Очищение – от польского гарнизона гетмана Жолкевского, который занял Кремль как представитель приглашенного на русский трон «Семибоярщиной» королевича Владислава, сына Сигизмунда III, то есть мирно и законно. Когда Жолкевский уезжал обратно в Польшу – оставляя в Кремле гарнизон ждать королевича, которому в тот момент было 15 лет – он забрал с собой свергнутого боярами царя Василия Шуйского, из одной тюрьмы в другую: в Москве он сидел в Чудовом монастыре, куда был насильно пострижен, а в Варшаве Сигизмунд с ним познакомился, а затем отправил сидеть в Гостынский замок. Москвичи весной 1611 года восстали. Почему? Королевич никак не ехал и православие не принимал, поляки много командовали – распорядились, к примеру, извозчикам поднимать пушки на стены Кремля и Китай-города, чтобы отстреливаться от ополчения, двигавшегося к городу под лозунгом, в частности: «веру православную нашу очистить или всем до одного помереть». Москва восстала, поляки с усмирением не справились и подожгли город, отчего бои стали еще ожесточеннее. Взять Китай-город ополчение тогда не смогло, а осадить – осадили. В августе Дмитрий Пожарский перекрыл доставку продовольствия, а 22 октября 1612 года Дмитрий Трубецкой взял Китай-город штурмом. Через 4 дня голодный польский гарнизон сдал Кремль уже без боя.
 
Поскольку небесное заступничество Богородица обеспечивала второму ополчению через свою Казанскую икону, которую войско буквально везло с собой – то в память взятия Китай-города 22 октября был установлен новый праздник: собственно осенняя Казанская.

В честь него в 1634–1636 царь Михаил Федорович построил Казанский собор на Красной площади. Ранняя дата строительства, 1625 год – миф, его связь с Дмитрием Пожарским тоже миф. Собор был сравнительно небольшой, бесстолпный, с сомкнутым сводом и «горкой кокошников». Вероятно, сразу с шатровой колокольней. Строился он одновременно с Теремным дворцом, его церковью Спаса на Сенях, Светлицей над Куретными воротами, а «автор» – немного другой, вероятнее всего подмастерье Приказа каменных дел Обросим Максимов; он же потом строил колокольню при церкви Иоанна Предтечи у Новодевичьего монастыря и собор Желтикова монастыря в Твери.
 
Дальнейшая история собора еще сложнее. Tго включили в «чехол» из толстого слоя штукатурки – но так, что фасады XVII века там внутри сохранились почти полностью, с профилировками и покрасками. В 1925 году его начал обследовать и реставрировать Петр Барановский; постепенно обнаруживая под штукатурным слоем все новые детали и восстанавливая «по хвостам», как он любил, недостающие. Потом Барановского посадили по 58 статье по «делу славистов» и за аполитичную защиту памятников; есть версия, что за отстаивание собора Василия Блаженного. А в 1636 году отпустили, но разрешили жить только в Александрове. Тогда же – по, увы, нередкому в нашей стране принципу «выкрасить и выбросить» – начали разбирать недавно отреставрированный Барановским Казанский собор. Барановский приезжал обмерять собор в процессе разрушения, ему помогал знаменитый впоследствии реставратор Лев Давид.

Разобрали – и построили летнее кафе по проекту Савельева и Стапрана, тех самых молодых дикарей, которые мучили Щусева на строительстве гостиницы Москва.

Кафе, надо сказать, уже в 1937 году – а значит, построили его непосредственно сразу – архитектор А. А. Зубин критиковал в журнале «Строительство Москвы» от июля 1937 года за нецелесообразность отвода «этого участка по планировочным соображениям»: «…во-первых, трудно найти сочетание архитектуры кафе с архитектурой площади, во-вторых, – участок на Красной площади слишком драгоценен, чтобы расположить на нем обычное утилитарное здание. В-третьих, было бы более правильным расположить кафе в одном из зданий, находящихся вблизи Красной площади (начало улицы Горького, 25 Октября и др.)».

Статейка – типичный представитель архкритики 1930-х. Ее можно почитать на 3 картинке. К слову! Когда вы произносите в воздух слова «сейчас критики нет» – вы такую критику хотите видеть, дорогие читатели, да?
 
Относительно кафе возникла легенда, что оно было спроектировано как павильон III Интернационала Борисом Иофаном. Что, вероятно, было московской шуткой – как показывает краевед Владимир Муравьев. Во время войны павильон начал разрушаться, его разобрали. На месте собора остался сквер и городской общественный туалет.
 
На рубеже 1980-х – 1990-х собор раскопали археологи под руководством Леонида Беляева, а затем восстановили по проекту архитектора Олега Журина, выстроили заново над законсервированными старыми фундаментами. Как теперь выясняется, детали, присутствующие в обмерах Барановского, восстановили достаточно точно, к примеру, бусины портала северного придела. А вот их покраска придумана, были они ярче, сочетали карминно-красный и зеленый.

Южный портал был стесан, его придумал Барановский. Сейчас на его основе восстановлены все три соборных портала. Колокольня – фантазия, основанная на аналогиях XVII века и акварелях XIX века. Именно поэтому в архивольтах ее яруса звона такие… рельефные черточки. Они обозначают условность. Или же их увидели на акварели? 

Южный придел, тот что со стороны Никольской улицы, разобрали в XVIII веке, известен он только археологически, объем, который мы видим сейчас, полностью придуман, как и портал этого придела.

Фасады собора первоначально были ярко-красными – а не как креветка – настолько яркими, что Барановскому коллеги в 1930-е рекомендовали сделать покраску «приглушенной» относительно найденных первоисточников. Вероятно, отсюда и современный розовый цвет.
 
Да, и вот еще одна деталь! Мозаики с иконой над западным входом в соборе никогда, до его последнего восстановления, не было.

Было окно, нижняя часть которого сохранялась под кровлей трапезной. В проектах восстановления Олега Журина на этом центральном месте, по образцу церкви Всех Святых на Кулишках, фигурирует окно с колонками и раковиной в сандрике – но его не реализовали. Как и миниатюрные главки, которые архитекторы помещали на углах «горки кокошников» – они, вероятно, справедливо не прошли многочисленные комиссии, поскольку были придуманы реставраторами и отсутствовали у Барановского.

Подробнее об обследовании и реставрации Казанского собора на Красной площади можно будет прочитать в следующих, пока еще не вышедших, выпусках «Вестника Сектора древнерусского искусства ГИИ». 
 
Со праздником вас, господа и товарищи!