Автор текста:
Ю.В. Тарабарина

Филаретова колокольня: вопросы реконструкции утраченного памятника в контексте британских аналогий

Тезисы доклада автора на одиннадцатой научной конференции Филевские чтения

Филаретова колокольня была построена британским мастером Джоном Талером и московским подмастерьем каменных дел Баженом Огурцовым в 1624 году. Это строительство входило в программу обновления главной святыни московского Кремля – Успенского собора, где одновременно теми же мастерами были переложены своды. На колокольне была помещена надпись, сообщающая о ее строительстве при царе Михаиле Федоровиче и патриархе Филарете; надпись Бориса Годунова, сообщающая о «свершении» колокольни Ивана Великого в южной части того же ансамбля Ивановских звонниц, была замазана. Кроме того, есть все основания предполагать (вслед за В.В. Кавельмахером [1]), что Филаретова колокольня предназначалась для «Царь-колокола», самого большого колокола страны, отлитого при Борисе Годунове мастером Андреем Чоховым. В «Продолжении Хронографа 1617 года» [2], написанном в 1647 году, среди главных построек Михаила Федоровича упомянута «колокольница большому колоколу» – по всей видимости, эти слова относятся к Филаретовой колокольне. Таким образом, если Большой колокол при Годунове был перелит, но находился на деревянной звоннице, то Романовы поднимают его на каменную колокольню. Строительство этой колокольни стало для Москвы 1620-х годов уникальным инженерным опытом и проектом, важным в идеологическом отношении.

Однако об архитектурных формах колокольни, разрушенной наполеоновским взрывом в 1812 году, мы знаем достаточно приблизительно. Преимущественно – по данным визуальных источников, главным из которых (но не более) следует признать существующее здание, построенное по проекту Джованни Жилярди в 1814–1815 годах с целью воссоздать утраченную колокольню в прежних формах. Наиболее точный и содержательный источник – обмерные чертежи, сделанные в 1759 году [3]  командой Д.В. Ухтомского до разрушения колокольни. Интересна и литография Г. Хоппе 1805 года [4], а среди работ команды Федора Алексеева самое информативное изображение Филаретовой колокольни находим на левой части акварельного диптиха с видом Ивановской площади [5]. Также любопытна, хотя и схематична, гравюра XVIII века из книги А.Г. Левшина [6].

Строительство колокольни, предназначенной, как мы предполагаем, для гигантского колокола весом 2200 пудов, было непривычной задачей не только для московских мастеров, но и для британского «полатных дел мастера» [7]. С одной стороны, в Западной Европе литье гигантских колоколов не было распространено. С другой стороны, в Британии второй половины XVI века развитие церковной архитектуры было приостановлено из-за Реформации – новые храмы (и колокольни) практически не строились. В начале XVII века со сменой династии церковное строительство немного оживляется, но его масштабы минимальны. В 1620 году надстраивают верхний ярус колокольни приходской церкви Св. Михаила города Купар[8]  в католической Шотландии. Другие храмы строились в окрестностях Лондона, они очень малы, их архитектура очень проста, а колокольни приземисты и практически лишены декора (церковь Михаила в Тейдон Маунт (1611–1614); церковь Николая в Халкоте (1590–1615); церковь Иакова в Фулмаре (1610)).

Более значительный пласт аналогий дают нам дворцы-замки второй половины XVI – начала XVII века. Здесь были очень популярны башни с колоколами и нередко часами, которые располагались по центру над входом и по углам замков. Они дают больший материал для сравнений, хотя, как видим, Филаретова колокольня остается уникальным сооружением, результатом редкого стечения исторических обстоятельств и поэтому ни здания-предшественника, ни какого-либо определенного прототипа она, по-видимому, не имеет.

С другой стороны, сопоставление с британскими колокольнями и шире – европейской архитектурой провинциального маньеризма, может многое дать для реконструкции ее первоначального облика.
В частности, в российской историографии существует предположение о том, что каменная лестница была пристроена к Филаретовой колокольне позднее, в XVIII веке. Эту версию опровергает как сопоставление с ее русскими репликами (колокольней Ипатьевского монастыря в Костроме), так и с британскими колокольнями XV–XVI веков, где каменные лестничные башни при колокольнях были частью традиции. Вероятно, что первоначально не существовало арки «полиелейного» колокола, а лестница была увенчана небольшим шатриком, вторящим основному (как в церкви Марии в Данди, построенной Джоном Мильном в 1644 году).

Архитектурный декор Филаретовой колокольни, восстанавливаемый нами (безусловно, с определенной погрешностью) на основе сопоставления британских аналогий, графических данных и позднейших русских реплик, оказывается в большей степени барочно-классичным, чем готическим и хорошо вписывается в современные ей тенденции «стиля короля Якова I» (Jacobean): стиля более сдержанного, чем елизаветинский. Некоторые детали московской колокольни имеют очень строгую классическую трактовку: это рельефный руст и мотив арки с двумя кругами над архивольтом. В таком соседстве не исключается даже подлинность триглифно-метопного фриза, который мы видим у Г. Хоппе и на гравюре с обмеров Ухтомского (похожие триглифные фризы встречаются Воллатон Холле и Дортон Хаусе).

Готический, шатровый верх с четырьмя пинаклями в деталях тоже трактован очень классично (аналогию решения крупных слухов с треугольными фронтонами и сухариками под карнизом находим в колокольне Саввина-Сторожевского монастыря, что подтверждает первоначальность этих деталей). Угловые пинакли по форме напоминают классические обелиски – похожие элементы находим на углах кровли в Воллатоне и Бергли. Однако в британской дворцовой архитектуре завершения башен в этот период были чаще килевидно-луковичными. Шатровая же форма, возникающая в завершении Филаретовой пристройки, – это, по-видимому, дань церковной типологии здания (малочисленные британские колокольни этого времени строятся с каменными шатрами, как будто бы акцентируя их принадлежность церквям, тогда как раньше, до середины XVI века, шатры британских колоколен нередко были деревянными).

Сложнее всего определить, какой была первоначальная форма окон и их обрамлений. На изображениях они предстают маленькими, обрамленными рамочными наличниками с так называемыми «ушами» в верхней части – форма, которая в равной степени могла принадлежать и русской архитектуре XVIII века (если окна были изменены) и британской 1620-х годов (в это время для британской архитектуры данная форма была новой).

Самое загадочное окно находилось во втором ярусе восточного фасада колокольни, обращенного к Ивановской площади. На акварели команды Федора Алексеева окно обрамлено большими волютами, – похожую форму можно найти, в частности, на фасаде колледжа Магдален в Кэмбридже (колледж основан в 1519 году, здание датируется XVII веком), где оно сочетается с хорошо знакомым нам чередующимся рустом. Такое окно вполне могло украшать фасад колокольни Джона Талера – не исключено, что его украшением, в частности, занимались «ресчики», упомянутые к документах [9].

Безусловно, следует оговориться, что любая попытка детальной реконструкции утраченного памятника на основе аналогий и изображений всегда будет гипотетической. Однако часть известных по графическим источникам декоративных мотивов Филаретовой колокольни, достоверность которых в контексте русской архитектуры традиционно хочется подвергнуть сомнению, в ряду британских аналогий оказываются вполне вероятными. В целом архитектура колокольни может быть рассмотрена как поздний памятник стиля Якова I, и она (вероятно) даже демонстрирует бóльшую насыщенность зрелым ренессансным декором и более строгое отношение к его организации, чем многие современные ей британские здания. В частности, здесь нет фламандизмов – вьющихся по фасадам плоских каменных лент, столь характерных для архитектуры времени королевы Елизаветы. Основная часть колокольни, до шатра, выглядит почти итальянским, ренессансным произведением. Это же заставляет нас предположить, что в 1620-е годы в Москве сосуществовало как минимум два направления британской архитектуры: «готическое» и орнаментальное, представленное Христофором Галовеем (и «немчином Христофором», если это не одно и то же лицо) и в большей степени строгое, условно говоря, «маньеристическое» направление, представленное Джоном Талером (хотя, конечно же, доступный материал минимален, что делает выводы достаточно гипотетическими). Сам же факт обращения к готической типологии, который следует, по-видимому, связывать с церковной функцией здания, может относиться либо к британскому готическому survival – либо revival, причем в свете отмеченной нами вероятной классичности декора этого здания второе оказывается даже более вероятным.

Филаретова колокольня, построенная в центре Кремля как одно из значимых сооружений царского и патриаршего заказа, оказывается самой крупной, репрезентативной и интересной в ряду британских колоколен начала XVII века (по той причине, что в Британии заказ на церковное здание такого масштаба был в это время практически немыслим). В истории же русских шатровых колоколен она остается одним из стартовых памятников развития типологии в целом (о чем уже говорила И.Л. Бусева-Давыдова [10]), который, однако, копировался нечасто, а лишь в столь же уникальных случаях, и поэтому не вызвал к жизни устойчивого ряда повторений и не послужил основой для формирования какого-либо специфического направления.


[1] - Кавельмахер В.В. Большие благовестники Москвы XVI–первой половины XVII в. // Колокола: История и современность. М., 1993. С. 100.
[2] - Попов А.Н. Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русской редакции. М., 1869. С.209.
[3] - Чертеж западного фасада колоколен опубликован: Памятники архитектуры Москвы. Т.1. М., 1982. С. 284. Там же высказано предположение о том, что гравюра сделана по обмерам команды Д.В. Ухтомского. Также сохранились поэтажные планы.
[4] - Хранится в Музее истории Москвы, опубликована: Памятники архитектуры в дореволюционной России. М., 2002. С. 66.
[5] - Хранится в ГНИМА См.: Там же.
[6] - Левшин А.Г. Историческое описание московского большого Успенского собора. М., 1783. С. 241-242.
[7] - О документах, свидетельствующих об участии Джона Талера в строительстве, см.: Бусева-Давыдова И.Л. «Свои» и «чужие» на переломе эпох: иноземные зодчие в Москве первой половины XVII века // Архитектура в истории русской культуры. Вып. 6: Переломы эпох. М., 2005. С. 108-118 («дано… за колоколное дело англиченину полатному мастеру Джантолеру». РГАДА, ф. 141, ед.хр. 15, год 1625, л. 7).
[8] - Richard Fawсett. Scottish architecture from the Accession of the Stewarts to the Refomation 1371–1560 // The architectural history of Scotland. Edinbourgh, 1994. P.212-215.
[9] - См.: Бусева-Давыдова И.Л.  Там же.
[10] - Там же.

13 Февраля 2013

Автор текста:

Ю.В. Тарабарина
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Технологии и материалы
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Сейчас на главной
Теоретик небоскреба
В Strelka Press выпущено второе издание книги Рема Колхаса «Нью-Йорк вне себя». Впервые на русском языке она вышла в этом издательстве в 2013. Публикуем отрывок о «визуализаторе» Манхэттена 1920-х Хью Феррисе, более влиятельном, чем его заказчики-архитекторы.
Тимур Башкаев: «Ради формирования высококачественных...
Новое видео из серии Генплан. Диалоги: разговор Виталия Лутца с Тимуром Башкаевым – об образе реновации, каркасе общественных пространств, о предчувствии новых технологий и будущем возрождении дерева как материала. С полной расшифровкой.
Белые башни
Жилой комплекс Y-Loft City в городе Чанчжи по проекту пекинского бюро Superimpose Architecture предназначен для поколения Y.
Эстетизация двора
Благоустраивая двор жилого комплекса премиум-класса, бюро GAFA позаботилось не только о соответствующем высокому статусу образе, но и о простых человеческих радостях, а также виртуозно преодолело нормативные ограничения.
Кино под куполом
Музей науки Curiosum с купольным кинотеатром по проекту White Arkitekter расположился в исторической промзоне на севере Швеции, занятой сейчас университетом Умео.
Авангардный каркас из прошлого
В Париже завершилась реконструкция почтамта на улице Лувра по проекту Доминика Перро: почтовая функция сведена к минимуму, вместо нее возникло множество других, включая социальное жилье.
Шелковые рукава
Металлические ленты Культурного центра по проекту Кристиана де Портзампарка в Сучжоу – парафраз шелковых рукавов артистов куньцюй: для спектаклей этого оперного жанра также предназначен комплекс.
MasterMind: нейросеть для девелоперов и архитекторов
Программа, разработанная компанией Genpro, способна за полчаса сгенерировать десятки вариантов застройки согласно заданным параметрам, но не исключает творческой работы, а лишь исполняет техническую часть и может быть использована архитекторами для подготовки проекта с последующей передачей данных в AutoCAD, Revit и ArchiCAD.
Жук улетел
История проектирования бизнес-центра в Жуковом проезде: с рядом попыток сохранить здание столетнего «холодильника» и современными корпусами, интерпретирующими промышленную тему. Проект уже не актуален, но история, на наш взгляд, интересная.
Медные стены, медные баки
Новая штаб-квартира Carlsberg Group в Копенгагене по проекту C. F. Møller получила фасады из медных панелей, напоминающие об исторических чанах для варки пива.
Оболочка IT-креативности
Московское здание международной сети внешкольного образования с центром в Армении – школы TUMO – расположилось в реконструированном корпусе, единственном сохранившемся от сахарного завода имени Мантулина. Пожелания заказчика и инновационная направленность школы определили техногенную образность «металлического ящика», открытую планировку и яркие акценты внутри.
Быть в центре
Апарт-комплекс в центре делового квартала с веерными фасадами и облицовкой с эффектом терраццо.
ВХУТЕМАС versus БАУХАУС
Дмитрий Хмельницкий о причудах историографии советской архитектуры, о роли ВХУТЕМАСа и БАУХАУСа в формировании советского послевоенного модернизма.
Авангард на льду
Бюро Coop Himmelb(l)au выиграло конкурс на концепцию хоккейного стадиона «СКА Арена» в Санкт-Петербурге. Он заменит собой снесенный СКК и обещает учесть проект компании «Горка», недавно утвержденный градсоветом для этого места.
Третий путь
Публикуем объект, получивший гран-при «Золотого сечения 2021»: офисный комплекс на Верхней Красносельской улице, спроектированный и реализованный мастерской Николая Лызлова в 2018 году. Он демонстрирует отчасти новые, отчасти хорошо забытые старые тенденции подхода к строительству в исторической среде.
Диалог в кирпиче
Новый корпус школы Скиннерс по проекту Bell Phillips Architects к юго-востоку от Лондона продолжает викторианскую традицию кирпичной архитектуры.
Слабые токи: итоги «Золотого сечения»
Вчера в ЦДА наградили лауреатов старейшего столичного архитектурного конкурса, хорошо известного среди профессионалов. Гран-при получили: самая скромная постройка Москвы и самый звучный проект Подмосковья. Рассказываем о победителях и публикуем полный список наград.
Оазис среди офисов
Двор киевского делового центра Dmytro Aranchii Architects превратили в многофункциональную рекреационную зону для сотрудников.
Террасы и зигзаги
UNStudio прорывается в Петербург: на берегу Финского залива началось строительство ступенчатого офиса для IT-компании JetBrains.
Пресса: «Потенциал городов не раскрыт даже на треть». Архитектор...
Программа реновации, предполагающая снос хрущевок, стартовала в Москве в 2017 году. Хотя этот механизм и отличается от закона о комплексном развитии территорий, который распространили на остальную страну, столичные архитекторы накопили приличный опыт, как обновлять застроенные кварталы. Об этом мы поговорили с руководителем бюро T+T Architects Сергеем Трухановым.