Архи.ру: Сергей Александрович, «Дом на Мосфильмовской» – одна из самых известных, если не сказать знаменитых, новостроек Москвы. Количество этажей этого объекта и его высота постоянно афишировались девелопером, в том числе и в ходе рекламной кампании нового ЖК. Как в принципе могло получиться, что власти города несколько лет не обращали внимания на эти цифры и вдруг заметили их? Когда Вы впервые узнали о том, что с реализацией проекта могут возникнуть проблемы?
С.Скуратов: Первые звоночки прозвучали осенью прошлого года. Тогда коллеги рассказали мне о том, что в кулуарах Общественного совета мэр Москвы Юрий Лужков отрицательно высказывался о «Доме на Мосфильмовской». Правда, о высоте объекта, насколько я понимаю, речь тогда совершенно не шла. Мэра, скорее, не устраивала архитектура комплекса, которая казалась ему слишком яркой и современной. Спустя какое-то время, уже в этом году, ко мне обратился заказчик – компания «ДОН-Строй» – с просьбой разработать несколько новых вариантов завершения башни. Я не был убежден в необходимости этого, но просьбу выполнил. В одном из вариантов попробовал увеличить количество матового стекла, в другом добавил стекла со сложной поверхностью, заставляющие дом сверкать, в третьем увеличил уклон плоскости кровли. Все эти варианты действительно несколько меняли облик дома, но требовали больших конструктивных изменений, и я, честно говоря, не очень понимал, зачем идти на подобное усложнение и удорожание проекта, так как не подозревал тогда, что с согласованием уже почти построенного объекта могут быть какие-то сложности. И, насколько я знаю, все новые варианты были показаны мэру, однако не удовлетворили его. Прошло еще какое-то время, примерно месяц, и вдруг как гром среди ясного неба – диагноз «самострой».
Архи.ру: В официальных заявлениях властей постоянно фигурирует тот факт, что габариты этого объекта и, в частности, его высота не были согласованы девелопером перед началом строительства. Насколько это соответствует действительности?
С.Скуратов: Как вы, конечно, знаете, в Москве невозможно начать строительство, не имея на руках разрешительной документации. Проект «Дома на Мосфильмовской» был согласован, и только после этого началась подготовка стройплощадки и работа над фундаментом, однако затем проект действительно был изменен. Объясню, как и почему это произошло.
Дело в том, что сначала «ДОН-Строй» планировал реализовать две очереди жилого комплекса, а именно построить две одинаковые пары домов, состоящие из пластины и башни. Был выделен участок соответствующих габаритов, просчитаны и утверждены ТЭПы. Однако позже заказчик отказался от идеи двух очередей в пользу одной, но уникальной – как по своей архитектуре, так и по качеству исполнения, – пары зданий. Башня изначально проектировалась скрученной, но это неизбежно влекло за собой очень высокие расходы на строительные материалы, в частности, каждую панель фасада пришлось бы изготавливать по отдельному шаблону. И когда в шведском Мальмё состоялось открытие небоскреба Turning Torso Сантьяго Калатравы, «ДОН-Строй» окончательно отказался от идеи столь сложного решения небоскреба – мало того, что оно было слишком дорогим, так еще и могло быть воспринято как заимствование. Я разработал новый проект башни, в котором первоначальный плавный изгиб заменил на его геометризованную имитацию.
Эта диагональ совершенно явно требовала другой высоты, о чем я и сообщил заказчику. Должен сказать, что первоначальная высота – 165 метров – была продиктована Центром ландшафтно-визуального анализа, который опасался, что новый комплекс исказит панораму Новодевичьего монастыря. Ранее эта цифра была подвергнута критике со стороны Архитектурного совета – эксперты совершенно справедливо отметили, что в панораме Воробьевых гор 165-метровая башня смотрится обрубком, «недоскребом». Башне отчетливо не хватало стройности, и даже геометрия и пластика фасада ее не спасали. И лишь когда я сделал ее выше почти на 50 метров, композиция зазвучала в полную силу. Этот новый вариант безоговорочно понравился заказчику, а главный архитектор города Александр Кузьмин сказал, что сможет согласовать объект такой высоты только при условии, если против строительства 200-метрового небоскреба не будет возражать ЮНЕСКО (монастырь входит в число объектов, охраняемых этой организацией). Насколько я знаю, «ДОН-Строй» тут же отправил в Париж все материалы по проекту, и согласие ЮНЕСКО было получено.
И, честно говоря, с тех пор я совершенно не беспокоился за судьбу «Дома на Мосфильмовской», а просто делал все от меня зависящее для того, чтобы он был построен максимально качественно. Должен признать, в этом заказчик всегда и всецело шел мне навстречу, не жалея средств на создание во всех смыслах уникального комплекса. Многочисленными подтверждениями этого факта стали профессиональные награды, как архитектурные, так и в сфере коммерческой недвижимости и девелопмента, полученные «Домом на Мосфильмовской». Кроме того, проект успешно выставлялся в Каннах и Венеции, где его видели и хвалили все первые лица города, – и все это лично у меня не оставляло сомнений в том, что новая высота небоскреба (213 метров) ни у кого не вызывает вопросов.
Архи.ру: Откуда взялась цифра 22 этажа? От 213 метров чиновники отнимают согласованные 165?
С.Скуратов: Честно говоря, не знаю. Даже если речь идет о разнице именно этих цифр, то это не более 12 этажей. Парадокс ситуации в том, что я не видел никаких документов. Фактически главный архитектор проекта к урегулированию конфликта не допущен, все решают между собой заказчик и власть. Впрочем, такова особенность работы с «ДОН-Строем» – эта компания всегда берет на себя все взаимоотношения с чиновниками.
Архи.ру: Насколько пострадают архитектура и конструктивная схема здания в случае его частичного демонтажа?
С.Скуратов: Проблемы, прежде всего, коснутся конструктива здания. Дело в том, что каждая часть жилого комплекса (башня, «пластина» и низкоэтажный объем между ними) стоит на своем фундаменте, и если какую-то часть перегрузить или недогрузить, она «потянет» за собой соседа. Если башню сейчас укоротить, дом после сдачи в эксплуатацию не займет свое проектное положение и соседним объектам грозят деформации.
Существенно исказятся пропорции и колористика башни. Ведь главной темой ее фасада является муар, постепенный переход от темного тона к белоснежному, и если светлая верхушка будет отрезана, башня окажется просто неравномерно и нелепо окрашенной. Вообще архитектура этой высотной доминанты выверена до мелочей – я стремился сделать нетрадиционное завершение небоскреба, без тяжелого заключительного тектонического аккорда, и, считаю, что после долгих поисков мне это удалось (хотелось бы надеяться). Во многом именно за счет белоснежного цвета верхних этажей и больших окон со стеклами сложной конфигурации, которые развернуты к пластине и перекликаются с ее фасадом. В градостроительном плане демонтаж части небоскреба только ухудшит ситуацию. В этой части известной панорамы не было никаких знаковых ориентиров, она казалась незаконченной.
Архи.ру: Существуют ли альтернативные варианты разрешения конфликта, помимо сноса «лишних» этажей?
С.Скуратов: Конечно! Практика экономического воздействия на активно строящего заказчика у нас широко распространена. Такой заказчик в погашение своей вины может заплатить штраф в казну города, предоставить часть квартир очередникам, проживающим в данном районе, или выделить часть помещений под общественные функции. Кстати, последний вариант мы с Максимом Блажко обсуждали: пентхаус, расположенный на самом верхнем этаже и имеющий потрясающий вид на Москву, можно превратить в галерею, обзорную площадку, конференц-зал, наконец. Я бы понял такую меру, как частичный демонтаж здания, если бы речь шла о строительстве в историческом центре города, или в том случае, если бы мы кардинально испортили своим домом инсоляцию всех окрестных домов. Но инсоляция была самым тщательным образом просчитана, а жалобы местных жителей, если и были, касались лишь долгих сроков самого строительства.
Архи.ру: Известны ли Вам другие случаи, когда уже практически построенное и многократно отмеченное профессиональными премиями здание частично демонтировалось?
С.Скуратов: Нет, я о подобной практике никогда не слышал. И именно это пугает меня больше всего. Ведь в том случае, если «Дом на Мосфильмовской» будет частично снесен, это создаст абсурдный и в то же время, на мой взгляд, очень опасный прецедент – фактически это будет означать, что уничтожить, убрать с глаз долой можно любой вновь построенный объект, который чем-то неугоден нынешней власти. Как тогда вообще защищена профессия архитектора и есть ли в ней смысл?..
Архи.ру: Откажетесь ли Вы в этом случае от авторства?
С.Скуратов: Честно говоря, сейчас я не готов ответить на этот вопрос... Но я точно знаю, что буду отстаивать свой дом до конца.
