В Доме Талызиных – главном и самом крупном выставочном пространстве Музея архитектуры на Воздвиженке – есть один компактный зальчик, он расположен в самой середине тела здания. Ну, во всяком случае, так кажется. Идти туда надо не по парадной лестнице за спиной бронзовой Екатерины, а по «зеленой» – у ее ступенек музей проводит большую часть торжественных речей перед открытиями. Сейчас вместо пресс-вола там расположилась инсталляция бюро ЧАРТ, объект, который заодно служит навигационной стелой со стрелкой: вам сюда, по второй лестнице вверх. 

Он составлен из ящиков, в которых прибыли экспонаты. 

Не то чтобы большие ящики. Но начинание существенное. Небольшой, однозальной выставкой музей открывает процесс приема на хранение объектов современной архитектуры. Выглядит зал, дизайн которого предложили тоже ЧАРТ, Александра Шейнер и Сергей Чобан – просто, но и в то же время монументально, даже на грани величественности – вероятно, в силу использованной экспозиционистами шпалерной развески, характерной, как известно, для дворцовых залов. 

О планах музея по архивированию современной архитектуры мы пару лет назад уже говорили с директором Натальей Шашковой. Сейчас музей начал их воплощать. 

Речь, впрочем, не столько о приеме объектов, а о, по словам куратора проекта Анны Мартовицкой, «процессе каталогизации наиболее важных построек XXI века» и даже – «исследовании объектов и пространств, воплощающих <...> само понятие современности».

Серьезный challenge. 

Первыми для музеефицирования отобрали, как говорит музей, «общественно-значимые проекты»: московский парк «Зарядье», включая Концертный зал, на котором сделан заметный акцент, но все же в списке он звучит именно как «парк»; петербургская Невская ратуша и казанский театр Камала. Они же показаны на боковинках ящиков, как будто бы поясняя ленивому, не желающему карабкаться по лестнице зрителю, что именно отобрано для первых ласточек новой коллекции «синонимов современности». 

Нет чтобы поставить загадочную инсталляцию – раскрыли все карты на первом этаже... С другой стороны теперь любой, кто бродит по музею, легко познакомиться с «синонимами современности». Интересно, а можно будет со следующей выставкой добавить еще три ящика, потом еще и еще? 

Объекты принимают в составе, во-первых, подлинной авторской графики Сергея Чобана, Евгения Герасимова, Владимира Плоткина, Сергея Кузнецова, Олега Шапиро и Кенго Кумы. Да-да, от Кумы тоже один подлинный рисунок. Кто-то из авторов нарисовал постфактум, кто-то передал эскизы. В этом смысле любопытен эскиз Плоткина 2015 года, времени начала проектирования Концертного зала Зарядье, очень похожий на получившееся здание, с характерным изогнутым заворотом стекла на углу и широким переломом фасада, примыкающего к лестнице подъема в парк. Легкий, но точный рисунок. Эскиз Кенго Кумы, напротив, скорее «ловит настроение» проекта; графика Сергея Чобана – узнаваемая и в части Невской ратуши чем-то напоминает, ну мне лично, Кваренги; и совсем немного отмывки 1970-х. 

Другая часть представления – фотографии и чертежи, распечатанные на фотобумаге для лучшей сохранности. 

Таким образом, от идеи коллекционировать цифровые копии проектов музей на данный момент отказался, оставшись в рамках аналогового хранения, традиционного и привычного. Музейщиков можно понять; как минимум пока ГНИМА не получил нового здания – с тех пор, как директор рассказывала нам о тесноте и нехватке пространства для музея, который в начале 1990-х, как известно, уехал из Донского монастыря – ничего не изменилось.

Но время цифрового хранения когда-нибудь наступит да? 

Итак, сейчас мы имеем дело не столько с выставкой, сколько со стартом нового проекта Музея архитектуры, рассчитанного на регулярное пополнение коллекции репрезентациями современной архитектуры. График следующих выставок пока не озвучен. 

...тут необходимо вспомнить о другом подобном проекте – «Строении №». Кураторы Елена Гонсалес, Николай Малинин, Григорий Ревзин, а где-то и Барт Голдхорн запустили его в 2001 году при директоре Давиде Саркисяне. За короткий период существования инициативы «на хранение» музей принял не меньше 10 объектов – Дмитрия Бархина, Александра Бродского, Николая Лызлова, Юрия Григоряна, Валерия Каняшина, Владимира Плоткина, Сергея Скуратова, Андрея Чернихова, Владимира Юдинцева и других. Выставки были ультра-лаконичными: мольберт с планшетом плюс открытки. Зато делали их каждый месяц. Может быть, поэтому проект быстро истощил себя, передав эстафету премии «Дом года» Николая Малинина, ушедшей затем в песок. 

Честно говоря, Строение само по себе заслуживает ретроспективы, небольшой выставки-воспоминания, поскольку в интернете он почти не представлен. Может быть, про него не все и помнят? Интересно, к примеру, хранятся ли те объекты и в каком виде. Я бы предложила включить Строение № в Депозитарий, поскольку он в своей сущности служит его продолжением. 

С другой стороны нельзя сказать, чтобы музей совсем не принимал сейчас вещей современных архитекторов – прежде всего речь о графике – на хранение. Да, пополнение коллекции с 1990-х, а может быть раньше (?) перестало было таким же последовательным и регулярным, как в советское время – последнее, надо сказать, делает музей совершенно бесценным архивом. Но и сейчас, особенно в недавние годы, и это, вероятно, заслуга директора Натальи Шашковой, музей принял коллекцию Владимира Кубасова, сто рисунков Сергея Чобана и – этот сюжет наверное ближе всего к Депозитарию – в Аптекарском приказе открыта выставка Бумажной архитектуры, первая из трех, обещанных знаменитым ее коллекционером и участником движения, если его можно так назвать, Юрием Аввакумовом. Параллели с ранним проектом Аввакумова, экспозицией «Русская утопия: Депозитарий» на VI венецианской биеннале архитектуры 1996 года – тоже напрашиваются. 

Так что сейчас ГНИМА (или МУАР? или просто Музей архитектуры?) стартовал с двумя «депозитариями», нацеленными на пополнение коллекции вещами XX и XXI века – материалом высокой степени актуальности. Обе выставки не столько зрелищные, хотя вполне достойные, но они о другом: о заявке на начало некоего пути, в одном случае рассчитанного на три итерации, а для депозитария современности, при хороших условиях, может, и бесконечного по определению. 

Кстати о депозитарии. Какое у него определение? «Специально оборудованное музейное хранилище», совсем не обязательно открытое. Скорее наоборот. В этом смысле для выставки название «депозитарий» приобретает двойной смысл: показывают, но скоро в хранилище спрячут. 

Тем не менее другая витающая тут в воздухе тема – архитектурная тусовка. Музей состоит из двух «половинок», и это до сих пор ощущается: одна профессионалами для профессионалов, другая Щусевым для широкой публики. Так он, честно говоря, по-прежнему живет в двух реальностях. Академия архитектуры, которая обосновала музей в Донском монастыре в 1934, была очень профессиональной институцией – но назвать ее тусовкой язык не поворачивается. А вот при Давиде Саркисяне тусовка была. Прямо здесь работали бюро Бродского и Меганом. Сюда вечерами регулярно приходили современные знаменитости. А потом остались только вечера вручения премии архсовета и впоследствии мэра Москвы; которую непонятно, будут ли вручать и где.

На таком фоне инициатива выглядит не только попыткой каталогизации современности, но и возрождением «тусовки». Так что на открытие были приглашены и пришли очень многие, не только те, кого выставили и музеефицировали в первую очередь, но и те, кому это, пожалуй, предстоит.