Творчество Бориса Михайловича Иофана – одного из выдающихся советских архитекторов XX века, в общественном и профессиональном сознании в основном ассоциируется с школой архитектурного мастерства и освоением классического наследия, а он сам как мастер монументальной архитектуры. Однако, остаются практически вне внимания его проекты и постройки, созданные в период активного развития массового индустриального типового домостроения.
События середины 1950-х годов, связанные с новым курсом в реализации жилищной реформы, повлияли не только на архитектуру последующих лет, но и на творческие судьбы многих архитекторов. После преобразования Академии архитектуры СССР в Академию строительства и архитектуры СССР (АСиА) в середине 1950-х годов только часть ее членов вошли в состав новой академии, среди них был Борис Михайлович.
1950-е-1960-е годы – период активных экспериментальных поисков в архитектуре, градостроительстве и строительстве, многие, из которых, инициировались и проводились силами учреждений АСиА. К одной из особенностей творчества мастера можно отнести постоянное стремление к эксперименту. Так, например, в конце 1954 года он предложил использовать односекционные жилые дома (дома-секции) в застройке и сделал проектное предложение, позже их стали называть «точечными». Иофан – один из не многих, кто продолжил поиски, начатые А.К. Буровым, максимального применения в строительстве пластмасс, материалов будущего, как казалось в то время. Сделал проект жилого дома из объемных элементов (1958). На это конструктивное решение, предполагающее максимальную сборность и заводскую готовность элементов, возлагали большие надежды в строительной отрасли. Свой богатый опыт и знания он использовал в жилом комплексе на Щербаковской улице в Москве (1962–1969), где пытался найти принципиальное и современное решение не уникального, а рядового жилого дома, реализовав свою идею дома-секции. Последним сооружением мастера стал Государственный центральный институт физической культуры в Москве (1962–1975). Архитектор использовал композиционные приемы, апробированные в пансионате «Барвиха», а также продолжил поиски синтеза искусств.
Творчество Б.М. Иофана – зодчего, ученого, экспериментатора прошло через все перипетии ХХ века и в сложный период 1950-1960-х годов оно оставалось новаторским и современным.
B. M. Iofan's Participation in Experimental Design and Construction of the 1950s-1960s
Boris Mikhailovich Iofan is one of the outstanding Soviet architects of the twentieth century. His work is associated with the school of architectural excellence and the development of the classical heritage, and he himself is as a master of monumental architecture in the public and professional consciousness. His projects and buildings, created during the period of active development of mass industrial standard housing construction, remain, however, practically out of attention. The events of the mid-1950s, connected with the new course in the implementation of the housing reform, influenced not only the architecture of subsequent years, but also the creative destinies of many architects. After the transformation of the Academy of Architecture of the U.S.S.R. into the Academy of Construction and Architecture of the U.S.S.R. (ACA) in the mid-1950s, only a part of its members became a part of the new Academy, among them was Boris Iofan. The 1950s and 1960s were a period of active experimental searches in architecture, urban planning, and construction. Many of them were initiated and conducted by the ACA institutions. The constant desire to experiment can be attributed to one of the peculiarities of the Iofan's work. So, for example, at the end of 1954, he proposed to use one-section houses in residential development and made a design proposal; later, they became known as ‘point’ houses. Iofan was one of a few who continued the searches to maximize the usage of plastics in construction, started by A.K. Burov. At the time, plastics were considered to be the building materials of the future. He made a project of residential building from volumetric elements (1958). The construction industry had high expectations for this structure solution, because it implied the maximum assemblage and factory readiness of the elements. He used his extensive experience and knowledge in a residential complex on Shcherbakovskaya Street in Moscow (1962). He tried to find a principled and modern solution not to unique, but ordinary residential house, and realized his idea of one-section house in that project. The State Central Institute of Physical Culture in Moscow (1962-1975) became the last construction by the master. The architect used compositional techniques, tested in the boarding house ‘Barvikha’, and also continued his search for the synthesis of arts. Creativity of architect, researcher, experimentalist B. M. Iofan went through all the twentieth century peripeteiae and remained innovative and modern in the difficult period of the 1950-s-1960-s.
Похожие статьи
Технологии и материалы
Сейчас на главной
Сто лет назад Шуховская башня создавалась как главный радиотрансляционный центр страны — первый «радар» для распространения смыслов новой эпохи. Сегодня она сама превратилась в тест, который проверяет нас на культурную зрелость. Проект масштабной реставрации шедевра конструктивизма спровоцировал тревожную дискуссию: где проходит граница между научным сохранением наследия и созданием бездушного новодела «по мотивам»? Архитектор и урбанист Александра Чечеткина размышляет о том, почему подлинный металл Владимира Шухова важнее аккуратных реплик и как отношение к Шаболовской башне определяет лицо современного города.
В этом году пост главного архитектора Москвы покинул Сергей Кузнецов, который занимал его почти 14 лет. Должность пока остается вакантной, а сам Кузнецов осваивается в новой для себя роли – архитектора будущего в госкорпорации ВЭБ.РФ. На полях ПМЭФ-2026 архитектор рассказал «Ведомости. Городу» о результатах работы в столице, новых профессиональных планах и важности неудач.
