10.08.2006

Академия Художеств на Паризер плац (продолжение). 10-е письмо об архитектуре Берлина

  • Архитектура
  • Объект

информация:

  • где:
    Германия. Берлин

Я уже, признаться, начал задумываться над продолжительным молчанием — и вашим, и других моих адресатов.
Теперь же вы проявились, и сразу озадачили меня вопросами, на которые коротко ответить невозможно. То есть слова-то есть, но большинство из них — ругательные.

Должен согласиться с вами, что начавшиеся восклицания на тему —“сколько вам, евреям, ещё нужно памятников?” отчасти вызваны гигантизмом последнего. Ответ же Айзенмана (Eisenman) несколько беспомощен, как мне кажется.

Не совсем понял ваше замечание об “открытии Академии Художеств”(Akademie der Künste). Там ещё идёт строительство, и со внутренней отделкой они точно ещё не закруглились. Насколько я знаю, речь в последних сообщениях прессы была о том, что на доброкачественную отделку не хватает средств, и что на имеющиеся суммы можно построить нечто, но это нечто никоим образом не будет отвечать поставленным перед ним задачам.
Рассказать же о здании я могу сравнительно мало.

Как вы, наверное, помните, залы Академии Художеств были единственным домом, отчего-то не снесённым ГДР-овскими пограничниками на Паризер Плац (Pariser Platz). В нём всё время действовали ателье каких-то художников или скульпторов — точно и сам не знаю.

Интересно, однако, что по собственному своему назначению здание это использовалось сравнительно недолго. Вплоть до конца 19 века академия располагалась на месте нынешней “Старой Госбиблиотеки” на Унтер ден Линден (Staatsbibliothek, Unter den Linden 8) где её разместил еще Фридрих II-й (вместе со своими конюшнями, в связи с чем на фронтоне народ предлагал поставить надпись “Musis et Mulis”).
В этом старом здании была как академия, так и школа при ней, т.е. то, что, скажем, в СПб понималось и понимается сейчас как “академия”. Места достаточно скоро стало не хватать, и как минимум с середины 19 века проведено было немало конкурсов для решения этой проблемы. Лишь в самом конце века учебные заведения переселили на Харденбергштрассе (Hochschule für die bildenden Kьnste/ Hochschule fьr Musik, HardenbergstraЯe), а саму академию, как собрание почтенных лиц — на Паризер Плац.

Но и там академия не задержалась — уже в 1930-х, по созданию “Генштаба по реконструкции” под руководством Шпеера (Albert Speer, Generalbauinspekteur für die Neugestaltung der Reichshauptstadt Berlin), её оттуда выселяют. Не знаю, куда. Залы — те самые, сохранившиеся после войны — были использованы для громадной модели Берлина, согласно совместному проекту Гитлера и Шпеера. Для того, чтобы Гитлер мог бегать посмотреть на модель, в заборах садиков, что простирались от Вильгельмштрассе (Wilhelmstraße) до Эбертштрассе (Ebertstraße, тогда она называлась Герман-Геринг-штрассе , Hermann-Göring-StraЯe) были пробиты калитки. Модель, к сожалению, не сохранилась.
А после войны создаётся новая академия художеств (Западного Берлина), и Вернер Дютман строит здание в “Ганзейском квартале” (Hansaviertel, Hanseatenweg 10, Werner Düttmann). Что забавно, я так и не знаю, где была академия художеств в ГДР. Академия наук точно была, и сидела на Жендарменмаркт, который по этому поводу и переименовали в “Плац дер Академи”(Gendarmenmarkt/ Platz der Akademie). А Академия Художеств?
Итак, речь идёт о здании, лишь около 30-40 лет бывшем тем “сотредоточием художественной жизни”, о котором так любят рассуждать в сегодняшних рекламных проспектах.

Что предполагалось в нём разместить? Выставочные залы, концертный зал, и т.д. Административные отсеки должны были остаться где есть; новых ателье не предусматривалось.

Мне до сих пор не понятно, как получился такой фасад, как мы сейчас его видим. Правила застройки площади уже существовали и были применены несколько раз к тому моменту, как прошёл конкурс на проект здания Академии. Ведь фасад, можно сказать, отвечает этим правилам со знаком минус: там, где требовалось раскрытие фасада в виде окон — у него матированное стекло, а там, где, наоборот, требовали массивной стены — у него стекло прозрачное.
Впрочем, я вам, кажется, уже писал, что берлинская архитектурная дискуссия последнего пяти-, а то и десятилетия поражает своей мелководностью — всё обсуждение не проникает в здание глубже, чем на 50 см.— глубину фасада; и, казалось бы, принципиальные позиции оказываются лишь спором о материале стены — стекло или бетон. А в чём разница? Здесь прохожий упирается носом в глухую стену, да и там тоже…

Но это меня опять увело. В здании на таком месте трудно ожидать какой-то невероятной игры плоскостей (хотя те же британцы своим посольством показали, что это возможно); эркеры были прямо запрещены. То есть остаётся рассуждать о том, чего ещё никто не видел — о планах, объёмах и залах… Не видел их и я. Поэтому с критикой подожду до лучших дней.

Мнение же моё о сквозном проходе (о нём я, писал в связи с Гери (Gehry)) осталось неизменным.

Комментарии
comments powered by HyperComments