С 1973-го по 1975 год Верхаген учился в Gemeentelijk Lyceum, одном из колледжей Эйндховена, крупнейшего города нидерландской провинции северный Брабант, потом в течение года изучал физику в местном техническом университете. С 1976 по 1984 год занимался научной работой уже в столичных амстердамских университетах, специализируясь в области географии, а затем там же защитил диссертацию. Эверт Верхаген вспоминает, что первые 15 лет в Амстердаме он прожил в высотном панельном жилом массиве в районе Bijlmermeer и каждый день, возвращаясь домой, думал: «Что за человек придумал ЭТО?». Этот во всех смыслах непростой визуальный и социальный опыт оказал на будущего урбаниста очень сильное влияние – в 1978 году он начал работу в качестве помощника менеджера по реновации Bijlmermeer, а уже в 1986-м опубликовал свою первую книгу, посвященную реконструкции данного района. Сегодня модернистская застройка района по гексогональной сетке почти уничтожена, некоторые из высотных зданий подверглись реконструкции, а новые низкоэтажные постройки создают куда более уютную среду обитания. Также в районе создаются новые общественные пространства, торговые центры, а территория озеленяется.
Эверт Верхаген. Фото с сайта Creative cities
Район Bijlmermeer на заре своего существования
В 1990 году Верхаген возглавил проект по реконструкции старинной амстердамской газовой фабрики (Westergasfabriek), работа над которым шла на протяжении долгих 20 лет. Это была очень проблемная территория с весьма печальной историей: фабрика по получению газа посредством сжигания угля была построена в 1890 году, и в стенах симпатичных зданий из красного кирпича до 1967 (незадолго до этого голландцы обнаружили месторождение привычного нам природного газа) года находилось очень и очень ядовитое производство: продолжительность жизни сотрудников фабрики была крайне невелика. Изначально фабрика находилась в производственном поясе, окружающем Амстердам, но с течением времени растущий город шагнул далеко за пределы этого кольца, и комплекс оказался частью его центра.
Карта обновленной Вестергазфабрик. В восточном углу бывшие производственные здания с общественной площадью перед ними, к северу от них небольшие здания с детской площадкой, окруженной лесными насаждениями, посередине бывший газгольдер, превращенный в главный объект проведения культурных мероприятий, к югу от него цистерны, превращенные в водные сады
Основная сложность реновации газовой фабрики заключалась в том, что вся земля вокруг производственных зданий была отравлена химикатами, а очищение почвы требовало невероятных капиталовложений. Эверт Верхаген первым придумал, как эти затраты можно сократить: он разработал проект захоронения ядовитых земель под пластиковым щитом, сверху которого насыпан метр почвы и посажены растения. Его программа позволяла не только разбить здесь парк, как этого хотели органы управления, но также предлагала идеи по использованию самих фабричных построек, стены и полы которых по счастью не аккумулировали вредных выбросов. Верхаген догадался, что это место является идеальным для проведения всевозможных арт-фестивалей, - и время показало, что он оказался более чем прав: открывшиеся здесь художественные галереи, музыкальные салоны, рестораны и магазины ежегодно посещают 6 млн человек.
Бывшие производственные здания, где сегодня находятся художественные галереи, магазины, рестораны
Проект превращения фабрики Westergasfabriek в общественное пространство Westerpark был удостоен нескольких наград: в 2004-м он получил «Золотую пирамиду», в 2007 – приз британского ландшафтного института Landscape Institute Award, а также Urban Landscape Award (IULA), в 2010 – премию международной организации по сохранению наследия Europa Nostra. Реконструкции Westergasfabriek посвящено несколько публикаций Верхагена – «Культурные ландшафты: культурный парк Westergasfabriek» (Cultural Landscapes: Westergasfabriek Cultural Park), «Новые общественные пространства» (New Public Spaces) и книга «Парк 21го века» (A park for the 21st century) (совместно с Suzanne Piët).
Общественное пространство в окружении бывших производственных корпусов
После того, как Верхаген блестяще воплотил в жизнь этот невероятно сложный проект, ему был брошен новый вызов – реконструкция старинной скотобойни в Касабланке, крупнейшем городе Марокко. И вновь урбанист призвал на помощь культуру – он придумал и провел в Касабланке первый арт-фестиваль. А поскольку в Касабланке нет ни одного художественного музея и там ни живет ни один художник, творцов пригласили туда из Лондона, Берлина, Парижа, Амстердама и т.д. Проведенный фестиваль имел невероятный успех: выставочные площадки превращались в места спонтанных перформансов, невероятных музыкальных и танцевальных шоу. Все это позволило Верхагену понять, что самый нужный городу формат культурного центра – это не театр, не галерея или что-то подобное, а некая арена, потенциально привлекательная для любого жителя города.
Комплекс скотобойни в Касабланке
Эти и другие примеры реализованных проектов Верхаген привел на своей лекции для того, чтобы проиллюстрировать важнейшую, на его взгляд, мысль: в городах должны создаваться места встреч, ориентированные на представителей всех сегментов общества. Верхаген рассматривает такого рода пространства как площадки для формирования новых экономических взаимосвязей, пересечения ранее незнакомых бизнес-партнеров, катализаторы, дающие городскому населению новые возможности заработка. Правда, когда Верхаген говорит об экономических аспектах, он имеет в виду совсем не ту экономику, которую мы привыкли себе представлять. Он считает, что в мире зарождается новая «креативная экономика», и именно это является стержнем его урбанистической концепции. Успешным может стать только тот город, который привлекает к себе молодых творческих людей, дающий им возможность проявить этот потенциал в самых неожиданных сферах.
3 главных фактора города, у которого есть будущее, по Верхагену
Какими же качествами должны обладать города, чтобы стать подобными магнитами? В идеальном городе, по Верхагену, должны сочетаться 3 фактора: существование традиций, наличие производственного сектора и активная творческая жизнь. Именно их равновесие, по мнению урбаниста, способно обеспечить приток молодых людей, которые принесут пользу городской экономике, проявляя свой потенциал в разнообразных сферах. Важно и то, что основной упор Верхаген предлагает делать на развитие урбанистической среды, интересной любому жителю города. Несомненно, такие мощные проекты, как музей Гуггенхайма в Бильбао или галерея Тейт Модерн в Лондоне обеспечивают внушительные притоки капитала, но они мало задействованы в жизни местного населения и потому не дают городу никаких новых возможностей. Так, например, при проектировании в Амстердаме гавани Сафари, где круизные лайнеры останавливаются всего на сутки, а их пассажиры тратят до 1 млн евро, Верхаген наименьший уровень значимости присвоил той части туристов, что приезжает в город для совершения дорогих покупок, сместив фокус на тех, кто приезжает просто потусоваться, посетить бары, ночные клубы, культурные учреждения, смешиваясь на время с местным населением и создавая таким образом новые экономические связи.
График мобильности возрастных групп населения. По горизонтальной оси – возраст, по вертикальной – соответствующий процент мобильности
Во время стратегической сессии различные эксперты оценивали потенциал Москвы как финансового центра, определяя ее положение в различных рейтингах. Каждый рейтинг имеет собственный набор параметров оценки, и большинство из докладчиков в целях укрепления позиций города советовал улучшить те или иные параметры, по которым Москва проигрывала. Похоже, Верхаген не совсем одобряет подобный подход. Он считает, что и в Москве лучше всего сработает его концепция по созданию инфраструктуры для обычных людей. «Нужно всего лишь выйти, посмотреть и попытаться увидеть, чего не хватает городской среде, чтобы здесь закипела жизнь. Нужно действовать, предлагать разные решения, развивать те, что успешны, и не бояться пробовать новое в том случае, когда одно из них не подходит», – убежден Эверт Верхаген. Многие московские специалисты говорят голландцу: «Ты из Амстердама, а у нас совсем другие проблемы, гораздо более сложные, и ничего нельзя сделать». Но Верхаген уверен: возможно все.
