В том же 1598 году были написаны фрески Смоленского собора Новодевичьего монастыря, где на западной стене над входом помещалось изображение «Спаса Благое молчание». По мнению Л.С. Ретковской, которая датировала росписи 1525-1530 годами, эта композиция, заменила здесь «Страшный суд» с целью создания более праздничного настроения, не омраченного нотами скорби и страха [6]. Такая интерпретация выглядит странной, поскольку в отличие от традиционно крупного изображения «Страшного суда» образ «Спаса Благое Молчание» занимает лишь маленькую нишу. Характерно, что у Христа-Эммануила в белых одеждах здесь также отсутствуют крылья и «софийный» нимб.
Создатель любительского каталога икон «Спаса Благое молчание» в качестве первого русского изображения на этот сюжет, где Христос снабжен крылами, указывает на фрески Спасо-Преображенского собора в Ярославле 1563 года [7]. Однако, у изображения ангела в белых одеждах в этом памятнике нет ни крестчатого, ни «софийного» нимба, надпись стерта. Так что интерпретация этого образа как изображения Христа принята быть не может [8] .
К середине XVII века происходит качественный скачок в развитии иконографии. Первое известное нам изображение «Спаса Благое молчание» сочетающее такие иконографические признаки как софийный нимб, наличие крыльев и скрещенное положение рук, - это образ из ярославской церкви пророка Илии, созданный до 1651 года, вероятно, Иваном Дьяковым Духовским (младшим братом Стефана) [9]. На самой иконе имеется обширная надпись, к сожалению, не везде разборчивая. Правая часть надписи «Священное образъ…// кланяемы… господа спаса нашего исуса христа // еже есть… образ? … несть сеи // … скии.. аме//спасъ» позволяет думать, что она поясняет, как правильно называть этот образ, который представляет нечто одно, а не что-то иное. Использование такой формы надписи, очевидно, было вызвано какой-то особой необходимостью: либо существованием образов, которые неверно понимались, либо, напротив, тем, что иконография была создана впервые и требовала подробной расшифровки.
Вторая часть надписи: «Святыя святеющу… // страшную и в… святее // ишему папе римскому …да влага…// …почитет вестию святаго покла // няемаго агнца сицева нерукотворе// нное … блажение виде», – говорит о том, что основное содержание образа состоит в том, чтобы представить Христа как жертву. То есть, интерпретация образа как близкого по содержанию тексту Исайи «И не открывал уст своих как овца веден была на заклание и как агнец перед стригущим его безгласен так он не отверзал уст своих» (53,7), – верна [10] . Важно, что в документе того же 1651 года «Книге церковного строения» он назван иконой «Иисуса Христа Благое Молчание», что свидетельствует о сложившейся, продуманной и осознанной иконографии [11].
Вскоре подобный образ появляется во фресках 1652-1653 годов в церкви Троицы в Никитниках [12].
В дальнейшем иконография получает широкое распространение во фресковых циклах Ростово-Ярославского круга. Не позднее 80-х годов XVII столетия происходит заимствование из иконографии «Софии премудрости Божией» «огневидного» лика. В таком виде изображение «Спаса Благое молчание» входит, например, в росписи церкви Иоанна Богослова в Ростове [13].
Известно, что наибольшее распространение эта иконография получает в XVIII-XIX веках в среде старообрядцев. В это же время появляется множество иконографических вариантов этого образа: варьируется не только цвет лика и крыльев, но и цвет одежд, и наличие или отсутствие дополнительных атрибутов. Так для невьянских икон, например, характерно появление свитка с надписью «Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушенных сердцем» (Ис. 61.1.); а также дополнение образа изображением орудий страстей и ключом [14] . Часто на одеждах Христа в поздних иконах изображаются херувимы, которые в стенописях располагались по сторонам от него.
В некоторых регионах появляется изображение архиерейской митры [15] , епитрахили, перекинутой через руку, очевидно, почерпнутой из иконографии «Софии премудрости Божией». При этом в образе «Христа Благое молчание» меняются акценты, и на фоне жертвенной темы ярче выступает тема «Христа – Великого Архиерея».
Интересно, что, несмотря на обилие памятников медно-литой пластики на данный сюжет [16] , такого иконографического разнообразия как в поздней иконописи в них не наблюдается.
[1] Попова О.С. Образ Христа в Византийском искусстве // София Премудрость Божия. Выставка русской иконописи XIII-XIX веков из собраний музеев России. М., 2000. С. 18.
[2] Толстая Т.В. Спас Благое Молчание // София Премудрость Божия. Выставка русской иконописи XIII-XIX веков из собраний музеев России. М., 2000. Кат. 16. С. 78-79.
[3] Зонова О.В. О ранних алтарных фресках Успенского собора // Успенский собор Московского Кремля. Материалы и исследования. М., 1985. С. 69-86. С. 80. Ил. 26; Орлова М.А. О времени создания живописной декорации Успенского собора Московского Кремля // Древнерусское искусство. Русское искусство позднего Средневековья: XVI век / отв.ред. А.Л. Баталов. Т.23. СПб., 2003. С. 212-221.
[4] Антонова В. И., Мнева Н. Е.Каталог древнерусской живописи XI — начала XVIII в.в. Опыт историко-художественной классификации. М., 1963. Т. 2. С. 137. Кат. 525. Ил. 36.
[5] Манушина Т.Н. Художественное шитье древней Руси в собрании Загорского музея. М., 1983. С. 95
[6] Ретковская Л.С. Смоленский собор Новодевичьего монастыря. М., 1954. С. 23.
[7] Синкевич В.А. Молчание и пустота. СПБ., 2008 г. С. 115. Кат. 49.
[8] Публикаторы памятника это изображение никак не комментируют. См.: Анкудинова Е.А., Мельник А.Г. Спасо-Преображенский собор в Ярославле. М., 2002. Таб. VIII. С. 100.
[9] Иконы Ярославля XIII – середины XVII века. Т. 2. М., 2009. С. 166. Кат 139.
[10] Онаш К., Шнипер А. Иконы. Чудо духовного преображения. М., 2001. С 138-139; см. также Покровский Н.В. Церковно-Археологический музей. Санкт-Петербургской духовной академии. 1879-1909. СПБ., 1909. С. 95-100. Кат 13.
[11] Казакевич Т.Е. 1980. Иконостас Церкви Илии Пророка и его мастера // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. М., 1980. С. 15-16, 23 прим. 40.
[12] Овчинников Е.С. Церковь Троицы в Никитниках. М,. 1970. С. 132-133
[13] Никитина Т.Л. Церковь Иоанна Богослова в Ростове Великом. М., 2002. С. 34. Илл. 23.
[14] Музей «Невьянская икона». Екатеринбург, 2005. С. 122. Ил. 83.
[15] См. Возвращенное достояние. Каталог. М., 2008. С. 245-247. Кат. 88 (описание И.А. Шалиной); Все остается людям /авт.-сост. Н.И. Комашко. М., 2010. Кат. 99. С. 222-223.
[16] См., например: Гнутова С.В., Зотова Е.Я. Кресты. Иконы. Складни. Медное художественное литью XI – начала XX века из собрания Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева. М., 2000. Кат. 98.
К проблеме возникновения развитой иконографии «Спас благое молчание»
