Ангелы со Страстными эмблемами здесь – не что иное, как переосмысленная деталь композиции «Распятие с чудесами», в последнее время привлекающей внимание исследователей поздней русской иконописи [2]. Напомним, на гравюре Василия Андреева, созданной около 1680 года, восемь ангелов в ряд возносят Страстные эмблемы над верхней перекладиной Креста. Еще два ангела помещены внизу, по сторонам ног Распятого.
Две композиции с ангелами и эмблемами, представляющими те же Орудия страданий, что и на гравюре Василия Андреева, в великоустюгском памятнике весьма примечательны. Они сгруппированы иначе: вписаны в прямоугольные клейма, и помещены по сторонам верхней части поклонного резного креста, где изображен Господь Саваоф с золотым медальоном на груди – там находится образ Святого Духа.
Помимо композиционной переклички (круг со Святым Духом и медальоны со Страстными эмблемами), есть и смысловые. Они уже не заимствованы из гравюры Василия Андреева, но возникают из переклички эмблем со Страстными композициями в клеймах на раме. Возможно это потому, что иконописец использовал западноевропейские гравюры как образец. Так, одно из клейм (внизу, одесную Распятого, слева от зрителя), представляет обретение Нерукотворного образа по католической традиции – изображена святая Вероника, с Сударием в руках, возле несущего крест Христа. Это далеко не исключительный случай присутствия Вероники с Сударием в русской церковной живописи конца XVII – XIX веков, однако именно здесь данная сцена вступает в перекличку со Страстными эмблемами. Дело в том, что в ряду ангелов над верхней перекладиной Креста в композиции Василия Андреева также присутствует Сударий (увенчанный терниями лик Христа на плате). Он изображен последним в ряду. Гравюра, созданная около 1680 года – наиболее ранний известный нам памятник с образом Страстного Нерукотворного образа.
Мастер, создавший в следующем столетии раму для резного креста 1625 года, свободно осмыслил композицию «Распятие с чудесами», заимствовал необходимые по смыслу детали и скомпоновал их по своему усмотрению. Эти детали – ангелы со Страстными эмблемами в руках – использованы как оптимальное соответствие реликвии, заключенной в центре (поклонный крест). Кроме того, они сочетаются со Страстными сюжетами, написанными в раме, образуя новые смысловые переклички, не предусмотренные в иконографии «Распятие с чудесами». Это тем более примечательно, что до наших дней дошел не один десяток одноименных икон, с точностью следующих гравюре Василия Андреева, независимо от того, каким уровнем мастерства владел тот или иной иконописец. Отклонения от источника в них заключаются по преимуществу в большем или меньшем количестве воспроизводимых подробностей, не влияющих на общую композицию.
В русской провинции XVIII столетия сложные иконографии могли не только воспроизводиться, но и заново переосмысливаться, в соответствии с определенными задачами. Мы видим, что из них могли заимствоваться необходимые детали и ставиться в новый контекст. В данном случае главной целью являлось создание оптимального обрамления для особо почитаемой реликвии, связанной со святым покровителем города. Вопрос в том, кем определялось содержание композиции – мастерами или заказчиками. В Великом Устюге было весьма просвещенное духовенство, об этом свидетельствуют как исторические документы, так и сохранившиеся до наших дней памятники со сложными программами, создание которых было невозможно без высокой богословской учености.
[1] - Савваитов П.И. Описание Великоустюжского Архангельского и приписного к нему Троицкого Гледенского монастырей. СПб., 1848. С. 40.
[2] - См.: Процветший крест. Иконография «Плоды Страданий Христовых» из церквей, музейных и частных собраний России, Германии, Италии, Финляндии, Швейцарии / авт.-сост. О.Б. Кузнецова. М., 2008
Похожие статьи
Технологии и материалы
Сейчас на главной
Эту фразу одного из архитекторов былых времен любит повторять Никита Явейн, руководитель архитектурного бюро «Студия 44», действительный член Российской академии архитектуры и строительных наук, лауреат Государственной премии РФ.
"Не можешь удивить - работай конюхом". Эту фразу одного из архитекторов былых времен любит повторять Никита Явейн, руководитель архитектурного бюро «Студия 44», действительный член Российской академии архитектуры и строительных наук, лауреат Государственной премии РФ. За его спиной — сотни проектов, которые удивляют, ломают стереотипы, становятся символами эпохи. Ладожский вокзал, восточное крыло главного штаба для Эрмитажа, Олимпийский вокзал в Сочи — каждый из них мог бы стать главным в карьере любого архитектора. У Никиты Игоревича их десятки. В эксклюзивном интервью «Вестнику» один из ведущих мастеров нашего времени рассказал о том, как рождаются проекты, чем живет российская и мировая архитектура и почему профессионализм — это ходьба по грани, которую ты определяешь сам.
Руководитель архитектурного бюро "Эмпейт" Марина Егорова и директор по градостроительной деятельности ГК "А101" Татьяна Гук, на рубеже 2010-2020-х работавшие в Институте Генплана Москвы буквально бок о бок (Марина была заместителем Татьяны), так и не пересеклись на последней "Арх Москве", где по инициативе "Эмпейт" обсуждался кризис институций в архитектурно-градостроительной сфере. Однако нашли время, чтобы встретиться для беседы об актуальных проблемах профессии.
