Ярослав Ковальчук: «Воркшоп – пример альтернативного, открытого подхода к проектированию»

Замдиректора МАРШ-Лаб – о задачах, перспективах и особенностях воркшопа, который планируется посвятить разработке концепций культурно-образовательного центра «Периметр» в Махачкале. А также о тенденциях современной архитектуры и урбанистики, и о необходимости меняться в ответ на кризис.

29 Января 2016

Интервью

Образование Теория Урбанистика / Градостроительство

С 1 по 10 февраля 2016 года в Махачкале пройдет международный воркшоп «Пространство образования будущего». Тридцать молодых архитекторов из разных стран мира разработают несколько концепций культурно-образовательного центра «Периметр» в Махачкале. Заказчиком воркшопа и проекта Центра выступает Фонд Зиявудина Магомедова «ПЕРИ», а организатором – Центр архитектурных инициатив МАРШ Лаб. О пользе воркшопов в контексте современной архитектурной и урбанистической практики и особенностях проекта в Махачкале мы поговорили с одним из его тьюторов и научным руководителем – преподавателем школы МАРШ Ярославом Ковальчуком.

Ярослав Ковальчук – архитектор, урбанист, исследователь. Окончил Московский Архитектурный Институт в 1997 году. Учился в IHS в Роттердаме (Institute for Housing and Urban Development Studies, курс «Inner City Development»). С 2000 по 2008 год работал в бюро Александра Бродского. В 2008 г. основал «Архитектурное бюро Римша». С 2011 года ведет занятия в Детском Лектории Политехнического музея. С 2013 года по 2015 руководитель мастерской в Институте Генплана Москвы. С 2013 преподаватель модуля «Проблемы урбанизма» Архитектурной школы МАРШ. В настоящее время заместитель директора МАРШ-Лаб.

zooming — Презентация фонда «ПЕРИ». Махачкала. Предоставлено организаторами

Архи.ру:
– В последние годы было запущено несколько проектов по созданию инновационных культурных центров в регионах (ДНК, Тверь, Калуга, Казань), но результатов пока нет. В чем отличие проекта «Периметр»?

Ярослав Ковальчук:
– На мой взгляд, основное отличие – в заказчике. Фонд «ПЕРИ» ориентирован на достижение конкретного результата. У него уже есть действующие программы – бизнес-инкубатор, коворкинг, образовательные и другие инициативы. Для них требуется не просто здание, а новое пространство, которое вместит существующие форматы деятельности и позволит развивать новые, а также привлечет талантливую молодежь со всего региона. И, на мой взгляд, это очень правильно – сначала запустить программы, получить первые результаты, а потом строить. У нас часто делают наоборот: сначала что-то строят, а потом думают, что же там делать. Вот построили университет на острове Русский, а теперь не знают, чем его наполнить. Здесь такого не будет. Под проект выделен конкретный участок в центре Махачкалы. В ТЗ перечислены активности Фонда, но программа здания должна быть довольно гибкой . Участникам предстоит придумать, как организовать пространства для имеющихся функций – лекций, выставок, лабораторий и прочего. По идее можно было бы заказать проект Центра известному бюро или провести конкурс. Мы (МАРШ Лаб) предложили начать с воркшопа, и руководству Фонда эта идея понравилась.

– Почему формат воркшопа в данном случае представляется наиболее эффективным?

– Главный вопрос этого проекта: что такое современное образование, и какое пространство для него нужно? Образование сейчас очень быстро меняется. Мы не можем предугадать, как оно будет устроено через десять лет. И неясно, какое именно пространство нам нужно создать. В такой ситуации воркшоп – самый подходящий формат. Я уверен, что собрав вместе преподавателей и участников из разных стран, мы сможем найти правильный ответ или несколько ответов.

К тому же, воркшоп – пример альтернативного подхода к проектированию, выработка которого, на мой взгляд крайне актуальна для российского архитектурного сообщества. За прошедшие с начала девяностых годы выработалась стратегия решения любой архитектурной задачи по принципу «архитектор получает заказ от клиента и на основании своего опыта и интуиции делает проект, и, если архитектор хороший и опытный, всё будет хорошо». На сегодняшний день можно констатировать, что этот принцип работает всё хуже, без общественной дискуссии невозможно создавать хорошие проекты, архитектура должна стать публичным процессом. В закрытом формате, даже качественная архитектура оказывается неспособной изменить качество среды. Мы можем убедиться в этом на примере Москвы. На Остоженке много хороших архитекторов построили много хороших зданий, и в результате получился район, в котором сейчас нет жизни. Любой город состоит из множества функциональных и смысловых слоев или «ландшафтов» – это не только здания, но и устройство пространств между ними, и искусственный ландшафт, тесно связанный с инженерными системами, «метаболизмом» города, и транспорт, и городские сообщества. Чтобы проект не разрушил среду, он должен дать ответы для каждого из этих «слоев». Архитекторы должны научиться работать с этими «слоями», научиться анализировать их и искать решения для каждого из них.

Воркшоп в Махачкале станет примером такого комплексного подхода к проектированию. В его рамках будут выработаны решения по ландшафту и общественным территориям. Отдельно нужно будет изучить и понять, какое именно пространство нужно дагестанской молодежи. Это Северный Кавказ, там очень древняя специфическая культура, поэтому стандартные схемы, которые работают в Москве или Европе, нельзя механически переносить в Махачкалу.

– В чем специфика решений, правильных для Махачкалы? Сможет ли этот воркшоп повлиять на развитие города?

– Вот это нам как раз и предстоит выяснить в исследовательской части проекта. Сейчас у меня нет готовых ответов на этот вопрос. Сам факт, что в Махачкале собираются строить инновационный культурно-образовательный центр, делает ситуацию в каком-то смысле уникальной. Для Москвы или других крупных городов такой проект был бы обычным делом.

Махачкала – город молодой, ей чуть больше полутора веков. И она очень быстро растет. С одной стороны, это хорошо, это значит, что город привлекает людей, ему есть, что им предложить. С другой стороны, быстрый рост создает много проблем: не успевают сложиться сообщества, новые жители не могут быстро адаптироваться к городскому образу жизни. Идет массовое строительство, часто непродуманное и не спланированное, это разрушает городскую среду и ухудшает качество жизни. Большинство городов проходили через такой период. В Стокгольме или Лондоне в период быстрого роста качество жизни тоже резко ухудшалось. Это не значит, что ничего нельзя сделать. Нужно последовательно и методично работать над развитием города. Я надеюсь, что наш проект покажет пример – как. В идеале мы создадим здание и маленький кусочек комфортной городской среды вокруг него. Конечно, это не изменит Махачкалу в целом, но мы сможем продемонстрировать, к чему стоит стремиться. В воркшопе участвуют несколько дагестанских архитекторов. Уверен, они узнают много нового и будут использовать это в дальнейшей работе. Надеюсь, в городской администрации тоже что-то новое узнают об архитектуре, увидят, что можно проектировать и строить по-разному. Может, потом появятся идеи других проектов. Сейчас невозможно предсказать всех «бабочек», которые пролетят рядом.

– Как ты думаешь, нужно ли будет как-то подчеркивать локальный колорит в архитектуре?

– Мы должны учитывать контекст, само место, климат, мы можем вступать в диалог с традициями локальной архитектуры, но ни в коем случае не собираемся имитировать ее.

– Расскажи о структуре воркшопа. Сколько дней он будет идти? Из каких частей, помимо исследовательской, будет состоять?

– На первую исследовательскую часть дано три дня. Её результаты будут вынесены на публичные слушания, куда мы пригласим экспертов и широкую аудиторию, представим выводы наших исследований, узнаем мнение публики и расскажем об основных направлениях проектирования. Далее участники разделятся на семь-восемь проектных групп. Пять дней будут готовить предложения, параллельно состоится несколько экспертных дискуссий. И еще два дня отводятся на подготовку презентации и саму презентацию концепций, по итогам которой жюри выберет лучшее предложение.

– Как проходил отбор участников воркшопа? Какие критерии были определяющими для тебя и для других экспертов, участвовавших в отборе?

– Мы приглашали студентов и молодых архитекторов до тридцати лет. Мне кажется важным, что молодежный центр спроектируют молодые архитекторы. Для них это шанс построить знаковый объект, публикации в журналах, карьера и всё такое. Для фонда и центра «Периметр» – возможность получить хорошее современное здание, новое и неожиданное.

Был открытый прием заявок, каждый желающий должен был прислать CV, мотивационное письмо и портфолио. Пришло очень много заявок – около ста, из более чем двадцати стран со всех континентов, кроме Австралии и Антарктиды.

Каждую заявку эксперты оценивали по десятибалльной системе. Мы не стали задавать жёсткие критерии, так как все привлеченные эксперты имеют достаточно опыта, чтобы поставить общую оценку по каждой заявке. Главный вопрос был: «сможет ли этот человек сделать хороший проект?». Потом мы посчитали средний балл и выбрали заявки с максимальной оценкой.

– Ты провел уже не один воркшоп. На личном опыте знаешь систему обучения в МАРХИ, Institute for Housing and Urban Development Studies, ВШУ, теперь в МАРШ. Существует ли рецепт воспитания хорошего архитектора и урбаниста? Что нужно для этого?

– Рецепт очень простой, и он не менялся в последние тысячелетия. В платоновской Академии и в MIT – один и тот же. Нужны люди и нужна среда для общения. Если собрать вместе хороших преподавателей и талантливых, мотивированных студентов, дать им возможность общаться и самим решать, как и чему учить и учиться, вы получите много хороших выпускников. Но есть важный нюанс: как именно это организовать никто толком не знает. Иногда получается, а иногда нет.

В образовании главное – это люди, без сильной команды ничего не получится, но люди – это и главная проблема. Они сразу начинают ссориться, плести интриги, перетягивать одеяло. Людей нужно как-то организовать, создать структуру, в которой конкуренция будет работать на конечный результат, люди будут мотивированы и довольны. Есть много вариантов, как это можно сделать. Вся современная теория бизнеса про это, а управление творческими коллективами – одна из самых сложных задач.

Ценность воркшопов, помимо всего прочего, как раз и состоит в том, что во время их проведения всегда возникает живая, питательная среда, и все очень быстро получают новый опыт и знания. В такой атмосфере рождаются новые неожиданные идеи, которые участники не смогли бы сгенерировать в одиночку. Прошлым летом мы проводили международную летнюю школу во Львове. После неё несколько человек подошли и сказали, что за неделю узнали больше, чем за год в институте.

– Какие области знаний охватывает необходимый для успешного развития городов комплексный подход? Что, например, входит в твой диапазон интересов как специалиста, его пропагандирующего?

– Мне всё интересно, не только архитектура, история и градостроительство, но и археология, теория эволюции, квантовая механика, социология, экономика, астрофизика и многое другое. Это часто мешает в работе. Не дает сконцентрироваться. Однако вся человеческая деятельность и вся наука, так или иначе, связаны с развитием городов. Иногда интересные идеи приходят из самых неожиданных областей знания. Теория струн тут, конечно, мало помогает, но знание истории, биологии, географии, социологии, экономики и некоторых других наук совершенно необходимо, когда имеешь дело с городами.

– Куда молодому архитектору и урбанисту лучше податься после окончания вуза? Каковы перспективы работы в проектных институтах и частных бюро?

– Хороших специалистов не хватает и в частных, и в государственных организациях. Но более значительная проблема – отсутствие заказчика. Последние реформы почти полностью уничтожили местное самоуправление. У городских администраций нет полномочий, бюджетов и видения долгосрочной перспективы. Мэры сейчас думают о том, как выжить, а не о том, как развивать города. Заказов для архитекторов и планировщиков становится всё меньше и меньше. На это накладывается экономический кризис. Экономика в целом сжимается, денег и заказов меньше и меньше.
Получается грустная картина: специалистов мало, но и спроса на их услуги нет. Проектным организациям приходится думать о выживании, а не о развитии. И дальше будет только хуже.

С другой стороны, кризис – это всегда новые возможности. Семь миллионов лет назад в Африке тоже случился кризис. Климат изменился, тропические леса уступили место саваннам. В этих лесах жили различные виды человекообразных обезьян. Перед ними стоял выбор: можно вымереть, а можно бороться за сохранившиеся остатки лесов. Гориллам и шимпанзе удалось победить, они до сих пор там живут. А можно было научиться жить в саванне и ходить на двух ногах. Я точно знаю, что сейчас нельзя действовать так же, как раньше. Нужно искать новые стратегии.

29 Января 2016

Похожие статьи