Молодой археолог много времени А. Л. Якобсон уделял исследованию истории и культуры Крыма, преимущественно средневекового Херсонеса. Научные интересы А.Л. Якобсона были также сосредоточены на постижении историко-культурного наследия Кавказской Албании (гл. образом территория Азербайджана).
Однако наряду с научными разысканиями по Крыму, Агвании А.Л. Якобсон принял участие в двух больших экспедициях в Армении: в 1929г. по поручению И. А. Орбели обмерял, описывал, фотографировал памятники архитектуры, а в 1936 г. трудился на раскопках замка Анберд, вникая в архитектурную структуру замка. Фактически А.Л. Якобсона одновременно и неустанно трудился в двух основных направлениях – это история и культура средневекового Крыма и история архитектуры и искусства средневековой Армении. Предметом доклада являются арменоведческие интересы ученого по Армении.
Несмотря на то, что А.Л. Якобсон с 1929 года вникал в осмысление архитектурно-художественного наследия средневековой Армении, первые его статьи стали появляться после окончания Второй мировой войны, с 1946г. Он опубликовал серию статей по истории армянской архитектуры: о монастырских ансамблях (Гандзасар, Агарцин, Татев, Мшкаванк, Хоракерт и др.), статьи о малоизвестных памятниках архитектуры (церквях в Байсызе, Бюракане, Дыгере, Воскепаре, Сагмосаванке и др.). Значительно позже им опубликованы две статьи о памятниках армянской архитектуры в Крыму.
По истечении четырех лет после издания монографии Н.М. Якобсона – первой книги по истории армянской архитектуры на русском языке, в 1950 г. была издана книга А.Л. Якобсона «Очерк истории зодчества Армении V—XVII веков», в которой дана картина последовательного развития армянской архитектуры на протяжении более тысячи лет.
По мнению автора этих строк, книга А.Л. Якобсона значительно уступает сугубо архитектуроведческому исследованию Н.М. Токарского. Профессия археолога всецело отразилась на его обобщающем исследовании: в книге А.Л. Якобсона памятники армянского зодчества всего лишь рассматриваются в историческом контексте средневековой Армении. Быть может, поэтому за исключением специалиста по армянской миниатюре Т.А. Измайловой, ни один российский или армянский историк архитектуры не опубликовал рецензию на выход новой книги по архитектуре средневековой Армении на русском языке.
В 1984 году вышла в свет брошюра А.Л. Якобсона «Сагмосаванк», дополнительный тираж издан в 1986 году. Несколько раз публиковалась статья о Гандзасарском монастыре. Три статьи опубликованы по армянским хачкарам, в них превалирует не систематика, не искусствоведческий анализ, а описательное представление историко-художественного явления.
С начала 1970-х годов А.Л. Якобсон приступил к осмыслению путей и направлений развития средневековой архитектуры срединной Евразии. Он глубоко вникал в историю зодчества Византии, Сирии, Месопотамии, Малой Азии, Болгарии, Армении, Грузии, Кавказской Албании, Азербайджана, Средней Азии и Казахстана. Особенно его интересовали вопросы периодизации архитектуры и хронологии памятников зодчества, выявления взаимных связей и отношений в архитектуре указанных стран, определения исторических закономерностей и художественных особенностей формирования и развития архитектурных морфотипов мемориальных и культовых сооружений, выявления взаимоотношений национальных школ и их специфических особенностей.
К числу научных заслуг следует отнести объективность в обстоятельных рецензиях на статьи и книги. Достаточно ознакомиться с его полемикой по отношению к умозрительным концепциям Г.Н. Чубинашвили, Л.Д. Рчеулишвили, П.П. Закарая и других грузинских историков архитектуры и искусства. В полемике он аргументировано критиковал труды ученых, в которых искажались историко-художественные явления.
Трудно отказать А.Л. Якобсону в преданности петербургской научной школе Н.Я. Марра и И.А. Орбели – основоположников научного кавказоведения.
Похожие статьи
Технологии и материалы
Сейчас на главной
Николай Полисский учился в Ленинграде — и там стал частью группы «Митьки». Был живописцем, затем занялся, как многие в девяностые, искусством, близким к концептуальному. Но в 2000 году в калужской деревне Никола-Ленивец, где у него дача, он решил слепить много снеговиков. И с этой работы у Полисского началась совсем другая жизнь.
Николай Чернышевский склонен был считать, что одно из важнейших предназначений искусства — воспроизведение всего, что интересно для человека в жизни. В преддверии выставки «Бумажная архитектура. Долгий ящик» в Музее Архитектуры с Александром Бродским поговорила Дарья Яржамбек.