Рем Колхас, Кенго Кума, Элизабет Дилер, Том Мейн, Тадао Андо и многие другие знаменитые зарубежные архитекторы и эксперты подписали письмо Путину с просьбой сохранить Шуховскую радиобашню




Текст письма на русском языке:
(оригинал см. ниже)

13 марта 2014
Уважаемый Президент Владимир Путин!
25 февраля 2014 года Государственный Комитет Российской Федерации по Телевидению и Радиовещанию согласился с демонтажем знаменитой Радиобашни на Шаболовке в Москве, спроектированной инженером Владимиром Шуховым и построенной в 1922 году. Не было продемонстрировано никаких убедительных доказательств того, что она представляет опасность, хотя отсроченное техническое обслуживание оказало отрицательное воздействие на поверхность конструкции. Это величайшее творение современного инженерного и архитектурного искусства выдержало испытание временем, как в плане конструкторского новаторства, так и в плане того, что оно является символом Москвы – и все благодаря гению его разработчика и строителя Владимира Шухова, которого большинство людей считает российским эквивалентом Гюстава Эйфеля.

Передающая башня, построенная для беспроводной трансляции программ в раннюю советскую эпоху, была разработана на базе научных исследований гиперболоидов, которые Шухов предпринял в конце 19-го века. Сотни водонапорных башен, опор линий электропередач и маяков были сооружены по всей России с использованием вариантов базовой формы. Концепция была настолько блестящей, что конструкция была даже внедрена в дредноутах ВМФ США, где для постройки мачт наблюдения и передачи информации использовался этот тип структуры. Радиобашня на Шаболовке – самая большая когда-либо построенная конструкция подобного рода – остается шедевром Владимира Шухова и памятником ему. Она является одной из эмблем Москвы и одним из величайших достижений инженерного искусства двадцатого века, и все еще оказывает влияние на технические и архитектурные идеи по всему миру и обогащает их.

Несмотря на это, этот шедевр, изображенный во всех историях инженерного и архитектурного искусства, находится под угрозой демонтажа с целью замены его новой конструкцией. У гипотетического застройщика сама по себе появляется
возможность воспользоваться тем фактом, что согласно существующим градостроительным правилам на любом определенном участке земли разрешается возводить строения такой же высоты, как и существующая конструкция, без какого-либо дополнительного разрешения на производство строительных работ. Высота строений в большей части центральной Москвы, где и расположена Радиобашня, ограничена девятью этажами – это приблизительно 25 метров. Высота же Радиобашни составляет 150 метров, и если ее будут менять, появится разрешение на возведение примерно 50-этажной конструкции – золотая возможность для циничных современных Геростратов. Демонтаж башни и хранение ее составных элементов с целью ее восстановления в более позднее время, даже если такое и можно было бы сделать, будет чрезвычайно опасным, поскольку нет гарантии, что реконструкция даже будет возможной. И что самое важное, привязка башни к городским кварталам на Шаболовке, застройка, характерная для героического раннего советского периода, будут потеряны, а также будет потеряна функция, которую башня выполняет в качестве ключевого компонента панорамы и городского ландшафта Москвы. Предполагаемая конструкция, если она и будет воссоздана где-нибудь в другом месте, потеряет значительную часть своей исторической важности и весь свой урбанистический контекст.

Уважаемый Президент Путин, мы настоятельно просим Вас принять безотлагательные меры по сохранению этой весьма важной части наследия Москвы – уникального вклада российского гения инженерного искусства в мировую культуру. Пожалуйста, обеспечьте, чтобы этой великой конструкции было позволено сохраниться в качестве маяка и символа прогрессивной, обращенной в будущее цивилизации. Вместо того чтобы демонтировать ее, необходимо срочно предпринять меры по ее тщательному сохранению согласно международным стандартам, и выступить с предложением о внесении этого шедевра в Список Объектов Мирового Наследия ЮНЕСКО. Необходимость этого десятилетиями обсуждается национальными и международными экспертами.

  1. Tadao Ando, Architect. Osaka.
  2. John F. Abel, PhD, PE, F. ASCE, Past President of the International Association for Shell and Spatial Structures (IASS)
  3. Gorun Aran, Chair, IASS Working Group on Historic spatial Structures, Vice president of ICOMOS-ISCARSAH
  4. Masato Araya, Professor, Engineering, Waseda University, Japan
  5. William Baker, Engineer SOM, Chicago (engineer Burj Al Khalifa, Dhubai, world′s tallest building).
  6. Sebastiano Brandolini, Architect, Milan.
  7. Alan Burden, DEng MSc BSc(Eng) DIC ACGI CEng MICE MIStructE. Engineer, London and Tokyo.
  8. Clementine Cecil, Director, Save, London. Founder MAPS (Moscow Architecture Preservation Society).
  9. Henry N Cobb, Architect, New York and President, American Academy of Arts and Letters
  10. Jean-Louis Cohen, Sheldon H. Solow Professor in the History of Architecture, IFA, NYU, New York.
  11. Odile Decq, Architect, Chevalier Legion d′Honneur, Paris.
  12. Elizabeth Diller, Architect, New York and Professor, Princeton University.
  13. Kate Goodwin, Drue Heinz Curator of Architecture, Royal Academy of Arts , London.
  14. Dr. Rainer Graefe, Univ. Prof. Forschungsinstitut Archiv für Baukunst Universität Innsbruck.
  15. John Harris, Founding Curator, RIBA drawings collection, Conservator, London.
  16. Joerg Haspel, Professor, Head of Berlin authorities for Conservation, President, ICOMOS_Germany.
  17. Yoshiharu Kanebako, Structural designer. Professor, Kogakuin University, Tokyo.
  18. Mamoru Kawaguchi, Engineer, Tokyo, past President IASS (International Association for Shell and Spatial Structures).
  19. Rem Koolhaas, Architect, Rotterdam.
  20. Kengo Kuma Architect, Professor, Tokyo University, Tokyo.
  21. Phyllis Lambert, CC, GOQ, FRAIC, FRSC, RCA, Founder, Canadian Centre for Architecture, Montreal.
  22. Bertrand Lemoine, Architect and Engineer, Research Director, National Centre for Scientific Research, former Director General, Atelier International du Grand Paris, Paris.
  23. Thom Mayne, Architect, Los Angeles, Professor UCLA.
  24. Robin Middleton, Professor Emeritus, Columbia University. New York.
  25. Marc Mimram, Engineer and Architect, Professor, Paris.
  26. Stanislaus von Moos, Professor, Yale University. New Haven. Emeritus professor, History of Modern Art, University of Zurich.
  27. René Motro, President, International Association for Shell and Spatial Structures.
  28. Florian Musso, Professor, Technische Universität München.
  29. Guy Nordenson, Engineer, New York and Professor, Princeton University.
  30. John Ochsendorf, Engineer and Professor, MIT. Cambridge.
  31. Richard Pare, Photographer, Richmond, Yorks, UK.
  32. Leslie Robertson, Engineer, New York (engineer of original World Trade Center and many of the world′s tallest buildings).
  33. Mutsuro Sasaki, Engineer, Professor, Hosei University, Tokyo.
  34. Joerg Schlaich, Engineer, Professor Emeritus Stuttgart University, Stuttgart and Berlin.
  35. Sir Nicholas Serota, CH, Director, Tate Galleries and Museums, London.
  36. Isa Willinger, Film maker, Munich.
  37. Hajime Yatsuka, Professor, Shibaura Institute of Technology, Tokyo.
  38. Ted Zoli, Bridge Engineer, New York.
***

An open letter to President Vladimir Putin concerning the fate of the Shukhov Radio Tower on Shabolovka St. Moscow
March 13 2014

Respected President Vladimir Putin,
On February 25, 2014, the Russian State Committee for Television and Radio Broadcasting agreed to the dismantling of the celebrated Shabolovka Radio Tower in Moscow, designed by the engineer Vladimir Shukhov and completed in 1922. No conclusive evidence of danger has been demonstrated, although deferred maintenance has had negative effects on the surface of the structure. This superlative work of modern engineering and architecture has withstood the test of time both in its structural innovation and as a symbol of the city of Moscow thanks to the genius of its designer and builder, Vladimir Shukhov, who is generally considered the Russian equivalent of
Gustave Eiffel.

Built in order to broadcast wireless programmes of the early Soviet era, the transmitting tower was developed from the research into hyperboloids undertaken in the late 19th century by Shukhov. Using variants on the basic form, hundreds of water tanks, electrical pylons and lighthouses were erected throughout Russia. So brilliant was the concept that the design was even incorporated into US Navy dreadnoughts where the structural type was used for constructing observation and communications masts. The Shabolovka Radio Tower, the largest such structure ever built, remains as Vladimir Shukhov′s masterpiece and his monument. It is one of the emblems of Moscow, and one of the superlative engineering feats of the twentieth century, still influencing and enriching technical and architectural ideas globally. Yet this masterpiece, featured in all the histories of engineering and architecture, is now threatened with being torn down in order to be replaced by new construction. The opportunity presents itself for a speculative developer to take advantage of the fact that, under present planning regulations, it is permitted to build to the same height as an existing structure on any particular lot, without the requirement for any further planning permission.

Most of central Moscow, in which the Radio Tower site is included, is restricted to nine stories, approximately 25m. The Radio Tower at 150m, should it be replaced, would permit a structure of about 50 stories, a golden opportunity for a cynical modern Erostratus.
Dismantling the tower and storing its components in order to rebuild it later, even if it were possible to do so, would be extremely hazardous, as there is no guarantee that reconstruction will even be possible. Most importantly, the link of the tower to the Shabolovka neighbourhood, a distinguished housing scheme of the heroic early Soviet period would be lost, also lost would be its function as a
key component in the Moscow panorama and cityscape. The hypothetical structure, if it were to be recreated elsewhere, would lose much of its historical significance and all of its urban context.

Respected President Putin, we are urging you to take immediate steps to assure the preservation of this essential part of Moscow′s heritage, a unique contribution of Russian engineering genius to world culture. Instead of being dismantled, there is an urgent need for its careful conservation along international standards and to nominate this masterpiece into the UNESCO World Heritage List.
This necessity has been discussed by national and international experts for decades. Please assure that this great structure be permitted to remain as a beacon and symbol of progressive, forwardlooking civilization.

17 Марта 2014

Шаболовский культурный кластер
Шуховская башня – главная достопримечательность целого района Москвы, считают авторы проекта развития территории Шабловки: АБ Асадова, Madetogether, НЛО проектное бюро и инициативная группа «Шаболовка».
Вокруг башни
Публикуем фрагменты из новейшего путеводителя по архитектуре Шаболовки 1920-30 годов, издание которого призвано защитить башню и уникальный конструктивистский район если не от уничтожения, то от забвения.
Башня в кубе
Концепция восстановления Шуховской башни от архитектурного бюро «Четвертое измерение»: не то чтобы новая, но и не очень известная.
Пресса: Москва может спасти Шуховскую телебашню на Шаболовке
Компания РТРС более трёх лет после указания В.В.Путина не может защитить Шуховскую телебашню от коррозии. После выделения денег Правительством России прошло уже три летних сезона, удобных для проведения работ по защите башни от коррозии. Может быть, кто-то специально хочет разрушить башню Шухова на Шаболовке коррозией, чтобы потом с выгодой реализовать участок земли в центре Москвы под её основанием?
Технологии и материалы
Тень как соавтор: архитектура света за пределами фасада
Долгое время свет за пределами здания решал одну задачу – подсветить то, что видно лишь днём. Сегодня работа с уличным освещением всё чаще строится по другому принципу: свет не заливает территорию, а выбирает, что показать, а что оставить в тени. Тень становится частью решения, как форма светильника или цветовая температура. На нескольких реализованных проектах, где используется уличное освещение Maytoni, можно увидеть, как по-разному этот принцип работает в исторической среде, в современном ландшафте и в городском общественном пространстве.
Префабрикация плюс ТИМ: новая логистика стройки
Доля префабрицированных зданий в России – всего 6%. При этом производство домокомплектов растёт на 15–20% в год, а ТИМ с 2025 года стал обязательным. Рынок уже созрел для рывка, но настоящая эффективность возникает только в том случае, когда информационная модель становится не просто документом, а производственным заданием для завода.
LOGICFALZ: комплексные решения для фальцевой кровли с...
Фальцевая кровля – долговечная, геометрически гибкая и визуально выразительная система, которая, однако, требует внимательной работы инженеров. Ошибки оборачиваются протечками, перерасходом материала и переделками уже на готовой кровле. Компания ТЕХНОНИКОЛЬ выходит на рынок фальца с комплексом готовых систем LOGICFALZ, где инженерное сопровождение – базовая составляющая.
Комплексные системы в музейном строительстве: опыт...
Пермская художественная галерея наконец переехала в здание, спроектированное специально под музейные функции. За впечатляющей архитектурой стоит не менее серьёзная инженерная история: десятки тысяч квадратных метров специализированных систем, подобранных индивидуально под каждую зону здания – от подземных фондохранилищ с особым микроклиматом до криволинейных поверхностей общественных пространств.
Новый стандарт индустрии: как AIG меняет рынок стекла
Зеленоватый оттенок обычного стекла – давно известная особенность материала, которую архитекторы воспринимали как данность. Чем толще стекло и чем масштабнее конструкция, тем заметнее этот эффект – и тем сильнее он расходится с проектным замыслом. Технологический ответ на этот вызов – первая в России линия производства просветленного стекла с минимальным содержанием оксидов железа Crystalvision. Компания AIG переводит на него всю свою продуктовую линейку.
Инженерная древесина вместо бетона: LVL-брус для детских...
LVL – конструкционный материал, который отлично работает там, где нужны большие пролёты, заводская точность и скорость монтажа. В частности, для строительства инфраструктуры детского отдыха, которая должна сочетать безопасность, долговечность и высокие темпы строительства. Смотрим опыт модернизации детских лагерей Тверской области: новые корпуса с каркасом из LVL собирались за считаные дни и вводились в эксплуатацию за сезон.
ЖК «Регенбоген»: как история места определила выбор...
В концепции проекта ЖК «Регенбоген» на Васильевском острове (архитектор Сергей Шустерман, бюро Astragal) промышленное наследие района стало отправной точкой. В дизайн-коде фасадов нашла отражение азбука Морзе, а сами фасады выполнены из полноформатного кирпича и плитки: такое решение позволило реализовать сложный объект в условиях исторического центра Петербурга.
Оттенки квартала: клинкер ModFormat на фасадах СберСити
Квартал В17 в Рублево-Архангельском – один из первых реализованных фрагментов нового московского района, который Сбер строит с нуля. Архитектурное бюро МЛА+ выбрало для облицовки периметральных корпусов клинкерную плитку ModFormat завода «КС Керамик». Три цвета, один формат и большая работа по подбору оттенков – разбираемся, как это решение работает в масштабе квартала.
Модульный стандарт фасадных решений
Модульная фасадная система МАНУФОРМ предлагает новый подход к облицовке зданий, в полной мере раскрывая потенциал технологии НВФ: вместо штучной плитки – крупноформатный блок заводской готовности. Эксклюзивные фактуры коллекций, цельные углы, элементы декора и фирменные затирочные составы сочетаются с технологическим превосходством при монтаже. Разбираемся, как это работает и что это дало архитекторам на примере пяти реализованных объектов.
Ингмар Витвицкий: «Сегодня стекло полноценно формирует...
Когда архитектор выбирает остекление, он работает сразу на двух уровнях: создаёт выразительный силуэт и продумывает будущую эксплуатацию фасада. Как эстетика и функционал стекла складываются в цельный замысел, рассказывает основатель и руководитель архитектурно-строительного бюро «Ингмар» – Ингмар Витвицкий.
Прованс от KERAMA MARAZZI: тихая роскошь в камне, керамике...
KERAMA MARAZZI выпустила коллекцию «Прованс» – полноценную систему для интерьеров и экстерьеров, объединяющую под одним именем керамогранит и настенную плитку, сантехнику и мебель, фирменные обои и панели сверхкрупных форматов.
VIZIO: панорамное остекление в российском климате –...
Панорамное остекление в России продают как европейскую историю успеха. Но европейские системы испытываются при -10°C, а зимней ночью в Подмосковье температура опускается ниже -20°C. И это не единственное место, где импортная логика расходится с отечественной реальностью. Ответом на эти вызовы стала первая российская премиальная система VIZIO от Ergohaus.
Малые формы – большая ответственность
Скамейка в парке или урна у входа в жилой комплекс – кажется, что это последний штрих, который можно решить в конце работы над проектом. Такая логика порождает большинство проблем с малыми архитектурными формами: несоответствие реального изделия задуманному, невозможность воспроизвести тираж через год, преждевременный износ. Разбираемся, как производственный цикл влияет на архитектурный результат – вместе с компанией «Хоббика».
​Стекло тонкой настройки: ЖК High Life и Phoenix Crystalvision
Стекло в архитектуре – не только символ прозрачности и свободы, но прежде всего сложный инженерный материал с четко заданными свойствами. Чем масштабнее проект и выразительнее пластика фасадов, тем более индивидуальным становится подход к остеклению. ЖК High Life – пример такой точной настройки стекла под архитектурную задачу.
Игровая архитектура нового поколения
В рамках реконструкции парка «Сокольники» компания «Новые Горизонты» спроектировала и построила шесть современных игровых пространств. Одно из них – игровой комплекс «Гнёзда» высотой 9,5 метров – уже стало новой архитектурной доминантой входной зоны парка. Масштабный проект объединил авторскую игровую архитектуру и инклюзивные решения, рассчитанные на детей с разным уровнем мобильности. Разбираем архитектурные и инженерные решения.
Материал для идеала
Предлагаем вспомнить 9 павильонов, представленных на Арх Москве коллаборациями архитекторов и производителей. Часть из них традиционно исследует выразительные возможности того или иного материала через создание инсталляций, иногда весьма эффектных. Но есть и более сложные объекты: например, вполне функциональная капсула для отдыха от бюро Asadov и ArchSkin или же целый музей кирпича от дебютанта выставки BRAER, который привлек Музей архитектуры имени А.В. Щусева и бюро Хора.
Кукуруза и каррарский мрамор
Мексиканская дизайн-студия Manufactura разработала композитный материал для 3D-печати. В его основе – отходы переработки кукурузы и минеральная смесь с добавлением каррарского мрамора. По мнению авторов, материал способен снизить углеродную нагрузку на 70%.
Дома А-Класса на Арх Москве
Рассматриваем некоторые стенды кластера «Дома А-Класса», который занял одну четвертую часть всей Арх Москвы, и отмечаем две тенденции. Первая: попытка сблизить архитектуру с природой с помощью материалов и ланшафтных решений. Вторая: раскрыть важность инженерных коммуникаций, которые создают комфорт и не вторгаются в архитектурные решения.
Иллюзорные преграды
Архитекторы давно ищут способы сделать здания визуально невесомыми, но прочными. Обычное стекло тяжелое и хрупкое, альтернативным решением стали светопрозрачные полимеры: ETFE, ПВХ-мембраны, поликарбонат. Они открыли эпоху фасадов-«вуалей» и крыш-«подушек». Разбираем шесть проектов, чтобы показать все преимущества этих материалов.
Песчаные дюны на потолке
Дизайнерский тандем Armstrong DUNE Supreme TG 15/90 и подвесной системы КНАУФ Силуэт – создает современный атмосферный дизайн помещения при помощи нестандартной графики потолка.
Сейчас на главной
Квартал с театром
Предлагаем пять дипломных работ бакалавров Московского архитектурного института, выполненных на Кафедра жилых зданий под руководством Владимира Юдинцева, Елены Ганушкиной и Сергея Помелова. Студенты работали с разными участками в центре Москвы, оперируя для решения сложившихся городских проблем только жильем и театрально-общественным комплексом.
Перевернутый свод
Конкурсная концепция музейного и научно-просветительского комплекса, предложенная бюро «Архип» для мемориала в Ленинградской области, вызывает у зрителя эмоциональный отклик с помощью необычной формы перевернутого купола, которая создает ощущение неправильности, тяжести и преодоления. Объем едва «парит» над зеркалом воды, латунная отделка перекликается с существующим памятником, а на фасадах предусмотрена перфорация в духе Александра Дейнеки.
Ордер нового человека: МАРШоу 2026
Ежегодная выставка выпускных проектов Московской архитектурной школы МАРШ – открыта до 16 августа. Вашему вниманию – фоторепортаж, совершенно не заменяющий живое посещение экспозиции, чтения альбомов и рассматривания макетов.
Жирафы и игрушки, фасады и подушки
В Гатчине выбрали лучшие проекты фасадов для детского сада. В конкурсе для студентов и молодых архитекторов победу одержала концепция, созданная вокруг образа жирафа. Ее автор, Анастасия Дзюрбей из Санкт-Петербургского архитектурно-строительного университета, предложила лаконичный образ дружелюбного и легко узнаваемого персонажа, который хорошо считывается детьми разного возраста. Показываем проекты победителей.
Дороги, которые мы выбираем
В эти выходные в 21 раз прошло фестиваль Архстояние: под кураторством Антона Кочуркина и с темой «Маршрут перестроен». Фестиваль продолжил исследовать возможности регулярного градостроения на территории леса и поля, что добавило объема и новизны, в том числе старым объектам – даже Ротонда смогла всех удивить. Достроен новый дом-манифест, и он совсем не похож на предыдущие. Также у фестиваля, кажется, появилось новое измерение – терапевтическое. Делимся этими и другими впечатлениями в нашем обзоре.
Форма следует за потоком
Транспортно-пересадочный узел – один из самых сложных объектов проектирования, где архитектор работает с движением как таковым. Пассажирский поток диктует планировочную схему, конструктивное решение и, в конечном счёте, форму здания. Смотрим, как это решено в проекте ТПУ Дмитровская авторства Ренпроекстстрой.
С чистым телом и духом
Если кому-то нужны дополнительные поводы съездить в Псков, кроме прекрасной русской архитектуры и историй – одна увлекательнее другой, – то можно добавить к ним возрожденный из руин банно-ресторанный комплекс «Гельдт», в котором бюро «АРКА ИНТЕРЬЕРЫ» создало удивительно умиротворяющую атмосферу, которой так не хватает в современной жизни.
Дворы четырех
Четыре виллы из блоков натурального камня, построенные по проекту Atelier Stéphane Fernandez в Экс-ан-Провансе, тактично вписаны в рельеф и контекст поместья XVIII в.
Городской гобелен
Шанхайские архитекторы Neri&Hu внесли гармонию во фрагментированный фасад отеля Mandarin Oriental The Landmark в Гонконге при помощи «текстильной» теории Готфрида Земпера, создав выразительное керамическое полотно из тысячи плиток.
Три двора на краю света
В проекте арктического общественного центра, который архитектор Инга Глушкина разработала для Мурманской области в рамках конкурса «Неочевидное Арктика», – размышления о том, как сделать регион привлекательным и посеять новые смыслы. Социальный хаб здесь – это компактный «город под крышей», развивающий современные prefab-технологии и рассчитанный на круглогодичную жизнь сообщества.
Новое время – новый дизайн
Время диктует... Но может ли кто-то диктовать что-то времени? Например, в каком дизайне оно должно представать перед покупателями его компактной версии? Sinitsa Buro отважилось на эксперимент и представило своё видение в интерьере магазина часов Tempus.
Базис и надстройка
Для жилого квартала «ЭВО» в подмосковном Реутове бюро СИВИЛ выбирает подход противопоставления окружающей постсоветской застройке и одновременно ищет способы сделать среду сомасштабной и уютной. Для этого с помощью отделки и пластических приемов выделяется «верхний» и «нижний» город, а у части корпусов появляется скатная кровля.
Изменчивая дымка
Бюро T+T Architects разработало концепцию премиального бизнес-центра с «живыми» фасадами, которые в зависимости от погоды, времени суток и запросов работников меняют свою конфигурацию, превращая здание в городскую инсталляцию. Идея бесконечной вариативности продолжена во внутренних пространствах, которые предполагают разные сценарии использования. Некоторые инженерные решения реализуются на российском рынке коммерческой недвижимости впервые.
Запах хлеба по утрам
Один из текущих проектов бюро Rhizome в Португалии – преобразование усадебного ансамбля XVII века, где сейчас располагается традиционный отель, в современный загородный комплекс. Архитекторы предложили насыщать пространство кинты новыми функциями и идти путем реконструкции и адаптации. Первым шагом стало создание пекарни в одной из поздних пристроек.
Преодоление себя
Разрабатывая интерьер спортивного клуба Jet Arena, архитекторы бюро Osetskaya.Salov смогли преодолеть границы брутальности и найти новые выразительные приёмы для мира непрекращающейся борьбы с человеческой ленью и гедонизмом.
Ряды не поредели
В комплексе Центра искусств Aranya и общественной столовой по проекту Vector Architects в Гуанчжоу сохранена и включена в ансамбль старая баньяновая аллея.
Слишком много кирпича
Пять из шести зданий-финалистов Премии Стерлинга, претендующих на звание лучшей постройки Великобритании-2026, выстроены из кирпича в жестких рамках хорошего вкуса, но без оригинальности. Исключением стал стеклянный офисный «кубик» Ренцо Пьяно в его привычном стиле.
Маленькая книга прощания
Изданная архитекторами «Остоженки» книга о Валерии Каняшине очень небольшая, помещается на ладони как записная книжка или походный альбом для рисования. В сочетании с микротиражом это дает не-гламурное и совсем не репрезентативное издание «для друзей». Но как тонко в нем замиксованы проекты, тексты, фотографии и рисунки: вероятно, именно так можно, изучая творческий путь, немного понять человека.
WAF 2026: кто в коротком списке
Всемирный фестиваль архитектуры объявил списки финалистов, среди которых есть 8 заявок от российских бюро – в два раза больше, чем в прошлом году. И это если не считать два проекта от берлинского офиса Сергея Чобана. Помимо него бороться за призы будут бюро KPLN, Wowhaus, CHADO, Front Architecture, MAXX-architects и Kerimov Architects.
Прерия на крыше
В прерии штата Северная Дакота открылась президентская библиотека Теодора Рузвельта по проекту Snøhetta: живя в этих местах, он задумался об охране окружающей среды, что привело к созданию системы национальных парков США.
Пресса: «Кирпич про кирпич»: новый номер Todigest-2026
Серию изданий, исследующих практику применения того или иного материала в архитектуре и дизайне, Анна Мартовицкая и Денис Дмитриенко продолжили внушительным — почти 800-страничным — кирпично-красным томом, посвященным кирпичу и керамике.
Win-win
Для Перми открытие нового здания художественной галереи – хранительницы знаменитой деревянной скульптуры – означает завершение 35-летней эпопеи с поиском места коллекции, сформировавшейся и разросшейся, имея в качестве «базы» только лишь пространство городского собора. Сергей Чобан называет этот проект одной из самых своих важных работ в России и подчеркивает его анти-«иконичность» в пользу уместности. Съездили в Пермь, изучили здание и масштабную экспозицию музея; рассказываем. Как и другие музейные проекты Сергея Чобана, он выстроен современно – в том смысле, что новое и старое не просто сосуществуют, но и, работая на контрасте, поддерживают друг друга и заостряют наше восприятие комплекса.
Бакалавры ЯГТУ 2026: мозаика новой реальности
Кафедра Архитектуры Ярославского государственного технического университета выбрала для публикации на Архи.ру восемь выпускных работ. Авторы исследовали территории, расположенные от Мурманска до Аргентины, которые объединяет общее свойство – сложный контекст. В одном случае это суровый ландшафт – Арктика, Заполярье или воды мирового океана, страдающего от пластика. В другом – многослойная и иногда драматичная история.
Даешь мультифункциональность!
Там, где одна функция не может аккумулировать достаточный клиентский поток, гибкость в использовании пространства и расширение функционала за счёт каких то близких по формату опций способны кардинально изменить экономику. Пример – новое общественное пространство и кафе Quercus от студии WA project.
Дисциплина модуля
Мастерская «Гикало Купцов Архитекторы» спроектировала для частной базы отдыха в Камчатском крае дом для персонала, рассчитанный на 10 человек. Здание из клееного бруса деликатно дополняет композицию гостевого комплекса: глухой блок с хозяйственными помещениями одновременно скрывает жилую часть от глаз посетителей и формирует приватную зону для террасы с купелью. Помимо постирочной с системой хранения дом включает пять ячеек жилых комнат, из которых открывается вид на тундру.
Состояние полета
Студия PAR в рамках сотрудничества с компанией GATE31 нашла архитектурное выражение ключевых ценностей известного российского бренда одежды через презентацию понятий легкости и мобильности в образах и формах, ассоциирующихся с путешествиями.
Водопад в лесу
Проект спального корпуса лечебно-рекреационного центра от бюро PORT, созданный в рамках реконструкции санатория имени Артёма в подмосковной Фирсановке, – попытка вернуть к жизни одну из старейших российских здравниц.