18.11.2005

Беспартийный. Интервью с Андреем Трофимовым

  • Архитектура
  • Объект
Триумф-Палас Триумф-Палас

информация:

За последние 10 лет он построил больше, чем кто-либо в Москве

Дома компании «Дон-Строй» знают все. Относиться к ним можно по-разному, но игнорировать их присутствие – невозможно. Таков стандартный заход публикации, претендующей на объективность. На этом месте вступление можно и оборвать: читатель не дурак, он видит сколько чьей рекламы в журнале. Поэтому лучше задаться вопросом: откуда возникает это «разное отношение»? Отчасти из недоверия человека к рекламе вообще. А у «Дон-Строя» ее много, больше всех. Однако, в основе любой рекламы лежат вещи сугубо профессиональные. Реклама какого-нибудь йогурта, например, базируется на данных научных исследований. В нашем случае – это линия, проведенная карандашом архитектора. Но линия – в отличие от научных данных – вещь субъективная. Она – отражение человека, его вкусов, знаний, характера. Поэтому так важно понять: кто он, тот человек, который проводит эту линию, каков он и почему его линия такова? Но об этом мало кто знает. Архитектор, который спроектировал все знаменитые дома «Дон-Строя» – и «Триумф-палас», и «Алые Паруса», и «Новую Остоженку» - личность таинственная. В выставках не участвует, интервью на дает. Не потому что он выше этого, он просто сильно занят. Еще бы: за последние 10 лет он построил больше, чем кто-либо в Москве. «Штаб-квартира» стала первым журналом, которому он согласился раскрыть профессиональные секреты. Итак, руководитель архитектурно-проектного бюро «Тромос» Андрей Трофимов.


Андрей Трофимов родился в 1954 году в городе Коломне, в семье заводского инженера. В 1973 году поступил в Московский архитектурный институт, на факультет градостроительства. Среди друзей-однокурсников – многие ныне известные архитекторы: Никита Бирюков, Борис Левянт, Сергей Скуратов.
После окончания института получил направление  в «Моспроект-2», в мастерскую Бориса Палуя. Работал на объектах Кремля, Минобороны, КГБ.  Участвовал в реконструкции одного из корпусов на территории Кремля с размещением там зала заседаний ЦК КПСС.
В 1987 году вместе с Семеном Ламдоном, Владимиром Бурмистровым и Александром Сониным участвовал в создании одного из первых проектных кооперативов, из которого выросло знаменитое ныне ТПО «Резерв». Проработал там три года, приобретя бесценный опыт самостоятельной деятельности.
Затем несколько лет работал в мастерской Михала Посохина. Считает эти годы самими полезными для себя. А в 1992 году зарегистрировал уже собственное архитектурно-проектное бюро и начал выполнять самостоятельные заказы.
Наконец, в 1994 году судьба свела Трофимова с молодыми предпринимателями, имевшими намерения попробовать себя в строительном бизнесе. Так началось сотрудничество с компанией «Дон-Строй». Сегодня это основной заказчик мастерской «Тромос». За 10 лет совместной работы реализовано не менее 25 проектов и еще с десяток в работе.
Жена Галина тоже архитектор: вместе учились, вместе работают все это время. По стопам родителей пошли также и сыновья.

- Андрей Юрьевич, как вы стали архитектором?
- Я подозреваю, что предрасположенность к такому роду деятельности закладывается генетически. Просто так, ни с того ни с сего заняться архитектурой  невозможно. Но я как раз пришел в профессию случайно: родители никакого отношения к архитектуре не имели. Рисовал, конечно, но как все дети, ни больше, ни меньше. А потом взял и поступил. Готовился к институту две недели.
- Что вам дал институт?
- Архитектурный институт - место уникальное. Здесь сочетаются два начала: художественное и техническое. Конечно, готовых архитекторов институт не производит, но мозги ориентирует хорошо! Главное в институте – атмосфера. И когда пять лет в ней поваришься, кажется, что можешь все. Хотя на самом деле архитектора делает практика. И здесь важно, в чьи руки попадаешь.
- Зацепила ли вас волна «бумажной архитектуры»?
- Нет. Во-первых, это было чуточку раньше, а, во-вторых, это все-таки очень абстрактная работа. «Бумажникам» ведь было не важно, что придумывать, они могли придумать все. И это здорово, когда ты можешь работать с чистым образом, но - непродуктивно. Меня всегда интересовала практическая сторона вопроса. Я задачу понимаю конкретно. Когда мы с заказчиком только начинаем обсуждать новый проект, я сразу перехожу к вопросу «как» это сделать. И образ будущего объема логически вырастает из суммы ограничений, задач, условий. Не вижу смысла в том, чтобы «впарить» заказчику абстрактную идею, понимая, что реализовать ее потом в чистом виде не удастся в силу ряда объективных ограничений. Хотя знаю, что ряд моих коллег этим, к сожалению, грешит.
- Но глядя на ваши дома, кажется, что образ-то всегда есть, и найден он заранее. А вот чего нет - так это как раз ограничений.
- То, что вы называете «образом», - это просто внешний вид, продиктованный, как правило, заказчиком. Есть у заказчика идея сделать дом в «готическом стиле»? Пожалуйста, нарисуем дом «Эльсинор» со скатными черепичными кровлями. Стиль определяют детали. Отчасти – объемное решение. Это как на человека можно любой костюм надеть – и кому-то он больше пойдет, кому-то меньше… Можно надеть камзол, а можно - что-то кислотное. Большой жилой дом – это такой жанр, в котором все уже сказано, ничего нового не придумаешь. Планировки понятные, оптимальные решения давно найдены. И единственное, что тут можно сделать – это придумать оригинальную одежду.
- А что все-таки первично в определении образа дома: заказ или ваша интерпретация - места, стиля, времени?
- Первичен, конечно, заказ. Потому что, то, что мы делаем, это коммерческая архитектура. А значит, она должна продаваться и покупаться. Наш заказчик всегда хорошо знает, что нужно рынку. Даже угадывает будущие тенденции. Так, например, еще 10 лет назад он понял, что отлично пойдут дома в «русском», условно говоря, стиле: фасонный кирпич, башенки, купола, наличники, кокошники, карнизы, пилястры. Хотя первый дом на эту тему (улица Новикова, 12) был «русским» еще в самой малой степени. Но продан был моментально, причем на стадии картинки. Мы поняли, что людям это понравилось – и продолжает, кстати, нравиться уже много лет. Поэтому и новые дома на улице Расплетина мы проектируем в том же стиле – как единый ансамбль. А в других местах такого не строим: в Измайлово, например, иная стилистика.
- То есть, с заказчиком работаете сообща?
- Да, причем начиная с самых первых эскизов. Как только они появляются, мы с генеральным директором «ДОН-Строя» садимся и начинаем их обсуждать. Конечно, легче работать с заказчиком, которому все равно. Потому что он только инвестор: платит деньги – получает результат. В нашем же случае архитектору работать труднее, но интереснее. Я могу предлагать вещи затратные, но такие, которые пойдут на пользу объекту, сделают его узнаваемым – и заказчик это отлично понимает.
- Вы имеете в виду дорогие материалы?
- Не только их, но и их тоже. Вы не представляете, какое это удовольствие для архитектора: работать с хорошими материалами. Я же много лет служил в «Моспроекте», это была совсем другая эпоха: никаких возможностей, никаких материалов! При том, что у нас была элитная мастерская. Впрочем, были и удачные моменты. Для зала заседаний ЦК в Кремле мы рисовали огромные декоративные арочные элементы, выполненные потом в каррарском мраморе. А для зала заседаний в здании Минобороны на Арбатской площади я ездил в Армению за туфом!
- То есть, к проектированию «Триумф-Паласа», отзывающегося мощным эхом в истории страны, вы были идейно подготовлены…
- Идея «восьмой высотки» исходила от заказчика. Моей задачей было профессионально ее исполнить. У меня были ксерокопии чертежей всех сталинских высоток, мы сделали десятки вариантов. Искали пропорции, меняли высотность, придумывали детали. Но, честно сказать, мне до сих пор кажется, что можно было вложить в этот проект несколько больше современности… Потому что через сто лет начнут путать.
- Ну, это вряд ли. Все-таки ваша «высотка» носит очень приватный характер, она и к городу-то развернута боком.
- Это с какой стороны посмотреть. Я считаю, что постановка здания не только правильная, но и единственно возможная. И именно такое положение здания было одобрено Градсоветом и Общественным Советом при мэре. Может быть, северный фасад имеет слишком вытянутые пропорции, не спорю.
- А вы прямо как Чечулин, карандашом все это рисуете?
- Да. Компьютер – это всего лишь инструмент, да и то для другой стадии. Каждая стадия требует своего инструментария. На стадии «придумать» компьютер не нужен. Может, кто-то и умеет с его помощью придумывать, но не я. Мне достаточно карандаша.
- А эскизы храните?
- Нет, никогда. Мне кажется, они не представляют никакой ценности. Взял недавно книгу Нормана Фостера и увидел первые эскизы реконструкции стадиона Уэмбли: не убедительно!  Арка-то великолепная там позже появилась!  А потом, у меня нет стремления себя увековечить. Мне интересен процесс. Вот когда кальку на фасад накладываешь и детали ищешь – это и увлекательно, и продуктивно. У нас есть такая практика – делать образцы. Сейчас мы закончили монолит дома на Смоленской набережной и детали фасада отрабатываем на месте, на моделях в натуральную величину. Потому что порой кажется, что все хорошо, пропорции найдены, масштаб соблюден – а ставишь деталь на место и видишь: не то!
- А «рабочку» сами делаете?
- Конечно! Я всегда считал, что задача архитектора – не нарисовать дом, а построить его. Нарисовать – несложно. А вот построить так, как было задумано, и чтоб изменений было внесено как можно меньше – это действительно труд. Есть миллион причин, по которым строители могут упростить или даже испортить проект. А сделать хорошо – причина одна: наше собственное желание. Конечно, и нам не все удается довести до последнего гвоздя. Но мы стараемся.
- У вас большая команда?
- Сорок архитекторов. На каком-то этапе мы сознательно отсекли всех смежников и работаем исключительно как архитектурная группа. Хотя в любой момент можем легко собрать под свои знамена лучших специалистов смежных областей. У компании «Дон-Строй» сегодня мощная строительная база и это очень хорошо, когда все свое. Когда ты не связан с подрядчиками и можешь что-то менять в процессе строительства.
- А «Тромос» появился потому, что появился заказчик?
- Это был 1992 год, тогда все стали организовывать свои мастерские. У меня уже был опыт по участию в создании ТПО «Резерв», а кроме того, действительно появился заказчик: фирма «Каро». Мы построили для нее офис на Патриарших, но на этом все закончилось. И сейчас нередко появляются заказчики из других регионов страны с одним и тем же текстом: «Нам понравился ваш дом, хотим купить проект». Я объясняю, что это бессмыслица, что проект надо привязывать к месту, конструкции в соответствии с условиями перерабатывать… Да и вообще, то, что уже построено – неинтересно. Это пройденный этап, так я никогда строить уже не буду. Мне гораздо интереснее в Лондон поехать, посмотреть, что там Фостер строит.
- В «огурце» его были?
- Да, там здорово придумана конструктивная схема, и функционально все очень удобно получилось. А то, что он такой формы? Ну да, мог бы быть и в виде цилиндра, например. Только тогда был бы менее привлекательным. А вообще я такие вещи критиковать не могу. Какое-то подсознательное уважение мешает. Мы были на стройке Уэмбли: как там все четко организовано! После этого кажется, что мы живем в каменном веке. Вообще это очень важно: выбраться из московской суеты, оглянуться. Недавно был в Японии, видел то, что знал наизусть в институте – работы Кендзо Танге. И ведь по-прежнему задевает за живое! А вообще смотреть надо много: только тогда в голове начинает что-то происходить.
- А с самим лордом Фостером довелось пообщаться?
- Немножко: он очень занятой человек. Общались с его партнерами. Спрашиваю: «А вот в классическом стиле вы как будто ничего не делаете – почему?» Отвечают: «А к нам с этим не обращаются. Те, кому мы нужны, знают, что мы делаем. И знают, что ничего другого мы делать не будем». Вот это уровень.
- Но ведь и вы теперь хай-тек делаете - в Сокольниках?
- Идею здания в современном стиле мы стремились реализовать еще на Остоженке. Но в процессе работы поняли, что к исторической среде нужно относиться все же с уважением и радикальная архитектура здесь – это сурово. Попробовали «смягчить» современность деталями – придумали резные фасады из травертина. Дом в Сокольниках – другое дело. Здесь иной масштаб. И возможно, модное слово hi-tech здесь будет уместно.
- А вы себя к какой партии относите: к модернистам или к классицистам?
- Я беспартийный. Хотя мне нравятся лаконичные вещи, которые делает, например, Владимир Плоткин: простые объемы, хорошие по пропорциям, в хороших материалах. Но мой заказчик считает, что это трудно продать, и я не могу его переубедить. Поэтому продолжаем работать в своем стиле.
- А у вас в бюро есть молодые штурманы будущих бурь?
- Да, молодежь у нас есть. Есть студенты, которые совмещают работу с учебой – сейчас это не редкость. Есть недавние выпускники МАРХИ. Я ими доволен, вижу желание работать, а такое желание дорогого стоит. Недавно мы получили участок в районе Котельнической набережной – я принес ребятам задание и говорю: делайте, что хотите! И они сделали восемь вариантов. Показал заказчику – ему все восемь понравились! И теперь не знаем, что выбрать…
А вообще мастерская накопила огромный опыт работы по проектированию жилья, в том числе и высотных домов. Сейчас мы способны справиться с любой задачей - будь то жилые здания, торговые и спортивные комплексы, офисы, даже детские сады… Но делать их будем по-своему.
- Какая-то уж очень счастливая жизнь у вас получается: строите много, материалы сами подбираете, путешествуете, с Фостером на дружеской ноге, с заказчиком не ссоритесь…
- Просто я не люблю говорить о своих проблемах. Предпочитаю работать.

Жилой комплекс «Триумф-Палас». ДетальЖилой комплекс «Триумф-Палас». Деталь
Жилой комплекс «Триумф-Палас». ДетальЖилой комплекс «Триумф-Палас». Деталь
Жилой комплекс «Алые паруса»Жилой комплекс «Алые паруса»
Жилой комплекс «Алые паруса». ДетальЖилой комплекс «Алые паруса». Деталь
Жилой дом «Новая Остоженка»Жилой дом «Новая Остоженка»
Жилой дом «Новая Остоженка»Жилой дом «Новая Остоженка»
Комментарии
comments powered by HyperComments

статьи на эту тему: