21.08.2006

Голливудский Манхэттен на Потсдамер Плац (Центр Байсхайма). 21-е письмо о современной архитектуре Берлина

  • Архитектура
  • Объект

информация:

Северной стороне Потсдамер Плац (Potsdamer Platz) в генплане задан характер мембраны, огораживающей и одновременно открывающей площадь к Тиргартенскому парку (Tiergarten). Этим число противоречий не ограничивается.
Застройка квартала — высокая, но не высотная (не оспаривающая первых скрипок); плотная, но лёгкая (почти под самой поверхностью проходят пути близлежащей железнодорожной станции; не хотелось бы мне рассчитывать их фундаменты)…
Впрочем, ни одно из этих исходных условий не объясняет, что же привело к нынешней застройке.
Она — купеческая.

Ничего не имея против торговцев-застройщиков, я просто цитирую воспоминания, кажется, Леонтия Бенуа, где характерный заказчик 1880х выговаривал архитектору: “А окно ты мне, братец, поставь венецианское — чем я хуже ихнего голоштанного дожа… А этажей ты мне выведи побольше; окно—окном, а этажи—этажами, не можем же мы из-за таких игрушек всего капиталу лишиться…”
Здесь же разница лишь в том, что роль “Веницейского дожа” в качестве образца перенял голливудовский Манхэттан.

С определённой долей уверенности вину в подобном образовании можно “повесить” на заказчика.
Не только оттого, что такой стиль для исполяющего бюро был ранее несвойственнен; в периоды депрессии заказчик вообще приобретает такую власть над проектом, что всякие попытки архитектора “наставить его на путь истинный” встречаются репликой: “Уйду к другим.”
Не менее характерно для “вторичной архитектуры” значительное отставание по времени. Действительно, зданию-образцу нужно быть не только построенным, но и успеть стать клише и символом — скажем, делового преуспеяния. Здесь мы видим отражение конторских кварталов Америки 1950—1970х годов.
Может, это запоздавшее воплощение юношеской мечты самого Байсхайма?

Но всё же по-порядку.
Участок застройки — так называемый “Треугольник Леннэ”(“Lenné-Dreieck”, по имени проходящей мимо улицы). До войны застроен был разнокалиберными домами, находился большей частью в собственности семьи Вертхайм (Wertheim, владельцы одноимённого универмага) и принадлежал к “Центральному району” города (“Mitte”). Оттого после раздела на сектора оказался в ГДР, однако при постройке Стены не был огорожен.
Таким образом, это был кусочек ГДР вне доступа ГДР-овских пограничников — ведь им тоже нельзя было переступать через Стену, и, что более интересно, вне доступа западноберлинских властей — ведь это было чужое государство!

В 1980е это оказалось полезным для “городка на колесах”(Rollheimer-Siedlung); когда самовольную коммуну выгнали с какого-то занятого ими участка, они просто “эмигрировали”. Западным полицейским оставалось лишь скрежетать зубами.
Так бы всё и продолжалось, если бы западноберлинский Сенат не выкупил этот квартал у ГДР, чтобы проложить по нему автобан (тоннель под парком — его прямой наследник). В Июле 1988го пара сотен полицейских взяла городок самопоселенцев штурмом (с водометами, газовой атакой и т.п.)— да только “защитники” сбежали — на Восток. Единственный случай, когда через Стену бежали в этом направлении.
Автобан не построили из-за протестов жителей районов немного южнее.

После объединения, долго решали, кому же участок принадлежит — организации “Jewish Claims Conference”(на основании того, что территории были в конфискационной массе еврейской семьи Вертхаймов) или же концерну “Карштадт—Херти”(“Karstadt—Hertie”), как владельцу одноимённых универмагов; затем строить было нельзя, так как копали тоннели, а потом — пришёл Байсхайм.
Не знаю, у кого основатель мелкооптовой сети “Метро”(“Metro”) выкупил участок, чтобы построить на нем центр имени себя.

Под эгидой бюро Хильмер, Сатлер и Альбрехт (Hilmer, Sattler und Albrecht; они же — авторы градостроительного проекта как площади Потсдамер Плац, так и застройки за ней) выросли кварталы весьма повышенной стандартности. Две пятизвёздные гостиницы (“Риц”—“Ritz-Carlton” и “Мариотт”—“Marriott”), конторы, кондоминиумы… В центре — плаза с фонтаном.
Неясно лишь, где благосклонные критики нашли здесь образчик “городкого разнообразия как по внешнему виду, так и по функциям”.

Фасады, за исключением “Рица”, едины с цоколя по карниз, членения однообразны, да и наполнение — тоже: если в застройке начала 1990х еще пытались в одном и том же здании смешать как торговые, так и конторские и жилые площади, то уже со второй половины десятилетия крупные застройщики стали возвращаться к “чистым решениям”, выгоняя “нагрузки”(жильё) в отдельные дома.
Здесь эта схема воплощена вновь, да так, что именно жилое здание (кондоминиум, Давид Чипперфильд, David Chipperfield) и получилось единственно интересным.
Его скруглённые углы, конечно, тоже имеют исторический прототип — недалеколежащий “Shell-Haus”. Но насколько изящнее решение!

И опять вспоминается 19й век, когда знатоки истории стилей на спор угадывали прототипы того или иного элемента эклектического декора зданий. Насчёт “Ритца” предположения уже появились — говорят, в Чикаго 1880х было что-то очень похожее…
Вы, конечно, обратили внимание на перспективно сокращённый козырёк надо входом (он сильно сужается к фасаду, чтобы не залить посетителей, вырезы забраны безрамным остеклением).

В пару к 70-метровой башне “Рица”, но независимо от нее, Ганс Кольхоф (Hans Kohlhoff, автор кирпичного небоскрёба в 5м письме), построил равновысокое здание банка Дельбрюка и компании (“Delbrück & Co. Privatbankiers”).

Застройка Потсдамер Плац тем завершена.
Посмотрим, что ожидает нас на Ляйпцигер Плац (Leipziger Platz).

Комментарии
comments powered by HyperComments