исключено, что римский бетон произошел от греческой бутовой кладки через добавление гидравлических свойств и утолщение стены, когда бетонная сердцевина занимает максимум объема, а ограждающие ее стенки становятся относительно тонкими – исследователи называют их оболочкой-опалубкой: в сущности, они аналогичны современной несъемной опалубке. Чаще всего в оболочке использовались кирпичи треугольной конфигурации с включением внутренних кирпичных стенок как ребер жесткости. Для придания раствору гидравлических свойств римляне использовали пуццоланы – вулканический пепел, названный так по имени городка в окрестностях Неаполя. Позднее пуццоланами стали называть все добавки вне зависимости от места происхождения: как туфы из окрестностей Рима и долины Рейна, так и добавки из колотого кирпича, которые также придавали известковому раствору гидравлические свойства. Раствор с добавлением кирпичной крошки называется цемянкой, он был распространен в византийской и впоследствии русской архитектуре.

Одно из древнейших гидравлических сооружений из римского бетона – это волнолом I в. до н. э. в окрестностях Неаполя. Расцвет строительства из гидравлического бетона приходится на период правления Августа и позднее: в это время уменьшается размер камней, используемых в составе бетона, с 50-60 см в диаметре до приблизительно 10 см. Из бетона строятся общественные сооружения, городские стены, цирки, театры, дворцы и триумфальные арки: театр в Помпеях и Риме (театр Марцелла, 17 г. до н. э., Колизей, 90-е гг. н.э., Палатинский дворец, к. I в. н.э.). Из бетона строятся инсулы – многоквартирные дома, в основном высотой около 10 м, в Риме – до 21 м; археологами изучен комплекс «типовых» жилых домов 3–4-этажной высоты в Остии. Бетон использовался в акведуках, прежде всего им выстилали канал для воды, и составлял значительную часть внутренней «подушки» римских дорог, в том числе Аппиевой дороги.

Одна из самых впечатляющих римских бетонных конструкций – купол Пантеона (завершен в 126 г. н. э.). Его диаметр 43.4 м удалось превзойти только в XIX веке. Поскольку купол сохранился целиком, внутреннее устройство его оболочки неизвестно: часть исследователей считает его цельнобетонным, другие предполагают внутренние арки из кирпича, подобные меридиональным аркам купола храма Minerva Medica, а также бронзовые штыри, аналог металлический арматуры. Полноценного внедрения арматуры в римской строительной культуре не произошло. Редкие примеры металлической, бронзовой и железной, арматуры известны в виде плетеных металлических сеток в перекрытиях Геркуланума и термах Траяна, а также бронзовых штырей.

zooming — Купол Пантеона, один из самых древних (и целых!) примеров открытой бетонной поверхности

Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру, 2010

В VI в. использование бетона постепенно сходит на нет. Один из поздних примеров его применения в масштабной конструкции – нижние части куполов Софии Константинопольской (532–537 г. н. э.). В средневековом строительстве бетон не используется, преобладает псевдобетон – бутовая кладка из воздушной извести.

НОВОЕ ВРЕМЯ: ТЕХНОЛОГИИ И ПАТЕНТЫ
Первые опыты по разработке цементных смесей были начаты в Англии в середине XVIII в.; следующие полтора века – период экспериментов с составом, изобретений и патентов и распространении цементных заводов, чья продукция использовалась в основном для инженерных и промышленных построек, в том числе морских. Гражданский инженер Джон Смитон применил глинистый известняк, гальку и кирпичную пыль для создания гидравлической извести при строительстве третьей версии маяка Эдистон на опасных скалах в окрестностях Плимута (1756–1759). В 1791 году британский священник Джеймс Паркер открыл ценность материала из скал Шеппи для производства цемента; в 1796 г. он получил патент на романцемент («римский» цемент) «…для использования в водных и других зданиях и при штукатурных работах».

Во Франции открытие цемента приписывают инженеру Людовику Вика – в 1818 году он впервые произвел гидравлическую известь контролируемым способом, а также определил пропорции составляющих; но опубликовал результаты работы без получения патента. Патент на портландцемент «…из грязи и пыли вымощенных известняком дорог, смешанных с глиной и обожженных» получил Джозеф Аспдин в Англии в 1824 году – это положило начало промышленному производству цемента. Его название основано на сходстве цвета цемента с камнем, добываемым на острове Портланд в Дорсете. Портландцемент до настоящего времени остается основным материалом для производства бетонных смесей.

В целом освоение правил производства цемента происходит параллельно в разных странах примерно в одно и то же время: в 1825 году русский военный техник Егор Челиев издал брошюру «Полное наставление, как приготовлять дешевый и лучший мертель, или цемент, весьма прочный для подводных строений <…>». Во 2 половине XIX в. заводы по производству цемента строятся по всей Европе. В 1885 году на международной конференции в Мюнхене принята первая классифицированная номенклатура вяжущих веществ для производства бетонных смесей.

В 1836 году в Германии было проведено первое испытание бетона на сжатие и растяжение. Оно показало, что бетон хорошо работает на сжатие и плохо – на растяжение. Эту особенность помогает преодолеть армирование сталью: сталь выдерживает растяжение и хорошо схватывается с бетоном, образуя монолит. Изобретатель железобетона неизвестен. В 1855 французский промышленник Франсуа Куанье на Всемирной выставке в Париже предсказал, что бетон заменит камень в значительной части конструкций, а в 1861 году опубликовал книгу о своем 10-летнем опыте использования железобетона. На той же Всемирной выставке Жан-Луи Ламбо показывал железобетонную лодку, изготовленную им в 1849 году. В 1865 году. Куанье построил дом из армированного бетона на улице Шарль Мишель в 15 округе Парижа. Патент же получили: в Англии в 1854 году штукатур Вильям Уилкинсон – на огнестойкое железобетонное перекрытие, а во Франции садовник Жозеф Монье в 1867 году – на армоцемент. Монье также построил первый бассейн (1868) и пешеходный мост (1875) из железобетона, получил патенты на железобетонные мосты, резервуары, перекрытия, своды, балки, трубы и шпалы. Первый проезжий мост из железобетона был построен в Сан-Франциско в 1889 году. В 1879 году французский инженер Франсуа Эннебрик начал использовать арматуру в бетонных плитах мощения улиц, в 1892 году он получил патент на армированные колонны и балки большого размера – эту методику использовал Огюст Перре при строительстве своего бетонного дома в Париже на улице Франклин, 25б; та же методика использована во входной группе «качественной современной архитектуры» театра Елисейских полей на авеню Монтень, реализованной в 1913 году. Отдельная тема – преднапряженный железобетон: патенты на него получены были в Германии, Австрии, в Норвегии.

В начале XX века был изобретен торкрет-бетон: метод набрызгивания бетонной массы на подготовленную поверхность, впоследствии использованный Ле Корбюзье для капеллы в Роншане (1955). В начале XX века также была впервые внедрена готовая смесь, привозимая бетономешалкой на стройплощадку: первая отгрузка такой готовой смеси произошла в Балтиморе в 1913 году.

В первой половине XX века можно выделить несколько основных этапов развития железобетонных конструкций. Так, например, в 1920-е получают широкое применение пространственные рамные и арочные конструкции – работы ведутся на стройплощадке преимущественно в теплое время года, много материала тратится на опалубку. В 1930-е же годы возникают новые марки бетона, новый метод расчета по предельным состояниям, становятся возможны большепролетные конструкции меньшего сечения. Перед Второй мировой войной возникают такие технологии, как вибрирование, вакуумирование, пропарка и прессование. Появляется и воздухововлекающий бетон – технология насыщения бетонной массы пузырьками воздуха, позволяющими облегчить ее вес. Самая крупная постройка из бетона в 1930-е годы – это плотина Гувера на реке Колорадо (завершена в 1936).

Впоследствии, после Второй мировой и отчасти в связи с необходимостью восполнить связанные с ней утраты, широкое развитие получают промышленное производство модульных элементов, типизация и стандартизация застройки. Но уже в 1950-е – 1960-е гг. оно было существенно потеснено технологиями монолитного железобетона, позволяющими создавать дорогие, но эффектные и уникальные произведения архитектуры.

Если посмотреть на историю развития бетонного строительства с точки зрения не столько инженерии и технологии, сколько архитектурной формы и выразительности, несложно обнаружить несколько основных тем и направлений. А именно: развитие каркасных структур и новых типов конструкций большепролетных перекрытий, скульптурную форму зданий и новые виды фактуры поверхностей.

КАРКАС
Первым зданием с легким бетонным каркасом был дом Огюста Перре на улице Франклина, другая его ранняя работа – гараж на улице Понтье (1905). Вариант, развивающий каркасный метод – система бетонных плит на колоннах – предложил швейцарский инженер Роберт Майар. Он же в 1910 г. предложил конструкцию грибовидных колонн, которые расширяются кверху и распределяют, таким образом, вес перекрытий, для склада в Цюрихе. В здании обувной фабрики «Фагус» в Альфельде-на-Ляйне (1911–1916) Вальтер Гропиус и Адольф фон Мейер полностью освободили наружные стены от несущей функции, заменил стены стеклянными панелями навесного фасада. Но принципиальным манифестом несущего железобетонного каркаса стала так называемая «этажерка» Ле Корбюзье – проект Дом-Ино 1914 года. Он стал иллюстрацией известных «пяти принципов», которые включают: открытый первый этаж на опорах-«ногах», освобождающий нижний ярус для прохода и озеленения, возможности свободной планировки, свободное решение ненесущей внешней стены, ленточные окна для лучшего освещения и плоскую крышу-террасу для общественных пространств и компенсационного озеленения. Эти принципы стали во многом базовыми для архитектуры XX века и воплотились, в частности, в московском доме Наркомфина (1929-1931), в послевоенных «жилых единицах» Ле Корбюзье и более поздних московских домах «на ножках». Впрочем, эксперименты с каркасными железобетонными структурами на этом не завершились – одним из ярких примеров стала «стержневая структура» Луиса Кана.

1 / 3

Пантенон. Архитектор Аполлодор Дамасский. Пинья, Рим
2 / 3

Пантенон. Архитектор Аполлодор Дамасский. Пинья, Рим
3 / 3

Пантенон. Архитектор Аполлодор Дамасский. Пинья, Рим

ФОРМА
Наиболее ярко возможности железобетонных конструкций проявили себя в куполах, сводах и параболических конструкциях. Одним из первых сооружений с бетонными нервюрами сводов стала церковь Иоанна Евангелиста на Монмартре Анатоля де Бодо (1894–1902). Первым большепролетным нервюрным куполом из бетона в XX веке стал Зал тысячелетий в Бреслау (1912–1913) архитектора Макса Берга и инженера Тгауэра, его диаметр составлял 5 м, высота 16 м. Пионерами в области тонких криволинейных оболочек были инженеры Огюст Перре и Эжен Фрейсине, построившие в 1923 году параболические ангары для дирижаблей в аэропорту Орли – они интересны также тем, что форма здесь воплощает кривую статических усилий железобетона. Феликс Кандела предложил для железобетонной скорлупы форму гиперболического параболоида, простую и удобную для математических расчетов и реализации.

Одним из ярких явлений послевоенного времени стали большепролетные оболочки из сборных железобетонных элементов архитектора и инженера Пьера Луиджи Нерви – изобретателя армоцемента – такие как Палацетто (1957) и Палаццо (1960) делло Спорт, зал приемов папы Павла VI (1971) – впечатляющие самонесущие структуры сложной, но ясно читаемой фрактальной геометрией ребристых конструкций и эффектом парения в пространстве. Армоцемент был впервые опробован в 1948 году в здании выставочного зала в Турине, затем Нерви также построил из него несколько кораблей.

Временем пластичных объектов из бетона в Европе и Америке стали 1950-е – 1960-е годы, именно тогда архитекторы начинают отрабатывать образность здания-скульптуры, стремясь уравновесить эмоциональное воздействие формы вовне с эффектом от восприятия пространства внутри. Капелла в Роншане (1955) отметила новый этап творчества Ле Корбюзье: от рациональных каркасных структур архитектор переходит к пластичной массе. Снаружи она воспринимается как гигантская скульптура, внутри множество небольших отверстий в толстых стенах работает на эффект спиритуализации точечного света. В монастыре Ля Туретт (1959) и комплексе Чандигарха (1961) Корбюзье сочетает массивную скульптурность формы, каркасную структуру и ячеистые, как в «жилых единицах» фасады-лоджии.

Другой известнейший пример – музей Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке (1959) Фрэнка Ллойда Райта, представляет собой расширяющуюся кверху спираль экспозиционных пандусов, по которой посетители движутся внутри – она же определяет форму здания снаружи, одновременно простую, функциональную и скульптурно-эффектную.

1 / 3
2 / 3
3 / 3

Здание Сиднейской оперы (1958–1973) Йорна Утсона с ее железобетонными оболочками, вдохновленными контурами парусов Сиднейской гавани и спроектированными инженерами компании Arup, оказалось очень сложным и дорогим в реализации – до такой степени, что в какие-то моменты стройку предлагали заморозить. Оперу, однако, удалось достроить, и она стала не только туристическим символом Сиднея, но и обозначила еще один этап в развитии бетонных оболочек. По словам Фрэнка Гери, он использовал революционные достижения Утсона при проектировании музея Гуггенхайм в Бильбао.

1 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
2 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
3 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
4 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк
5 / 5

Музей Соломона Гуггенхейма. Нью-Йорк

Из железобетона было построено немало телевизионных вышек. Одна из самых высоких, обладающая выразительной формой и тонко рассчитанной конструкцией – московская Останкинская башня (1967, арх. Д. И. Бурдин, Л. И. Баталов и др., инж. Н. В. Никитин и др.). Ее общая высота – 533 м (выше только телебашня в Торонто, 553 м), высота бетонной части – 385 м, башня возведена на монолитном кольцевом фундаменте и в нижней части опирается на коническую железобетонную оболочку с круглыми оконными проемами.

Но более других над скульптурностью архитектурной формы в бетоне во второй половине XX века поработал Оскар Нимейер, совместно с инженером Иоахимом Кардозо – прежде всего в новой столице Бразилии Бразилиа: Дворце рассвета (1958, он же президентский дворец Алворада) и кафедральном соборе (1960–1970). Не менее лаконично-скульптурен его музей современного искусства в Рио-де-Жанейро (1996). Самые заметные постройки Нимейера отличает легкость опор, визуально почти левитирующих, опирающихся на минимальную точку, и преобладание лаконичных дугообразных форм: «…меня не привлекает прямой угол, прямая линия, жесткая, негибкая, созданная человеком. Меня привлекает кривая, свободная и чувственная, кривая, которую я встречаю в горах моей страны, в извилинах ее рек, морской волне, в линиях тела любимой женщины», – так резюмировал Нимейер свой подход к пластике.

1 / 4

Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней
2 / 4

Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней
3 / 4

Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней
4 / 4

Сиднейский оперный театр. Архитектор: Йорн Утзон. Сидней

В 2000-е годы пластичный подход к форме развили в многочисленных постройках авторы, причисляемые к деконструктивизму и неомодернизму, прежде всего Фрэнк Гери и Заха Хадид: их формы сложнее – нередко на грани переусложения, асимметричнее, динамичнее, чем все, что можно было встретить в послевоенном модернизме, – но в целом они развивают на новом уроне технологий и формальных экспериментов идеи, заложенные в Роншанской капелле и Бразилиа. Отдельное направление представляют купола, мосты и «крылья» Сантьяго Калатравы – впрочем хорошо заметно, как острый птичий «клюв» аудитории Тенерифе (1997–2003) развивает идеи «парусов» Сиднейской оперы.

РЕШЕТКИ
Армирование дало старт развитию бетонных решеток, допускающих почти любой рисунок и масштаб. Первым зданием с такой решеткой стала церковь Notre_Dame du Raincy (1923), построенная Огюстом Перре в Рэнси – тогда бетон как материал был крайне необычен для церковного здания. Один из ранних примеров бетонной решетки – ажурный дом Андрея Бурова (1936–1940) на Ленинградском проспекте, решенный в духе «сталинской» классицистической архитектуры и украшенный панелями сквозного рисунка с изображением деревьев. После Второй мировой войны бетонные решетки получили широкое распространение в блочном типовом строительстве, где стали одним из способов декорирования и наделения зданий индивидуальностью, используясь чаще всего в ограждениях балконов, террас и лестничных клеток. Второй период расцвета бетонных решеток приходится на 2000-е годы с распространением армирования фиброй, стеклянным и металлическим волокном, изобретенного в 1970-е годы. Один из ярких недавних примеров такой решетки, полностью покрывающей объем – музей цивилизаций Европы и Средиземноморья (2013) Руди Ричотти в Марселе.

1 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
2 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
3 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
4 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
5 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
6 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа
7 / 7

Дворец Алворада. Архитектор Оскар Нимейер. Бразилиа

ПОВЕРХНОСТЬ
Другой аспект архитектуры из бетона – фактура его поверхности. Интерес к ней появился только в конце XIX века, хотя и тогда не был особенно выражен. Древние римляне не использовали выразительность фактуры открытого бетона, как правило^ он оставался за «стенкой-опалубкой», был облицован камнем, оштукатурен, расписан или покрыт мозаикой. Вплоть до начала XX века открытая поверхность бетонных сооружений воспринималась в большей степени как следствие экономии, чем как признак фактурной выразительности. Так, бетонное здание химической фабрики, построенное Куанье с Сен-Дени (1852–1853) было оставлено с открытыми необработанными поверхностями. Между тем для получения более эстетичной поверхности Куанье экспериментировал с добавлением в смесь вместо золы светлого песка. Британский историк архитектуры Питер Коллинх считал, что эстетизация бетонной поверхности впервые произошла на здании Стенфордского университета в Калифорнии (1889, арх. Ф.Л. Рэнс), где с поверхности была удалена цементная корка, открыв паттерн бетонного заполнителя. Между тем в целом архитектура здания с его ионическим портиком выдержана в духе классицистического направления историзма. В то же время в конце XIX века развивается производство архитектурно декора из бетона, в частности, оно известно в 1895 году на фабрике в Вестфалии. Тогда же были начаты эксперименты с окрашиванием бетона в массе, прежде всего через добавление крошки различных каменных пород.

Одним из первых авторов, использовавших эстетику бетонной поверхности, был Фрэнк Ллойд Райт – в проекте фермерского банка 1901 года он оставил бетонные стены открытыми. В 1904 году Международный конгресс архитекторов в Мадриде принял резолюцию, где говорилось, что «декоративные формы должны выявлять свойства применяемого материала и конструкции. Эти формы должны гармонировать с качеством материала».

Постройки Антонио Гауди, представляющие собой одну из вершин и оригинальных ответвлений движения Art Nouveau, объединили первые подходы к скульптурности формы, с которой бетон позволяет работать лучше других строительных материалов, и бетонную фактуру, впрочем, обильно украшаемую керамическими вставками. Фасады Каса-Батльо (1906) и Каса-Мила (1906–1910) представляют собой цельную и гибкую текучую материю, в которую органически «вливаются» балконы, козырьки и колонны. Сама поверхность здесь шершавая, что добавляет ей брутальности и сходства с естественной скалой: не случайно жители Барселоны прозвали Каса-Мила «каменоломней».

Сохранение следов от опалубки, прежде всего деревянных досок, практиковалось уже в период между двумя мировыми войнами – но наибольшее развитие этот подход получил уже после Второй мировой войны в архитектуре брутализма, где следы от деревянной опалубки встречаются повсеместно: к примеру, на поверхности опор Марсельской единицы, в монастыре Ля Туретт или в здании ЮНЕСКО. Один из примеров скульптурной формы в сочетании со следами от опалубки – гигантский, совмещенный с колокольней вход в аббатство Сен Джонс в Миннесоте (1954-1961; высота 35 м) архитектора Марселя Брейера.

Другие способы сделать фактуру бетона разнообразнее – добавление к его поверхности других материалов, от щебня и гальки до цветного стекла и майолики, а также разного рода бетонные рельефы, как орнаментальные, так и рельефы и контрельефы большого масштаба – композиции из бетона становятся для послевоенного модернизма вариантом произведений монументального искусства, способного украсить крупные поверхности, наравне с мозаиками, витражами и металлическими рельефами. Помимо следов от опалубки и украшения поверхности другими материалами и рельефом, декоративный эффект может нести сама текстура бетонного теста с включениями гравия и щебня. Отдельным направлением считается «натурбетон», распространенный в модернистской архитектуре Норвегии, где в бетон замешивался гранитный гравий местных пород.

Другое направление оформления как внутри, так и снаружи, в противовес фактурной светотеневой – гладкая, полированная, подчас цветная. В 1938 году Джон Кроссфильд запатентовал поверхностное гладкое покрытие, основанное на смешении латекса и портландцемента. Декоративный, или «архитектурный» бетон разработал Брэд Боуман в середине 1950-х годов в Калифорнии. Покрытие обладает ровной гладкой поверхностью и позволяет нанесение тонкого рельефа, текстурирование и окрашивание. За прошедшие 70 лет декоративный бетон получил большую популярность и приобрел множество разновидностей, как окрашенных и имитирующих натуральный камень, так и естественных оттенков от белого и черного до натурального серого. Совмещая отсылку к эстетике брутализма с современным качеством, предсказуемостью формы, тонкостью нюансов ее скульптурной лепки и оттенком «гламура» хорошо обработанной поверхности, декоративный (архитектурный) бетон пользуется популярностью у многих «звезд» современной архитектуры, таких как Заха Хадид, Сантьяго Калатрава, Томас Хизервик и многие другие. Отдельный подход к бетонной поверхности характерен для работ Тадао Андо, который использует бетон тонкого помола и покрывает деревянную опалубку лаком для получения более гладкой поверхности.

15 Августа 2022

Технологии и материалы

Зеленая гостиная: ресторан-павильон в саду «Аквариум»

На месте сгоревшего ресторана в Саду «Аквариум» возведен новый павильон-ресторан с витражами, ажурными решётками и террасой на крыше. Изумрудные фасады выполнены из металлических конструкций производства «Алкотек». При разработке технических решений специалисты конструкторского бюро компании учли особенности архитектурной концепции и условия реализации объекта в исторической среде.

LVL-брус в интерьере: конструкционный материал как...

LVL-брус чаще воспринимают как материал для несущих конструкций большепролетных сооружений: межэтажных перекрытий, стропильных систем, трехшарнирных рам и других инженерных узлов. Однако область его применения включает и декоративные решения, как производство мебели, дверей, лестниц, витражей. Архитектор может работать с одним материалом сразу и как с конструкцией, и как с эстетической частью интерьера.

ZENITART: российская система зенитных фонарей и дымоудаления

Зенитный фонарь – это конструкция, которую закладывают в проект один раз, а здание эксплуатирует десятилетиями. Она формирует световую среду, влияет на энергобаланс и может быть частью системы противодымной вентиляции. Компания «Неон-Арт» выводит на рынок собственную линейку под брендом ZENITART.

Ветер, солнце и бетон

Henning Larsen запустили технологический стартап Nflection и платформу jifto – инструмент для экологического анализа в реальном времени. Архитекторы смогут оценивать «природное настроение» окружающей среды перед проектированием.

Дом из бутылки

В MIT испытали ферменную систему перекрытий, напечатанную на 3D-принтере из переработанного пластика. По жёсткости конструкция соответствует строительным нормам США, но заметно дороже деревянных аналогов.

Вакуумный стеклоблок: как сделать фасад теплее и легче

Архитекторам и проектировщикам приходится одновременно обеспечивать соответствие нормативным требованиям по теплозащите, сохранять максимум естественного света в помещениях и вписываться в жёсткие бюджетные рамки. Вакуумный стеклоблок – возможность решить эти задачи. Он имеет исключительные теплотехнические характеристики, оставаясь лёгким светопрозрачным решением.

Тень как соавтор: архитектура света за пределами фасада

Долгое время свет за пределами здания решал одну задачу – подсветить то, что видно лишь днём. Сегодня работа с уличным освещением всё чаще строится по другому принципу: свет не заливает территорию, а выбирает, что показать, а что оставить в тени. Тень становится частью решения, как форма светильника или цветовая температура. На нескольких реализованных проектах, где используется уличное освещение Maytoni, можно увидеть, как по-разному этот принцип работает в исторической среде, в современном ландшафте и в городском общественном пространстве.

Префабрикация плюс ТИМ: новая логистика стройки

Доля префабрицированных зданий в России – всего 6%. При этом производство домокомплектов растёт на 15–20% в год, а ТИМ с 2025 года стал обязательным. Рынок уже созрел для рывка, но настоящая эффективность возникает только в том случае, когда информационная модель становится не просто документом, а производственным заданием для завода.

LOGICFALZ: комплексные решения для фальцевой кровли с...

Фальцевая кровля – долговечная, геометрически гибкая и визуально выразительная система, которая, однако, требует внимательной работы инженеров. Ошибки оборачиваются протечками, перерасходом материала и переделками уже на готовой кровле. Компания ТЕХНОНИКОЛЬ выходит на рынок фальца с комплексом готовых систем LOGICFALZ, где инженерное сопровождение – базовая составляющая.

Комплексные системы в музейном строительстве: опыт...

Пермская художественная галерея наконец переехала в здание, спроектированное специально под музейные функции. За впечатляющей архитектурой стоит не менее серьёзная инженерная история: десятки тысяч квадратных метров специализированных систем, подобранных индивидуально под каждую зону здания – от подземных фондохранилищ с особым микроклиматом до криволинейных поверхностей общественных пространств.

Новый стандарт индустрии: как AIG меняет рынок стекла

Зеленоватый оттенок обычного стекла – давно известная особенность материала, которую архитекторы воспринимали как данность. Чем толще стекло и чем масштабнее конструкция, тем заметнее этот эффект – и тем сильнее он расходится с проектным замыслом. Технологический ответ на этот вызов – первая в России линия производства просветленного стекла с минимальным содержанием оксидов железа Crystalvision. Компания AIG переводит на него всю свою продуктовую линейку.

Инженерная древесина вместо бетона: LVL-брус для детских...

LVL – конструкционный материал, который отлично работает там, где нужны большие пролёты, заводская точность и скорость монтажа. В частности, для строительства инфраструктуры детского отдыха, которая должна сочетать безопасность, долговечность и высокие темпы строительства. Смотрим опыт модернизации детских лагерей Тверской области: новые корпуса с каркасом из LVL собирались за считаные дни и вводились в эксплуатацию за сезон.

ЖК «Регенбоген»: как история места определила выбор...

В концепции проекта ЖК «Регенбоген» на Васильевском острове (архитектор Сергей Шустерман, бюро Astragal) промышленное наследие района стало отправной точкой. В дизайн-коде фасадов нашла отражение азбука Морзе, а сами фасады выполнены из полноформатного кирпича и плитки: такое решение позволило реализовать сложный объект в условиях исторического центра Петербурга.

Оттенки квартала: клинкер ModFormat на фасадах СберСити

Квартал В17 в Рублево-Архангельском – один из первых реализованных фрагментов нового московского района, который Сбер строит с нуля. Архитектурное бюро МЛА+ выбрало для облицовки периметральных корпусов клинкерную плитку ModFormat завода «КС Керамик». Три цвета, один формат и большая работа по подбору оттенков – разбираемся, как это решение работает в масштабе квартала.

Модульный стандарт фасадных решений

Модульная фасадная система МАНУФОРМ предлагает новый подход к облицовке зданий, в полной мере раскрывая потенциал технологии НВФ: вместо штучной плитки – крупноформатный блок заводской готовности. Эксклюзивные фактуры коллекций, цельные углы, элементы декора и фирменные затирочные составы сочетаются с технологическим превосходством при монтаже. Разбираемся, как это работает и что это дало архитекторам на примере пяти реализованных объектов.

Ингмар Витвицкий: «Сегодня стекло полноценно формирует...

Когда архитектор выбирает остекление, он работает сразу на двух уровнях: создаёт выразительный силуэт и продумывает будущую эксплуатацию фасада. Как эстетика и функционал стекла складываются в цельный замысел, рассказывает основатель и руководитель архитектурно-строительного бюро «Ингмар» – Ингмар Витвицкий.

Прованс от KERAMA MARAZZI: тихая роскошь в камне, керамике...

KERAMA MARAZZI выпустила коллекцию «Прованс» – полноценную систему для интерьеров и экстерьеров, объединяющую под одним именем керамогранит и настенную плитку, сантехнику и мебель, фирменные обои и панели сверхкрупных форматов.

VIZIO: панорамное остекление в российском климате –...

Панорамное остекление в России продают как европейскую историю успеха. Но европейские системы испытываются при -10°C, а зимней ночью в Подмосковье температура опускается ниже -20°C. И это не единственное место, где импортная логика расходится с отечественной реальностью. Ответом на эти вызовы стала первая российская премиальная система VIZIO от Ergohaus.

Малые формы – большая ответственность

Скамейка в парке или урна у входа в жилой комплекс – кажется, что это последний штрих, который можно решить в конце работы над проектом. Такая логика порождает большинство проблем с малыми архитектурными формами: несоответствие реального изделия задуманному, невозможность воспроизвести тираж через год, преждевременный износ. Разбираемся, как производственный цикл влияет на архитектурный результат – вместе с компанией «Хоббика».

Стекло тонкой настройки: ЖК High Life и Phoenix Crystalvision

Стекло в архитектуре – не только символ прозрачности и свободы, но прежде всего сложный инженерный материал с четко заданными свойствами. Чем масштабнее проект и выразительнее пластика фасадов, тем более индивидуальным становится подход к остеклению. ЖК High Life – пример такой точной настройки стекла под архитектурную задачу.

Сейчас на главной

send.project

Театр времен

Бюро Ahmadullin Architects предложило для села Верхотор на юге Республики Башкортостан парк, в котором руины заводского комплекса XVIII века становятся частью ландшафта. Проект победил во Всероссийском конкурсе комфортной городской среды 2023 года

Рецензия

С ювелирной точностью

До 4 октября в Государственном музее архитектуры проходит выставка «Федор Шехтель. Грезы русского модерна», приуроченная к столетию со дня смерти архитектора. В парадной анфиладе усадьбы Талызиных собрали две с половиной сотни экспонатов – графику, фотографии, макеты, мебель, книги и семейные реликвии.

send.project

Три слагаемых простоты

DO buro продолжает развивать собственный стиль, исследующий эмоциональные глубины смеси минимализма, брутализма и легкого намека на свингующие 60-е. Очередным доказательством успешности этого коктейля стал интерьер флагманского магазина бренда Sanchy.

Объект

Глазастое оригами

В проекте ЖК Jezero на словенском курорте Блед бюро Enota интерпретировало традиционный для региона Гореньска тип дома.

Объект

Жилье в спичечном коробке

Город Эйндховен в Нидерландах – центр технологий и инноваций. И именно здесь, почти назло индустриальной эстетике, по заказу жилищной ассоциации Trudo, появилось почти полностью деревянное здание Matchbox, спроектированное бюро KAAN.

Архитектура в девелопменте

Грани нового города: проекты SEZAR GROUP в Большом Сити

В Большом Сити формируется новая городская панорама, а вместе с ней – новые представления о том, каким может быть жилье в мегаполисе. На территории Большого Сити порядка 30 га – проекты SEZAR GROUP; по мнению аналитиков, на данный момент компания – ключевой девелопер этого масштабного проекта. По изучению портфеля из реализуемых компанией объектов можно проследить процесс рождения нового города на месте крупных промзон. А заодно поставить «точку» градостроительной программы ММДЦ «Москва-Сити», где SEZAR GROUP застраивает два последних участка.

Объект

Зелёный силуэт

ЖК 26 ПАРКВЬЮ в Тимирязевском районе – скомпонован вокруг исторического здания бывшего академического общежития и отвечает контексту фасадами из зеленой глазурованной керамики.

Премия

ОНЕ и другие. Итоги архпремии Москвы 2026

Публикуем проекты финалистов и лауреатов архитектурной премии мэра Москвы 2026 года – свои награды они получили из рук главы города в начале июля. Получилась содержательная, объемная подборка, уфф... Есть в ней и башни эмотеха, и клубные дома в русском стиле разной степени эклетичности. Наслаждайтесь: столица должна знать своих героев.

Объект

Для бакинцев и гостей города

ZHA выиграли конкурс на мастерплан района «Баку Экспо Сити» площадью 198 га.

Объект

Мягкая пластика нового просвещения

Школу, которая появится в новых высотных кварталах «Сет» и «Веер», вполне справедливо можно назвать доминантой будущего района. Проект разработали архитекторы образовательной среды из бюро Имаго, а фасады выбирали по конкурсу. Его выиграло бюро GAFA, предложив равномерную сетку из объемных модулей, которые создают любопытный эффект «мягкой» архитектуры. Образность такого решения близка детям разного возраста и подходит статусу образовательного комплекса – после завершения строительства его передадут рейтинговой школе № 1329.

Пресса: Никита Явейн: «Профессионализм — это ходьба по грани,...

"Не можешь удивить - работай конюхом". Эту фразу одного из архитекторов былых времен любит повторять Никита Явейн, руководитель архитектурного бюро «Студия 44», действительный член Российской академии архитектуры и строительных наук, лауреат Государственной премии РФ. За его спиной — сотни проектов, которые удивляют, ломают стереотипы, становятся символами эпохи. Ладожский вокзал, восточное крыло главного штаба для Эрмитажа, Олимпийский вокзал в Сочи — каждый из них мог бы стать главным в карьере любого архитектора. У Никиты Игоревича их десятки. В эксклюзивном интервью «Вестнику» один из ведущих мастеров нашего времени рассказал о том, как рождаются проекты, чем живет российская и мировая архитектура и почему профессионализм — это ходьба по грани, которую ты определяешь сам.

Исследование

Не только K-pop: архитектура корейских кафе. I. За тридевять...

Начинаем серию публикаций об актуальном феномене: южнокорейских кафе-кофейнях, где посетителей привлекает не меню, а экспериментальная и часто масштабная архитектура. В 1-й части расскажем о таких кафе в природной среде, рассчитанных на любование пейзажем.

send.project

Кофе без стресса

Архитектурная команда сети кофеен «Дринкит» разработала очередной интерьер для флагманской кофейни в Екатеринбурге, объединив фирменный стиль сети (чрезвычайно расслабленный), с локальной уличной культурой (достаточно напряжённой).

Работы студентов

Нераскрытый Петербург XXI века

В рамках летней практики МЛА+ «Нераскрытый Петербург: Город XXI века» четыре команды исследовали, что за последние два десятилетия произошло с малыми реками, зелеными территориями, скайлайном и реализацией генплана. Предлагаем ознакомиться с итогами.

Работы студентов

МГАХИ им. В.И. Сурикова 2026

Московский государственный академический художественный институт имени В.И. Сурикова при Российской академии художеств представляет работы выпускников факультета Архитектуры. Проекты охватывают широкий ряд типологий и городов: от аэропорта в Иркутске до культурного центра в карельской Сортавале.

send.project

Добро пожаловать в мультфильм!

Студия ZARDECO с легкостью демонстрирует свой широкий креативный диапазон в интерьере ивент-пространства ONE TABLE art.studio, в котором с первого взгляда узнается источник вдохновения – знаменитый советский мультфильм «Алиса в Стране чудес».

Объект

Пространство истории и заботы

Бюро TAUTEM из Монпелье на юге Франции превратило в родном городе комплекс бывших ясель в Cоциальный центр имени Амбруаза Круаза.

Объект

Красный след на холме

В холмах итальянской области Марке, среди бескрайних пшеничных полей, открылся новый корпус фабрики пасты Mancini Pastificio Agricolo по проекту Stefano Boeri Architetti.

Объект

Колючий фасад

Флагманский бутик Urban Revivo по проекту MVRDV в пекинском районе Саньлитунь как будто ощетинился алюминиевым фасадом из множества выступающих деталей.

send.project

Силуэты прошлого

Архитектурная мастерская ЕЛЬ разработала концепцию сквера, который поможет сформировать общественный центр в старинном селе Николаевка Ульяновской области. Дизайн малых архитектурных форм вдохновлен историко-культурным наследием этого края: деревянным зодчеством, ныне руинированными храмами и усадьбами, силуэтами кирпичного моста и винокуренного завода.

send.project

Тихое великолепие

Бюро Kozeen + Rueda продолжает сотрудничество с ювелирным брендом компании АЛРОСА – ALROSA Diamonds, создав для нее второй бутик ювелирных украшений в Москве и ища вдохновение не в сиянии самых твердых на свете драгоценных камней, а в аутентичном контексте региона, где эти камни добываются вот уже почти 70 лет.

Рецензия

Москва без возражений

В Музее Москвы с 1 по 16 августа работает выставка «70 лет созидания», приуроченная к 70-летию Дня строителя. Если вы устали от рутины и мечтаете о празднике, вам сюда. Если у вас есть дети, которых нечем занять в августе, срочно идите в Музей Москвы, тем более что вход на выставку бесплатный. Если вы историк-реконструктор и обожаете советское ретро, вам тоже сюда: здесь немало аутентичного винтажа. Если вы строитель – приглашайте друзей и родственников: вам есть чем гордиться.

send.project

Гора знаний

Бюро Storaket разработало концепцию школы для села Дебет в родной Армении. Здание встроено в рельеф: в сторону долины оно раскрывается трехэтажным объемом, а к дороге обращено туннелеобразным входом и частично озелененной скатной кровлей. Адаптивные учебные пространства концентрируются вокруг центрального дворика.

Объект

Реинкарнация горы и лотоса

По проекту бюро АСАДОВ в Благовещенске построен новый пассажирский терминал Международного аэропорта имени Николая Муравьева-Амурского (Игнатьево), который свяжет российские горда с Китаем и Вьетнамом. Аэропорт получил сквозной дизайн: фасадное решение, интерьеры и благоустройство площади-парка основаны на треугольном модуле и единой цветовой гамме, которые отсылают к необычным явлениям амурского края – дальневосточному лотосу, «горящим горам» и космодрому «Восточный».

Работы студентов

ДонГТУ: бакалавры 2026

Предлагаем три работы бакалавров Донского государственного технического университета, выпускников кафедры «Градостроительство и проектирование зданий». Руководители Юрий Дворников и Валерия Шеин выбрали для публикации проекты образовательного комплекса и библиотеки в Ростове-на-Дону, а также Академию танца в Элисте.

send.project

Ностальгия по стилю

Бюро Muno Design разработало дизайн для первой в Москве кофейни сети «Зацепи кофе», успешно развивающейся в Краснодарском крае и вышедшей на столичный рынок, уверенно заявив о себе интерьером, в котором найдет баланс между теплым консерватизмом и экстравагантным футуризмом.

Объект

Не время собирать камни

В Китае завершено строительство Площади культуры Шэньчжэньского залива по проекту бюро MAD: Ма Яньсунь разбросал по берегу «валуны».

Наблюдения

Открытый дом закрытых клубов

Архитектура этого дома столь же индивидуальна, как организация, которая его занимает. A-House – мультикультурный хаб, призванный объединить активные, творческие и платежеспособные городские сообщества: банкиров, инвесторов, девелоперов, архитекторов, арт-дилеров, коллекционеров, художников.

Обзор

Дизайн баров в СССР на примере Риги 1980-х

Основатель бюро «Архип» Евгений Леонов составил впечатляющую подборку интерьеров рижских баров и ресторанов, которые за 50 лет не потеряли привлекательности: мягкая кожа, латунь, стеклоблоки и деревянные панно выглядят как никогда актуально. Но главный секрет очарования этих пространств – в тотальном дизайне и индивидуальном подходе, часто вынужденном из-за дефицита. Консультант в подготовке обзора – мама архитектора, Галина Шепсе-Леонова.

Объект

Архитектура, готовая к будущему

Территория бывшей больницы в нормандском Эврё, рядом с готическим собором, вместила медицинское училище с большим паркингом по проекту VIB architecture.

информационный проект

Архитектурный бетон