26.05.2010

Из первых рук

Ирина Коробьина, кандидат архитектуры, профессор Московского отделения Международной академии архитектуры, член Advisory Council of the Barcelona Institute of Architecture, директор Музея архитектуры имени Щусева. Фото предоставлено И. Коробиной Ирина Коробьина, кандидат архитектуры, профессор Московского отделения Международной академии архитектуры, член Advisory Council of the Barcelona Institute of Architecture, директор Музея архитектуры имени Щусева. Фото предоставлено И. Коробиной

информация:

  • где:
    Россия. Москва

Новый директор МУАРа – о своих идеях и планах по развитию главного архитектурного музея страны.

Место рукодителя главного архитектурного музея страны после кончины его директора Давида Саркисяна в январе 2010 года оставалось свободным три месяца. И вот 5 апреля стало известно, что министр культуры Александр Авдеев подписал приказ о назначении нового директора Государственного музея архитектуры им. А.В. Щусева. Им стала Ирина Коробьина, руководившая в последние годы Центром современной архитектуры в Москве. Это событие имело огромный резонанс в СМИ – высказывания были самые разные, от целиком одобряющих до сомневающихся. Редакция газеты решила узнать, что думает об этом сама Ирина Коробьина.

– Вы успешно возглавляли последние годы Центр современной архитектуры, делали много для пропаганды современной архитектуры. Как вы восприняли свое назначение руководителем МУАРа?

– Для меня это большая честь, радость и еще большая ответственность. Я люблю Музей архитектуры, сотрудничаю с ним много лет, мне интересны новые задачи, связанные с его развитием. Очень надеюсь, что наработки и опыт Ц:СА ускорят этот длительный процесс и помогут ему войти в нужное русло, ведь с нами ведущие архитектурные силы России и мира.

В последнее время я жила с ощущением, что мы достигли определенного потолка в деятельности Ц:СА – повлияли, надеюсь, на климат архитектурной жизни: несколько наших долговременных программ стали брендами, без которых уже сложно себе ее представить, вышли на самый высокий уровень партнерства и профессионального общения, осуществили ряд топовых проектов, наши издания и фильмы сыграли роль в повороте общественного сознания к архитектуре и т.д. Я все время думала, что пора переходить в новое качество. Назначение в Музей я восприняла как шанс, который дает судьба.

– Какие задачи стоят перед вами? Что вы планируете сделать на новом месте?

– Сверхзадача – преобразование музея в центр международной архитектурной жизни, служащий развитию обратных связей между профессией и обществом. Это своего рода инструмент единения самых разных архитектурных сил. Надеюсь, что здесь будет происходить генерирование архитектурной мысли, утверждение культурных ценностей, подразумевающих и защиту историко-архитектурного наследия, и продвижение авангардных тенденций.

Перспектива работы над концепцией развития музея меня очень вдохновляет. Это потрясающе интересная задача! Думаю, неправильно ее замыкать на себе или на приглашенном маэстро. Мы хотим построить лучшее в мире пространство для архитектурной жизни, наш общий дом, открытый для всех. И в его создании, как мне кажется, могут и должны принимать участие все заинтересованные структуры и лица. Уже сегодня в числе моих консультантов – Александр Кудрявцев, Петер Цумтор, Петер Ноевер, Андрей Боков, Владимир Паперный, Александр Бродский, Юрий Григорян, Виктор Логвинов и многие другие друзья и коллеги, профессионалы и любители, яркие и талантливые люди, которых я надеюсь аккумулировать вокруг музея.

– Сохранится ли преемственность той линии, которую вел на этом посту ваш предшественник? Почему?

– Думаю, цель одна: добиться, чтобы наш музей архитектуры стал лучшим в мире. Конечно, он уже является таковым по богатству своих фондов. Но остальное нужно подтягивать, что-то создавая с нуля. Давид сделал колоссально много. При нем музей стал ярким центром архитектурной и художественной жизни, оплотом гражданского сопротивления разрушению исторической архитектуры, наконец, модным местом. Если сравнить музей с кораблем, то Давид был красавцем-капитаном в белом кителе на верхней палубе, где фейерверки и шампанское, и мы все, счастливые, на этом празднике жизни, который он талантливо творил и одаривал нас со всей щедростью. Я же – попала в трюм и машинное отделение, где необходимо затыкать пробоины, починять механизмы, кочегарить, да еще и учиться навигации.

– Собираетесь ли вы совмещать работу в музее и в Центре современной архитектуры?

– Я планирую встроить деятельность Ц:СА в работу музея. Верю, что объединение наших наработок с музейным ресурсом даст новое качество, которое, собственно, и отличает современные музеи, ставшие неотъемлемой и очень привлекательной частью сегодняшней жизни. Музей с перспективой на будущее обязан быть обращен в будущее.

– В интернете есть информация о том, что вы планируете создать постоянную экспозицию. Какой она будет?

– Концепцию постоянной экспозиции, надеюсь, будут разрабатывать сотрудники музея в содружестве с лучшими кураторами. Мне кажется привлекательным опыт Петера Ноевера, который в свое время, решив радикально поменять образ Венского музея прикладного искусства, пригласил на каждый раздел постоянной экспозиции самостоятельного куратора-экспозиционера. Музейная экспозиция превратилась в ряд выразительных инсталляций, каждая из которых стала событием. Однако для того, чтобы принять единственно верное решение, что и каким образом экспонировать, необходима серьезная научно-исследовательская работа. Надеюсь на сотрудников музея, которые ей занимаются всю свою жизнь. К тому же это очень интересная, творческая задача, решать которую – большое счастье для людей, любящих свой предмет. А в музее таких немало.

– Известно, что министр культуры Александр Авдеев искал человека, который совмещал бы способности музейного работника и строителя, т.к. музей нуждается в реконструкции. Как вы это для себя понимаете?

– Я ни в коем случае не представитель стройкомплекса, поэтому нахожусь в поисках заместителя по капитальному строительству. Что касается музейного хозяйства, это – стихия, но тоже не моя. В свете грядущей реконструкции и развития, помимо комплекса музейных служб, можно подумать об открытии книжно-дизайнерского магазина, запуске собственного издательства, телестудии и пр. На такого рода деятельность требуются опытные управленцы и менеджеры. Надеюсь отыскать скрытые таланты в нашем музейном коллективе, равно как и привлечь сильные кадры извне.

Но я и не музейный человек. В музейную специфику я вникала дважды: в первый раз, когда защищала кандидатскую диссертацию на тему о том, как объекты культуры, в первую очередь музеи, преобразуются в многофункциональные центры. Второй – когда проводила конкурс на Музей ХХI века в Перми. Тогда в процессе составления задания на проектирование и в ходе работы жюри много думала и дискутировала на тему, каким быть современному музею. Но этот опыт больше теоретический.

Думаю, что моя роль – осуществлять коммуникации как с культурным сообществом страны, так и с мировым архитектурным сообществом. Необходимо привлекать в Музей лучшие профессиональные силы, что для меня совершенно легко и естественно, поскольку я уже не один год дружу со многими ведущими архитекторами России и мира. И все они выражают готовность помогать музею совершенно бескорыстно. Надеюсь внести вклад в концепцию развития музея в новое качество, чему в свое время была посвящена моя кандидатская диссертация.

– Уже понятно, когда начнется реконструкция и что она подразумевает?

– Реконструкция начнется не завтра и не послезавтра. Ей предшествует очень серьезный процесс оформления бесчисленных документов, предпроектные исследования, разработка и утверждение концепции, проектирование, бесконечные согласования … В общем, все как всегда. Сейчас преждевременно говорить о том, что будет в результате, хотя бы из суеверия. Понятно одно: главное здание усадьбы Талызиных, памятник федерального значения, будет приведен в порядок в режиме научной реставрации, о чем заявил министр культуры.

– Каким вы видите МУАР через 5 лет?

– В идеале, уже будет построен новый депозитарий. Возможно, главный усадебный дом будет частично отреставрирован. Мечтаю, как программу-минимум, выставить в открытом хранении модель Большого Кремлевского дворца, которая в свое время на меня произвела впечатление восьмого чуда света. Жду появления совершенно новых выставок, понимая, что это связано, может быть, с институтом кураторов – новых, молодых, которые будут работать с уважаемыми сотрудниками музея, глубоко знающими фонды. В этом сотрудничестве, на этом пересечении, я надеюсь, уже через пять лет появится новое качество выставочной деятельности. Но не исключаю, что процессы реконструктивных работ, как это водится, затянутся, и главными объектами в фокусе пятилетней перспективы станут бетономешалки и прочие строительные механизмы, а мы, сотрудники музея, переоденемся в кирзовые сапоги, возьмем в руки штыковые лопаты и будем охранять каждое дерево нашего удивительного музейного дворика.
текст: Егор Янин
Комментарии
comments powered by HyperComments

другие тексты: