04.10.2008

Архитектура не там

  • Репортаж
  • выставка

Куратор грядущей венецианской выставки, аарон Бецки, сформулировал ее девиз таким образом, что язык сломаешь. по крайней мере, русский перевод кочующего по разным изданиям слогана (Out There. Architecture beyond building) «Не там. Архитектура мимо здания» будоражит не столько многозначностью, сколько косноязычием. На самом деле речь идет о том, что зодчество — искусство мироустроительное. так что не мимо, а помимо и даже свыше...

Тема весьма мучительная как для зарубежной, так и для отечественной архитектуры. и ту и другую давным-давно лишили возможности диктовать правила игры и сосредоточили на латании дыр, постоянно возникающих в расползающемся мире. Их много, а Заха Хадид одна, поэтому она вынуждена носиться
по европам, из-за чего биеннале грозит превратиться в бенефис единственной звезды женского пола. Ею одновременно станут гордиться италия, Франция и  Россия. Кроме ретроспективной выставки в итальянском павильоне, охватывающей творчество Захи за минувшие 30 лет, во французском она представит свой страсбургский проект (Hoenheim Nord Tram Terminus), а в российском — виллу для Барвихи. Также повезет Палладио: его юбилей (500 лет со дня рождения) ознаменуется специальной инсталляцией, созданной совместно с Патриком Шумахером. И наконец, мебель, спроектированная Хадид, гармонично сольется с архитектурой в интерьерной композиции под названием Lotus, смонтированной не где-нибудь, а в Corderie dell’Arsenale. Словом, заинтересованная публика
неизбежно увидит хадидовские работы — не там, так здесь. Тут можно усмотреть субъективизм Бецки, а можно — объективное следствие формальной свободы, присущей проектам Захи Хадид. Увы, призрачной, поскольку для архитектуры остается все меньше места — повсюду и в россии тоже. и кураторы российской
выставки, впервые включившие в нее произведения иностранных «легионеров», вольно или невольно высказались на сей счет.

Зодчим не хватает земли, их строения зарываются вглубь или вынужденно растут в высоту. Столицы трещат по швам, и только на крайнем севере, где в поразительной сохранности пребывают ископаемые животные, архитектор может развернуться. Правда, стараясь не касаться вечной мерзлоты и защищая превратившиеся в световые колодцы окна от снежной массы. Как сделал Томас Лизер — успешный американский архитектор, победивший в соревновании на право проектировать Музей Мамонта. некогда насущная, а теперь уже архаичная борьба с давлением природы и отсутствие наработанного коллегами контекста разрешили Лизеру заняться собственно архитектурой. Но его объект одинок: все остальные, отобранные Григорием Ревзиным и Павлом Хорошиловым, явно страдают от тесноты.

Многострадальный проект новой Мариинки изначально напоминал пятилетнего крепыша, которого умудрились запихнуть в младенческую люльку. Для конкурса было выделено катастрофически маленькое пятно, и Доминик Перро попытался «разрулить» ситуацию с помощью огромного купола. Он и стал камнем преткновения, так что демонстрируемый в Венеции театр на практике рискует превратиться в громоздкое сооружение, лишенное основной мысли, спорной, но единственно интересной.

Более опытный в российских делах норманн Фостер опустил значительную часть музейного городка, которому предстоит вырасти вокруг ГМИИ имени Пушкина, в подземелье. Библиотечные фонды, концертный зал, галереи, а также всяческая инфраструктура будут существовать вблизи от Кремля, но вдали от дневного света. Зато видимая часть сооружений не режет глаз и вполне вписывается в среднеевропейские представления о культурном оазисе. Социальный эффект налицо: комплекс наконец-то уравновесит широко раскинувшуюся в двух шагах от шедевров мировой живописи галерею художника Шилова. Не будь ее, возможно, британцу не пришлось бы так изощряться, но знаменитый московский портретист пришел первым и уходить не собирается.

Впрочем, и за пределами Садового кольца расслабляться не приходится. Чтобы увидеть лес без утомительных подробностей, в привычном для завсегдатая самолетов ракурсе, нужно подняться на лифте, и вездесущая Заха снабдила подъемником Capital Hill Residence — эффектный загородный дом, который возведут на прекрасном участке. Внешне он напоминает большой авиалайнер, а по структуре — маленький небоскреб. Сверх того предлагается урбанистический образ
жизни и вид на дорогостоящий кусок природы.

С точки зрения намечаемых биеннале трендов и тенденций российский павильон вряд ли стоит рассматривать. Он, скорее, покажет, что у нас все как у людей. За одним исключением: первый этаж займет николай Полисский. Его ленд-арт, помимо художественного, представляет и психологический интерес. руководимые выпускником мухинской академии полубезработные крестьяне сперва участвовали в созидании инсталляций вследствие полного безденежья. Но позже ощутили приятный вкус искусства для искусства. Не все безнадежно, и на невостребованных экономикой полях архитектура может вспомнить свою важнейшую миссию. Которая, как справедливо подметил венецианский куратор, существует и сегодня, но все чаще проявляется «не там».

Capital Hill Residence. Барвиха. Заха ХадидCapital Hill Residence. Барвиха. Заха Хадид
Фрагмент проекта реконструкции ГМИИ им. А. С. Пушкина. Москва. Foster&PartnersФрагмент проекта реконструкции ГМИИ им. А. С. Пушкина. Москва. Foster&Partners
Концепция реконструкции комплекса ГМИИ им. А.С. ПушкинаКонцепция реконструкции комплекса ГМИИ им. А.С. Пушкина
Комментарии
comments powered by HyperComments
 

статьи на эту тему:

статьи на эту тему: