– Чего Вы ждали от этого курса? К чему готовились?
– Я решился на эти лекции по той причине, что последние три года очень интенсивно работал в почти абсолютной изоляции от какой-либо публики и студенческой молодежи, в то время как мысль моя очень быстро двигалась к осознанию радикальных перемен, которые ждут архитектуру в ближайшее столетие. И мне показалось, что пора выходить из герметического уединения и рассказать всем, что же приходит в голову.
Но как готовиться к пяти лекциям, в которые хотелось вместить 1000 написанных за эти годы разных и по большей части конспективных статей?
По мере приближения к чтению лекций и сразу после первой лекции стало очевидно, что изложить даже основные идеи и тем более их логические связи не удастся. Для этого нужно не пять, а 500 лекций. Поэтому я решил постоянно придерживаться скорее главных линий, а не частных идей в собственном смысле слова.
Линии эти таковы.
Предчувствие нового поворота в архитектуре, который будет намного глубже и мощнее, чем авангард двадцатых годов прошлого века, и который будет одновременно и продолжать и радикально отрицать принципы первого авангарда.
Главным в этом повороте на мой взгляд можно считать отказ от традиционного разделения Бытия на мир земной и мир иной, на чем держалась культура прошлых тысячелетий – от веры в загробный мир духов до веры в коммунизм.
В связи с этим исчезает вера в истину, как некое знание, принадлежащее вечности.
Будь это знание возвещено пророками или добыто философами. На место этой абсолютной и недостижимой истины приходит рефлексия, то есть осознание ограниченности всех знаний и мнений и рост ответственности мыслящих людей за то, что они принимают за основу своих действий уже сегодня.
Эта рефлексия упирается в проблемы совести, интуиции и магии.
И все эти проблемы так и остались даже толком не поставлены в теории архитектуры.
От магии отреклись как от предрассудка в свете позитивной науки, от совести отказались, перенося ответственность на авторитеты или массовые мнения, от интуиции отказались в пользу знаний.
И все это привело, в конце концов, к оскудению творческой мысли и утрате ее самобытности и предметности как в самой архитектуре, так и в ее теории. Хотя от магии архитектуры не убежишь, она сквозит в каждом сооружении, от совести не спрячешься перед лицом детей и родителей и от интуиции не скроешься, если есть хоть слабый творческий интерес к делу.
Поэтому все лекции оказались под напряжением двух сил – попытки донести некоторые идеи и смыслы и попытки сохранить живое присутствие слушателей в интеллектуальной и творческой атмосфере самого общения. Первая задача осталась в декларации новой триады – субстанция, норма, масштаб, разъяснить которую удалось лишь в очень малой степени. Вторая задача оценивалась мной только по царившей в аудитории напряженной тишине и выражению глаз слушателей, так что решалась ли она на самом деле судить не мне, а им.
***
Никита Токарев, директор школы МАРШ:
Мы начинали учебный год с цикла лекций, которые открывают новые перспективы архитектурной мысли, задает настроение и направление всему году.
По нашему убеждению МАРШ должна быть не только школой, местом, где учатся студенты, но и точкой роста для архитектуры вообще в России. МАРШ – это площадка для дискуссий, для обсуждения новых идей.
Именно поэтому выступление А. Раппапорта – одного из ведущих теоретиков в России и в Европе, для нас очень важно. Результат полностью оправдал наши ожидания. Вернее, опрокинул все наши ожидания и предложил совершенно другой ракурс и взгляд на архитектуру, на ее место в мире, на ее историю, настоящее и будущее.
Больше всего мне запомнилось дискуссия о достоинстве. Нельзя не согласиться с тем, что достоинство – это существенная категория для архитектора, которая известна с древних временен, с античности и средневековья.
Это в том числе и достоинство самого архитектора, достоинство его целей и побуждений. Мы ценим архитектуру за ее достоинства. А вот что это такое, как его достичь – это предмет дискуссии.
***
