22.08.2006

Перемены в символическом значении построек (издательство Акселя Шпрингера, “Spreekaree”). 22

  • Архитектура
  • Объект
Friedrichstadtpalast Friedrichstadtpalast

информация:

  • где:
    Германия. Берлин

От знака - к технически оправданному — далее, к полезному

Кварталы между Ляйпцигер и Кохштрассе (Leipziger Strabe, Kochstrabe) до войны составляли берлинский район издательств и редакций, число их доходило до 60. Как принято, они ютились не абы где, а размещались в помпезных дворцах. Неустроенность веймарского времени на них мало отразилась — вспомните хотя бы знаменитый угол издательства Моссе, что перестроил Мендельсон (Mosse-Verlag, Erchich Mendelsohn, Jerusalemer Straße/ Schützenstraße).
Нацисты основательно прорядили это разнообразие, после войны же оно и вовсе сошло на нет — газеты можны было издавать только по особой лицензии, да и к чему делать это в ненадёжном Берлине? Немногие сохранившие здесь издания разбрелись кто куда…

Оттого решение издателя Акселя Шпрингера (Axel Springer), не где-нибудь, а на самой границе секторов, в прямой видимости от Моссовой штабквартиры (Шпрингеровское издательство являлось правопреемником империй и Моссе, и Ульштайна — Ullstein), отстроить в 1966м свою штабквартиру всеми было воспринято как отчётливо политическое. Высотка архитекторов Франца Хайнриха Соботки и Густава Мюллера (Franz Heinrich Sobotka, Gustav Müller), типичное растровое строение тех лет, быть может, не блещет собственно архитектурными качествами — здесь нужны были аллегории, навроде золотистых облицовочных панелей (“ещё живы, и нам неплохо — а вам?”), расположения (“маяк”), надписей на крыше (“глас свободы”). Их вполне понимали, иначе не возникло бы сплетни, что ГДР-овские высотки на южной стороне Ляйпцигер Штрассе расположены именно так и никак иначе исключительно для того, чтобы заслонить Шпрингерову башню.

Редакционной многоэтажке сопутствовал корпус типографии, где в 1968х разыгрывались знаменитые студенческие протесты (Шпрингер был долгие время убеждённым приверженцем “большегерманского объединения”, отрицавшим как польскую границу по Одеру и Нейсе, так и само существование другой Германии).
Всё же, и он не шёл далее того, чтобы считать Берлин местом издания и редакций своих газет — большинство сотрудников размещались в Гамбурге. С объединением ситуация изменилась.

Наследники заядлого сторонника переезда столицы в Берлин, директора издательства не заставили себя ждать. В 1995м к существующей башне было пристроено новое крыло, где разместилось не номинальное — настоящее руководство концерна. Проект архитекторов Герхарда Штесснера и Томаса Фишера (Gerhard Stößner, Thomas Fischer) в плане следовал задуманному в первой очереди строительства (уже тогда планировали расширение), по форме же отличался от неё кардинально. Целью стало — здание-невидимка!
Не только оттого, что не стало политического противника с другий стороны Стены (да и самой Стены не стало тоже), а более из-за требования темпельхофских диспетчеров, не “затенять” их радары. Многовогнутая форма фасадов каким-то образом отвечает этому требованию.
Архитектурные же вопросы оказались за бортом.
Нельзя же, право, зачесть за них отражения в зеркальной облицовке!

Типография тем временем переехала в новые помещения на окраине города. Оттого было вполне логично бывших гамбужцев разместить не где-либо, а на своём же участке. Статус охраняемого памятника был временно отменён.

Берлинско-лондонское “Партнерство Рентон, Ховард, Воод и Левин”(“Renton, Howard, Wood, Levin Partnership”) выстроило пассаж, вдвое более выский, чем предшествовавшее ему здание. На восьми его этажах разместились конторы (редакций), магазины, врачебные практики, рестораны — даже целое кабаре. Всё с современнейшей инженерной начинкой, озеленёнными крышами и прочая, и прочая. И, конечно, пассажем по всей длине, соединяющим несколько крытых дворов.

Но не кажется ли вам, что здесь заметна некоторая последовательность: от знакового здания к зданию, технически оправданному — и далее, к просто полезному?
Действительно, сказать что-либо эта постройка не в состоянии.

Не иначе дело обстоит и там, где Фридрихштрассе (Friedrichstraße) пересекает Шпрею (Spree).
Какие только знаковые постройки там не стояли, или не предполагались!

Достаточно только вспомнить о знаменитейшем конкурсе 1920х, на который Мис ван дер Роэ (Mies van der Rohe) представил свой стеклянный небоскрёб, с тех пор присутствующий буквально в каждом учебнике; а старая “Комическая опера”(“Komische Oper”) и “Адмиралпаласт”(“Admiralpalast”) напротив? Или же, на другой стороне реки, “Театр на Шиффбауэрдамм”(“Theater am Schiffbauerdamm”, 1892, архитектор Гейнрих Зелинг — Heinrich Seeling, с 1954го— Брехтов “Берлинский ансамбль”—“Berliner Ensemble”), рядом с ним “Большой театр” Райнхарда (“Großes Schauspielhaus”, построен Фридрихом Хитцигом — Friedrich Hitzig в 1867м как крытый рынок, цирк с 1873го, перестроен в 1919м Гансом Пёльцигом — Hans Poelzig, нацистами вычищен и после 1933го превращён в “Народный театр”—“Theater des Volkes”. В 1947м открылся как “Фридрихштадтпаласт”—“Friedrichstadtpalast”).

Даже если принять, что все они пострадали со временем, были снесены или вообще не возводились — старый “Фридрихштадтпаласт” сломали в 1985м из-за слабости оснований, “Комическая опера” изчезла в войну, а строительство небоскрёба не вышло из котлованной фазы — то как можно согласиться с новой постройкой, не осознающей всей чести подобного соседства? Пусть Айзенманов “Дом имени Макса Райнхарта”(Peter Eisenman, “Max Reinhardt House”, 1992) и не был воплощён в жизнь — кто знает, что на столь удобренной почве вырасти может…

Угловой участок пустовал с войны, немного далее по Фридрихштрассе стояла гостиница “Адрия”(“Adria”, о ней сейчас напоминает название выстроенной на том же месте части “Spreekarée”). В 1997м был проведен конкурс на постройку здесь “Оранеума”(“Oraneum”, иногда диву даешься, откуда застройщики берут названия своим проектам — до Ораниенбургер штрассе, единственного возможного источника подобного имени, здесь ещё идти и идти. “Spreekarée”, впрочем, ничем не лучше, выше по реке есть уже “Spree-Carée”), выигранный гамбуржским бюро Ботэ, Рихтера и Тегерани (Bothe, Richter, Teherani). Их работа с возведенным ныне была несравнима — не только из-за гораздо более изящного фасада, позволявшего найти реминисценции как Миса, так и Айзенмана, но и из-за бережного отношения к довоенной “Адрии”.
Вместо того — обыденная архитектура, со всегдашним атриумом и фальшивой многофасадностью…

Springer-ANSpringer-AN
Springer-PassageSpringer-Passage
Комментарии
comments powered by HyperComments