пресса

события

фотогалерея

российские новости

зарубежные новости

библиотека

рассылка новостей

обратная связь

Пресса Пресса События События Иностранцы в России Библиотека Библиотека
  история архитектуры

Черных Н. Б. , Карпухин А. А.
Застройка “Старого города” Кирилло-Белозерского монастыря по данным дендроанализа (Успенский монастырь)
в книге:
Российская археология №2, 2006
Дендрохронологическое изучение деревянных деталей из каменных сооружений Кирилло-Белозерского монастыря проводилось в лаборатории естественнонаучных методов ИА РАН еще в начале 70-х гг. XX века. Первые дендрообразцы кирилловского дерева были получены при проведении широкомасштабных работ по укреплению фундаментов некоторых каменных зданий XVI-XVII вв. на территории “Старого города” (раскопки С.С. Подъяпольского 1967-1969 гг. и А.Н. Кирпичникова 1971-1972 гг.)

Уже тогда, даже при относительно небольшом объеме исследованного материала (53 образца), происходящего с территории Успенского и Ивановского монастырей (“Старого города”), удалось не только определить порубочные даты для 43 бревен, но и установить время первоначального возведения пяти построек (Черных, 1982). Одновременно был очерчен круг проблем, которые могли быть решены с помощью дендроанализа кирилловской древесины. Одно из наблюдений, сделанных в процессе синхронизации кривых роста годичных колец, позволяло, например, предполагать существование единого источника, снабжавшего кирилловских мастеров на рубеже XVI-XVII вв. строительным лесом. Для подтверждения или опровержения подобного мнения требовались новые серии образцов, однако появляться они начали спустя много лет - с середины 90-х годов. Это была небольшая выборка материалов (4 образца) из раскопок Н.А. Макарова 1994. С 1995 года археологические раскопки (1995, 1999, 2003 гг.) на территории Успенского монастыря проводились НПЦ “Древности Севера” (г. Вологда) под руководством И.В. Папина в результате которых кирилловская дендроколлекция значительно увеличилась (Васильев, Папин, Суворов, 1996. С. 29; Папин, Суворов, Мокрушин, 2004. С. 62)[1].

Кроме древесины из культурного слоя в коллекции присутствуют и образцы непосредственно архитектурных объектов Успенского монастыря. Их отбор проводился сотрудником ВСРПО “Союзреставрация” Н.Ф. Сергеевой в рамках большой программы по дендрохронологическим исследованиям архитектурных памятников XV-XX вв. северных регионов России. Позднее этот архив был передан Н.Ф. Сергеевой на хранение в лабораторию ИА РАН и благодаря этому оказался доступен для дальнейшего изучения.[2] После разборки архива была отделена его значительная часть, которая оказалась полезной при исследованиях кирилловской древесины. Это представительные выборки дендрообразцов – спилы и керны многолетних стволов, использованных в качестве различных строительных деталей каменных построек имеющих надежную документальную базу.

Тем не менее, при работе со всеми этими материалами мы отдали предпочтение “археологическому” дереву, поскольку оно более пригодно при рассмотрении традиционных для дендроанализа проблем. Это связано, в первую очередь, с его качеством, ибо во всех случаях это полные спилы с бревен, которые позволяют четко проследить чередование годичных слоев, что обеспечивает надежную синхронизацию кривых роста годичных колец. Немаловажен и тот факт, что большинство спилов с бревен из культурного слоя принадлежат конструкциям оснований каменных зданий, главным образом сваям и лежням фундаментов, которые являлись обязательными элементами каменных построек, укрепляющими перенасыщенную влагой почву, особенно в прибрежных частях монастырской территории (Подъяпольский, 1982. С. 213). Анализ хронологического распределения порубочных дат бревен-свай, как правило, дает наиболее полную информацию о времени начала строительных работ на изучаемом объекте.

Однако “архитектурная” древесина имеет свои несомненные достоинства, которые следует учитывать. Как правило, она наиболее подробно и полно бывает снабжена документальной информацией, крайне необходимой в процессе абсолютных привязок кривых роста годичных колец. Ценными здесь являются сведения, которые могут быть получены из архивных документов и специальной литературы. А при наличии достаточно представительной серии дендрообразцов, выводы о строительной истории изучаемого памятника могут представлять значительный интерес (Черных, Сергеева, 1997).

Что же касается непосредственно материалов Н.Ф. Сергеевой, то пришлось провести их тщательную сортировку. Дело в том, что мы располагаем лишь числовыми замерами толщин годичных колец, выполненными в лаборатории ВСРПО “Союзреставрация”. Судить о качестве дендрообразцов приходилось лишь по косвенным признакам – как-то: является ли данный образец спилом или же колонкой-керном, имеются ли для изучаемой выборки дерева сведения о сохранности наружных колец, или же это можно восстановить лишь путем анализа результатов группировки порубочных дат (Черных, 1996. С. 57) и т.п.

На рисунке 1 представлен план построек Успенского монастыря. Темным контуром выделены те архитектурные сооружения, результаты дендроанализа которых будут представлены ниже, а также нанесены шурфы и раскопы, из которых происходят образцы встреченные в культурном слое. В таблице 1 приводится список всех изученных дендрокомплексов и указано количество образцов для каждого из них.

В изложении результатов мы будем придерживаться традиционной схемы – сначала рассмотрим распределение материала по комплексам, а затем обратимся к проблемам построения последовательностей годичных колец и самой кирилловской дендрошкалы.

Всего было изучено 15 архитектурных и археологических построек или комплексов, которые были разделены на 3 хронологические группы (исключены образцы ц. Иоанна Лествичника из-за плохой сохранности кернов, а также древесина Казенной палаты и Поварни, которую датировать не удалось).
Рис. 1. Дендрологические комплексы Успенского монастыря. Расшифровка комплексов приводиться в таблице 1. План составлен по рисунку С.С. Подъяпольского (Кирпичников, Хлопин, 1972. С. 10)
Таблица 1. Дендрологические комплексы Успенского монастыря

При реставрационных работах 1983-1985 и 1987 гг. были получены образцы дерева иконостасов. Все керны отличались сильной трещиноватостью и нами не рассматривались. Пригодными для дендроанализа оказались только 4 спила из сборов 1985 и 1987 гг., отобранные со стоек местного ряда и расписного тябла. Вероятное время строительство иконостаса, судя по датировкам икон из него, находящимся сейчас в экспозиции Кирилло-Белозерского музея-заповедника, рубеж XV-XVI вв. (Кирпичников, Хлопин. 1972. С. 57-66).
Возраст исследованных стволов 88-181 год. Наличие наружных колец сомнительно. Были синхронизированы кривые роста годичных колец четырех образцов (рис. 2, № 7-10). Средние величины показателей Сх и r подтверждают надежность выполненной синхронизации: 57 % (50-64%) и 0,20 (0,12-0,25). Разброс дат последних сохранившихся годичных колец трех образцов составляет 1 год (1493-1494 гг.). Четвертый образец дает более раннюю дату (1454 г.), что связано, по-видимому, с отсутствием внешних годичных колец. В целом составленная последовательность годичных колец имеет протяженность в 180 лет.

Рис. 2. Синхронизированные кривые погодичного прироста древесины построек конца XV – первой половины XVI в. 1-2 – завал бревен из шурфа 4 1999 года (образцы № 14, 13); 3-5 – венцы сруба под фундаментом ледников из раскопа 2 2003 года. (3 – образец № 3, венец 1; 4 – образец № 1, венец № 1; 5 – образец № 2, венец 2); 6 – половица пола ц. Архангела Гавриила (образец № 56); 7-10 – тябла иконостасов Успенского собора (7 – образец № 3у, местный ряд, северный столб; 8 –образец № 1у, местный ряд, южный столб; 9 – № 1, расписное тябло; 10 – расписное тябло)

ц. Архангела Гавриила (табл. 1, № 13; рис. 1, № 13)

Храм возводится между 1531 и 1535 годами (Кирпичников, Хлопин, 1972. С. 10). Единственный спил был получен с плахи пола. Возраст ствола 170 лет, наружные кольца, по всей видимости, сохранены (рис. 2, № 6). Порубочная дата 1531 год.

Сруб под фундаментом ледников из раскопа 2 2003 года (табл. 1 № 18; рис. 1, № 18)

Под фундаментом ледников, упомянутых в монастырской описи 1601 г., были выявлены остатки сруба, с двух венцов которого отобраны три спила. Возраст стволов 92 и 108 лет, их наружные части не нарушены. При синхронизации кривых погодичного прироста (Сх=63%, r=0,16) были получены дендродаты 1509 и 1516 гг. (рис. 2, № 3-5).

Завал бревен в шурфе 4 1999 года (табл. 1, № 16; рис. 1, № 16)

В шурфе на уровне четвертого пласта выявлен “завал” бревен со следами использования. По мнению И.В. Папина ориентировочная дата до последней четверти XVI в. Получены спилы с двух бревен. Наружные слои не нарушены. Возраст стволов 84 и 92 года. Кривые погодичного прироста хорошо сопрягаются между собой (Сх=68%, r=0,38) и дают даты последних колец 1506 и 1512 гг. (рис. 2, № 1-2).

II. Группа построек конца XVI – первой половины XVII в.

Оборонительные стены (табл.1, № 1; рис. 1 № 1а-д)

Нам представляется целесообразным вынести этот раздел за пределы настоящей статьи, поскольку исследование весьма представительной выборки, включающее в себя более 30 спилов со свай и лаг фундамента, требует тщательного и всестороннего анализа дендрологических характеристик материала, а также детального рассмотрения всех полученных результатов. Кроме того, по предварительным данным, здесь могут быть выделены два хронологических горизонта, в связи, с чем однозначно относить данное сооружение к какой-либо из выделенных нами групп построек пока преждевременно. В перспективе мы намерены посвятить этому отдельную публикацию.

Летний братский погреб[3] (табл. 1, № 4, рис. 1 № 4)

На месте погреба в 1655 году возводиться здание Оружейной палаты, обрушившееся около 1784 г. (Кирпичников, Хлопин, 1972. С. 168, 180). К сожалению, монастырские документы не позволяют составить четкого представления о сложном поваренном комплексе, в который входил летний братский погреб (Подъяпольский, 1982. С. 214). С бревен настила погреба в 1971 году и деревянной опалубки фундамента каменного столба выявленного в 1972 г. под зданием Оружейной палаты, были отобрано 3 спила. Наружные части бревен сохранены. Возраст стволов 28, 62 и 84 года. Синхронизированы две кривые погодичного прироста (Сх=63%, r=0.40; рис. 3, № 1, 4). Порубочные даты бревна настила и древесного ствола опалубки столба совпали (1599 год). Составленная последовательность годичных колец имеет протяженность в 84 года.

Рис. 3. Синхронизированные кривые погодичного прироста древесины построек конца XVI в. 1, 4 – бревно настила летнего братского погреба и бревно опалубки фундамента каменного столб под Оружейной палатой из сборов 1971-1972 гг. (образцы № 12, 16); 2, 5, 6 – сваи фундамента Глухой башни Ивановского монастыря из сборов 1971 г. (образцы № 10, 4, 7); 3 – свая фундамента оборонительной стены Ивановского монастыря из сборов 1969 г. (образец № 32); 7-9 – сваи фундамента оборонительной стены Успенского монастыря из сборов 1969 г. (образцы № 8, 16, 9).

Наброс бревен под углом Поварни из шурфа 3 1995 года (табл. 1, № 15; рис. 1, № 15)

В шурфе выявлен завал бревен со следами использования, являющихся, по мнению автора раскопок, остатками некой постройки. С четырех бревен были сделаны спилы. Наружные части стволов сохранились, их возраст от 29 до 154 лет. Археологически дерево было датировано временем до середины XVII в. Выполненная синхронизация двух кривых погодичного прироста (рис. 4, № 2, 5) демонстрирует приемлемые показатели Сх=55% и r=0,22. Полученные дендродаты последних годичных колец укладываются в первую четверть XVII в (1619, 1628, гг.)

Келейный корпус (табл. 1, № 5; рис. 1 № 5)

Строится, по-видимому, в 1647-1648 гг. (Кирпичников, Хлопин, 1972. С. 107-108). Были отобраны два керна из дверных колод, на которых явно отсутствует заболонная часть ствола. Число сохранившихся колец 58 и 72. Кривые погодичного прироста неплохо синхронизируются между собой (Сх=60%, r= 0,57). Разброс в датах последних сохранившихся колец 1 год (1627 и 1628 гг.). Протяженность составленной последовательности годичных колец 72 года.

Рис. 4. Синхронизированные кривые погодичного прироста древесины построек первой четверти XVII в. 1, 3 – бревна из “режи” в основании оборонительной стены Успенского монастыря из шурфа 5 1999 г. (образцы № 19, 20); 2, 5  – образцы из наброса бревен под углом Поварни. (шурф 3 1995 г., образцы № 4, 3); 4 – бревна настила на берегу р. Свияги из раскопа 1 1998 г. (образец № 2).

Большие Больничные палаты (табл. 1, № 2; рис. 1, № 2)

Здание строится бригадой сельских каменщиков около 1643-1644 гг. (Кирпичников, Хлопин, 1972. С. 103). С лежней и свай фундамента были отобраны 12 образцов-спилов. Возраст стволов от 54 до 101 года. Удалось жестко синхронизировать 9 кривых погодичного прироста[4] (рис. 5) – средние показатели Сх = 70 % (56-87%), а r=0.47 (0.21-0.77). Все стволы были срублены в один год (1643).

Рис. 5. Синхронизированные кривые погодичного прироста древесины свай и лежней фундамента Больших Больничных палат (образцы № 18-24, 26, 27).

Северные Братские кельи (табл. 1, № 10, рис.1 № 11)

Возводятся, вероятно, так же в 1647-1648 гг. (Кирпичников, Хлопин, 1972. С. 107-108). Отобрано 14 спилов с дверных и оконных колод, а также досок и лаг пола. Любопытно, что для всех, без исключения, дверных колод первого и второго этажей использован дуб. На остальных образцах заболонные части стволов сильно повреждены. Удалось синхронизировать лишь четыре кривые погодичного прироста (рис. 6, № 4-7) – средние показатели Сх=69% (56-85%) и r=0.33 (0.16-0.68). Последние сохранившиеся кольца трех образцов из оконных колод первого этажа датируются временем, довольно близким к вероятной дате строительства (1642, 1650 и 1653 гг.). Четвертый спил, отобранный с лаги пола первого этажа, дает существенно более позднюю дату – 1697 год.

Рис. 6. Синхронизированные кривые погодичного прироста образцов древесины колокольни и Северных Братских келий. 1-3 – настил пола (образцы № 52, 49) и пята под лестницей (образец № 50) верхнего яруса колокольни; 4-7 – лага пола первого этажа (образец № 10) и оконная колода второго этажа (образцы № 5, 3, 4) Северных Братских келий.

Колокольня (табл. 1, № 7; рис. 1, № 7)

Возведена между 1572 и 1587 гг., в 1653 году перестроена С. Шамом и И. Шабаном (Кирпичников, Хлопин, 1972. С. 56). Спилы получены с деревянных конструкций верхнего яруса (настила пола и пяты под лестницей). Наличие наружных колец сомнительно. Возраст стволов от 72 до 206 лет. Кривые роста годичных колец трех образцов могут быть синхронизированы между собой (рис. 6, № 1-3). Два образца настила пола демонстрируют величины Сх=50% и r=0,28 и датируются 1746 и 1757 годами. Образец пяты лестницы синхронизируется с одним из образцов настила пола (Сх=55%, r=0,26) и датируется 1715 годом.

III. Группа построек второй половины XVII в.

Ледник в шурфе 4 1994 года (табл. 1, № 14; рис. 1, № 14)

Были отобраны 4 спила с бревен-свай. Возраст стволов от 127 до 140 лет. Заболонные части бревен сохранились. Культурный слой датирован XVI-XVII вв. Выполненная синхронизация кривых погодичного прироста (рис. 7, № 8-11) характеризуется средними показателями Сх=65% (51-92%) и r=0,33(0,07-0,91). Получены 4 дендродаты последних годичных колец: 1655, 1661, 1674 и 1674 гг. Вероятно, данное сооружение может быть датировано третьей четвертью XVII в.

Рис. 7. Синхронизированные кривые погодичного прироста древесины построек второй половины XVII в. 1-5 – сваи фундамента Поваренных келий или Хлебного домика (образцы № 25-29); 6-7 – столбы выгребной ямы из шурфа 4 1999 года (образцы № 9, 8). 8-11 – сваи ледника из шурфа 4 1994 года (образцы № 1, 1а, 4. 3).

Выгребная яма в шурфе 4 1999 года (табл. 1, № 17, рис. 1, № 17)

У восточной части Поваренных келий были выявлены два вертикальных бревна с пазами из крепежа выгребной ямы, датируемой автором раскопок XVII-XVIII вв. Наружные части стволов сохранены. Их возраст 105 и 134 года. Кривые погодичного прироста хорошо синхронизируются между собой (рис. 7, № 6-7; Сх=58%, r=0,29). Разброс порубочных дат составляет 3 года (1682 и 1685 гг.).

Поваренные кельи или Хлебный домик (табл. 1, № 12; рис. 1. № 12)

Мы не располагаем точными данными о времени возведения этой постройки, однако, по мнению исследователей, здание строиться между 1680 и 1685 годами (Кирпичников, Хлопин, 1972. С. 247). Было получено 5 спилов со свай фундамента. Возраст стволов от 127 до 148 лет. Заболонь не нарушена. Все пять кривых погодичного прироста неплохо сопрягаются между собой (рис. 7, № 1-5) – средние показатели Сх=59 % (48-68%) и r=0,25 (0,06-0,42). Последние годичные кольца четырех бревен датируются одним (1685) годом, а пятого несколько ранее (1683 г.).

***
Распределение всех исследованных сооружений по хронологическим группам наглядно демонстрирует, что наилучшим образом обеспечен материалом хронологический отрезок рубежа XVI-XVII вв. – середины XVII в. Именно в это время возводиться большинство архитектурных объектов с известными календарными датами строительства, материалы которых использовались нами для абсолютных датировок, например, Поваренные кельи или Хлебный домик, Большие Больничные палаты, Келейные корпуса. Более поздний отрезок – вторая половина XVII – рубеж XVII-XVIII вв. представлен в исследованной коллекции значительно хуже. Несколько лучше обстоит дело с более ранними материалами XV-XVI вв., хотя узко датированных сооружений здесь нет.

Мы вплотную подошли к проблеме поиска абсолютных реперов для последовательностей годичных колец, составленных для перечисленных выше сооружений. Следует напомнить, что на начальном этапе работы с коллекциями 60-70-х годов очень остро стоял вопрос поиска надежных фоновых материалов, на базе которых могла осуществляться абсолютная привязка кривых роста годичных колец дерева кирилловских построек. Те материалы, которые использовались для этих целей, были весьма скудны и, что самое главное, происходили из географических регионов достаточно удаленных от изучаемого. Дерево это было связано в основном с памятниками деревянного зодчества XV-XVIII вв. из Новгорода и его окрестностей, а также из Прионежья. Привлекались также и многолетние кривые роста годичных колец современных сосен из лесов южного Приладожья (Черных, 1982). Поэтому в настоящее время перед нами стояли первоочередные задачи, во-первых, проверить и откорректировать ранее полученные даты, а, во-вторых, построить абсолютную дендрошкалу для Кириллова, опираясь на местные материалы. Для этого были отобраны те из них, которые могли быть использованы. Главным критерием отбора были: во-первых, наличие максимально точных строительных дат и, во-вторых, представительная выборка многолетних кривых роста годичных колец.

В качестве базы для построения дендрошкалы успенских построек и их абсолютной привязки были использованы следующие выборки материалов.

1. Балки кровли ц. Сергия Радонежского Ивановского монастыря. По мнению архитекторов-реставраторов, кровля церкви менялась в 40-х гг. XIX в. (Черных, Карпухин, 2005).

2. Сваи фундамента Поваренных келий или Хлебного домика, датируемые второй половиной XVII в.

3. Связи оборонительных стен и башен “Нового города”: прясла между Московской и Вологодской башнями (1657-1660 гг.), сваи Кузнечной (1675-1680 гг.), Московской (1660 г.) и Белозерской (1667-1669 гг.) башен.

4. Сваи фундамента Больших Больничных палат (1643-1644 гг.)

Каждая из указанных выборок кривых роста дерева имеет границы, в пределах которых целесообразно проводить сопоставления динамики погодичного прироста дерева успенских построек, и поскольку тенденции развития его весьма близки, то связать отдельные последовательности годичных колец в единую абсолютную дендрошкалу не составляет труда. На рис. 2-7 представлены отдельные ее фрагменты.

Работа выполнена в рамках проекта РГНФ № 03-01-00229а.

Примечания
[1] Авторы выражают искреннюю благодарность И.В. Папину за предоставленные материалы и ценные консультации при работе над данной публикацией.
[1] Пользуемся случаем выразить Н.Ф. Сергеевой свою глубокую признательность.
[1] При дендроанализе этих образцов в 1970-х гг. все они были определены как лаги настила из подвала Оружейной палаты (Черных, 1982. С. 211-212). Однако публикация С.С. Подъяпольского (Подъяпольский, 1982. С. 213-214) позволила прояснить ситуацию с их конструктивной принадлежностью. Статистическая корректировка выполненной ранее синхронизации, проведенная при подготовке данной статьи, позволила удревнить прежние дендродаты на 4 года
[1] В публикации результатов дендроанализа этих материалов полученных в 1970-х гг. (Черных, 1982. С. 211-212) приведены 11 дендродат, однако их статистическая проверка, выполненная при подготовке данной работы, позволяет уверенно говорить только о девяти датах.
 
Литература
Васильев С.Ю., Папин И.В., Суворов А.В. Исследования центра “Древности Севера” // АО 1995. 1996.
Кирпичников А.Н., Хлопин И.Н. Великая Государева крепость. Л.: 1972.
Папин И.В. Исследования НПЦ “Древности Севера” в Вологодский области // АО 2002. 2003.
Папин И.В., Суворов А.В., Мокрушин М.Л. Исследования НПЦ “Древности Севера” в Вологодский области // АО 2003. 2004.
Подъяпольский С.С. О датировке некоторых построек Кирилло-Белозерского монастыря на основе дендрохронологических исследований (к статье Н.Б. Черных) // Реставрация и исследования памятников культуры. Вып. II. М.: 1982.
Черных Н.Б. Результаты дендрохронологического изучения дерева из построек Кирилло-Белозерского монастыря // Реставрация и исследования памятников культуры. Вып. II. М.: 1982.
Черных Н.Б. Дендрохронология и археология. М.: 1996.
Черных Н.Б., Сергеева Н.Ф. Дендрохронология архитектурных памятников на севере России (бассейн Северной Двины и Онеги) // РА. 1997. № 1.
Черных Н.Б., Карпухин А.А. Застройка “Старого города” Кирилло-Белозерского монастыря по данным дендроанализа. (Часть I. Ивановский монастырь) // РА. 2005 – в печати.

Список сокращений
АО – Археологические открытия
НПЦ – научно-производственное объединение
ВСРПО - Всесоюзное специализированное реставрационное производственное объединение



Рейтинг@Mail.ru
Copyright www.archi.ru
Правила использования материалов Архи.ру
Правовая информация
архи.ру®, archi.ru® зарегистрированные торговые марки
Система Orphus
Нашли опечатку Orphus: Ctrl+Enter