Восьмиэтажное офисное здание, спроектированное коллективом «Остоженки» под руководством Александра Скокана и Валерия Каняшина в соавторстве с британским бюро Alsop Architects и выросшее на пересечении Трубной улицы и Малого Сергиевского переулка под занавес тысячелетия, было названо именитыми критиками, в числе которых Григорий Ревзин, Николай Малинин и Ольга Кабанова, лучшей постройкой 1999 года.

Для своего времени это и правда была передовая архитектура: форма, одновременно минималистичная и реагирующая на контекст, в частности на топографию местности – рельеф, переплетение улиц; разбегающиеся по фасаду ленточные окна, отсылающие как к конструктивизму, так и к новомодным – на тот момент – образцам западноевропейской архитектуры, которые будто закручивают, взвихряют пространство вокруг; мятно-зеленый цвет штукатурки, столь нехарактерный для столичной архитектуры времен Юрия Лужкова, – все это будоражило умы профессиональной общественности, уставшей от засилья постмодерна, провоцируя фантазии о скором наступлении модернистского реванша.

Сегодня, по прошествии лет, когда вопросы стиля в целом отошли на второй, а то и на третий план (хотя в последние два года раздаются голоса в пользу возвращения этой темы в профессиональную повестку), когда время горячих стилевых баталий осталось далеко позади, гораздо проще объективно судить о таких знаковых постройках рубежа тысячелетий, как офис на Трубной.

Это, несомненно, один из творческих манифестов бюро «Остоженка», развивающий его концепцию «незаметного высказывания»: дом мимикрирует под окружающую среду, причем до такой степени, что даже зигзагообразная конфигурация цоколя – сами авторы говорят об этом, как о «ключевом моменте композиции», – обусловлена исключительно формой рельефа и желанием максимально тактично с ним состыковаться; при этом единственная эмоция, которую описанный дом вызывает у среды, если иметь в виду человека, – это, пожалуй, благодарность за учтивость («спасибо, что не побеспокоили»).

В своем пояснении к проекту архитекторы написали: «Наш объект проектировался за спиной Дома Политпросвещения, который тогда казался вечным, а теперь разобран. Это учит нас тому, что архитектура уходит, а ландшафт остается». Эту фразу можно считать исчерпывающим ответом на вопрос о методе и ценностях бюро «Остоженка».