вероятно, через известную с XII в. армянскую колонию в Галиче. Поскольку ктитором, как и в случае с армянским собором Николая в Каменце-Подольском, являлся армянин из Кафы, видимо, оттуда был и архитектор – автор собора, по проекту которого каменных дел мастер Доринг при помощи армянских ремесленников выполнил строительство» ( Халпахчьян О.Х. Сооружения армянской колонии во Львове в XII – начале XX вв. // Архитектурное наследство. Вып. 27. М., 1979. С. 63–64) . Недавно собор был изучен И. Воланской, отнесшей внешнее убранство апсид к перестройке начала XX века. В ее исследовании проведен интересный анализ мозаик Юзефа Мегофера, сочетающих византийские и армянские изобразительные мотивы в стиле модерна (ар нуво), и росписи Яна Генрика Розена 1925–1929 гг. – шедевра европейской монументальной живописи эпохи ар-деко (Joanna Wolanska. Katedra ormiańska we Lwowie w latach 1902–1938. Przemiany architektoniczne I dekoracja wnętrza. Warszawa, 2010). Однако и в этой работе первоначальная архитектура собора 1363 г. не была подвергнута всестороннему анализу.
Предлагаемое вниманию коллег сообщение содержит новый взгляд на архитектур-ную композицию и художественный образ львовской армянской церкви и предполагает детальное исследование истоков ее необычной архитектуры. Согласно одному из выводов анализа, четырехстолпный крестовокупольный храм, характерный для древнейшей типологии армянского монументального зодчества, был преобразован с учетом развития архитектуры XIII–XIV вв. и с творческой переработкой особенностей византийских и древнерусских построек, – особенностей, как широко распространенных, так и крайне редких. Традиционные для Армении орнаменты получили в интерьере храма новое, необычное звучание в связи с изменением привычных мест их применения и с гипертрофированным масштабом. Смелая попытка ревизии тектонических основ армянского крестовокупольного здания привела к созданию нового образа, который, однако, является в большей мере армянским, чем каким-либо иным.
Несомненно, архитектор львовской церкви обладал исключительным талантом, был прекрасным знатоком прежде всего крымской вариации армянского зодчества, а также византийского, а, возможно, и западноевропейского храмостроения. Некоторые архитек-турные детали, сталактитовые карнизы свидетельствуют об участии в строительстве ар-мянских мастеров из Кафы или Сурхата.
Откровенно восточными формами архитектурных деталей, такими например, как оформление перемычек за восточными столбами килевидным вырезом, создатели храма в этой «северной» или «западной» для них земле демонстрировали свою верность культуре предков, родина которых оказалась на значительном удалении. Может не случайно, что снаружи здание, входящее в структуру восточноевропейского города, выглядит гораздо менее ориентальным (если не учитывать самые общие формы и позднюю аркатуру на ап-сидах), чем в интерьере, пространство которого непосредственно служит общине. Даль-нейшее исследования львовского памятника поможет лучше высветить грани художест-венной культуры армян бассейна реки Днестр, этого многонационального древнего края, лежавшего на пересечении распространения культурных традиций и в Средние века, и в последующие столетия.
Армянский собор во Львове. Внешний вид с юго-востока.
Армянский собор во Львове. Внешний вид с юга.
Армянский собор во Львове. Интерьер с видом на алтарь.
Армянский собор во Львове. Апсида.
