Бюро Евгения Стопкина «Сириус» занимается проектом реконструкции крематория на Шафировском проспекте почти год, с тех пор как выиграло тендер. На предыдущем Градостроительном совете авторы представили два варианта «по мотивам» оригинального проекта 1973 года Давида Гольдгора, Натальи Захарьиной и Александра Константинова. Эксперты довольно решительно отвергли этот путь, говоря о необходимости сохранения исторического облика здания. Которое, впрочем, не имеет статуса памятника и работает на износ – крематорий обслуживает Петербург, Псков, Великий Новгород и часто не справляется с количеством ритуалов.

Стоит отметить, что погружение авторов проекта в сложную во всех отношениях технологию сильно впечатлило и в прошлый раз – в пятно застройки нужно встроить новые печи, помещение судебно-медицинской экспертизы, позаботиться о разведении множества потоков людей, продумать разгрузку гробов и даже проверку их на наличие взрывчатых веществ, а еще – площадку для прощальных салютов, окно выдачи праха и многое, многое другое.

Одновременно со всей этой прозаичной стороной критически важно создать пространство, которое не угнетало бы приходящих еще сильнее, чем повод, из-за которого они пришли в крематорий. Советские архитекторы предлагали воздух, небо, деревья, свет и перспективу.

В новом варианте авторы сосредоточились на том, чтобы при увеличении мощности крематория попытаться сохранить его облик: существующие конструкции снесут, на их месте возведут новые, но близкие по габаритам и материалам к историческим. Наиболее достоверно воспроизводятся два фасада: главный южный и восточный, с витражом. Для облицовки возьмут известняк с различной фактурой и темный с прожилками синего лабродорит. Центральную парадную лестницу, встречающие пропилеи, зеркало воды бассейнов, дворик с соснами и интерьеры также будут воспроизводить.

Развитие здания происходит в северной и западной части, но с сохранением пропорций, модулей и материалов оригинального проекта.

Эксперты высказали почти полное единодушие в готовности утвердить проект. Как отметил Владимир Григорьев, «найден разумный и тонкий компромисс между необходимостью современной функции и сохранением сакрального образа». 

Прозвучали и пожелания. Прежде всего – сохранить сосновую рощу в ее нынешнем виде, без каких-либо навесов и новых, даже взрослых деревьев, на которые скорее всего «порежут бюджет». Святослав Гайкович справедливо отметил, что роща «росла полвека до тех размеров, какие предполагали архитекторы». Навесы же вызвали шквал критики: агрессивный архитектурный мусор. Сергей Орешкин рекомендовал придерживать исторической раскладки облицовочных плит, Олег Романов – расстекловки витражей. Среди других пожеланий: убрать стены-ограждения у парадной лестницы, увеличить количество парковочных мест. 

Критичнее других был Георгий Снежкин: «Мы решили относиться к зданию как к памятнику, но получается подделка. Здание этой эпохи уязвимы по конструктивным  и отделочным свойствам, но это не повод их разрушать, создавая на месте нечто похожее по силуэту и отделке. Мы тратим эти дома, а запас их конечен». В качестве позитивного примера архитектор привел Дом Наркомфина в Москве.  

Владимир Григорьев заявил в ответ, что «в жизни возможно все, вопрос только, ценой каких затрат». Он пояснил, что сохранение конструкций в их подлинном виде означает обследование каждой колонны, балки, настила и фундамента под колонной – а для заказчика это является невозможным. Он также высказал мнение, что задача профессионального архитектора – не только делать чертежи, но и управлять бюджетами. А также руководствоваться принципами целесообразности и скромности.

Никита Явейн привел другой пример – восстановление виллы Савой, которое потребовало 30 миллионов евро, при площади меньше 1000 м2. «Каркас – не главная смысловая нагрузка, не думаю, что нужно идти на столь радикальные требования сохранения конструкций. Охранный же статус сделает невозможными перепланировки. Кто хочет очень много, обычно не получают ничего. Надо аккуратнее с такими заявлениями», – подытожил архитектор.  

Еще один сюжет, продолжающий лейтмотив заседания, – предложение Евгения Герасимова обсудить ситуацию со сносом ВНИИ целлюлозно-бумажной промышленности и обменяться мнениями: «что думать и делать, когда люди бросаются под бульдозеры». В трансляции было несколько сбоев, поэтому не понятно, в частном или публичном порядке Семен Михайловский попросил Владимира Григорьева «не замыливать вопрос Евгения Герасимова». Вероятно, следующий совет ждать не долго.

Итоги голосования станут известны позже.