Книга написана Олегом Явейном и издана «Студией 44» в двух томах. Первый – монография, второй – каталог работ. Оба объемные, на первый взгляд кажется, что не поднимешь, и если бы внутри была мелованная бумага, то так и было бы. Но нет – книги стилизованы под 1920-е – 1930-е, и обложки, и чуть желтоватая, хотя качественная, бумага внутри. 

Словом, внушительное издание. 

На самом деле, если подумать, то мы живем в период внушительных изданий. Ни типографский кризис, ни какой другой пока не мешают этому факту. За последние 15 лет стало прямо-таки принято издавать огромные фолианты, это касается и сборников, и монографий. Взять хотя бы книги Кремля, Центра «Зотов», Музея архитектуры, ГНИМА. 

Но в данном случае Олег Явейн и «Студия 44» превзошли как самих себя, так и тенденцию. Архитекторов же как принято издавать? Ныне живущие сами себя издают, как правило, «каталогом»: книгой с небольшим предисловием и последовательностью проектов, поданных большими картинками. Исторических – чаще монографией: книгой, где объемный текст заметно превалирует над некрупными изображениями. Ну а двухтомник, посвященный архитектору Никольскому – одному из учителей русского авангарда, незаслуженно полузабытому и сейчас забываемому в силу того, что его работы утрачиваются, исчезают на наших глазах – объединяет две типологии: один том это монография Олега Явейна, и в ней, правда, «много букв», а картинки, преимущественно, на полях. Второй каталог, с его же комментариями. 

Про Никольского уже было издано несколько книг, в том числе «...и архитектура стадионов», «...и супрематисты» Дмитрия Козлова (2019), несколько работ Анны Повелихиной и книга Галины Оль, дочери Андрея Оля, принадлежавшего к кругу ленинградских архитекторов следующего за Никольским поколения.

Новая книга, по словам автора, Олега Явейна – самая объемная, во что как-то сразу и легко веришь. 

Поскольку про Никольского писали и как мы видим выше, довольно много, – вроде бы он не был обойден вниманием. Но в учебники не очень попал... Во всяком случае, Мельникова, Гинзбурга, Ладовского и даже однокурсников Никольского по Институту гражданских инженеров Весниных вспоминаешь сразу же, а его вот – нет. Вероятно, дело в «ленинградской школе», мы, как будто, меньше на нее обращаем внимания, меньше знаем?

Олег Явейн

«Никольский – это грандиозная фигура. К тому же связанная со многими личными моментами. Я встречал немало людей, которые боготворили Жолтовского, трепетно относились к Леонидову, почитали Мельникова, но в Ленинграде моего детства такой культ был именно у Никольского. Под конец жизни он тяжело болел и, вероятно, предчувствуя скорый финал, попросил моего отца Игоря Георгиевича Явейна взять на себя завершающий этап проекта стадиона им. Кирова. Работа шла прямо у нас на квартире, участники авторской группы буквально сидели друг у друга на головах в окружении подрамников и чертежей, и мне хорошо запомнилось то неистовое возбуждение, то ощущение невероятного общего дела, которое было им поручено их Учителем (именно так – с большой буквы). В дальнейшем целый круг людей из поколения Лазаря Марковича Хидекеля, моего отца и многих других хранил этот «миф Никольского» как нечто само собой разумеющееся. Они рассуждали так: на Западе есть Ле Корбюзье, а у нас – Мельников и Никольский. Постепенно этот миф стал искажаться и забываться, и я надеюсь, что моя работа позволит  «вернуть» Александра Сергеевича Никольского в качестве знаковой фигуры русского авангарда».

Никита Явейн, Студия 44

«Я уже в том возрасте, когда при размышлениях о своем методе работы ищешь опору в прошлом, задумываешься о том, откуда этот метод пришел, какие у него корни. И тут сразу же возникают две ключевые для меня фигуры. Во-первых, мой отец (Игорь Георгиевич Явейн – архитектор, теоретик и практик, по проектам которого построено свыше 100 вокзалов и множество других зданий, в том числе, дом работников Свирьстроя в Ленинграде, – прим. Архи.ру). Некоторое время назад мы также выпустили о нем книгу. Вторая фигура – это, конечно, Никольский. Потому что и отец был во многом «из Никольского», а, во-вторых, методы проектирования, сформулированные Никольским, оказались для меня очень близки. И это при том, что он не был моим учителем – я не могу сказать, что глубоко знал его подходы, когда начинал свой путь в архитектуре, но со временем каким-то удивительным образом стали возникать просто удивительные параллели. Способ его мышления, те задачи, которые ставил перед собой Никольский, архитектурные приемы, благодаря которым он решал те или иные проблемы – все это в какой-то момент оказалось очень созвучно той архитектуре, которую развивает «Студия 44». Не удивительно поэтому, что книга о Никольском была создана и увидела свет при непосредственном участии нашего бюро».