Первым куратор программы и директор музея Ирина Коробьина пригласила бюро WALL Рубена Аракеляна и Айка Навасардяна. 13 апреля в здании Аптекарского приказа откроется их инсталляция «Эхо», определенная авторами как «серия размышлений о природе архитектуры через призму физического явления ЭХА, как результирующей голоса Эпохи и способности самостоятельно генерировать источник послания».
Выставка будет состоять из немых видеоинтервью, показа «трёх дней из жизни бюро», концептуальных гипсовых макетов и некоего интерактивного общения с посетителями. «В здании Аптекарского приказа ЭХО обретет материальность», – утверждают архитекторы WALL. «Нам показалось интересным выступить не просто с отчетной выставкой с новым проектом и с разными его проекциями, – говорит Рубен Аракелян. – ЭХО это размышления в тексте, видео и макетах – переосмысление природы архитектуры через физическое явление ЭХА». На вопрос же о том, верит ли он в то, что молодая российская архитектура возглавит мировой авангард, архитектор ответил скромно, что он не был бы стол самонадеянным, и что всё покажет время.
***
Ниже публикуем эссе Рубена Аракеляна «Эхо», опубликованные в колонке журнала "Проект Россия/79". Автор считает это эссе параллельным текстом к выставке.
Эхо
Эхо – физическое явление, заключающееся в принятии наблюдателем отражённой от препятствий волны.
Меня всегда интересовал междисциплинарный подход в архитектуре и к архитектуре, попытка сменить угол зрения и по-другому увидеть ее природу через призму экономических, физических, космологических и химических парадигм. Архитектурная деятельность по своей природе схожа с физическим явлением эха, поскольку результат нашей деятельности в различных ее формах в какой-то степени является преломлением голоса эпохи – актуального культурного контекста. В тоже время, я допускаю самодостаточность архитектурной природы, способной самостоятельно генерировать и быть источником обратного послания.
В этом контексте появилась серия размышлений, а возможно, сомнений или откровений, касательно природы архитектуры как эха, обретающего материальные и нематериальные проекции в физическом мире.
Способен ли сегодня архитектор через интонацию формировать иные материальные и нематериальные проекции? Сопротивляться гравитации экономических, технологических и политических процессов? Или сопротивление сведется в последствии к соединению, подобно слиянию двух черных дыр, спровоцировавших серию гравитационных волн, недавно зафиксированных учеными NASA? Может быть, не так важна проекция интонации как ее источник?
Эти мои раздумья совпали с открытием собственной архитектурной практики в пик экономической нестабильности в мире, где неожиданно открылось иное, параллельное пространство с новыми физическими законами.
Экономика и архитектура
В мире, в котором терабайты и мегабайты пришли на смену электронам, протонам и нейтронам, возникла большая дистанция между медиапространством и реальностью, экраном монитора и физическим пространством. Архитектор не ограничивается формальными или прикладными навыками – ему необходима профессиональная рефлексия и осознанная критика культурного контекста, позволяющая чувствовать ситуацию и возможность возвыситься над ней.
В этой связи вызывает недоумение, к примеру, экономическая неинформированность и даже неграмотность архитекторов. Экономика через системы налогооблажения, мировые рынки, появление новых денежных единиц, работу банковской системы, венчурных фондов и хеджфондов, кредитных рычагов, сложных процентов кредитования и кредитных дефолтных свопов, формирует среду обитания человека наравне с климатом и гравитацией земли. На мой взгляд, отсутствие информированности – значительный недостаток, в первую очередь, самообразования архитектора. И, наверное, в государственных вузах требуется не учреждать кафедры религиоведения, а создавать условия для постижения природы мировой экономики. Тогда, возможно, мы сможем избежать вовлечения людей в медийную истерику и привыкания к бессмысленному словосочетанию «экономический кризис».
С другой стороны, как показывает ретроспективная цивилизационная модель, Архитектура и Рыночная Экономика несовместимы. Ведь большинство значимых памятников архитектуры были созданы в периоды тоталитарных политических и теократических режимов. Многие видимые архитектурные проекции рыночной экономики привлекают не своими эстетическими характеристиками, а функцией, поскольку удовлетворяют первичные потребности граждан. Интересно было бы сравнить посещаемость Афинского Акрополя, Пантеона или Собора Святого Петра в Риме, с сегодняшней посещаемостью Торговых центров и мегамоллов.
WOW-эффект
Одним из естественных проявлений рыночной экономики, безусловно, является конкуренция девелоперских компаний, инвестиционных банков, политических руководителей, требующих от архитекторов создания WOW-эффектов, порождения различных лозунгов и манифестов, сильных заявлений, придумывания своеобразных историй и легенд.
В недавних поездках по Берлину и Вене я долго размышлял над этим и пытался выявить в среде проявления WOW-эффектов. Буду откровенен, я их не нашел или увидел в совершенно в другом: в качестве стыков бордюрного камня и тротуарной плитки, едином уровне тротуаров и первых этажей зданий, бесшумных и даже красивых строительных площадках, качествах строительных работ, чертежной точности кладки облицовочных материалов, понятной системе ориентации в общественных пространствах и зданиях, возможности пользоваться всей инфраструктурой города, не выходя на улицу.
Презентация
Порождение сильных концепций требует от архитектора навыков их презентации. В условиях большого числа стейкхолдеров необходимо уметь пользоваться разными формами общения с сохранением концептуальной сути. Осознав новую реальность, я попытался интегрировать ее в курс бакалавриата «Профессиональные навыки» в Московской архитектурной школе (МАРШ), где мы значительно расширили алфавит материальных и нематериальных навыков архитектора. К нематериальным я отнес, помимо всего прочего, навыки коммуникацию внутри профессионального сообщества и вне его.
Интересно, но мы забываем, что в условиях отсутствия объективных критериев оценки общение c потенциальным интересантом в конечном счете сводится к личной симпатии или антипатии, которая прямо пропорциональна результату деятельности. Возможно, только авторитет архитектора способен вычесть из этого уравнения элемент личной симпатии.
299 792 458 м/с
В условиях новой медиареальности число стейкхолдеров значительно увеличивается, следовательно добавляется некоторое количество элементов в уравнении архитектуры. К примеру, открытие и успешная интеграция новых элементов в процесс формирования среды обитания – рыночной экономики, политики и технологии – принесли известному голландскому архитектору Рему Колхаасу премию Притцкера, а интеграция человека как главного интересанта и потребителя среды обитания в архитектуру принесли
подобную премию Александру Аравене… В итоге, количество новых вводных окончательно размоет границы ответственности архитектора при работе в пространстве, что приведет к самостоятельному формированию среды обитания.
В этом контексте меня не покидает мысль о том, что, возможно, вскоре в благополучном обществе не будет необходимости в архитекторе. Как писал Лео Холлис в своей книге «Город вам на пользу»: «Что дешевле – сделать стеклянное здание Парламента, для обозначения и манифестации прозрачности и открытости политической системы, или добиться, чтобы мэр, как Кори Букер в Ньюарке, чистил снег с жителями и раскапывал заваленные снегом машины?»
В этом контексте появилась серия размышлений, а возможно, сомнений или откровений, касательно природы архитектуры как эха, обретающего материальные и нематериальные проекции в физическом мире.
Способен ли сегодня архитектор через интонацию формировать иные материальные и нематериальные проекции? Сопротивляться гравитации экономических, технологических и политических процессов? Или сопротивление сведется в последствии к соединению, подобно слиянию двух черных дыр, спровоцировавших серию гравитационных волн, недавно зафиксированных учеными NASA? Может быть, не так важна проекция интонации как ее источник?
Эти мои раздумья совпали с открытием собственной архитектурной практики в пик экономической нестабильности в мире, где неожиданно открылось иное, параллельное пространство с новыми физическими законами.
Экономика и архитектура
В мире, в котором терабайты и мегабайты пришли на смену электронам, протонам и нейтронам, возникла большая дистанция между медиапространством и реальностью, экраном монитора и физическим пространством. Архитектор не ограничивается формальными или прикладными навыками – ему необходима профессиональная рефлексия и осознанная критика культурного контекста, позволяющая чувствовать ситуацию и возможность возвыситься над ней.
В этой связи вызывает недоумение, к примеру, экономическая неинформированность и даже неграмотность архитекторов. Экономика через системы налогооблажения, мировые рынки, появление новых денежных единиц, работу банковской системы, венчурных фондов и хеджфондов, кредитных рычагов, сложных процентов кредитования и кредитных дефолтных свопов, формирует среду обитания человека наравне с климатом и гравитацией земли. На мой взгляд, отсутствие информированности – значительный недостаток, в первую очередь, самообразования архитектора. И, наверное, в государственных вузах требуется не учреждать кафедры религиоведения, а создавать условия для постижения природы мировой экономики. Тогда, возможно, мы сможем избежать вовлечения людей в медийную истерику и привыкания к бессмысленному словосочетанию «экономический кризис».
С другой стороны, как показывает ретроспективная цивилизационная модель, Архитектура и Рыночная Экономика несовместимы. Ведь большинство значимых памятников архитектуры были созданы в периоды тоталитарных политических и теократических режимов. Многие видимые архитектурные проекции рыночной экономики привлекают не своими эстетическими характеристиками, а функцией, поскольку удовлетворяют первичные потребности граждан. Интересно было бы сравнить посещаемость Афинского Акрополя, Пантеона или Собора Святого Петра в Риме, с сегодняшней посещаемостью Торговых центров и мегамоллов.
WOW-эффект
Одним из естественных проявлений рыночной экономики, безусловно, является конкуренция девелоперских компаний, инвестиционных банков, политических руководителей, требующих от архитекторов создания WOW-эффектов, порождения различных лозунгов и манифестов, сильных заявлений, придумывания своеобразных историй и легенд.
В недавних поездках по Берлину и Вене я долго размышлял над этим и пытался выявить в среде проявления WOW-эффектов. Буду откровенен, я их не нашел или увидел в совершенно в другом: в качестве стыков бордюрного камня и тротуарной плитки, едином уровне тротуаров и первых этажей зданий, бесшумных и даже красивых строительных площадках, качествах строительных работ, чертежной точности кладки облицовочных материалов, понятной системе ориентации в общественных пространствах и зданиях, возможности пользоваться всей инфраструктурой города, не выходя на улицу.
Презентация
Порождение сильных концепций требует от архитектора навыков их презентации. В условиях большого числа стейкхолдеров необходимо уметь пользоваться разными формами общения с сохранением концептуальной сути. Осознав новую реальность, я попытался интегрировать ее в курс бакалавриата «Профессиональные навыки» в Московской архитектурной школе (МАРШ), где мы значительно расширили алфавит материальных и нематериальных навыков архитектора. К нематериальным я отнес, помимо всего прочего, навыки коммуникацию внутри профессионального сообщества и вне его.
Интересно, но мы забываем, что в условиях отсутствия объективных критериев оценки общение c потенциальным интересантом в конечном счете сводится к личной симпатии или антипатии, которая прямо пропорциональна результату деятельности. Возможно, только авторитет архитектора способен вычесть из этого уравнения элемент личной симпатии.
299 792 458 м/с
В условиях новой медиареальности число стейкхолдеров значительно увеличивается, следовательно добавляется некоторое количество элементов в уравнении архитектуры. К примеру, открытие и успешная интеграция новых элементов в процесс формирования среды обитания – рыночной экономики, политики и технологии – принесли известному голландскому архитектору Рему Колхаасу премию Притцкера, а интеграция человека как главного интересанта и потребителя среды обитания в архитектуру принесли
подобную премию Александру Аравене… В итоге, количество новых вводных окончательно размоет границы ответственности архитектора при работе в пространстве, что приведет к самостоятельному формированию среды обитания.
В этом контексте меня не покидает мысль о том, что, возможно, вскоре в благополучном обществе не будет необходимости в архитекторе. Как писал Лео Холлис в своей книге «Город вам на пользу»: «Что дешевле – сделать стеклянное здание Парламента, для обозначения и манифестации прозрачности и открытости политической системы, или добиться, чтобы мэр, как Кори Букер в Ньюарке, чистил снег с жителями и раскапывал заваленные снегом машины?»
***
